Текст книги "Секретари. Региональные сети в СССР от Сталина до Брежнева"

В середине 1960‐х годов Кабардино-Балкария была автономной республикой (АССР) – национальным территориальным образованием регионального уровня, в котором титульные меньшинства пользовались особыми правами, – одной из 16 автономий в составе РСФСР и одной из 20 в составе СССР. Партийная организация Кабардино-Балкарии с населением в 518 тысяч человек была одной из самых маленьких по численности в РСФСР (66‐й из 70). Десятилетием ранее одной из двух титульных этнических групп республики, балкарцам, депортированным Сталиным во время войны, было разрешено вернуться и, соответственно, региону (который в 1944–1957 годах назывался Кабардинской АССР) было возвращено его прежнее название – Кабардино-Балкарская АССР. Несмотря на это, некоторые балкарцы, составлявшие 8 % населения республики, жаловались на продолжающуюся дискриминацию со стороны кабардинского руководства. Первым секретарем автономной республики в середине 1960‐х годов был Т. К. Мальбахов, кабардинец и яркий представитель политического руководства республики[773]773
  Мальбахов сделал в республике классическую партийную карьеру, начав с должностей секретаря райкома (1946–1947) и первого секретаря райкома (1947–1949), а затем занимая должности секретаря и второго секретаря Кабардинского обкома (1949–1952) и председателя Президиума Верховного Совета Кабардино-Балкарской АССР (1952–1956).


[Закрыть]. Он занимал эту должность с января 1956 года. В то время как другие региональные сети в конце 1950‐х – начале 1960‐х годов склонялись к порядкам, характерным для институтов партийных губернаторов, Кабардино-Балкария упрямо цеплялась за классическую модель низового авторитаризма. Как и в случае с другими национальными республиками, центр, возможно, решил предоставить Мальбахову свободу действий. Не исключено, что одной из причин уступчивости служила непростая этническая ситуация в республике, в которую вернулась этническая группа, до недавнего времени проживавшая в ссылке.

Стратегия Мальбахова, бравшего пример с прежнего поколения низовых диктаторов, держалась на двух опорах. Во-первых, он сформировал внутреннюю сеть из представителей небольшой группы, населявшей его родной Терский район[774]774
  Мальбахов родился 18 ноября 1917 года в селе Дейское в Терском районе.


[Закрыть]. В число членов терского кружка, наиболее приближенных к Мальбахову, входили один из секретарей обкома, глава республиканской профсоюзной организации, секретарь Президиума республиканского Верховного Совета, руководитель строительного отдела обкома. По подсчетам дотошных критиков Мальбахова, из пяти кабардинцев, входивших в состав бюро обкома, трое, включая Мальбахова, были родом из Терского района, откуда же происходило 12 (63 %) из 19 кабардинцев – депутатов Верховного Совета, занимавших руководящие должности[775]775
  РГАНИ. Ф. 5. Оп. 61. Д. 9. Л. 31.


[Закрыть]. Кадровые решения в ряде случаев принимались без оглядки на возражения членов бюро обкома. Вместе с тем ряд фактов позволял оппонентам Мальбахова утверждать, что он советовался по поводу назначений с неформальной группой своих терских земляков. «Я заявляю, что ни один кадровый вопрос т. Мальбахов не решает без совета… земляков. Это известно всем товарищам в республике», – сообщал автор одного из писем в ЦК КПСС[776]776
  Там же. Л. 34; См. также: Докшоков М. И. Главная привилегия – ответственность за других. Нальчик: Эль-Фа, 1998. С. 99; Зумакулов Б. М., Бейтуганов С. Н., Кудаев В. Ж. Говорил тихо, слышали все. Нальчик: Эль-Фа, 2000. С. 30, 350, 352.


[Закрыть]. По его же утверждению, представители терской группы играли роль доверенных агентов Мальбахова, создавали его культ в республике и запугивали тех, кто осмеливался критиковать Мальбахова[777]777
  РГАНИ. Ф. 5. Оп. 61. Д. 9. Л. 34.


