Текст книги "Секретари. Региональные сети в СССР от Сталина до Брежнева"

Глава 8
Скандал в Рязани

В рамках более чем тридцатилетнего периода, рассматриваемого в данной книге, важнейшей поворотной точкой в отношениях между руководством в Москве и его представителями в регионах была не только смерть Сталина в 1953 году и снятие Хрущева в 1964‐м, но также перелом, пришедшийся на конец 1960 года. Самым заметным внешним признаком этого перелома служила массовая замена секретарей.

Некоторые исследователи рассматривали эти перестановки как следствие борьбы внутри центрального руководства. Согласно этой точке зрения, чистка стала ответом на появившуюся у Хрущева возможность снимать не устраивавших его региональных секретарей в связи с грядущим XXII съездом партии, назначенным на октябрь 1961 года[571]571
  Это основная тема работы: Tatu M. Power in the Kremlin. Р. 135–139.


[Закрыть]. Мы же полагаем, что она была итогом более глубоких процессов и кризиса, связанного со стоявшей перед Хрущевым проблемой агентства. Самым явственным проявлением этого кризиса стала массовая фальсификация отчетов о выполнении планов сельскохозяйственного производства на региональном уровне, всплывшая на свет в конце 1960 года. Особенно тревожным в глазах центрального руководства был тот факт, что в большинстве случаев эти подтасовки производились с подачи людей, которые были самыми верными исполнителями воли Хрущева.

Моментом истины для Хрущева стал скандал, разразившийся в Рязанской области, в двухстах километрах от столицы. Благодаря близости к Москве Рязанская область, по словам долго стоявшего во главе ее обкома А. Н. Ларионова, была «золотым дном в Подмосковье… богатой кладовой для снабжения трудящихся промышленных центров страны, особенно Москвы»[572]572
  РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 56. Д. 2110. Л. 11.


[Закрыть]. Хрущев поднимал Рязанскую область на щит в качестве образцового региона, пример которого давал Советскому Союзу возможность совершить прорыв в сельском хозяйстве, не уступающий тому прорыву, которого добился Сталин в начале 1930‐х годов в промышленности. В мае 1957 года Хрущев заявил, что через несколько лет СССР догонит США по производству молока, масла и особенно мяса[573]573
  Хрущев Н. С. Строительство коммунизма в СССР. Т. 3. С. 373. Подробнее об аграрной политике Хрущева см.: Зеленин И. Е. Аграрная политика Н. С. Хрущева и сельское хозяйство. М.: ИРИ РАН, 2001; Андреенков С. Н., Ильиных В. А. Аграрный вопрос в 1950‐е гг.: выбор модели решения // Экономическая история. 2014. № 2. С. 80–90; Ильиных В. А. Программа Н. С. Хрущева по реформированию аграрного строя: доктринальные основания, содержание, реализация // После Сталина. Реформы 1950‐х годов в контексте советской и постсоветской истории. Материалы VIII Международной научной конференции «История сталинизма». М.: Политическая энциклопедия, 2016. С. 330–339.


[Закрыть]. Рязанская область была одним из правофланговых новой аграрной политики. В 1953–1958 годах здесь почти утроилось производство молока. Теперь было нужно добиться того же результата и в производстве мяса[574]574
  Как объявил Хрущев на пленуме ЦК КПСС в декабре 1958 года, среднегодовой надой молока на одну корову в Рязанской области вырос с 1129 кг в 1953 году до 3200 кг в 1958 году, что было больше, чем у соперников – в Московской, Киевской и Тульской областях (Хрущев Н. С. Строительство коммунизма в СССР. Т. 3. С. 370).


[Закрыть].

Ил. 13. Вручение орденов Ленина на сессии Верховного Совета РСФСР 28 декабря 1958 года. А. Б. Аристов прикрепляет орден к знамени РСФСР. Из фондов РГАСПИ

Ил. 14. Первый секретарь Рязанского обкома А. Н. Ларионов, 1958 год. Из фондов РГАКФД (г. Красногорск)

В конце 1958 года Хрущев отправил в Рязанскую область специального эмиссара, чтобы под его присмотром область взяла «социалистические обязательства» – выполнить три годовых плана по мясу, 150 тысяч тонн. За этим последовал широко освещавшийся визит Хрущева в Рязань в феврале 1959 года и устроенный в том же году роскошный прием для рязанских крестьян[575]575
  Агарев А. Трагическая авантюра. С. 23–26, 52, 61.


