Текст книги "Секретари. Региональные сети в СССР от Сталина до Брежнева"

Не каждый функционер годился на роль первого секретаря в регионе. Мы уже видели, что в конце жизни Сталина некоторых руководителей обкомов обвиняли в чрезмерной административной слабости и нерешительности, которые были главными причинами их неспособности противостоять административным амбициям своего окружения. При Хрущеве многие из таких секретарей были преемниками региональных автократов, которые, получив новую должность, оставляли вместо себя одного из своих протеже. После отбытия своего покровителя новый секретарь в ряде случаев становился мишенью для нападок со стороны других руководителей, нередко возмущенных тем, что этот бывший клиент первого секретаря, еще не так давно уступавший им в чине, теперь стал их начальником.

Один из примеров такого рода можно найти в Краснодарском крае, первым секретарем которого в 1952 году был назначен В. М. Суслов. Он родился в 1910 году, в 1939‐м вступил в партию и к концу 1940‐х вырос до не очень высокой должности главы сельскохозяйственного отдела Краснодарского крайкома. В 1951 году Н. Г. Игнатов, первый секретарь Краснодарского крайкома и образцовый низовой автократ, решил повысить 41-летнего Суслова через головы прочих секретарей и сделал его вторым секретарем крайкома и своей правой рукой. Работа в тесном контакте с крайне требовательным Игнатовым, похоже, так и не наделила Суслова ни инициативностью, ни решительностью, которые могли бы сделать его самого сильным лидером. В октябре 1952 года Игнатов пошел на повышение в Москву в качестве секретаря всесоюзного ЦК, по-видимому, приложив руку к тому, чтобы его преемником стал Суслов. Это назначение устраивало Игнатова, однако Суслов оказался в затруднительном положении. Некоторое время спустя последний так вспоминал начало своего руководства краем: «Первое время я вел себя, может быть, не как первый секретарь только потому, что не было опыта, да еще и потому, что, взявшись за этот руль, у меня были рядом те лица, у которых я был в подчинении»[441]441
  РГАСПИ. Ф. 556. Оп. 57. Д. 1797. Л. 70.


[Закрыть].

Некоторые осторожные высказывания Суслова на пленуме крайкома в феврале 1957 года, утвердившем его отставку с должности первого секретаря, намекают на характер его взаимоотношений с ближайшим окружением. Например, Суслов признавал, что был вынужден оставить на своих должностях функционеров, плохо справлявшихся с делом, просто потому, что их поддерживали другие влиятельные члены бюро. Суслов вспоминал, как после принятия Краснодарским краем повышенных планов поставок сельхозпродукции, что было чрезвычайно важно для репутации и карьеры первого секретаря, руководители районов объединились и надавили на членов бюро крайкома, добиваясь их снижения. «Члены бюро отступили, и я согласился», – признавался Суслов[442]442
  Там же. Л. 71–72.


[Закрыть]. Такое положение вызвало недовольство в Москве. В 1957 году Суслов был переведен на относительно незначительную должность директора научно-исследовательского института.

Краснодарский край представлял собой крупный аграрный регион. Пример оспариваемого автократа в крупном промышленном регионе представлял А. М. Кутырев, первый секретарь Свердловского обкома – одного из важнейших промышленных центров страны. Кутырев отличался от Суслова своим послужным списком: до назначения в 1950 году вторым секретарем в Свердловскую область он с 1945‐го по 1950 год работал первым секретарем обкома в Мурманске. В июне 1951 года Кутырев стал и. о. первого секретаря в Свердловске вместо своего бывшего начальника В. И. Недосекина, отправленного на курсы переподготовки в Москву[443]443
  О курсах см. главу 1.


[Закрыть]. В 1952 году Кутырев был окончательно назначен первым секретарем вместо Недосекина[444]444
  ЦК ВКП(б) и региональные партийные комитеты. С. 399.


[Закрыть]. Как и любого нового руководителя, Кутырева неизбежно сравнивали с его предшественниками. Недосекин проходил свою школу сперва в качестве второго секретаря, а затем председателя облисполкома у известного В. М. Андрианова, возглавлявшего область с 1938‐го по 1946 год[445]445
  В дальнейшем Андрианов был переведен в Ленинград и сыграл свою роль в репрессиях по «ленинградскому делу». См. главу 5.