[Закрыть]. Такие сигналы отражали как реальные факты, так и те представления о характере власти первого секретаря, которые циркулировали в республике. Разные факты подтверждали подобные подозрения. Так, в январе 1967 года без видимых причин был снят с должности председатель Президиума Верховного Совета республики. Представляя вопрос, Мальбахов только туманно сообщил, что бюро обкома «сочло целесообразным перевести его на другую должность», а сам снятый чиновник «согласен с решением бюро… и считает его правильным»[778]778
  РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 103. Д. 282. Л. 26–27.


[Закрыть].

Судя по заявлениям критиков, Мальбахов использовал такие традиционные методы формирования сетей, как внеочередные выдвижения и компромат. Ряд функционеров, делавших успешные карьеры, считались в республике людьми с различными пятнами в биографии. Один из таких работников получил известность благодаря поддержке Мальбахова, выдвигавшего его на высокие руководящие должности вопреки мнению других членов бюро обкома. Он был родом из Терского района, как и некоторые другие приближенные Мальбахова, но при этом погорел на неприглядных поступках в личной жизни[779]779
  РГАНИ. Ф. 5. Оп. 61. Д. 9. Л. 30.


[Закрыть]. Как показала проверка, проведенная сотрудниками ЦК КПСС, некоторые не подтвердившиеся компрометирующие слухи в течение многих лет преследовали и других близких сотрудников Мальбахова[780]780
  Там же. Л. 43.


[Закрыть]. Подтверждая эти оценки, один из кабардино-балкарских руководителей, чрезвычайно положительно относившийся к Мальбахову, много лет спустя писал:

Нет людей без недостатков… Были они и у Мальбахова. Чаще всего можно услышать упреки по поводу того, что Т. К. Мальбахов допускал ошибки в подборе кадров, выдвигал на руководящие посты якобы не тех, кто этого заслуживал, делал он это под влиянием определенной группы людей и т. д. На это я ответил бы так: если и правы те, кто это утверждает, то лишь отчасти. Мы живем в реальном мире, где очень мало людей, а тем более политиков, на которых не оказывали бы свое влияние отдельные личности или определенные группы людей[781]781
  Докшоков М. И. Главная привилегия. С. 99.


[Закрыть].

Формирование сплоченной сети из преданных Мальбахову работников способствовало формализации партийных процедур и отсутствию в ряде случаев даже видимости коллективного руководства. Как показывают стенограммы пленумов Кабардино-Балкарского обкома партии, многие из них проходили по сокращенному сценарию, без обсуждений предложенных докладов и решений. «Товарищи, на этот раз нам не удалось провести пленум так, чтоб доклады подвергались обсуждению», – заявил Мальбахов на скоротечном пленуме обкома 5 января 1967 года[782]782
  РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 103. Д. 282. Л. 25.


[Закрыть]. «Товарищи! Вопросов не было задано. В выступлениях товарищей не было таких вопросов, которые бы требовали немедленного ответа… Я думаю, нет необходимости в заключительном слове», – говорил Мальбахов месяц спустя на пленуме обкома 17 февраля 1967 года[783]783
  Там же. Д. 283. Л. 117–118.


[Закрыть].

Вторгавшиеся в этот рутинный поток даже безобидные критические замечания отвергались, а их авторы подвергались давлению. Так, в феврале 1968 года при обсуждении отчетного доклада обкома для будущей партийной конференции, который представлял Мальбахов, один из выступавших, кандидат в члены обкома Н. Ф. Мишков, заявил: «Хотелось бы, чтобы в докладе критика и самокритика была развернута. Во всех разделах доклада не названа ни одна фамилия, ни один человек. Это удивительно, как можно в целом докладе не назвать лиц, которые срывали отдельные мероприятия»[784]784
  Там же. Оп. 104. Д. 330. Л. 19.