[Закрыть]. Сделанное 16 декабря 1959 года заявление о том, что Рязанская область втрое перевыполнила план по производству мяса, сопровождалось типичной для СССР пропагандистской кампанией. Передовицы в газетах превозносили рязанскую победу. Большими тиражами выходили брошюры о рязанских достижениях, переводившиеся на языки социалистических стран. Смерть Ларионова в сентябре 1960 года и драматическое фиаско рязанской инициативы и ее последователей в других регионах поставили Хрущева в крайне неловкое положение. Проверки выявили факты крупномасштабных приписок, организацией которых занимались многие региональные секретари и сети.

На протяжении 1959 и 1960 годов становилось все более очевидно, что сельскохозяйственный скачок Хрущева, в частности в производстве мяса, – не более чем очередная утопия, если не сказать авантюра. В многочисленных жалобах, которые шли в Москву, просматривались две главные темы. Прежде всего многие региональные руководители явно восприняли эту кампанию как разрешение на более широкое использование традиционных административных методов управления деревней и реквизиций. Как отмечалось в записке отдела партийных органов ЦК КПСС по союзным республикам от 17 марта 1960 года, «во многих областях и республиках отдельные должностные лица: председатели сельских советов, председатели и бригадиры колхозов, работники милиции и некоторые другие, допускают нарушения социалистической законности и произвол в отношении советских граждан, принуждают их к продаже личного скота колхозам, насильственно изымают продукты сельского хозяйства, проводят незаконные обыски в домах, необоснованно налагают штрафы, производят аресты и привлекают граждан к судебной ответственности, избивают колхозников и т. п.» Несмотря на отмену обязательных поставок государству личными хозяйствами, принадлежавшими колхозникам, рабочим совхозов и горожанам, их продукцию нередко продолжали принудительно взимать[576]576
  Региональная политика Н. С. Хрущева. С. 189–190, 193–194. Свою роль в распространении произвола сыграло заявление Хрущева в декабре 1957 года о том, что крестьяне из его родного села Калиновка «добровольно» продали свой скот колхозу. Руководители на местах начали отбирать скот из личных хозяйств под видом его покупки. Эта практика была известна и ранее, но теперь она получила широкое распространение. Нередко колхозникам заявляли, что им вообще запрещается иметь скот в личной собственности (Wädekin K.‐E. The Private Sector in Soviet Agriculture. Berkeley: University of California Press, 1973. P. 277–283; КПСС в резолюциях. Т. 9. С. 190–192; Nove A. An Economic History of the USSR. P. 359; Smith G. A. E. Agriculture. P. 109).


[Закрыть]. Одновременно служащие различных государственных организаций в своих сигналах в Москву указывали на широкое распространение значительных приписок.

Невзирая на жалобы, на протяжении большей части 1960 года Москва твердо стояла на своем и требовала от местных организаций не ослаблять усилий по выполнению амбициозных плановых заданий. В тех случаях, когда региональные организации сталкивались с проблемами, им по большей части указывали на необходимость использования передовых агротехнических приемов и упрекали в бездействии и нерешительности. Именно такие обвинения были выдвинуты против первого секретаря Краснодарского крайкома Д. М. Матюшкина, снятого с должности в июне 1960 года. «Он проявлял часто „доброту“ за счет снижения партийной и государственной дисциплины», – говорил один из выступавших на пленуме Краснодарского крайкома 8 июня 1960 года[577]577
  Региональная политика Н. С. Хрущева. С. 195–198.


[Закрыть].

После скандала с приписками в Рязани и смерти Ларионова 22 сентября 1960 года дальнейшее проведение такой линии стало затруднительным. 29 октября Хрущев направил в Президиум ЦК записку под названием «Против благодушия, самоуспокоенности и зазнайства первыми успехами в развитии сельского хозяйства», которая была широко опубликована. В ней впервые содержалось признание фактов подлога и махинаций с отчетностью и других нарушений. Для многих региональных парторганизаций это ознаменовало поворотную точку. «…До Вашего письма, – писал анонимный корреспондент из Житомира, – все руководители районов и колхозов считали, что закупки скота колхозами с целью сдачи его государству и выполнения обязательств диктуются решениями ЦК и правительства»[578]578
  Там же. С. 255.


[Закрыть]. Хрущев грозил наказаниями за «хвастовство и даже обман государства». Однако пока конкретных имен не называл. Ему не хотелось прямо говорить о приписках в Рязанской области, которую еще недавно он превозносил[579]579
  Хрущев Н. С. Строительство коммунизма в СССР и развитие сельского хозяйства. М.: Госполитиздат, 1962. Т. 4. С. 167.


[Закрыть].