[Закрыть]. Хотя таких секретарей нередко осуждали за грубость, если не жестокость в отношениях с подчиненными, они отличались решительностью и умели подчинять себе регион. Однако Кутырев был сделан из другого теста. Впоследствии Кутырев так высказывался на этот счет: «Мне не нравится стиль т. Недосекина и т. Андрианова, я даю больше инициативы работникам»[446]446
  РГАСПИ. Ф. 556. Оп. 14. Д. 58. Л. 36.


[Закрыть].

В апреле 1955 года в Свердловск прибыла комиссия из Москвы во главе с заместителем заведующего отделом партийных органов ЦК КПСС по РСФСР М. М. Севастьяновым. Выявив многочисленные недостатки в работе обкома (что было вполне обычно для любой комиссии из центра, выезжавшей в любой из регионов страны), Севастьянов созвал бюро обкома и поставил на нем вопрос о причинах плохой работы. Бюро собралось без Кутырева, который в это время болел. Поощряемые отсутствием первого секретаря, члены бюро фактически возложили всю вину за выявленные недостатки на него. После выздоровления Кутырева, в присутствии того же М. М. Севастьянова 14 июня 1955 года было созвано еще одно заседание бюро обкома по этому поводу[447]447
  Там же. Л. 26–28.


[Закрыть].

Материалы этих заседаний свидетельствовали о том, что свердловская руководящая сеть приближалась к олигархическому состоянию. Нетребовательный и часто отсутствовавший по причине болезни Кутырев явно ослабил контроль над своим окружением. Свердловский случай демонстрировал две главных уязвимости сетей, приближающихся к олигархическому типу. Первая – падение административной дисциплины. «В бюро неорганизованность и вольность, кто хочет – уходит без разрешения», – жаловался на заседании бюро обкома 14 июня 1955 года начальник управления МВД по Свердловской области[448]448
  Там же. Л. 33.


[Закрыть]. «На бюро дисциплина слабая, много вольности», – поддерживал его первый секретарь Свердловского городского комитета партии[449]449
  Там же. Л. 35.


[Закрыть]. Члены бюро считали Кутырева «нетребовательным, мягким, увлекающимся человеком», который «по своей доброте за все берется» и «мало спрашивает с секретарей обкома, мало дает им поручений»[450]450
  Там же. Л. 32, 35.


[Закрыть]. Второй важной причиной недовольства свердловских функционеров была слабость контактов Кутырева в Москве, его незначительные возможности для лоббирования интересов области: «Нет у тов. Кутырева настойчивости перед министерствами»; «уклоняется от подписания документов в ЦК КПСС»[451]451
  Там же. Л. 28, 29.


[Закрыть].

Выступление бюро обкома против первого секретаря послужило сигналом для развала всей свердловской сети. Через несколько месяцев, 26 октября 1955 года, в Свердловске произошло не характерное для номенклатурной системы столкновение между партийным и комсомольским руководством. На пленуме обкома комсомола была отвергнута предложенная обкомом партии (и, конечно, согласованная в Москве) кандидатура нового первого секретаря обкома ВЛКСМ. Большая группа комсомольских активистов потребовали отдать эту должность не чужаку, а своему действующему второму секретарю обкома комсомола. Присутствовавший на пленуме Кутырев сделал комсомольцам внушение, напомнив, что они работают под руководством партии. Под нажимом Кутырева и представителя ЦК ВЛКСМ кандидатура первого секретаря, одобренная наверху, была поставлена на голосование. Однако, несмотря на то что голосование было открытым, из 45 членов обкома ВЛКСМ против нового секретаря проголосовали 16 и двое воздержались[452]452
  Сушков А. В. Руководители Свердловской областной организации ВЛКСМ-ЛКСМ РСФСР. 1934–1992. Екатеринбург: Банк культурной информации, 2003. С. 12–13.


[Закрыть].

Явное ослабление позиций Кутырева во вверенной ему области подтолкнуло Москву к более решительным действиям. 31 декабря 1955 года Президиум ЦК КПСС освободил Кутырева от должности первого секретаря – правда, со щадящей формулировкой: «по состоянию здоровья». Недовольные Кутыревым члены обкома получили то, что хотели. Их новым начальником стал представитель хрущевской украинской группировки, бывший первый секретарь Днепропетровского обкома А. П. Кириленко. Это был секретарь с прочными связями в Москве. Кутырев же после небольшого перерыва получил сначала должность первого заместителя министра рыбной промышленности СССР, а затем председателя Калининградского совнархоза. В 1960 году он вышел на пенсию[453]453
  Сушков А. В., Разинков С. Л. Руководители Свердловской области: первые секретари обкома ВКП(б) – КПСС и председатели облисполкома. Екатеринбург: Банк культурной информации, 2003. С. 46–47.