[Закрыть]. Это замечание явно вызвало недовольство руководящей группы обкома. Сначала министр здравоохранения республики, землячка Мальбахова, заявила, что Мишков сам допускал «непартийные поступки», а затем Мальбахов перевел разговор в своеобразную угрозу: «Насчет критики, т. Мишков предлагает сделать ее конкретной… А если называть руководящих работников согрешивших, то конечно прежде всего следовало бы назвать т. Мишкова. Я думаю, не надо этого»[785]785
  Там же. Л. 22, 24.


[Закрыть].

Таким образом, по многим признакам в середине 1960‐х годов Мальбахов следовал путем авторитарных секретарей, формировавших свои сети описанными в предыдущих главах книги методами. Однако в конце 1960‐х годов ситуация менялась, главным образом под давлением Москвы. В начале 1968 года в аппарате ЦК наметились новые тенденции в отношении руководства Кабардино-Балкарии. Не доводя дело до полной чистки терской сети, ЦК обратился к институциональным методам воздействия на республиканского лидера. Стратегически важную должность заведующего отделом организационно-партийной работы обкома занимал русский, А. А. Мельник, который также был членом бюро обкома[786]786
  Там же. Оп. 102. Д. 304. Л. 6–7.


[Закрыть]. Мельник находился в хороших отношениях с инструктором отдела организационно-партийной работы ЦК КПСС В. И. Бессарабовым, который присматривал за делами в республике и, по более позднему свидетельству одного из руководителей республики, Т. К. Мальбахова «явно не любил»[787]787
  Об этом и о личной неприязни Бессарабова к Мальбахову см.: Докшоков М. И. Главная привилегия. С. 119.


[Закрыть]. В феврале 1968 года ситуация для Мальбахова осложнилась. Второго секретаря обкома Г. А. Хубаева, для которого Кабардино-Балкария успела стать, как он говорил, «второй родиной», после одиннадцати лет пребывания на этой должности сменил 50-летний Н. Н. Крупин, предыдущие десять лет прослуживший в отделе партийных органов ЦК КПСС[788]788
  РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 104. Д. 330. Л. 7–8, 10.


[Закрыть]. Судя по стенограмме заседания Кабардино-Балкарского обкома, на котором рассматривался этот вопрос, ротация была неожиданной. Мальбахов не скрывал сожалений по поводу ухода Хубаева. Сам Хубаев так объяснял причины своего перевода в Москву на должность заместителя министра финансов РСФСР по кадрам: «При решении вопроса о моей дальнейшей работе, видимо, учитывалось, что я проработал в качестве второго секретаря Кабардино-Балкарского обкома одиннадцать лет и что ленинский принцип воспитания кадров требует, чтобы кадры долго не засиживались на одном месте. Руководствуясь этим принципом и был решен вопрос о моем переходе в Москву»[789]789
  Там же. Л. 9.


[Закрыть].

Означало ли это заявление, что в центре считали Хубаева слишком тесно связанным с Мальбаховым и решили заменить его более независимым функционером из аппарата ЦК по распространенному принципу «первый секретарь из местных, второй секретарь – славянин»? Это предположение выглядит правдоподобным. В феврале 1968 года в члены бюро обкома был выбран и третий русский, новый глава местного управления КГБ М. А. Тимофеев[790]790
  РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 104. Д. 330. Л. 29.


[Закрыть].

