Текст книги "Секретари. Региональные сети в СССР от Сталина до Брежнева"

Часть IV. Брежнев

Глава 10
Новый курс

Можно назвать немало факторов, которые подтачивали власть Хрущева и вели к очередной перестановке в руководстве страны. Нарастали экономические проблемы. Создание совнархозов не оправдало себя, и реформа была повернута вспять. Обещания догнать США в сельскохозяйственном производстве закончились массовыми приписками и закупками импортного зерна. Об обострившейся проблеме авторитарного контроля в большей степени, чем что-либо иное, говорила волна бунтов и забастовок, достигшая кульминации в ходе Новочеркасской трагедии в июне 1962 года. На этом фоне в июле 1962 года Президиум ЦК КПСС утвердил постановление Совета Министров СССР и приказы КГБ и генерального прокурора по вопросам «усиления борьбы с враждебными проявлениями антисоветских элементов»[700]700
  Лубянка: Органы ВЧК – ОГПУ – НКВД – НКГБ – МГБ – МВД – КГБ. 1917–1991. Справочник / Сост. А. И. Кокурин, Н. В. Петров. М.: МФД, 2003. С. 702–710.


[Закрыть]. Хаос, последовавший за разделением обкомов, внес немалый вклад в недовольство Хрущевым со стороны региональных руководителей. Нарастая, неурядицы спровоцировали в конце концов открытое выступление соратников против Хрущева, что привело к его отставке в октябре 1964 года.

Наследники Хрущева, не тратя времени, воссоединили региональные партийные комитеты, демонтировали систему партийно-государственного контроля, упразднили совнархозы и восстановили центральные промышленные министерства. Итогом этих мероприятий стало воссоздание классической партийной «вертикали», объединявшей московский ЦК, республиканские, краевые, областные и районные комитеты партии и представлявшей четкую иерархическую структуру, не имевшую разрывов[701]701
  Понятие «партийная вертикаль» предлагается в: Пихоя Р. Г. Советский Союз. С. 273–274.


[Закрыть]. Несмотря на консервативный характер изменений, многие решения, принятые после 1964 года, были все же отмечены новизной. Во-первых, отходя от традиции, заложенной при Сталине и продолженной Хрущевым, надеявшимся избавиться от нехватки продовольствия при помощи недорогих, быстродействующих рецептов, Брежнев пошел на крупномасштабное вливание ресурсов в аграрный сектор[702]702
  Наухацкий В. В. Модернизация сельского хозяйства и российская деревня. 1965–2000. Ростов-на-Дону: РГЭУ РИНХ, 2003; Gustafson T. Reform in Soviet Politics: Lessons of Recent Policies on Land and Water. Cambridge: Cambridge University Press, 1981. P. 25–29, 155; Breslauer G. W. Khrushchev and Brezhnev as Leaders. P. 140–143.


[Закрыть]. Во-вторых, честно признавая снижение мотивационных возможностей марксизма-ленинизма, некоторые функционеры из аппарата ЦК обратились к русскому национализму как средству мобилизации. Опираясь на идеологические мотивы позднесталинской эпохи, писатели националистического толка в своих произведениях и полемических статьях, издававшихся в книгах и журналах, имевших обширную аудиторию, утверждали, что сущность российской истории заключается вовсе не в классовой борьбе, а в нескончаемом конфликте русского народа, его ценностей и традиций с Западом[703]703
  Brudny Y. M. Reinventing Russia. P. 60–63, 72–73, 104–107; Митрохин Н. Русская партия: Движение русских националистов в СССР, 1953–1985. М.: Новое литературное обозрение, 2003. С. 109–140.


[Закрыть]. В-третьих, обновился подход к репрессиям. Государственная безопасность, подвергавшаяся давлению в 1950‐х годах[704]704
  Председатель КГБ Владимир Семичастный в составленном в 1963 году докладе отмечал, что с 1954 года из органов госбезопасности (без войск) было уволено более 46 тысяч офицеров, причем половина из них – после 1959 года (Пихоя Р. Г. Советский Союз. С. 242).


[Закрыть], усилила свое влияние. Создание Пятого управления КГБ и назначение председателем КГБ Ю. В. Андропова (1967) были важными вехами на этом пути. Однако наряду с арестами и судебными преследованиями больше внимания уделялось «профилактированию» инакомыслящих, включавшему «беседы» и различные формы устрашения[705]705
  Крамола. Инакомыслие в СССР при Хрущеве и Брежневе, 1953–1982 гг. Рассекреченные документы Верховного суда и Прокуратуры СССР / Ред. В. А. Козлов, С. В. Мироненко, сост. О. В. Эдельман. М.: Материк, 2005. С. 36, 56; Деннингхаус В., Савин А. «Смотришь, и Мане, и Тане какой-то „Знак Почета“ попадет». Брежневская «индустрия» награждений и советское общество // Российская история. 2014. № 2. С. 128; Dimitrov M. K. Tracking Public Opinion under Authoritarianism: The Case of the Soviet Union during the Brezhnev Era // Russian History. 2014. Vol. 41. P. 235–236; Смыкалин А. С. Идеологический контроль и Пятое управление КГБ СССР в 1967–1989 гг. // Вопросы истории. 2011. № 8. С. 30–40.