Однако скрывать вопиющие факты было уже невозможно. Результаты проверок в Рязанской области в конце концов были рассмотрены на заседании Бюро ЦК КПСС по РСФСР 2–3 декабря 1960 года. Разгромное решение о приписках в мясозаготовках рассылалось во все обкомы и крайкомы партии и было предложено для обсуждения на пленуме Рязанского обкома[580]580
  Региональная политика Н. С. Хрущева. С. 272–311.


[Закрыть]. После этого уже и сам Хрущев на пленуме ЦК КПСС в январе 1961 года впервые признал наличие приписок, в том числе и в Рязанской области[581]581
  Пленум Центрального комитета Коммунистической партии Советского Союза 10–18 января 1961 г. М.: Госполитиздат, 1961. С. 589–591; Tatu M. Power in the Kremlin. P. 129–130; Breslauer G. W. Khrushchev and Brezhnev as Leaders. P. 98.


[Закрыть]. В резолюцию пленума было внесено положение о борьбе с «очковтирательством, приписками и другими антигосударственными действиями»[582]582
  КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. М.: Политиздат, 1986. Т. 10. С. 18.


[Закрыть]. Все это подготовило почву для последующей кадровой чистки.

Чем объяснялась смена курса? Почему Хрущев уволил многих региональных секретарей, многих из которых он еще совсем недавно решительно поддерживал? Очевидно, что Хрущев оказался в неловком политическом положении, поскольку ранее неоднократно публично превозносил ларионовские рекорды. Он так прочно связал с продовольственным скачком свою репутацию, что теперь, когда вместо мяса были получены пустые цифры отчетов, выйти из скандала без репутационных потерь было совершенно невозможно. Свою роль, очевидно, сыграли и масштабы подтасовок. Более тщательная проверка показала, что колхозы и совхозы Рязанской области в 1959 году с трудом сдали 60 тысяч тонн мяса. Еще 40 тысяч тонн были закуплены у населения области и за ее пределами. Причем в числе этих 100 тысяч тонн был определенный процент приписок, которые просто трудно было выявить. Последние же 50 тысяч тонн (третий дополнительный план 1959 года) были полностью приписаны[583]583
  РГАНИ. Ф. 13. Оп. 1. Д. 793. Л. 2–8, 25–30, 65, 72, 107.


[Закрыть]. Хотя принятые обязательства сдачи мяса на 1960 год составляли уже 200 тысяч тонн, на 1 ноября этого года было сдано лишь 32,8 тысячи тонн[584]584
  Там же. Л. 31.


[Закрыть]. Подсчеты показывали, что даже если бы область сдала государству в 1960 году весь скот и птицу колхозов, совхозов и индивидуальных хозяйств, то и тогда взятые обязательства (200 тысяч тонн) были бы выполнены на 90 %[585]585
  Там же. Л. 28.


[Закрыть].

Тем не менее Хрущев, как и многие политики, менял курс только вследствие очевидного кризиса. Более того, о вопиющем несоответствии между публично провозглашенной цифрой обязательств и реально произведенным количеством мяса было известно очень немногим людям. Большинство членов Президиума проглотило ложное утверждение А. Б. Аристова, повторенное Хрущевым, будто бы Рязанская область на самом деле вдвое перевыполнила план, то есть дала 100 тысяч тонн мяса, и что реально во всей этой неприятной истории виновата комиссия по мясу во главе с секретарем по сельскому хозяйству Рязанского обкома В. П. Зениным вместе с чиновниками местного совнархоза и облисполкома[586]586
  Президиум ЦК КПСС. 1954–1964. Т. 1. С. 469; Gorlizki Y. Scandal in Riazan: Networks of Trust and the Social Dynamics of Deception // Kritika: Explorations in Russian and Eurasian History 2013. Vol. 14. № 2. P. 249; Сушков А. В. Высшее руководство СССР и «рязанское дело» (1959–1961 годы) // Вестник Челябинского государственного университета. 2008. № 5. С. 72–84.


[Закрыть].

Однако несмотря на все старания, масштабные злоупотребления было невозможно скрыть, по крайней мере в узком кругу московских и рязанских функционеров. Проверка в Рязани выявила огромные приписки, которыми занималось множество организаций. Стало ясно, что подтасовки отчетности стали в области системой, в которую были вовлечены многие руководящие и рядовые работники. «Самое страшное состоит в том, что люди, которые стояли у руководства и добивались приписок в отчетности, вовлекали в обман государства целую группу работников, начиная с колхозников, продавцов сельпо, счетоводов колхозов, кончая газетными работниками», – говорил начальник статистического управления области на пленуме Рязанского обкома 6 января 1961 года[587]587
  РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 91. Д. 2421. Л. 36.