Эти кадровые перемены так или иначе ограничивали прежние возможности Мальбахова и его сети. Однако, судя по всему, они помогли ему, когда 13 июля 1968 года в столице республики Нальчике произошли волнения на центральном колхозном рынке. Все началось с того, что милиционер В. И. Токарев, русский по национальности, задержал местного жителя, который, судя по всему, был пьяным. Задержанный разбил окно в отделении милиции и начал кричать, что его избивают и его жизнь в опасности. На рынке распространились слухи, что Токарев убил двух человек. Это была ложь, но она возбудила толпу численностью около 2–3 тысяч человек, быстро собравшуюся у отделения милиции. Токарев был убит. Мальбахов, поспешно прибывший на рынок, пытался успокоить страсти своим выступлением. Однако дело решили вызванные по помощь войска, которым, как говорилось в документах, «удалось локализовать дальнейшие события». В ноябре – декабре 1968 года в Нальчике состоялся открытый судебный процесс, на котором трое обвиняемых были приговорены к смертной казни, шестеро – к значительным срокам заключения, от 12 до 15 лет, а еще 24 человека – к меньшим срокам, от 6 месяцев до 10 лет[791]791
  Там же. Д. 336. Л. 93–94, 105–106; Д. 337. Л. 133; Д. 338. Л. 87, 97–98; Докшоков М. И. Главная привилегия. С. 98.


[Закрыть].

Руководители Кабардино-Балкарии, как видно из письма, направленного в Москву после завершения следствия и суда, настаивали, что события 13 июля 1968 года были выходкой уголовных элементов. И это, судя по приведенным фактам, во многом соответствовало действительности. Видимо, какую-то роль играли также национальные противоречия в республике, на чем настаивали противники Мальбахова, жаловавшиеся в центр[792]792
  РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 104. Д. 338. Л. 97–98; РГАНИ. Ф. 5. Оп. 61. Д. 9. Л. 24, 26.


[Закрыть]. Однако руководство ЦК отказалось от дальнейшего расследования дела и поисков виновных среди местных руководителей. Более того, когда год спустя, летом 1969 года на имя Брежнева пришли две жалобы на Мальбахова от старого члена партии, в ЦК КПСС Мальбахова взяли под защиту. Жалобы были признаны предвзятыми, хотя Кабардино-Балкарскому обкому указали, что «некоторые руководящие работники республики» действительно «допускают нарушения партийной и государственной дисциплины, совершают аморальные поступки»[793]793
  РГАНИ. Ф. 5. Оп. 61. Д. 9. Л. 43.


[Закрыть].

Заметная поддержка кабардино-балкарского руководства центром, несомненно, была вызвана многими причинами и демонстрировала на практике принципы кадровой политики нового руководства страны. Какую-то роль в этом, видимо, сыграли отмеченные выше кадровые перемены в республике и постепенное изменение местной руководящей сети. В совокупности все это не могло не влиять на действия самого Мальбахова. Некоторые признаки изменения его стратегии прочитываются в отдельных фактах. Так, на заседании бюро обкома в августе 1969 года были обвинены в злоупотреблениях и сняты с должности два известных в республике руководителя сельскохозяйственных предприятий, которым молва приписывала принадлежность к сети Мальбахова. В отношении одного из них было поручено провести прокурорскую проверку[794]794
  РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 104. Д. 336. Л. 115–117; Оп. 105. Д. 295. Л. 36; РГАНИ. Ф. 5. Оп. 61. Д. 9. Л. 29.


[Закрыть]. На пленумах обкома Мальбахов начал критиковать положение дел в Терском районе[795]795
  Там же. Оп. 105. Д. 295. Л. 129; Оп. 106. Д. 306. Л. 105.


[Закрыть]. В 1975 году в ответ на жалобу в газету «Правда» на руководство Терского района и республики в аппарате ЦК КПСС составили такую справку: «В развитии экономики отдельных хозяйств [Терского] района действительно были допущены серьезные недостатки. Колхозы и совхозы по ссудам Госбанка задолжали около 17 млн рублей. Укреплено партийное руководство района. Совет Министров и сельскохозяйственные органы республики оказали необходимую помощь в улучшении работы»[796]796
  Столетова А. С. Кадровая политика середины 1970‐х годов и правящая номенклатура в представлениях советской общественности // Научный диалог. 2020. № 6. С. 462.


[Закрыть].