[Закрыть].

Ил. 18. Первый секретарь Хакасского обкома А. Г. Данковцев открывает в 1965 году железную дорогу Абакан – Тайшет. Из фондов РГАСПИ

Ил. 19. Секретарь ЦК КПСС Ф. Д. Кулаков вручает орден Ленина Волгоградской области, 8 января 1971 года. Награду принимают первый секретарь обкома Л. С. Куличенко (в центре) и председатель облисполкома Ю. И. Ламакин (справа). Из фондов РГАСПИ

Сферой, в которой политические предпочтения Брежнева раскрывались особенно ярко, были его отношения с местными руководителями. В этой области он предложил новое, прежде неизвестное решение стоявшей перед властью проблемы агентства. Выше мы показали, как эту проблему решали предшественники Брежнева. Сталин после Большого террора 1930‐х годов наделял региональных секретарей административной властью, но вместе с тем прибегал к многочисленным институциональным сдержкам, включавшим ротацию, выборы, различные формы жесткого контроля и как крайнее средство – выборочные репрессии. Хрущев отказался от репрессий, снизил административную нагрузку на центр и расширил пределы полномочий своих представителей в регионах. В то же время по примеру Сталина он давил на региональных руководителей, ставя перед ними высокие плановые задания, проводя чистки (впрочем, обходившиеся без арестов) и поощряя ротацию кадров. При всех различиях и Сталин, и Хрущев отличались склонностью к нажиму на секретарей, сочетающему навязывание трудновыполнимых планов, проведение кадровых перетасовок и периодическую угрозу чисток.

Брежнев избрал иной подход. Отказываясь от принципа назначения «варягов» и переброски из региона в регион руководителей (чтобы те не обрастали сетями и не попадали под местные влияния), брежневская администрация выбирала секретарей из числа местных функционеров и оставляла их в должности на длительные сроки. Такая политика была предпочтительной для высших советских руководителей, которые стремились укреплять принципы коллективного руководства и ограничивать возможности лидера в принятии кадровых решений на местном уровне. Сами региональные секретари, сыгравшие важную роль в снятии Хрущева, также желали получить гарантии стабильности. Важным фактором была традиционная озабоченность центральных властей стабильностью многонационального государства. Более активно проводя политику коренизации, Брежнев явно давал понять, что лишь те лидеры, которые знакомы с социальными и культурными традициями, обладают навыками общения и социальными связями, требовавшимися для эффективного управления национальными республиками. В немалой степени это касалось не только национальных регионов. Секретарь, опиравшийся на местные нормы и обычаи, имел наилучшие возможности для выстраивания сетей и завоевания авторитета. Местные кадры при таком подходе к кадровой политике имели явные преимущества.

Из всех неудачных реформ Хрущева, осужденных на октябрьском пленуме ЦК КПСС в 1964 году и ставших причиной его падения, источником наибольшего раздражения служило разделение партийного аппарата. Неудивительно, что эта реорганизация была отменена самой первой. Априори такая контрреформа грозила некоторыми опасностями. В конце концов, половине первых секретарей предстояло лишиться своих должностей, а большое число должностей в региональном партийно-государственном аппарате подлежало сокращению. Однако, как мы видели ранее, в разделенных обкомах складывалась иерархия должностного и личного старшинства, свидетельствовавшая о высоком уровне стабильности старых сетей, лишь отчасти поколебленных хрущевской реорганизацией. Эта стабильность и основанная на ней система старшинства сыграла роль своеобразного амортизатора, как во время разделения, так и в процессе воссоединения.

Ведущую роль в проведении контрреформы неизменно играл старший секретарь, который теперь вернулся на прежнюю должность первого секретаря единого обкома. Например, в РСФСР это произошло в 37 из 42 разделенных обкомов[706]706
  В остальных пяти случаях старшие секретари либо пошли на повышение, либо получили должности первых секретарей в других регионах. По разным данным, на свои должности вернулся 41 из 62 первых секретарей РСФСР и Украины по состоянию на 1962 год (Armstrong J. A. Party Bifurcation and Elite Interests. P. 426), а в 1965 году во главе обкомов стояли 43 из 59 первых секретарей на момент разделения обкомов (Clark W. A. Khrushchev’s «Second» First Secretaries. P. 281).