[Закрыть].

Главная проблема Кутырева заключалась в том, что под его началом находилась большая область с влиятельными ведомственными центрами регионального уровня и крупными предприятиями, что способствовало формированию сильной группировки местных руководителей. В силу своего характера и вследствие сокращения возможностей применения таких традиционных методов консолидации сетей, как внеочередные повышения, компромат и политическое исключение, Кутыреву не удалось создать лояльную руководящую группу. Влиятельные региональные руководители в открытую выражали неодобрение своему начальнику. Он был не в состоянии предотвратить этот бунт.

Порой пришлому первому секретарю приходилось уживаться с группой руководителей, существующей уже не первый год. Шансы на то, что региональным чиновникам удастся сплоченно выступить против назначенца со стороны, в этом случае были особенно высокими. Так произошло в Кемеровской области. В декабре 1955 года первый секретарь обкома М. И. Гусев оставил свою должность «по состоянию здоровья». На его место был назначен заместитель главы отдела партийных органов ЦК КПСС по РСФСР С. М. Пилипец. Местные функционеры сразу же дали понять, что они не рады этому назначению. Много лет спустя Е. З. Разумов, служивший вторым секретарем и при Гусеве, и при Пилипце, вспоминал:

Были периоды в ЦК, когда любили на места присылать своих представителей… Была линия такая. Местный человек сросся с недостатками, у него появились привязанности, ненужные для первого секретаря обкома, для лидера… Были такие основания, и ЦК предпочитал во многих случаях присылать работников более слабых, чем было нужно. Пилипца, например, прислали. Боже мой! Да таких пилипцов у нас в Кузбассе пруд пруди![454]454
  Коновалов А. Б. История Кемеровской области в биографиях партийных руководителей (1943–1991). Кемерово: Кузбассвузиздат, 2004. С. 164–165.


[Закрыть]

Действительно, Пилипец был относительно молод (43 года), прежде работал в основном в Москве, и чувствовалось, что ему не хватает опыта для управления крупным промышленным регионом. Более того, в отличие от своего предшественника, члена ЦК, Пилипец был только кандидатом в члены этого органа. По этой причине он досадным образом уступал в статусе члену собственного бюро обкома, 47-летнему председателю Кемеровского совнархоза А. Н. Задемидко, бывшему министру угольной промышленности СССР[455]455
  Там же. С. 181, 194.


[Закрыть]. Натянутые отношения сложились у Пилипца с председателем облисполкома В. С. Шаповаловым и вторым секретарем обкома Е. З. Разумовым. В то же время Шаповалов, Разумов и другие члены бюро обкома составляли достаточно сплоченную команду, многие годы работавшую в Кемерово.

Постепенно зревший конфликт между Пилипцом и этой командой открыто проявился в январе 1959 года. В связи с этим инспектору ЦК КПСС, курировавшему Кемеровскую область, было поручено обсудить положение в обкоме на закрытом заседании бюро. Сговорившись, Шаповалов и Разумов организовали на этом заседании проработку Пилипца, обвинив его в порочном стиле руководства, в плохой подготовке к заседаниям бюро, в слабом контроле за выполнением принятых решений, в ошибочных кадровых назначениях, в грубости, капризности, упрямстве и т. д. Как докладывал инспектор ЦК своему руководству, некоторые члены бюро утверждали, что мнительность и подозрительность Пилипца «мешают делу, создают моральную напряженность, настороженность в работе, заставляют членов бюро работать с оглядкой»[456]456
  РГАСПИ. Ф. 556. Оп. 14. Д. 142. Л. 17–18.


[Закрыть]. Пилипец хорошо понимал, кто инициировал эту проработку. В личной беседе с инструктором ЦК он дал нелестную характеристику Шаповалову, назвал его «опаснейшим человеком», «интриганом», который «собирает вокруг себя обиженных». Однако открыто выступать против Шаповалова Пилипец опасался[457]457
  РГАСПИ. Ф. 556. Оп. 14. Д. 142. Л. 19.


[Закрыть].

Такие конфликты заставили Пилипца искать компромиссы со своим окружением. Внешние проявления этой линии Е. З. Разумов охарактеризовал так: «Пилипец как шелковый стал. Предупредительный! Зайдешь к нему – встанет, выскочит из‐за стола, поздоровается. Очень, очень изменился»[458]458
  Коновалов А. Б. История Кемеровской области в биографиях партийных руководителей. С. 194–195.