Ил. 23. Первый секретарь Кабардино-Балкарского обкома Т. К. Мальбахов, 1970 год. Из фондов РГАКФД (г. Красногорск)

Подражая новым дискурсивным нормам, задававшимся Брежневым и прочими московскими вождями, в 1970 году Мальбахов указывал: «Нельзя доверять руководящий пост человеку, если он не умеет быть чутким и внимательным к людям, обходительным, тактичным… Черствому человеку противопоказана работа на должностях, где приходится иметь дело с людьми»[797]797
  РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 105. Д. 295. Л. 42.


[Закрыть]. Эти публичные заявления перекликались со стилем общения Мальбахова со своими ближайшими сотрудниками, от которых он требовал послушания, основанного на принципе старшинства. «Случилось так, – примирительно говорил Мальбахов членам своего бюро обкома в 1972 году во время обсуждения напряженных сельскохозяйственных планов, – что и по возрасту, и по опыту я старше вас всех. Я старше и по должности. Конечно, последнее не всем нравится. Но так получилось, работа у нас трудная. Давайте выскажемся. Лично я устал, и разговор этот начинать не могу»[798]798
  Зумакулов Б. М., Бейтуганов С. Н., Кудаев В. Ж. Говорил тихо, слышали все. С. 376.


[Закрыть].

Пример руководящей сети в Кабардино-Балкарии демонстрировал как перемены в региональной политике центра, так и эволюцию установок секретарей. Избегая региональных чисток наподобие тех, к которым прибегали Сталин и Хрущев, брежневское руководство опиралось на уже имеющийся спектр институциональных рычагов воздействия на секретарей. Мальбахов же, налаживая сотрудничество с новыми функционерами, присланными Москвой, также корректировал свои действия в отношении местной клиентуры. В целом это позволяет говорить об укреплении значения иерархической этики, формировании более широкой и разветвленной региональной сети, что было типичным для партийных губернаторов брежневской эпохи. В таком качестве Мальбахов проработал в должности первого секретаря в Кабардино-Балкарии до 1985 года.

Кировской областью в начале брежневской эпохи управлял типичный оспариваемый автократ, которому подчинялась расколотая элита, сложившаяся вокруг двух конкурировавших сетей. Первым секретарем Кировского обкома в то время был Б. Ф. Петухов[799]799
  Петухов получил образование в Ростове-на-Дону и почти десять лет работал на высоких партийных и государственных должностях в Краснодарском крае и Северной Осетии.


[Закрыть], вступивший в должность в феврале 1961 года после отставки А. П. Пчелякова, ставшей итогом одного из громких скандалов с приписками[800]800
  См. главу 8.


[Закрыть]. Будучи южанином и чужаком, Петухов раздражал некоторых представителей местной элиты, считавших, что он не вполне разбирается в местных условиях. После ряда столкновений стало ясно, что Петухову противостоит оппозиционная сеть, опиравшаяся на обкомовскую бюрократию. Как мы уже видели, в роли оспариваемых автократов нередко оказывались руководители, прибывшие из центра или из другой области и не обладавшие в данном регионе необходимой репутацией и поддержкой. Они сталкивались с недовольством и даже враждебностью. Признаками их слабости были трудности при выдвижении на влиятельные должности своих людей, помогавших завоевать благосклонность центра при принятии амбициозных планов, а также ограниченные возможности для лоббирования интересов региона в Москве.

Корни противостояния интересов в руководстве Кировской области при Петухове восходили к разделению аппарата обкома в ноябре 1962 года. В качестве первого секретаря более влиятельного сельскохозяйственного обкома Петухов так или иначе был виновен в падении производственных показателей. Его недоброжелатели объясняли эти неудачи тем, что южанин Петухов не знаком с особенностями сельского хозяйства в таком северном регионе, как Кировская область[801]801
  РГАСПИ. Ф. 556. Оп. 10. Д. 588. Л. 48, 80.