[Закрыть]. Назначение младших секретарей также следовало определенному алгоритму: как правило, руководители промышленных обкомов становились вторыми секретарями объединенных обкомов (27 случаев), а тех, кто возглавлял сельскохозяйственный обком, назначали председателями объединенных региональных исполкомов (11 случаев)[707]707
  Исключениями были Волгоградская область, где первый секретарь промышленного обкома стал одним из секретарей объединенного обкома, Кемеровская и Ростовская области, где первые секретари сельскохозяйственных обкомов вообще не вошли в состав нового областного руководства, и Костромская область, где таким же образом оказался обойден первый секретарь промышленного обкома. Кларк отмечает, что 79 из 90 «вторых» первых секретарей, по которым у него есть сведения, остались в том же регионе, а более четверти из них вернулись на должности, которые они занимали до разделения обкомов (Clark W. A. Khrushchev’s «Second» First Secretaries. P. 289).


[Закрыть]. Аналогичные тенденции наблюдались и в других республиках с разделенными обкомами (Украина, Узбекистан и Казахстан), хотя там старшие секретари в целом чаще шли на повышение или получали должности в других регионах.

Передвижения младших секретарей, скорее всего, были результатом некоторых общих установок. В условиях быстрого проведения контрреформы у центра просто не было времени заниматься конструированием индивидуальных конфигураций нового регионального руководства. Кроме того, Москва опасалась спровоцировать в регионах массовые конфликты и недовольство обделенных номенклатурных работников. Судя по всему, в ходу был принцип, который озвучил на пленуме обкома в декабре 1964 года новый (старый) первый секретарь Курского обкома Л. Г. Монашев. Объясняя необходимость избрания вторым секретарем обкома бывшего первого секретаря промышленного обкома С. И. Шапурова, он заявил: «Это надо сделать и потому, чтобы нас правильно поняла бывшая промышленная партийная организация, чтобы она видела: соединились, правомерные заняли посты. (Голоса из зала: правильно)»[708]708
  РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 94. Д. 807. Л. 18.


[Закрыть]. У большинства старших секретарей такой подход также не должен был вызывать возражений. Они вполне сработались с младшими секретарями и были готовы принять их в ряды своих сотрудников и в дальнейшем.

Однако для определенной группы старших секретарей, как показывает более внимательный взгляд на события, стандартное назначение младших секретарей по принципу «номенклатурного старшинства» было не более чем вынужденным шагом. В максимально короткой перспективе они изменяли первоначальные решения и удаляли младших секретарей. В том же Курске, формально поддержав выдвижение Шапурова, Монашев сделал все возможное, чтобы вскоре избавиться от него. Уже 25 ноября 1964 года на объединенном пленуме промышленного и сельского обкомов при избрании организационного бюро объединенного обкома с резкой критикой на Шапурова обрушился директор одного из заводов[709]709
  РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 94. Д. 782. Л. 79–81.


[Закрыть]. Выступление было явно инспирированным, путаным и неконкретным и, судя по стенограмме, вызвало недовольство части пленума[710]710
  Шум в зале, возгласы с места: «Ясно, хватит»; «Довольно, хватит, шум» (Там же. Л. 79, 80, 81).


[Закрыть]. На последующей партийной конференции атаки на Шапурова продолжались, хотя критика в адрес Монашева практически отсутствовала. Дело дошло до того, что Шапурова заставили давать объяснения по поводу владения двумя квартирами – в Москве, откуда он приехал на работу в Курск еще в 1957 году, и в Курске, что было неправдой, так как Шапуров, согласно правилам, освободил квартиру в Москве[711]711
  Там же. Д. 806. Л. 72, 99.


[Закрыть]. Одновременно с дискредитацией Шапурова была проведена акция против председателя промышленного облисполкома. Накануне конференции были преданы огласке материалы о его происхождении из «кулацкой семьи» (на самом деле в период коллективизации ему было всего два года). Чтобы избежать дальнейших «разоблачений», председатель промышленного облисполкома заявил о желании уйти «на хозяйственную работу»[712]712
  Там же. Л. 101.


[Закрыть].

На состоявшемся после конференции первом организационном пленуме обкома Шапурова вновь резко критиковали, ставя под сомнение саму возможность его избрания вторым секретарем объединенного обкома[713]713
  Там же. Д. 807. Л. 12–18.


[Закрыть]. Недовольство Шапуровым коренилось – и это не скрывали его критики – в прошлых конфликтах между сельскими и промышленными сетями. Один из ораторов даже обвинил Шапурова в том, что он своими заявлениями «сталкивал коммунистов города с сельской партийной организацией»[714]714
  Там же. Л. 14.


[Закрыть]. Несмотря на то что Шапуров в основном признал свои «ошибки» и не стал защищаться, уже через несколько месяцев его окончательно выжили из Курска. В ноябре 1965 года он перешел на работу в одно из министерств в Москву[715]715
  Там же. Оп. 95. Д. 1689. Л. 41–42.


[Закрыть].

Аналогичные столкновения между бывшими младшими и старшими секретарями происходили и в других регионах. На областной конференции в Куйбышеве в ходе выборов нового состава обкома против бывшего первого секретаря сельского обкома И. Г. Балясинского было подано 84 голоса, а против второго секретаря сельского обкома 32 голоса из 805. В то время как все другие руководители прошли лишь с небольшим количеством голосов против. Первый секретарь Куйбышевского промышленного обкома А. М. Токарев, возглавивший объединенный обком, получил 5 голосов против[716]716
  Там же. Ф. 556. Оп. 10. Д. 751. Л. 138–141.