[Закрыть]. В общем, картина складывалась неприглядная. За спиной у многочисленных рядовых нарушителей закона стояли райкомы, координировавшие и вдохновлявшие их махинации и обеспечивавшие им защиту. В свою очередь, райкомы были встроены в обширную иерархическую структуру обмана под эгидой обкома во главе с Ларионовым.

Для того чтобы лучше понять эту систему, целесообразно рассмотреть основные разновидности выявленных приписок. Первая из них заключалась в том, что на различных рынках закупались мясо и скот, которые затем выдавались за произведенные в области. Агенты по закупкам ездили по соседним областям и даже по рынкам и магазинам в Москве в поисках мяса для плана. По оценкам комиссии Российского бюро, таким образом было приобретено 39,5 тысячи тонн мяса на сумму в 237 миллионов рублей[588]588
  РГАНИ. Ф. 13. Оп. 1. Д. 793. Л. 11, 14, 21, 27.


[Закрыть].

Вторая разновидность махинаций со скотом заключалась в его отправке на так называемую «передержку»[589]589
  Там же. Д. 790. Л. 1.


[Закрыть]. В основе такой практики лежало принятое в августе 1959 года постановление Совмина РСФСР, разрешавшее в момент формальной передачи скота государственным заготовительным органам взвешивать тощий или недокормленный скот, но затем оставлять его на фермах и откармливать, пока тот не наберет вес. Вес скота в момент формальной поставки учитывался в рамках плановых поставок за данный год, в то время как дополнительный вес, набранный в дальнейшем, включался в план на следующий год. Однако эта система провоцировала злоупотребления. Один и тот же скот учитывался дважды. В Рязанской области вес скота, отправленного на передержку, изначально ограниченный величиной в 10 тысяч тонн, за 1959 год увеличился до 31,2 тысячи тонн[590]590
  РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 91. Д. 2421. Л. 4, 12–13, 18; РГАНИ. Ф. 13. Оп. 1. Д. 793. Л. 1–2, 21, 71–72.


[Закрыть].

Наконец, еще одной распространенной формой приписок являлись так называемые «бестоварные операции». Согласно существовавшим правилам, с целью поощрения сельскохозяйственного производства регионам было позволено сбывать половину мяса, произведенного сверх плана, местному населению – обычно через потребительские кооперативы. В Рязанской области большая часть сверхпланового мяса вообще не попадала населению, а перепродавалась кооперативами обратно колхозам и совхозам, которые, в свою очередь, сдавали его заготовительным органам, выдавая за новое мясо, что создавало возможность для поставок… уже поставленного мяса[591]591
  РГАНИ. Ф. 13. Оп. 1. Д. 793. Л. 13, 14, 22–23, 62–63; РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 91. Д. 2421. Л. 5, 13–14. Эта схема представляет собой сочетание описанных М. Харрисоном механизмов «обратного выкупа» и «карусели» (Harrison M. Forging Success: Soviet Managers and Accounting Fraud, 1943–1962 // Journal of Comparative Economics. 2011. Vol. 39. № 1. P. 51–52).


[Закрыть]. Согласно подсчетам инспекторов, объем бестоварных операций по мясу в Рязанской области составил в 1959 году 16,8 тысячи тонн, но эта цифра, скорее всего, была занижена[592]592
  РГАНИ. Ф. 13. Оп. 1. Д. 793. Л. 23, 26.


[Закрыть].

Таблица 11. Районы Рязанской области с наибольшим объемом бестоварных операций в 1959 году (мясо в тоннах)

Источник: РГАНИ. Ф. 13. Оп. 1 Д. 793. Л. 14.

В ходе проверок в Рязани были выявлены районы, в которых бестоварные операции приобрели наибольший размах (таблица 11)[593]593
  См. также: РГАНИ. Ф. 13. Оп. 1. Д. 793. Л. 36, 99; РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 91. Д. 2421. Л. 84; Агарев А. Трагическая авантюра. С. 78.


[Закрыть].

При более внимательном изучении выясняется, что эти районы объединяла важная черта: их руководители составляли костяк областной руководящей сети. Соответствующие первые секретари райкомов входили в ближайшее окружение Ларионова и были его выдвиженцами. В течение многих лет Ларионов обращался к ним в тех случаях, когда нужно было взять на себя новые социалистические обязательства, затеять очередную кампанию и возглавить ее. Все пятеро занимали ведущие позиции среди районных первых секретарей, а трое из них входили в бюро обкома[594]594
  О роли этих секретарей см.: РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 56. Д. 2111. Л. 7–8; Д. 2112. Л. 1; Оп. 57. Д. 2234. Л. 1, 183; Оп. 91. Д. 2421. Л. 52; РГАНИ. Ф. 13. Оп. 1. Д. 793. Л. 98.