[Закрыть]. 28 февраля 1964 года на совещании руководящих работников сельского хозяйства Хрущев устроил разнос руководству области за плохие экономические показатели, а в марте самого Петухова вызвали в Москву, где он подвергся критике. В постановлении бюро ЦК КПСС по РСФСР от 13 марта 1964 года Петухову ставили в вину высокую текучку кадров в регионе и стиль работы, поощрявший «подхалимство и угодничество»[802]802
  Там же. Л. 1–3, 21–22, 78; РГАНИ. Ф. 5. Оп. 61. Д. 8. Л. 128, 107.


[Закрыть]. Оглашение постановления на пленуме обкома в апреле расчистило путь для нападок на Петухова. Его наиболее суровыми критиками на пленуме были секретари низовых партийных комитетов А. В. Подоплелов и Н. П. Чемоданов, которые, вдохновляясь постановлением ЦК, обвиняли Петухова в насаждении угодничества и семейственности[803]803
  РГАСПИ. Ф. 556. Оп. 10. Д. 588. Л. 46–49, 54–55.


[Закрыть].

В ноябре 1964 года в ЦК пришло анонимное заявление, в котором ставился вопрос о замене Петухова в связи с его некомпетентным руководством сельским хозяйством области. В это же время Петухова вновь вызвали в ЦК, где, как сообщал руководитель отдела партийных органов ЦК по РСФСР, «ему было указано на серьезные ошибки, допущенные в работе»[804]804
  Там же. Оп. 14. Д. 243. Л. 170–171; Оп. 10. Д. 596. Л. 112.


[Закрыть]. На областной партийной конференции в декабре 1964 года, созванной для восстановления единого обкома, один из прежних критиков Петухова, Подоплелов, снова атаковал Петухова, заявляя, что тот «не терпит возражений, переоценивает свои способности», чем пользуются «угодники». Другие выступавшие также заявляли, что Петухов поощряет подхалимство и виновен в плачевном состоянии сельского хозяйства в области[805]805
  Там же. Оп. 10. Д. 596. Л. 63–65, 73–75, 78–79, 93, 97.


[Закрыть]. В ходе закрытого голосования против Петухова было подано 53 из 491 голоса, причем многие голосовали и против его ближайших сторонников[806]806
  Больше всего (не менее тридцати) голосов было подано против старших функционеров бывшего сельскохозяйственного обкома, которые выступали на стороне Петухова в ходе дебатов в 1962–1964 годах (Там же. Л. 24–25; Д. 588. Л. 23, 80–81). См. также: Tatu M. Power in the Kremlin. P. 436.


[Закрыть]. Хотя Петухов все же был избран первым секретарем объединенного обкома, его авторитет заметно пострадал.

Вскоре после воссоединения обкома сформировалась новая антипетуховская партия. К Подоплелову, ставшему секретарем обкома, и Чемоданову, возглавившему в обкоме ключевой отдел организационно-партийной работы, присоединились двое других недовольных – новый второй секретарь обкома П. Г. Доброрадных (бывший первый секретарь промышленного обкома) и новый секретарь по сельскому хозяйству И. М. Колупаев (бывший второй секретарь сельскохозяйственного обкома). Хотя другие члены бюро сплотились вокруг Петухова, эта группа упорно оставалась в оппозиции. Как позже вспоминал один из кандидатов в члены бюро, «если первый секретарь говорит „да“, те обязательно скажут „нет“»[807]807
  РГАНИ. Ф. 5. Оп. 61. Д. 8. Л. 115.


[Закрыть]. Сам Петухов впоследствии признавал, что «в составе бюро существовало фактически два бюро… второе бюро в составе тт. Доброрадных, Подоплелова, Колупаева и Чемоданова… Прежде чем шли вопросы решать на бюро, предварительно у т. Доброрадных обсуждали эти вопросы и затем на бюро заявляли: „А мы с этим не согласны“»[808]808
  РГАНИ. Ф. 5. Оп. 61. Д. 8. Л. 118.