[Закрыть]. Видимо, такая линия поведения до некоторой степени стабилизировала кемеровскую сеть. С должности Пилипца сняли в начале 1960 года, но не в результате внутренних конфликтов, а в связи с масштабной аварией на Кузнецком металлургическом комбинате.

Оспариваемые автократы сталкивались с противодействием подчиненных по ряду причин. В некоторых случаях оно возникало в связи с обстоятельствами, при которых данный секретарь был назначен на должность. Клиент, выдвинутый на высокую позицию через головы других претендентов, часто не имел необходимого авторитета у сотрудников, которые прежде могли знать его как своего подчиненного. Чужак, прибывший из Москвы, мог столкнуться с группой руководителей, долго работавших друг с другом и сформировавших сплоченную сеть. В других случаях существование оппозиции могло быть обусловлено величиной и экономической структурой региона. В областях с крупными местными структурами центральных ведомств и важными предприятиями всесоюзного значения секретарь мог производить впечатление слабого руководителя. Оспариваемый автократ, которому противостояла сплоченная коалиция, нередко не имел возможности манипулировать кадровыми назначениями, из‐за чего ему не удавалось выстроить собственную сильную сеть. Наконец, позиции первого секретаря могла подрывать влиятельная группировка местных руководителей, уставшая от развала дисциплины и порядка и недовольная отсутствием у первого секретаря существенной поддержки в Москве.

Весной 1957 года, за несколько месяцев до июньского пленума ЦК, позволившего Хрущеву консолидировать свою власть, внимание Москвы было привлечено к признакам неблагополучия в Ульяновской области. Первый секретарь обкома И. П. Скулков, назначенный на этот пост в 1952 году после громкого скандального снятия прежнего секретаря[459]459
  ЦК ВКП(б) и региональные партийные комитеты. С. 283–318.


[Закрыть], управлял своими подчиненными жесткой рукой, игнорировал бюро обкома, за что неоднократно получал замечания от отдела партийных органов ЦК КПСС[460]460
  РГАСПИ. Ф. 556. Оп. 14. Д. 83. Л. 101.


[Закрыть]. Терпение Москвы лопнуло, когда в апреле этого года Скулков практически единолично провел решение об объявлении взысканий сразу 28 районным руководителям. Получив соответствующий протокол заседания бюро обкома, сотрудники отдела партийных органов ЦК провели проверку, в ходе которой выяснилось, что протокол фактически был сфальсифицирован, так как на заседании отсутствовали те члены бюро, которые были обозначены как присутствующие. В Ульяновск прибыл инспектор ЦК КПСС. Пользуясь этим, группа недовольных членов бюро обкома выступила против Скулкова. Его действия были публично осуждены[461]461
  Там же. Л. 102; Ф. 17. Оп. 57. Д. 2564. Л. 27; Оп. 58. Д. 2649. Л. 85–88.


[Закрыть]. В январе 1958 года Скулков получил почетную, но второстепенную должность председателя комиссии советского контроля при Совете Министров РСФСР.

Авторитарные наклонности первого секретаря томского обкома В. А. Москвина были закономерным результатом его карьерного пути. Не имея высшего образования, Москвин выдвинулся благодаря террору 1930‐х годов. В 1939 году он был назначен парторгом ЦК ВКП(б) на Кузнецком металлургическом комбинате. Эта должность, как и должность первого секретаря горкома в Сталинске, крупном сибирском промышленном центре, требовала жесткости, умения решать многочисленные производственные проблемы методами штурма и натиска. Свои первые шаги на руководящей работе Москвин делал под руководством типичного секретаря-автократа, первого секретаря Новосибирского обкома М. В. Кулагина, и многое перенял от него. Корреспондент газеты «Правда» в январе 1943 года так описывал в докладной главному редактору газеты стиль работы Москвина: «В сталинском горкоме любят подолгу заседать, но на этих заседаниях нет коллегиальности, нет коллективного обсуждения текущих вопросов. Тов. Москвин по опыту т. Кулагина ведет допросы и произносит часовые речи»[462]462
  РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 88. Д. 644. Л. 23.


[Закрыть]. После создания в 1943 году Кемеровской области, в которую вошел город Сталинск, Москвин был назначен первым заместителем председателя, а затем председателем кемеровского облисполкома. Проучившись с 1950 году на курсах переподготовки при ЦК ВКП(б), в ноябре 1951 года он был направлен первым секретарем в Томскую область вместо А. В. Семина, снятого как «не справившегося с работой». Назначение по такой схеме в определенной мере развязывало руки новым секретарям. Москвин в полной мере воспользовался этой ситуацией и жесткой рукой «наводил порядок».