[Закрыть].

Структурное значение этой группы для Ларионова и проводившихся им кампаний по увеличению сельскохозяйственного производства хорошо видно на примере деятельности секретаря Сасовского райкома Н. Н. Кабанова. До того как получить назначение в Сасово, он долгое время работал на разных должностях районного уровня, а с 1943 года – в качестве секретаря разных райкомов. С одобрения Ларионова Кабанов в 1952 году стал кандидатом в члены бюро обкома, а к концу десятилетия сделался одним из самых надежных его союзников. Методы работы Сасовского райкома предлагалось широко использовать всем районным организациям[595]595
  РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 90. Д. 2434. Л. 11, 118; Агарев А. Трагическая авантюра. С. 184.


[Закрыть]. На пленуме обкома в январе 1960 года Кабанов заявил, что его Сасовский район поставил 2,7 тысячи тонн мяса в 1958 году, в 1959‐м взял планку в 10,3 тысячи тонн, а в 1960‐м ожидал успешное выполнение обязательств объемом в 14 тысяч тонн. Недоброжелатели говорили о Кабанове: «Не успеет трактор в борозду запустить, как докладывает об окончании сева»[596]596
  РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 91. Д. 2421. Л. 27–28, 44; Агарев А. Трагическая авантюра. С. 149.


[Закрыть].

Первый секретарь Скопинского райкома партии Ф. С. Пономарев получил эту должность в 1949 году, через год после того, как Ларионов был назначен первым секретарем обкома. 8 апреля 1960 года инструктор заготовительной конторы в Скопинском районе А. З. Евтюхин отправил два письма – в Комиссию партийного контроля и лично Хрущеву, – в которых так лаконично охарактеризовал махинации в ходе кампании по увеличению производства мяса: «Чище Остапа Бендера». «…Через сельпо. Продали, купили [мясо], разменялись бумагами, поручениями, бухгалтера съездили в Госбанк и все готово – колхозы план выполнили, сельпо товарооборот более чем на миллион руб. …Ну а мясо? Где мясо?»[597]597
  РГАНИ. Ф. 13. Оп. 1. Д. 793. Л. 4; Агарев А. Трагическая авантюра. С. 127; Региональная политика Н. С. Хрущева. С. 267.


[Закрыть] За эти жалобы с Евтюхиным расправились. 13 мая 1960 года на собрании актива колхозов его заклеймили за «клевету», представили в самом неприглядном свете, потребовали немедленно исключить из партии. Перед лицом такого нажима Евтюхин отступил, написав формальное заявление о том, что не настаивает на правильности своих выводов[598]598
  РГАНИ. Ф. 13. Оп. 1. Д. 793. Л. 5, 18; РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 91. Д. 2421. Л. 184; Агарев А. Трагическая авантюра. С. 130–134.


[Закрыть].

Такой метод отпора «клеветникам» в Рязанской области использовался постоянно. Выступавший на пленуме в Рязани в январе 1961 года заместитель председателя Бюро ЦК КПСС по РСФСР А. Б. Аристов объяснял беспечность Москвы, приведя в пример реакцию на один из сигналов: «Опровергая это (жалобу. – Примеч. авт.), письмо подписали все секретари райкома, председатель райисполкома, председатели колхозов, секретари парторганизаций, словом, подписались около 60 человек… Подписались, доказывая, что это была клевета, что это неправильно. Но как не поверить, когда подписалось столько товарищей»[599]599
  РГАНИ. Ф. 17. Оп. 91. Д. 2421. Л. 13, 36.


[Закрыть].

Такие примеры показывали, что районные секретари играли роль ключевого звена круговой поруки в советском стиле. Они обладали достаточным влиянием, чтобы одновременно и принудить сети выполнять приказы, и обеспечить им прикрытие, в том числе от вторжения извне. Имея доступ к конфиденциальной информации и партийным организационным ресурсам, секретари могли мобилизовать подчиненных на проведение скоординированной и эффективной контратаки, основанной на подавлении жалобщиков.

Как показывал рязанский случай, за районными секретарями-лидерами следовали секретари, которым областное руководство (Ларионов) покровительствовало и к услугам которых прибегало при решении стратегических задач неправомерными способами[600]600
  Списки этих районных секретарей можно составить на основании материалов пленумов обкома, в работе которых они играли активную роль. См.: РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 56. Д. 2110. Л. 1–2; Д. 2111. Л. 7, 50, 138; Д. 2112. Л. 1; Д. 2126. Л. 40; Ф. 17. Оп. 57. Д. 2234. Л. 1, 183; Д. 2243. Л. 1.