[Закрыть]. Балясинский, сначала назначенный председателем Куйбышевского облисполкома, через несколько месяцев уехал на работу в Москву. В Костромской области на выборах секретарей объединенного обкома в декабре 1964 года резкой критике подвергся один из секретарей промышленного обкома (обкома второй категории)[717]717
  Там же. Д. 640. Л. 9–14.


[Закрыть]. На пленуме Омского обкома в это же время большая группа членов обкома пыталась оспорить решение о назначении на должность одного из секретарей бывшего секретаря промышленного обкома, выдвигая вместо него одного из секретарей бывшего сельского обкома (обкома первой категории)[718]718
  Там же. Д. 1046. Л. 8–12.


[Закрыть]. В Красноярске первый секретарь обкома вскоре после воссоединения отправил на пенсию второго секретаря, бывшего секретаря промышленного обкома, с которым у него были трения[719]719
  Сизов Л. Г. Все остается людям. Красноярск: Платина, 2000. Т. 2. С. 191.


[Закрыть]. Мотив некоторой «несработанности» между старшими и младшими секретарями позволяет подозревать быстрый уход из области (уже в 1965 году) бывших младших секретарей из Калуги (на учебу в Высшую дипломатическую академию), Смоленска (на должность начальника железной дороги), Орла (с перемещением на должность заместителя министра местной промышленности РСФСР), Пензы (на место заместителя министра приборостроения СССР), Челябинска (заместителя министра сельского хозяйства СССР). Хотя нельзя исключать, что переход на руководящую работу в Москву был вызван личными интересами некоторых из этих руководителей.

В перечисленных случаях нападкам в период объединения аппарата подвергались функционеры обкомов второй категории. Однако известны и обратные примеры, когда группы местных чиновников пытались не допустить избрания старшего секретаря первым секретарем объединенного обкома. Согласно мемуарным источникам, первый секретарь Тюменского промышленного обкома А. К. Протазанов (младший секретарь) боролся за пост первого секретаря объединенного обкома со старшим секретарем Б. Е. Щербиной[720]720
  В пламени жизни. Книга воспоминаний о Б. Е. Щербине. Тюмень: Издательство Ю. Мандрики, 1990. С. 70, 147.


[Закрыть]. На Кировской партконференции в декабре 1964 года группа областных функционеров выступила с резкой критикой первого секретаря сельского обкома Б. Ф. Петухова, которому предстояло занять пост первого секретаря объединенного обкома. Оппоненты выражали сомнение в способности Петухова в дальнейшем руководить областью[721]721
  РГАСПИ. Ф. 556. Оп. 10. Д. 596. Л. 62–65, 73–79, 93–99. Подготовка этих атак началась заранее. Так, накануне конференции в ЦК КПСС поступило заявление, в котором ставился вопрос о неспособности Петухова руководить областью (Там же. Оп. 14. Д. 243. Л. 171).


[Закрыть]. Первый секретарь промышленного обкома П. Г. Доброрадных открыто не поддерживал эти атаки, но, судя по всему, сочувствовал им. При выборах нового состава обкома Петухов из 491 голоса получил 53 голоса против, а Доброрадных – 13[722]722
  Там же. Д. 596. Л. 23, 25.


[Закрыть]. В дальнейшем это противостояние в кировской сети получило развитие. Доброрадных, занявший пост второго секретаря объединенного обкома, и ряд других кировских руководителей вступили в острый конфликт с Петуховым[723]723
  См. главу 11.


[Закрыть].

Вместе с тем значительная часть младших секретарей закрепилась на своих новых должностях вторых секретарей обкомов или председателей облисполкомов и достаточно долго работала с бывшими старшими секретарями, занявшими посты первых секретарей объединенных обкомов. Этот факт можно оценивать как свидетельство относительно бесконфликтного сосуществования разделенных сетей в этих регионах в предшествующие два года.