Однако, полагаясь на подчинение и запугивание, Москвин явно переоценивал возможности этих методов. Не сумев соблюсти баланс между подавлением и компромиссами, Москвин спровоцировал конфликт, который сыграл роковую роль в его карьере. Вопреки логике он преследовал не только руководителей отстающих районов, но и передовиков, поскольку не терпел амбициозных, энергичных чиновников в своем окружении. Двое из таких преследуемых руководителей решились написать жалобу Хрущеву. В заявлении от 24 ноября 1958 года они обвиняли Москвина в поощрении приписок, в мести за критику и избиении кадров[463]463
  Там же. Ф. 556. Оп. 14. Д. 110. Л. 72–77.


[Закрыть]. В Москве обратили внимание на эту жалобу. Проведенная проверка показала, что по требованию Москвина в районах фальсифицировали отчетные данные, создавая видимость перевыполнения планов, а затем компенсировали приписки поставками последующих месяцев.

Припертый к стене, Москвин 16 января 1959 года провел через бюро обкома постановление, осуждавшее эту практику. В постановлении объявлялись взыскания ряду районных и областных руководителей, но в нем содержался также пункт о том, что приписки провоцировали ошибочные указания самого Москвина[464]464
  Там же. Л. 86–89.


[Закрыть]. Почувствовав поддержку из центра, недовольные томские чиновники перешли в наступление. На состоявшемся в начале 1959 года пленуме обкома прозвучали предложения об освобождении Москвина от должности. После пленума обкома на пленумах трех райкомов партии также прозвучали обвинения в адрес Москвина[465]465
  Там же. Л. 91.


[Закрыть]. В июне 1959 года ЦК КПСС снял Москвина с должности первого секретаря «как не обеспечивающего руководство».

Ульяновский и томский случаи служат примерами поражения секретарей-автократов, не способных находить компромиссы с окружением. В тех регионах, которым не удавалось выйти в передовые (как это было в Кирове при Пчелякове), полагавшиеся на прежние силовые методы секретари были уязвимы перед напором местного актива и московских контролеров. Отталкивая от себя областных и районных руководителей, такие секретари неизменно рисковали стать жертвой жалоб, основанных на инсайдерской информации, в иных случаях недоступной Москве. Все это вело даже закаленных низовых автократов к пониманию важности компромиссов. Два поучительных случая демонстрировали эту тенденцию.

С августа 1955 года во главе Винницкого обкома стоял новый первый секретарь П. П. Козырь[466]466
  Этот раздел написан по материалам статьи: Подкур Р. Первый секретарь Винницкого обкома партии П. П. Козырь в формировании и функционировании областной управленческой сети. Доступно по адресу: http://personalpages.manchester.ac.uk/staff/yoram.gorlizki/sovietprovinces/documents/Romanpaper.pdf.


[Закрыть]. Родившийся в 1913 году в Екатеринославской губернии, в начале 1930‐х годов он работал на разных должностях в Украине, а затем был призван в армию. Служил в Туркестанском пограничном округе, редактировал газету, на волне Большого террора выдвинулся на руководящие должности в комсомоле. Демобилизованный после войны в звании капитана Козырь был направлен в Винницкую область, работал секретарем ряда райкомов. В Виннице он приобрел репутацию способного руководителя, добившегося успехов в выполнении сельскохозяйственных планов. При содействии первого секретаря Винницкого обкома М. М. Стахурского был назначен первым секретарем Могилев-Подольского горкома партии, войдя в ряды областной элиты, а затем направлен на учебу в Москву. Вернувшись в январе 1953 года в Винницу, руководил областной газетой, был назначен одним из секретарей, а затем в августе 1955 года первым секретарем обкома.

Ил. 10. Первый секретарь Винницкого обкома П. П. Козырь, 1962 год. Из фондов РГАКФД (г. Красногорск)

Методы работы Козырева были жесткими. За 1954–1958 годы в области сменилось около 75 % первых секретарей и практически все вторые секретари райкомов[467]467
  Подкур Р. Первый секретарь Винницкого обкома партии П. П. Козырь. С. 6–7, 10, 13.


[Закрыть]. В то же время Козырь демонстрировал гибкость. По-прежнему жестко контролируя назначения, он осознавал опасности, связанные с ошибками в этом вопросе. Выдвигая лояльных работников, он вместе с тем отказался от тактики внеочередных повышений, характерной для низовых автократов, предпочитая постепенно повышать сотрудников в должности, укрепляя складывавшуюся в области формальную иерархию. Гася при помощи маневров и компромиссов различные конфликты, Козырь закрывал глаза на злоупотребления преданных и эффективных сотрудников[468]468
  Там же. С. 11–12, 14.