[Закрыть]. В 1956–1960 годах среди 18 секретарей райкомов в Рязанской области, принадлежавших к двум перечисленным группам, наблюдался удивительно низкий уровень текучки[601]601
  РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 90. Д. 2422. Л. 1; Оп. 91. Д. 2421. Л. 1, 3, 59.


[Закрыть]. В их отношении практически не применялись взыскания. Поскольку Ларионов покровительствовал этим секретарям, регулярно взаимодействовал с ними и находился с ними в отношениях взаимной зависимости, их можно считать членами его областной руководящей сети, без создания которой были невозможны такие проекты, как фиктивное трехкратное увеличение мясозаготовок. В этом отношении участие столь большого числа работников разных уровней в организации приписок и ключевая объединяющая роль райкомов были тесно связаны друг с другом.

С точки зрения Москвы, «рязанское дело» представляло собой катастрофический провал взаимоотношений центра с одним из его наиболее доверенных представителей на местах. Ларионов, выступавший типичным авторитарным руководителем, широко прибегал к методам принуждения с целью выполнения плановых заданий. На первый план выходили жесткие силовые меры – угрозы, обыски, изъятие запасов продовольствия и т. д.[602]602
  Подробнее о применении силы при заготовках мяса в Рязанской области см.: Gorlizki Y. Scandal in Riazan. P. 249–251.


[Закрыть] Основой для рязанской машины приписок служила лояльная региональная сеть, готовая выполнить любой, даже очевидно преступный приказ. Практика массовых подтасовок опиралась на отношения взаимной зависимости между Ларионовым и его клиентами. Эти связи были не только обширными, но и прочными – в той степени, в какой они основывались на взаимозависимости с высоким уровнем риска. И это неудивительно: из сравнительных исследований, посвященных хищениям и махинациям со статистикой, следует, что подобная деятельность оказывается наиболее результативной, когда ею занимаются группы людей, тесно связанных отношениями взаимного доверия[603]603
  Granovetter M. Economic Action and Social Structure: The Problem of Embeddedness // American Journal of Sociology. 1985. № 91. Vol. 3. P. 481–510. Более подробно этот вопрос разбирается в: Gorlizki Y. Scandal in Riazan. P. 273–274, 276–277.


[Закрыть].

Центральные власти в той или иной мере знали о ситуации в Рязанской области. Однако многочисленные сигналы клались под сукно, а проверки, которые могли бы без особого труда выявить лежавшие на поверхности злоупотребления, не проводились до тех пор, пока сохранялась надежда, что намеченные цели будут достигнуты. Сам Ларионов втянулся в кампанию потому, что изначально полагался на заверения центра в особой поддержке и несколько лет получал ее в неограниченных размерах. Действуя по принципу «победителей не судят», московские функционеры во главе с Хрущевым начали проявлять активность только тогда, когда почувствовали себя обманутыми, получив вместо мяса пустые квитанции. И более того, обнаружили, что Рязань не была одинокой в этих махинациях – она лишь лидировала в части широкого использования практики приписок в общесоюзном масштабе.

Еще до рязанского скандала московским функционерам было хорошо известно о непорядках в ряде других регионов, включая ведение двойной бухгалтерии и закупки скота и мяса на стороне. Однако любые серьезные меры по борьбе с этими явлениями блокировались. 11 октября 1960 года, через три недели после смерти Ларионова, на заседании Президиума ЦК КПСС под председательством Ф. Р. Козлова и при отсутствии Хрущева были рассмотрены нарушения при поставках скота в РСФСР и Казахстане. 1 ноября Бюро ЦК по РСФСР приняло постановление о последствиях подтасовок статистики в четырех регионах РСФСР, помимо Рязанской области[604]604
  Региональная политика Н. С. Хрущева. С. 251–254. См. также: Президиум ЦК КПСС, 1954–1964. Т. 1. С. 443–444; Т. 3. С. 132.


[Закрыть]. Проверки, проведенные в последующие месяцы, выявили картину подлогов и манипуляций со статистикой в десятках областях РСФСР и Украины, а также в Казахстане, Таджикистане, Узбекистане, Азербайджане, Армении, Латвии и Белоруссии. Случаи приписок были обнаружены в строительстве и промышленности, а также во многих сферах сельского хозяйства, где раздувались данные по сбору и производству хлопка, хлеба, кукурузы, молока, мяса, шерсти[605]605
  Региональная политика Н. С. Хрущева. С. 345–349.


[Закрыть].