Преемственность наблюдалась не только в верхних слоях региональной пирамиды власти. Несмотря на кадровые перетряски при Хрущеве и новую реорганизацию после его снятия, состав сетей на протяжении этого периода отличался стабильностью. Анализ данных по 11 (из 70) обкомов РСФСР за декабрь 1961-го – декабрь 1964 года показывает, что в среднем 60 % одних и тех же руководящих работников из числа членов и кандидатов в члены крайкомов и обкомов и членов ревизионных комиссий, избранных в конце 1961 года, оставались на своих должностях и три года спустя[724]724
  Свои места в областных и краевых комитетах и ревизионных комиссиях за период с декабря 1961‐го по декабрь 1964 год сохраняли 59,8 % одних и тех же функционеров в Алтайском крае, 59,8 % в Горьковской обл., 62,0 % в Калининской обл., 57,7 % в Калужской обл., 64,8 % в Ростовской обл., 67,8 % в Свердловской обл., 52,8 % в Ставропольском крае, 55,3 % в Тульской обл., 52,3 % в Тюменской обл., 58,2 % в Воронежской обл. и 68,0 % в Ульяновской обл. Средний уровень преемственности по всем 11 обкомам составлял 59,8 % (Алтайский край: РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 91. Д. 1282. Л. 32–44; Ф. 556. Оп. 10. Д. 25. Л. 12–16; Воронежская обл.: Ф. 17. Оп. 91. Д. 1529. Л. 48–58; Ф. 556. Оп. 10. Д. 300. Л. 26–32; Горьковская обл.: Ф. 17. Оп. 91. Д. 1548. Л. 263–271; Ф. 556. Оп. 10. Д. 323. Л. 130–136; Калининская обл.: Ф. 17. Оп. 91. Д. 1674. Л. 9–14; Ф. 556. Оп. 10. Д. 463. Л. 16–20; Калужская обл.: Ф. 17. Оп. 91. Д. 1707. Л. 124–130; Ф. 556. Оп. 10. Д. 497. Л. 56–60; Ростовская обл.: Ф. 17. Оп. 91. Д. 2392. Л. 73–79; Ф. 556. Оп. 10. Д. 1242. Л. 27–32; Свердловская обл.: Ф. 17. Оп. 91. Д. 2479. Л. 394–406; Ф. 556. Оп. 10. Д. 1340. Л. 168–175; Ставропольский край: Ф. 17. Оп. 91. Д. 2540. Л. 50–60; Ф. 556. Оп. 10. Д. 1419. Л. 15–20; Тульская обл.: Ф. 17. Оп. 91. Д. 2701. Л. 33–43; Ф. 556. Оп. 10. Д. 1522. Л. 17–24; Тюменская обл.: Ф. 17. Оп. 91. Д. 2736. Л. 15–25; Ф. 556. Оп. 10. Д. 1548. Л. 15–21; Ульяновская обл.: Ф. 17. Оп. 91. Д. 2784. Л. 281–292; Ф. 556. Оп. 10. Д. 1606. Л. 102–108).


[Закрыть]. С учетом естественной ротации (переход на работу за пределы региона, на учебу, смерть и т. д.) нужно признать такой уровень стабильности в сетях высоким. В условиях серьезных организационных переворотов сети демонстрировали сохранение преемственности.

30 января 1967 года было принято постановление ЦК КПСС «О работе ЦК Компартии Эстонии с руководящими кадрами». В нем с сожалением отмечалась низкая численность резерва кадров с опытом работы «на местах»[725]725
  Справочник партийного работника. М.: Издательство политической литературы, 1967. Вып. 7. С. 324, 326.


[Закрыть]. На первый взгляд, это решение представляется частью взятого Брежневым курса на коренизацию, открытого двумя годами раньше в Казахстане, где Брежнев сам служил первым секретарем и с которым у него сохранялись прочные связи. При Хрущеве в Казахстане сокращалось число казахов, принятых в партию, снижалось число казахов на ведущих должностях в партаппарате. Первым секретарем ЦК компартии республики был уйгур И. А. Юсупов. Якобы уведомив Юсупова о том, что «первым секретарем Казахстана должен быть кандидат из местных жителей», Брежнев в январе 1965 года заменил его Д. А. Кунаевым. На протяжении двух следующих лет, в 1964–1966 годах, число казахов, принятых в партию, удвоилось, а 1964–1971 годы отмечены заметным ростом числа секретарей республиканского ЦК, которые были не просто казахами, но казахами, выросшими и получившими образование в республике[726]726
  Meyerzon S. The Center versus Its Periphery: Nikita Khrushchev, Dinmukhamed Kunaev, and the Emergence of the Kazakh Political Elite, 1953–1971. M. A. thesis, Harvard University, 2004. P. 72–75.


[Закрыть]. Через несколько месяцев после назначения Кунаева, в апреле 1965 года первый секретарь ЦК Компартии Белоруссии, белорус по национальности К. Т. Мазуров, был переведен в Москву на пост первого заместителя председателя Совета Министров СССР. Вместо него был назначен тоже белорус П. М. Машеров. В феврале и мае 1966 года по такому же сценарию были проведены замены первых секретарей в Армении (прежний первый секретарь перешел в Москву заместителем министра в союзном министерстве) и в Латвии (А. Я. Пельше получил высокий пост председателя Комитета партийного контроля при ЦК КПСС). Постановление по Эстонии оставляло впечатление сигнала об официальном одобрении этого курса в национальных республиках.