[Закрыть].

Еще одним примером низового автократа, приспосабливающегося к изменившимся обстоятельствам, служил А. И. Струев, в январе 1954 года ставший первым секретарем Молотовского обкома вместо смещенного как «не обеспечившего руководство» Ф. М. Прасса. В отличие от большинства прочих первых секретарей, о которых идет речь в данной книге, Струев однозначно являлся клиентом Хрущева и, похоже, активно пользовался этим обстоятельством[469]469
  Его пребывание на посту первого секретаря в Сталино в Украинской ССР совпало с последними годами хрущевского руководства республикой, поэтому Струев любил ссылаться на свои особые отношения с новым вождем партии (РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 54. Д. 2686. Л. 180–181). О Струеве как о стороннике Хрущева см.: Rigby T. H. Khrushchev and the Rules of the Game. P. 80.


[Закрыть]. Несмотря на то что Молотовская (Пермская) область являлась промышленным регионом, в соответствии с указаниями Хрущева руководство области делало упор на сельское хозяйство, приводя в замешательство некоторых местных функционеров. На областной партийной конференции в январе 1956 года первый секретарь одного из горкомов недоумевал: «В докладе указаны положительные результаты работы директоров МТС, председателей колхозов, лучших колхозников, но нет ни одного человека из промышленности – ни директоров, ни начальника цеха»[470]470
  РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 56. Д. 2041. Л. 4.


[Закрыть]. В январе 1957 года руководителей Молотовской области вызвали в Москву на заседание Бюро ЦК КПСС по РСФСР, где вновь рассматривался вопрос о сельском хозяйстве региона. Тесные связи с Хрущевым не слишком помогли Струеву, которого отчитали среди прочего за неспособность следовать примеру другого крупного промышленного региона – Челябинской области, которая добилась полного самообеспечения по хлебу и почти полного по молоку и мясу[471]471
  РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 57. Д. 2161. Л. 27–28, 195–198, 202, 204.


[Закрыть]. От Струева требовали успехов. Такой нажим сверху, несомненно, накладывал отпечаток на методы руководства на региональном уровне. Сам Струев был склонен к авторитаризму. На областной партийной конференции в январе 1956 года выступавшие говорили о грубости Струева, его угрозах в адрес районных работников[472]472
  Там же. Оп. 56. Д. 2040. Л. 104, 138, 139.


[Закрыть]. Подобно другим секретарям авторитарного типа Струев формировал свою лояльную сеть, прибегая к методам, затрагивавшим интересы других чиновников, в частности к внеочередным повышениям. Примером служила история карьерного взлета Ю. Д. Малкова, молодого первого секретаря райкома, который с подачи Струева стремительно вырос в чинах, сделавшись секретарем обкома по сельскому хозяйству. Это явное нарушение номенклатурной очередности было одной из причин негативного отношения к Малкову со стороны партийного актива. На областной партийной конференции в январе 1956 года Малков подвергся острой критике, мотивы которой достаточно откровенно сформулировал один из секретарей райкомов: «Тов. Малков – молодой работник, выросший до секретаря обкома. Надо, чтобы он пооперативней руководил и не допускал грубостей, окриков в руководстве. Он молодой, он должен это учесть. Он тоже был недавно равный нам»[473]473
  Там же. Д. 2041. Л. 7.


[Закрыть]. «Я знаю тов. Малкова хорошо по прежней работе, мы с ним работали вместе… около 4 лет, и я прямо могу сказать, я не узнаю тов. Малкова. Тов. Малков был одним, когда был в райкоме и в областном управлении сельского хозяйства, стал другим, когда стал секретарем обкома партии по сельскому хозяйству, он изменился не в лучшую сторону, а в худшую. Когда он был в райкоме, он был общительным партийным работником, отзывчивым, а сейчас… он стал официальным, сухим и малодоступным секретарем, даже для первых секретарей райкомов»[474]474
  Там же. Д. 2040. Л. 138.


[Закрыть], – говорил другой выступающий. На выборах обкома против Малкова проголосовало самое большое число участников партконференции – 43 из 724[475]475
  Там же. Л. 335. О поддержке Малкова Струевым см.: Там же. Л. 105, 137–138, 291.