[Закрыть]. Однажды Петухов в присутствии инструктора ЦК КПСС заявил Доброрадных: «Прекрати собирать второе бюро»[809]809
  Там же. Л. 120.


[Закрыть].

Ил. 24. Первый секретарь Кировского обкома Б. Ф. Петухов, 1966 год. Из фондов РГАКФД (г. Красногорск)

Петухову потребовалось несколько лет, чтобы подавить оппонентов. Сначала со своей должностью расстался Доброрадных. Атака на других членов «второго бюро» последовала на пленуме Кировского обкома 24 июня 1969 года, на рассмотрение которого был вынесен вопрос об освобождении от должности Чемоданова в связи с его переходом на менее значительную работу в облисполком. Однако это предложение соперники Петухова встретили в штыки. Остававшийся секретарем обкома Подоплелов выступил против снятия Чемоданова и вновь обвинил Петухова в неправильном отношении к кадрам. Его поддержали некоторые другие недоброжелатели Петухова. Однако вопрос был хорошо подготовлен, и большинство проголосовало за снятие Чемоданова. И. П. Беспалов, ставший вторым секретарем вместо Доброрадных, заявил, что Чемоданов «себя считал на одном уровне с первым секретарем и так вел себя»[810]810
  Там же. Л. 103.


[Закрыть].

Воспользовавшись выступлением Подоплелова на пленуме, Петухов тут же продолжил свою атаку. После утверждения пленумом решения о снятии Чемоданова в зале заседаний были оставлены только члены и кандидаты в члены обкома и члены ревизионной комиссии. Все приглашенные активисты покинули собрание. В этом узком кругу Петухов инициировал обсуждение заявлений Подоплелова. Как докладывал затем в ЦК Петухов, на этом заседании «для членов пленума стало очевидным, что т. т. Подоплелов, Колупаев, Доброрадных, Чемоданов выступали по заранее подготовленным текстам с цитатами, что свидетельствует о заблаговременной и организованной их подготовке к этим демагогическим выступлениям»[811]811
  Там же. Л. 67.


[Закрыть]. Таким образом, Петухов разыгрывал беспроигрышную карту, обвиняя «второе бюро» в одном из самых значительных грехов – фракционности.

Опираясь на большинство своих сторонников, Петухов провел такое решение пленума: «В связи с поступившими предложениями об освобождении т. т. Подоплелова А. В. и Колупаева И. М. от обязанностей секретарей обкома КПСС, пленум обкома КПСС постановляет: информировать об этом ЦК КПСС и осудить их неправильное поведение». Эта тактика получила продолжение на заседании бюро обкома, состоявшемся 30 июня. Здесь у Петухова было подавляющее большинство. Вновь подвергнув оппонентов критике, бюро приняло решение информировать ЦК о том, что они «нарушили партийную этику, тем самым потеряли авторитет, а поэтому не могут оставаться на постах секретарей обкома КПСС»; было рекомендовано перевести их на административно-хозяйственную работу[812]812
  Там же. Л. 68, 70–92.


[Закрыть]. Оппозиция в кировской сети была сломлена. На заседании бюро возмутители спокойствия скорее каялись, чем нападали, как это делали еще совсем недавно.

Очевидно, что в этой борьбе Петухов не мог не опираться на поддержку Москвы. Исход кировских скандалов свидетельствовал о том, что составной частью политики кадровой стабильности было нежелание высшего партийного руководства поощрять разного рода конфликты, подрывавшие эту стабильность. Вместе с тем документы позволяют утверждать, что политика стабильности и предсказуемости пользовалась поддержкой в сетях и активе. Соответственно, конфликты и их инициаторы могли вызывать недовольство не только потому, что функционеры становились на сторону сильного (в данном случае Петухова), но также по причине реального недовольства скандалами, грозившими неочевидными последствиями. В отличие от Кабардино-Балкарии, где импульсы к переменам исходили сверху и не побуждали членов руководящей сети к активным действиям, в Кировской области заметной движущей силой борьбы выступали сами местные руководители. Настроения части из них выразил один из членов бюро Кировского обкома: «Если бы вы, да и любой из нас… был на месте первого секретаря райкома, обкома партии, и если бы в аппарате заведующий орготделом или другой заведующий отделом вел себя так, как вы: первый секретарь говорит одно, а завотделом делает другое, то несомненно вы на месте первого секретаря сразу бы выгнали этого заведующего»[813]813
  РГАНИ. Ф. 5. Оп. 61. Д. 8. Л. 114–115.