Тем не менее его смысл был более широким. К середине 1960‐х годов Советский Союз существовал уже полвека – время, которого было достаточно, чтобы вырастить, выучить и воспитать местные кадры. Наличие руководителей, разделяющих определенные ценности и чутких к пожеланиям центра, несомненно, приветствовалось. Однако Москве были нужны лидеры, имевшие авторитет в своих республиках и регионах, способные работать с учетом местных обстоятельств и обычаев, располагавшие сетями клиентов и друзей и способные говорить на одном языке с населением. Логика, из которой исходила политика коренизации, теперь распространялась и на РСФСР[727]727
  На этот момент впервые было указано в: Moses J. C. Regional Party Leadership and Policy-Making in the USSR. P. 141–146.


[Закрыть]. Об этом свидетельствует, например, принятое в мае 1967 года, вскоре после постановления по Эстонии, постановление ЦК КПСС «О работе Омского обкома КПСС». Оно предусматривало создание местного кадрового резерва и назначение на руководящие должности местных кадров, «пользующихся авторитетом у коммунистов и беспартийных»[728]728
  Справочник партийного работника. М.: Издательство политической литературы, 1968. Вып. 8. С. 291, 295.


[Закрыть]. Как заявил первый заместитель заведующего отделом организационной партийной работы ЦК КПСС Н. А. Вороновский, посетивший Омск в июне 1967 года, «после октябрьского Пленума ЦК (пленум 1964 года, на котором сняли Хрущева. – Примеч. авт.) и XXIII съезда КПСС отношение к кадрам в корне изменилось. Создана деловая обстановка в работе. Требовательность к кадрам сочетается с полным доверием и уважением к ним»[729]729
  Цит. по: Коновалов А. Б. Партийная номенклатура Сибири. С. 47.


[Закрыть]. Иными словами, если перед региональными кадрами ставилась задача приобрести реальный авторитет в глазах населения, завоевать его доверие, то самое меньшее, чем могла помочь им Москва, – удостоить своего доверия, соблюдать преемственность, ценить опыт и избегать частых ротаций[730]730
  Соответствующие положения из официальных советских документов см.: Tatu M. Power in the Kremlin. P. 434.


[Закрыть].

Эти темы лежали в основе новой политики «кадровой стабильности». Однако брежневское руководство не ограничивалось этим. Отвергнув обычную практику назначений в регионы московских функционеров и их перемещений между областями, Брежнев выступил за выдвижение местных лидеров из уроженцев данной местности[731]731
  Наиболее четко этот принцип был сформулирован на XXIV съезде партии в 1971 году, когда Брежнев заявил, что «Центральный Комитет последовательно проводил линию на выдвижение местных работников», на что зал ответил аплодисментами. XXIV съезд Коммунистической партии Советского Союза, 30 марта – 9 апреля 1971 года. Стенографический отчет. М.: Политиздат, 1971. Т. 1. С. 124. См. также: Moses J. C. Regional Party Leadership and Policy-Making in the USSR. P. 146, 214; Miller J. H. Cadres Policy in Nationality Areas. P. 19; Rigby T. H. The Soviet Regional Leadership: The Brezhnev Generation // Slavic Review. 1978. Vol. 37. № 1. P. 13–14.


[Закрыть]. За период с октября 1965‐го по март 1971 года в двух случаях из трех первыми секретарями в РСФСР становились выходцы из соответствующего региона, а в течение следующих пяти лет их доля выросла до пяти шестых[732]732
  Rigby T. H. The Soviet Regional Leadership: The Brezhnev Generation. P. 13–14; Blackwell R. E. Cadres Policy in the Brezhnev Era. P. 36; Rutland P. The Politics of Economic Stagnation in the Soviet Union. P. 192–193. Разбор конкретных случаев см.: Moses J. C. Regional Party Leadership and Policy-Making in the USSR. P. 69, 147–148.


[Закрыть]. Следствием новой политики стало также сокращение кадровых трансферов между регионами. С 1965‐го по 1976 год доля действующих первых секретарей, которые перед назначением на должность были переведены из другого региона, сократилась с 39 до 23 %, при том что снизилось и число выходцев из аппарата ЦК[733]733
  Rigby T. H. The Soviet Regional Leadership: The Brezhnev Generation. P. 13.


[Закрыть]. В Сибири последним известным случаем, когда руководить регионом был отправлен функционер из ЦК, было назначение в 1965 году первым секретарем в Томскую область бывшего сотрудника ЦК Е. К. Лигачева[734]734
  Коновалов А. Б. Партийная номенклатура Сибири в системе региональной власти. С. 219.


[Закрыть].

Распространение принципа коренизации на российские провинции способствовало формированию «рабочей идеологии» русского национализма, которая посредством неявной стратегии «культурной политики» акцентировала внимание на русских традициях, русской деревне, русской архитектуре и истории[735]735
  Идея о том, что русский национализм стал при Брежневе «рабочей» (в противоположность «официальной») идеологией государства, была выдвинута в: Zaslavsky V. The Neo-Stalinist State: Class, Ethnicity, and Consensus in Soviet Society. Armonk, NY: M. E. Sharpe, 1982. P. 81, 84. Отметим, однако, что, несмотря на национальные составляющие «рабочей идеологии» режима, в идеологии как политическом языке правящего слоя господствующее положение, на наш взгляд, по-прежнему занимали постулаты марксизма-ленинизма.