[Закрыть]. Перед лицом такой враждебности Малков не мог не понимать, что ему остается держаться по возможности ближе к своему покровителю[476]476
  Другой пример внеочередного повышения связан с авторитарным секретарем из Красноярска Н. Н. Органовым. Он всячески поддерживал недавно назначенного на свою должность секретаря по сельскому хозяйству, который, не поладив с активом, на выборах крайкома в январе 1956 года получил 69 голосов против (из 644). Органов, не прислушавшись к мнению актива, заступился за своего человека и добился его переизбрания (Там же. Д. 1739. Л. 408, 430–434).


[Закрыть].

Ил. 11. Первый секретарь Пермского обкома А. И. Струев, 1954 год. Из фондов РГАКФД (г. Красногорск)

Под давлением снизу Струев демонстрировал признаки тактической гибкости. На той же конференции в январе 1956 года он признал, что массовые кадровые чистки не приносят пользы. Успокаивая районных работников, Струев заявил: «Лучше одного строго наказать, чтобы предупредить и сохранить других»[477]477
  РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 56. Д. 2040. Л. 294.


[Закрыть]. В январе 1957 года он был вынужден раскритиковать высокую текучесть низовых кадров[478]478
  Там же. Оп. 57. Д. 2161. Л. 30–32.


[Закрыть], а на областной партийной конференции в январе 1958 года «категорически» осудить снятие с работы секретарей райкомов партии, ссылаясь на то, что в течение двух предыдущих лет свои должности потеряли только трое из них, причем действительно за серьезные нарушения[479]479
  Там же. Оп. 58. Д. 2246. Л. 258.


[Закрыть]. И действительно, несмотря на чистку среди руководителей обкома, сопровождавшую снятие Ф. М. Прасса в 1954 году, состав обкома отличался стабильностью[480]480
  Ровно половина членов обкома, занимавших руководящие должности в аппарате на момент прибытия Струева в январе 1954 года, оставалась на своих местах и четыре года спустя, в январе 1958‐го (Там же. Оп. 54. Д. 2685. Л. 253–257; Оп. 58. Д. 2246. Л. 270–273).


[Закрыть]. Струев выдвинул на должности секретарей обкома работников, пострадавших в связи со снятием Прасса. В течение двух лет защищая своего клиента Малкова, в 1957 году Струев пожертвовал им, при этом, подчеркнуто придерживаясь «порядка очередности», сделав новым секретарем по сельскому хозяйству главу отдела сельского хозяйства обкома. Представляя его пленуму, Струев подчеркивал, что новый секретарь до назначения в обком долгое время работал в области на различных должностях, в том числе четыре года был первым секретарем одного из местных райкомов[481]481
  Там же. Оп. 57. Д. 2161. Л. 312.


[Закрыть].

Подобно Козырю, Струев понимал, как важно держать себя в руках, не впадая вместе с тем в излишнюю самокритику. Такой «хозяйский тон» должен был нравиться активу. В ответ на претензии на конференции в январе 1956 года он выступил с таким заявлением: «Я согласен и с тем, что в работе бюро обкома за отчетный период… имела место иногда излишняя нервозность. Щедро клеились ярлыки к отдельным плохо работающим работникам. Думается, что впредь этого допускать не следует. Бюро областного комитета партии и так облечено большой властью, и, конечно, его методом должен быть спокойный, но строгий спрос»[482]482
  Там же. Оп. 56. Д. 2040. Л. 293.


[Закрыть].

Имеющиеся документы позволяют также отметить, что в ряде случаев первым секретарям, впервые получившим эту должность, удавалось достаточно плавно вписаться в региональные сети. Примером может служить Костромская область в 1954–1955 годах.

Первый секретарь костромского обкома А. И. Марфин был одной из жертв кампании секретарских перестановок после смерти Сталина. В январе 1954 года его сняли с должности как «не обеспечившего руководство». Вместо Марфина из Москвы прислали функционера ЦК КПСС Д. Л. Сумцова. Ко времени нового назначения Сумцову было 46 лет. Проработав несколько лет секретарем райкома в Омской области, он перешел на пост одного из секретарей омского обкома, откуда через три года, в 1952 году, был переведен в Москву на пост заведующего сектором отдела партийных органов ЦК КПСС. Прибыв в Кострому и столкнувшись с многочисленными трудностями прежде всего в сельском хозяйстве, Сумцов, судя по всему, занервничал, начал давить на руководящие кадры, доставшиеся ему в наследство от Марфина. Пользуясь преимуществами секретаря, вновь назначенного в «провальную» область, он просил ЦК прислать работников из других регионов на должности секретарей райкомов и в областной аппарат. Однако в Москве эту просьбу не поддержали в полном объеме. Сумцову пришлось работать преимущественно со старыми кадрами.