[Закрыть]. «В партии есть целесообразные принципы расстановки кадров», – вторил ему другой член бюро[814]814
  Там же. Л. 113.


[Закрыть].

Подобные призывы к «наведению порядка» означали в числе прочего стремление к соблюдению понятных номенклатурных правил, нежелание возвращаться к неразберихе и нестабильности хрущевского периода. Стремясь к единоначалию, каждый чиновник примерял положение Петухова на себя. Один из первых секретарей райкомов заявил оппозиционерам на пленуме обкома в июне 1969 году: «…Вы хотите поставить первого секретаря обкома партии в довольно глупое положение. По-вашему, и мы, первые секретари райкома партии, должны в такой же обстановке работать? Первый секретарь был и остается первым секретарем»[815]815
  Там же. Л. 129.


[Закрыть].

Одним из аргументов против нарушителей спокойствия были ссылки на правила, которые один из выступавших назвал «партийной этикой»[816]816
  Там же. Л. 89. Это выражение использовано и в письме Петухова в ЦК от 30 июня 1969 года (Там же. Л. 68).


[Закрыть]. В частности, реакцией на публичные нападки хрущевских лет стало требование соблюдать внешние приличия и улаживать конфликты за закрытыми дверями. Кировским раскольникам ставили в вину нарушение этого правила, выступление с критикой перед аудиторией, включавшей приглашенных на пленум гостей. «Разве не видите, сколько здесь молодежи, комсомольцев сидит, которые понимают бюро как образец для себя? Пенсионеры были приглашены. И вы не могли найти возможности сказать, что у меня есть заявление, но для закрытого пленума», – говорил один из членов бюро[817]817
  Там же. Л. 89.


[Закрыть]. С этой точки зрения действия Петухова, который вынес обсуждение вопроса на закрытую часть пленума, выглядели зрелыми и соответствующими «партийной этике». Неприемлемыми с точки зрения политики стабильности и уважения номенклатурного старшинства кировские чиновники объявляли языковые тропы последних лет хрущевского правления, в частности широко принятое на вооружение группой оппозиционеров понятие «подхалим». «Товарищи считают так, что если не по их мнению высказываются, то они считают, что это подхалимство. Я думаю, что это просто оскорбление», – говорил один из членов бюро обкома. «Пора прекратить приклеивать ярлыки подхалимов всем и каждому. Это старое, грязное оружие», – вторил ему Петухов[818]818
  Там же. Л. 121.


[Закрыть].

В общем, конфликты, отравлявшие жизнь Петухову с 1962 года, были наконец преодолены путем смещения с должностей самих его оппонентов. Когда Петухов в 1971 году покинул область, его сменил представитель местных кадров, второй секретарь И. П. Беспалов, назначение которого отвечало новой политике центра по выдвижению местных функционеров и соблюдению неписаных норм старшинства. Беспалов постепенно поднимался вверх по карьерной лестнице и к моменту его назначения находился на одну ступень ниже Петухова в областной номенклатурной табели о рангах[819]819
  В ходе своего карьерного роста Беспалов с 1964‐го по 1968 год служил первым секретарем Кировского горкома, а с 1968‐го по 1971‐й – вторым секретарем обкома.


[Закрыть]. Подобно многим другим российским секретарям обкомов его поколения, Беспалов долго пробыл на этой должности, освободив ее лишь в 70-летнем возрасте, после того как в 1985 году к власти пришел Горбачев.