[Закрыть]. Налицо были различные аспекты этой тенденции. Возрождалось краеведение, создавались краеведческие музеи, изучалась история родного края в школах, предпринимались усилия по охране памятников местной архитектуры и т. д.[736]736
  См.: Donovan V. S. How Well Do You Know Your Krai? The Kraevedenie Revival and Patriotic Politics in Late Khrushchev-Era Russia // Slavic Review. 2015. Vol. 74. No. 3. P. 473–478; Idem. Chronicles in Stone: Preservation, Patriotism, and Identity in Northwest Russia. DeKalb: Northern Illinois University Press, 2019. Chap. 2. О том, какое большое внимание уделялось развитию инфраструктуры культурного наследия в Пензенской области, см. дневники второго секретаря Пензенского обкома партии Г. В. Мясникова (Мясников Г. Страницы из дневника (1964–1992). М., 2008).


[Закрыть] Эта разновидность местного национализма, исходившая из получившего распространение веком ранее понятия «малой родины» (в основе которого лежала идея о том, что вследствие чрезвычайной обширности и разнообразия России простым людям трудно осознать ее единым государством и тем более отождествлять себя с нею), стремилась к насаждению общерусского национального сознания путем возвеличения местной идентичности и усиления привязанности человека к своему региону[737]737
  Tolz V. Russia’s Own Orient. P. 37–41; Donovan V. S. How Well Do You Know Your Krai?; Kelly C. St. Petersburg: Shadows of the Past. New Haven: Yale University Press, 2014.


[Закрыть]. Выдвижение местных уроженцев в первые секретари обкомов представляло собой естественное звено этой политики.

Важным методом повышения престижа местных лидеров было укрепление иерархии, на которую они опирались. При внимательном изучении принципов выдвижения выясняется, что большинство новых первых секретарей были не только выходцами из данного региона, но занимали до своего назначения должность, расположенную лишь одной ступенью ниже в региональной табели о рангах[738]738
  Иными словами, были либо вторыми секретарями, либо председателями региональных исполкомов. Выходцами с этих должностей в 1976 году были 38 из 72 первых секретарей в РСФСР (Rigby T. H. The Soviet Regional Leadership. P. 13–14). В 1972–1974 годах это относилось ко всем семи новым первым секретарям в Сибири, шестеро из которых до этого были вторыми секретарями в своих регионах (Коновалов А. Б. Партийная номенклатура Сибири. С. 221). Об этой тенденции в последующие годы см.: Rutland P. The Politics of Economic Stagnation in the Soviet Union. P. 190–191.


[Закрыть]. Более того, при Брежневе все заметнее становилась тенденция выбирать первых секретарей обкомов из числа функционеров, медленно поднимавшихся по партийной лестнице с самых низов. К середине 1970‐х годов большинство первых секретарей обкомов составляли те, кто начинал свою партийную карьеру на должностях секретаря райкома, заводской партийной организации и т. п.[739]739
  В 1976 году в РСФСР таковым был 41 из 72 первых секретарей обкомов (Rigby T. H. The Soviet Regional Leadership. P. 21). См. также: Moses J. C. Regional Party Leadership and Policy-Making in the USSR. P. 218, 220.


[Закрыть] Эта система постепенных пошаговых повышений уравнивала должностное старшинство с личным старшинством, критерием которого служил партийный стаж[740]740
  Rigby T. H. The Soviet Regional Leadership. P. 23.


[Закрыть].

В определенном смысле Брежнев сам служил примером собственной кадровой политики. Пройдя все ступени партийной работы, он проявлял больше уважения к окружающим, отличался сдержанностью и терпимостью[741]741
  Более подробно контраст между Брежневым и Хрущевым в этом отношении разбирается в: Schattenberg S. Trust, Care, and Familiarity in the Politburo: Brezhnev’s Scenario of Power // Kritika. 2015. Vol. 16. № 4. P. 843–845; Шаттенберг С. Леонид Брежнев. Величие и трагедия человека и страны. М.: Политическая энциклопедия, 2018. Гл. 6.


[Закрыть]. Не исключено, что имевшийся у Брежнева многолетний опыт работы секретарем обкома сделал его особенно чувствительным к вызовам, с которыми приходилось иметь дело типичному руководителю обкома. Как утверждал его зять Юрий Чурбанов, «как-то раз у нас с ним был разговор о первых секретарях обкомов и крайкомов партии, и Леонид Ильич сказал так: „Каждого секретаря партийного комитета можно в любой момент снять с работы и всегда – при желании можно найти за что. Но прежде чем придираться к партийным секретарям, нужно помнить о той колоссальной ответственности, которая возложена на их плечи“»[742]742
  Караулов А. Юрий Чурбанов: «Я расскажу все как было…». М.: Аргументы недели, 2019. С. 81.