Хотя рязанское дело явно выделялось на фоне других подобных случаев, поскольку Ларионов выступал в роли маяка аграрной политики Хрущева, проверки злоупотреблений в других областях и республиках демонстрировали как специфические, так и общие черты функционирования сетей в условиях сильного давления сверху. Еще один пример, касающийся уже знакомого нам секретаря авторитарного типа – А. П. Пчелякова в Кировской области, несколько отличался от рязанского и демонстрировал специфику приспособления сетей разного типа к амбициозным требованиям центра.

В Кировской области «мясная кампания» велась не менее решительно, чем в Рязанской, а Пчеляков, как и Ларионов, прибегал к силовым методам. Однако сеть, выстроенная Пчеляковым, была не столь обширной и крепкой, как в Рязани. В силу этого кировские функционеры не столь охотно участвовали в рискованных махинациях, получивших особый размах в Рязанской области. На протяжении большей части 1959 года Кировская область упорно состязалась с Рязанской за звание общесоюзного чемпиона по производству мяса. Во втором квартале 1959 года Кировская область получила от Совмина РСФСР и Бюро ЦК КПСС по РСФСР переходящее Красное знамя за успехи в сельском хозяйстве. Однако сделанное кировскими властями 20 октября 1959 года заявление о том, что область поставила на 60 % больше мяса, чем за аналогичный период предыдущего года, померкло на фоне пришедшего из Рязани поразительного известия о двукратном выполнении плана, и в третьем квартале Красное знамя, само собой, досталось Рязанской области[606]606
  РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 89. Д. 1752. Л. 94–95. О соперничестве Пчелякова с Рязанью см.: Gorlizki Y. Scandal in Riazan. P. 265–266.


[Закрыть].

С учетом давления, оказывавшегося на Пчелякова, и явного попустительства со стороны центра многие районные руководители Кировской области, несомненно, завышали данные по производству мяса. В постановлении Бюро ЦК по РСФСР, принятом в начале 1961 года, отмечалось, что годом ранее 19 из 28 районов Кировской области были уличены в приписках, выдаче бестоварных квитанций и других махинациях[607]607
  Региональная политика Хрущева. С. 315.


[Закрыть]. Тем не менее подтасовки статистики в Кировской области не приняли такого размаха, как в Рязанской[608]608
  См. объяснения Пчелякова по припискам и их последующей компенсации на пленумах обкома в начале 1961 года. Эти цифры не ставились под сомнение никем из выступающих, в том числе представителем ЦК КПСС на пленуме 12 февраля 1961 года (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 91. Д. 1787. Л. 6, 111–112, 127–128).


[Закрыть]. Это было следствием разных причин, но, пожалуй, самое убедительное объяснение связано со стилем руководства Пчелякова и ограниченностью сети, опираясь на которую он управлял областью. В отличие от многих других секретарей, Пчеляков был авторитарным руководителем старого типа. Он широко использовал увольнения функционеров, нередко в массовом порядке[609]609
  Там же. Оп. 89. Д. 1751. Л. 191.


[Закрыть]. «Давайте сейчас посмотрим на список, кто пытался критиковать тов. Пчелякова, остался ли он в области? Их в области нет», – заявил один из председателей колхоза, правда уже на том пленуме обкома 1961 года, который снимал Пчелякова с должности[610]610
  Там же. Оп. 91. Д. 1787. Л. 120.


[Закрыть]. Особенно высокий уровень ротации наблюдался среди районных партийных руководителей. Их часто также подвергали и партийным взысканиям[611]611
  К концу 1959 года в результате высокой текучести кадров 40 % районных первых и вторых секретарей и половина глав исполкомов Кировской области пробыли на своей должности менее года (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 89. Д. 1751. Л. 110–111). В 1960 году сменилось пять первых и одиннадцать вторых секретарей райкомов. Кроме того, вследствие присущего руководству области, по словам функционера ЦК, «административного зуда» партийные взыскания за три года получили 24 первых секретаря и 21 председатель райисполкома (Там же. Оп. 91. Д. 1787. Л. 79).


[Закрыть].

Отношения Пчелякова с многими подчиненными были напряженными[612]612
  О конфликтах Пчелякова со своим окружением и его грубости говорилось на пленуме обкома в феврале 1961 года, который снимал его с должности (Там же. Д. 1787. Л. 37, 88, 123).


[Закрыть]. Пчеляков отличался склонностью прерывать выступления секретарей райкомов на пленуме обкома репликами и устраивал публичные разносы тем, кто осмеливался ему возражать[613]613
  Там же. Оп. 89. Д. 1751. Л. 119–120. Больше об этом см.: Gorlizki Y. Scandal in Riazan. P. 268–270.


[Закрыть]. Связи Пчелякова с его окружением были пронизаны подозрительностью и недоверием. По словам второго секретаря обкома, «Пчеляков допускает недоверие, проявляет излишнюю осторожность и даже подозрительность к отдельным членам бюро партии, областным и районным руководителям»[614]614
  РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 91. Д. 1787. Л. 122.