Характер и источники кадровых перестановок при Сумцове хорошо демонстрировали изменения в бюро обкома. Новыми членами бюро, прибывшими со стороны, были три ключевых фигуранта – второй секретарь П. В. Ильин, председатель облисполкома М. М. Баранов и секретарь по сельскому хозяйству И. Г. Лещев. Важно при этом отметить, что чиновников, прежде занимавших эти посты, Сумцов также постарался сильно не обижать. Прежний второй секретарь обкома был назначен на должность первого заместителя председателя облисполкома и сохранил свою позицию как член бюро обкома. Прежний председатель облисполкома утратил свое место в бюро, но был назначен на заметную должность председателя областного союза потребительских обществ и вошел в состав обкома. Достаточно широко Сумцов пользовался методом выдвижения на более высокие посты местных функционеров. Например, первый секретарь обкома комсомола ушел на должность заведующего отделом пропаганды и агитации обкома партии; редактора областной газеты передвинули на заведывание отделом административных и финансово-торговых органов; секретарь одного из райкомов партии занял важный пост заведующего отделом партийных органов обкома. Особых основания роптать не было и у чиновников, которые ранее заведовали отделами. Их переместили на другие руководящие посты[483]483
  РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 54. Д. 2232. Л. 154–157; Д. 2233. Л. 2, 102–105; Оп. 56. Д. 1703. Л. 103, 204–205.


[Закрыть].

В результате таких кадровых манипуляций высшие руководители области составили достаточно сплоченную и лояльную по отношению к Сумцову группу. Одни из них были благодарны Сумцову за выдвижение на более высокие посты, другие – за то, что он сохранил их в руководящей группе. Главному испытанию на прочность бюро обкома подверглось в январе 1956 года, когда оно было вызвано в Москву для участия в работе Секретариата ЦК КПСС, рассматривавшего вопрос о плохой работе сельского хозяйства области. Несмотря на очевидное недовольство Москвы, костромские руководители не спешили «сдавать» Сумцова. Второй секретарь обкома Ильин даже заявил на заседании Секретариата ЦК, что Сумцов вполне способен выполнять свои обязанности и в дальнейшем, чем вызвал недовольство руководителей ЦК. Роль раскольника выполнил секретарь обкома Лещев. Он заявил о необходимости заменить Сумцова[484]484
  Там же. Оп. 56. Д. 1703. Л. 181, 190; Д. 1704. Л. 39.


[Закрыть]. Достаточно сдержанно решение о снятии Сумцова было воспринято и на последовавших вскоре пленуме костромского обкома и областной партийной конференции, которым предстояло формально утвердить принятое в Москве решение. Участники этих мероприятий скорее вынужденно критиковали Сумцова, а некоторые отмечали его положительные качества и даже обвиняли центральные власти в слишком частой смене руководителей Костромской области[485]485
  Там же. Д. 1703. Л. 136–138, 172; Д. 1704. Л. 27, 33–34.


[Закрыть].

Ил. 12. Регулярные собрания партийных работников были важной частью партийной жизни. На этом снимке запечатлены секретари горкомов и райкомов, прибывшие на областную партийную конференцию в Мурманске в 1956 году. Из фондов РГАСПИ

В конечном счете отражением настроений костромского актива стали результаты голосования по выборам нового состава областного партийного комитета на партийной конференции 22 января 1956 года. В результате тайного голосования опальный Сумцов[486]486
  По каким-то причинам Сумцов, уже снятый с поста первого секретаря, вновь избирался в состав костромского обкома. Вероятно, в Москве существовал план его назначения на какой-то пост в Костромской области.


[Закрыть] получил всего 28 голосов против из 414 голосовавших. Его оппонент Лещев, фактически предавший шефа в трудную минуту, – 50 голосов против. Зато Ильин, вступившийся за Сумцова в Москве и подвергавшийся за это на конференции острой критике, был поддержан всеми 414 делегатами конференции[487]487
  РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 56. Д. 1703. Л. 219–220.


[Закрыть]. Несмотря на то что и Сумцов, и Ильин впоследствии были отозваны из области и позже получили невысокие должности в Омске (где Сумцов начал свою карьеру) и в Москве соответственно, выступления на областной партконференции и итоги тайного голосования свидетельствовали о том, что Сумцову за относительно короткое время удалось заручиться поддержкой руководящей сети и актива, готовых защищать его даже перед лицом обвинений со стороны центра.