[Закрыть].

Однако решение сложных задач делегирования административной власти и осуществления контроля требовало не только манипуляции назначениями или поддержания соответствующего этикета и стиля руководства, но и создания определенных структур. Как отмечалось выше, в управлении неславянскими союзными республиками важную роль играл институт второго секретаря-славянина. Речь в этом случае шла не о конкретном функционере, а о сложном наборе практик, пришедших на смену прямым институтам контроля – уполномоченным центральных органов и республиканским бюро ЦК, преобладавшим в конце 1940‐х годов. Институт вторых секретарей развивался как средство решения проблемы агентства. Позволяя избежать отчуждения титульной национальности данной республики, которой руководил один из своих, он помогал центру быть в курсе местных дел, поскольку «второй» отвечал за стратегически важную сферу отбора кадров и играл роль связного с госбезопасностью.

Вместе с тем наличие в республиках второго секретаря не снимало проблему подбора первого. Во многих случаях это было непростой задачей. Хорошим примером служит назначение нового первого секретаря в Литве после смерти А. Снечкуса в январе 1974 года. Вторым секретарем в то время был В. И. Харазов, до своего назначения в Литву, состоявшегося весной 1967 года, работавший в отделе партийных органов ЦК КПСС. В глазах Москвы наиболее предпочтительным кандидатом на место Снечкуса был председатель республиканского Совета Министров Ю. Манюшис[743]743
  Ему отдавал предпочтение старейший секретарь ЦК КПСС М. А. Суслов. У Манюшиса имелись хорошие связи и в отделе руководящих партийных органов. О том, что Москва видела в Манюшисе преемника Снечкуса, говорит тот факт, что он был назначен председателем комиссии по похоронам Снечкуса. (Grybkauskas S. Imperializing the Soviet Federation? P. 350, 355).


[Закрыть]. Проблема, однако, заключалась в том, что Манюшис, литовец по национальности, вырос и воспитывался в России и слабо знал литовский язык. Москве не было смысла назначать кандидата, которого могла не поддержать местная номенклатура.

Действительно, связка Манюшиса как первого секретаря и Харазова как второго вызвала отрицательную реакцию. Представители ближайшего окружения Снечкуса при посредничестве первого секретаря ЦК Компартии Украины В. В. Щербицкого сумели связаться с Брежневым и высказать ему свои опасения. Харазову, которому поручили прозондировать почву в высших слоях республиканской номенклатуры, вскоре стало ясно, что в случае формальных выборов ряд высших должностных лиц республики, включая даже главу республиканского КГБ Ю. Петкявичуса, пойдут против центра и проголосуют против назначения Манюшиса[744]744
  Grybkauskas S. Imperializing the Soviet Federation? P. 355–357. «Сорвать пленум» угрожал также председатель Президиума Верховного Совета Литвы (Ibid. P. 364).


[Закрыть].

В ходе 47 бесед с 55 представителями титульной номенклатуры, зафиксированных в его блокноте, Харазов, по сути, провел неофициальные, но вполне реальные «выборы» преемника Снечкуса. Манюшис не получил ни единого голоса. Двенадцать человек назвали П. Гришкявичуса, первого секретаря Вильнюсского горкома партии, в качестве наиболее предпочтительного кандидата, а двадцать девять человек видели в нем второго по предпочтительности кандидата. Как отмечалось выше, формальные партийные выборы, как правило, решали целый ряд задач, но избрание вождя обычно не входило в их число. Выборы использовались центром для контроля над региональными партийными организациями и их руководителями, а с точки зрения последних – выполняли функцию сигнальной системы, помогавшей им скорректировать свое поведение. В Литве неформальные выборы, организованные вторым секретарем, позволили титульной номенклатуре в самом деле выбрать регионального руководителя, причем сделать это с уверенностью в том, что центр, скорее всего, утвердит их выбор. И действительно, кандидатура Гришкявичуса была одобрена, хотя на заседаниях Секретариата и Политбюро ЦК КПСС ему поставили на вид различные идеологические ошибки и националистические настроения. На очередном пленуме Литовской компартии Гришкявичуса, представленного кандидатом в первые секретари, встретили аплодисментами[745]745
  Ibid. P. 352, 359–361.


[Закрыть]. Гришкявичус возглавлял республиканскую компартию в течение следующих тринадцати лет, вплоть до своей смерти в 1987 году.

Литовский случай дает представление об опасностях, связанных с назначением работников, не имеющих прочных корней в местном сообществе. В Литве центр, по сути, допустил проведение состязательных выборов с тем, чтобы точнее выяснить, кандидат какого рода окажется приемлемым для местной сети. Однако потребность в руководителях, которые бы пользовались поддержкой, ощущалась везде. Для решения этой проблемы поощрялись преемственность кадров, выдвижение руководителей по принципу старшинства и с учетом прочности их связей с регионом.