[Закрыть]. Инструктор Комиссии партийного контроля в записке на имя Хрущева утверждал даже, что Пчеляков «пытался возродить незаконные методы 1937–1938 гг. В 1959 г. дал указание начальнику областного управления КГБ изъять анонимное письмо, адресованное тов. Хрущеву Н. С., в котором писалось о неправильных действиях Пчелякова». Кроме того, организовал через органы госбезопасности прослушивание телефонных разговоров одного из секретарей обкома и организовал слежку за некоторыми сотрудниками обкома[615]615
  РГАНИ. Ф. 13. Оп. 1. Д. 805. Л. 6–7.


[Закрыть].

В результате таких взаимоотношений с сотрудниками в распоряжении Пчелякова имелась достаточно узкая руководящая сеть. Судя по имеющимся источникам, в обкоме и райкомах он опирался на тонкий слой агентов, координировавших и контролировавших административными методами основные кампании, прежде всего сельскохозяйственную[616]616
  РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 91. Д. 1787. Л. 22, 37, 122.


[Закрыть]. Особенно контраст с Рязанской областью был заметен на уровне райкомов. Здесь ход кампаний, проводившихся под руководством Пчелякова, опирался на деятельность нескольких секретарей, которых Пчеляков не вводил, как это делал Ларионов, в состав бюро обкома. В этом отношении один из аргументов, выдвигавшихся Пчеляковым в свою защиту на пленуме обкома в феврале 1961 года, был в чем-то справедлив: «Нет сынков и пасынков… Никаких связей ни с кем у меня нет, нет никакой семейственности, ничего нет»[617]617
  Там же. Л. 51.


[Закрыть].

В таких условиях, несмотря на сильный нажим, кировские функционеры были готовы в меньшей степени, чем их коллеги в Рязани, идти на риски подтасовок и махинаций. Впрочем, скорее всего, Пчеляков от них этого и не требовал. Но если представить, что обстоятельства так или иначе принуждали бы Пчелякова вступить на более рискованный путь, он не смог бы сделать это в той же мере, как Ларионов, поскольку не располагал широкой сетью лояльных клиентов, скрепленной отношениями круговой поруки. В феврале 1961 года Пчеляков – возможно, виновный в приписках меньше, чем некоторые другие секретари, – был снят с должности. На пленуме обкома его изгнание сопровождалось резкой критикой со стороны бывших подчиненных, среди которых было много обиженных Пчеляковым. Это еще раз свидетельствовало о слабости и конфликтности кировской сети.

Поскольку кампания, направленная на выявление приписок, оставила после себя длинный документальный след по всей стране, изучение каждого из таких случаев, несомненно, покажет его своеобразие и зависимость интенсивности приписок от действий секретарей и характера сетей, которые вокруг них формировались. Рязанский и кировский примеры, рассмотренные выше, могут служить основой для такой систематизации, видимо, представляя собой две крайние модели действия сетей в условиях нажима из центра. Ларионов опирался на значительную поддержку Хрущева и, соответственно, партийно-государственного аппарата в целом, поскольку играл роль маяка, своеобразного тарана, пробивавшего кампанию по скачкообразному наращиванию заготовок мяса в стране. Этот традиционный метод силового политического воздействия на экономику всегда давал передовикам немалые преимущества. Однако для реализации этих преимуществ был необходим механизм включения и поддержки кампании на низовом уровне.

Как показывал случай Рязани, таким механизмом были разветвленные и сплоченные региональные сети. Они характеризовались высоким уровнем взаимной лояльности секретаря и его низовых клиентов (в областном центре и на уровне районов), высоким уровнем круговой поруки. Только такие сети могли обеспечить использование двух основных методов наращивания отчетных показателей: реквизиции продукции (прежде всего в личных хозяйствах) и высокорискованных махинаций с отчетностью. Конфликтные, сравнительно узкие и неустойчивые сети, формировавшиеся вокруг секретарей, предпочитавших авторитарные методы руководства, было невозможно в полной мере мобилизовать на участие в штурмовых кампаниях, требовавших не только нажима и страха, но также инициативы (пусть и преступной) и сознательной лояльности. На такую сеть, как можно судить по документам, опирался Пчеляков. Однако, как это часто бывает, жертвами авантюрных кампаний центра в одинаковой степени могли быть сети и секретари, придерживавшиеся разных линий поведения.

Ил. 15. Первый секретарь Житомирского обкома М. М. Стахурский, 1958 год. Из фондов РГАКФД (г. Красногорск)