Текст книги "Чревовещания души. Восемь пьес для театролюбивых интеллектуалов"

Σίσυφοσ (Сисифъ)

Пьеса

историческаго слога

въ сѣми картинахъ

съ прологомъ и эпилогомъ

Действующiе лица

СИСИФъ, царь Коринфа

КАМѣНЬ, ГОРА И ГОЛОСА (другихъ актёровъ или изменённыЉ Сисифа, яко болеЉ предпочтительно, будто онъ разговариваетъ самъ съ собой)

Пролог

Сисиф стоит на авансцене. Он закован в цепи. Это кудрявый немолодой человек, но еще полный сил и энергии. Он высокий, мускулистый с небольшой бородкой и усами. Одет царь Коринфа далеко не в царственный наряд, в обыкновенный, но новый хитон.

На заднем плане возвышается гора, у подножия которой лежит большой камень.

Различные голоса звучат со всех сторон, вразнобой, перерывая друг друга.

ГОЛОСА

«Присяжные вынесли свой вердикт: виновен по всем…

«Свободу Сисифу – правителю Коринфа…

«…предъявленным обвинениям…

«Граждане, кого мы судим?.. Это же наш царь и господин…

«…и не заслуживает снисхождения…

«Такой мужчина не должен умереть…

«Обвинение требует высшей меры наказания…

«Вы судите истинного представителя высшей расы, отличного семьянина с нордическим характером…

«Казнить лгуна и хитреца, он обманул ни одного бога, он наплевал в душу обществу, вопреки коллективному мнению…

«Граждане судьи, я – как адвокат – прошу снисхождения и уважения к его былым заслугам и высокому положению…

«Он избавил людей от смерти, заключив Танатоса в острог…

«Такие преступления нельзя прощать…

«Каз-нить! Каз-нить!! Каз-нить!!!

«По-ми-ло-вать! По-ми-ло-вать!! По-ми-ло-вать!!!»

«Шай-бу! Шай-бу! Оле-оле-оле-оле, Сисифос вперед!»

ГОЛОС СУДЬИ МИНОСА

Я попрошу соблюдать тишину в этом зале.

А полномочного от обвиненья прошу

высказать мненье свое, что достойно почтенья…

ГОЛОС ОБВИНИТЕЛЯ

Зевс-громовержец – правитель заоблачных долий,

О, величайший и праведный судия, Минос,

Граждане вольнолюбивого града Коринфа…

Вы с высоты своей совести и разуменья

гляньте на это ничтожно, нелепо создание,

кое недавно правителем было надменным.

Мы столько лет и не видели этого, точно

были слепы и глухи… Как умело он крылся

за красотою посулов, раскрашенных слов —

что не узнали мы дел, ибо детель Сисифа —

низость, вульгарность, мизерность… И дале речей

так ничего не дошло. Сладкогласный оратор,

сей человечишка низменный долгое время

за нос водил нас, воздушные крепости строя.

И легковесны прожекты его – утопичны,

И превосходны его словеса – страховидны!

Лишь одурманили наше сознанье оне,

лишь усыпили опасливость и осторожность…

Сисиф сулил нам таки перспективы в грядущем,

что усыпил нашу бдительность и нетерпимость

к ворогам, что подступают со всех местностей.

Вот, в иллюстрации фактов, показанных мною

несколько выдержек из его жарких речей:

«…прежде чем окончательно обрадоваться, надо решительно огорчиться!

«…житие наше становится наилучшее, бытие – наивеселее!

«…каждый представитель нынешнего поколения будет жить в персональном Раю!

«…мы создадим социум всеобщего благоденствия и равновеликости!»

И потому я взываю ко гласу рассудка

с праведной просьбой к Сисифу-лжецу применить

высшую меру законности – смертную казнь!

Звучат как смех и крики одобрения: «Браво!», так свист и крики: «Долой!»

ГОЛОС СУДЬИ МИНОСА

Что изречет представитель защиты в ответ нам?

ГОЛОС ЗАЩИТНИКА

Зевс – небожитель, властитель и совесть Олимпа,

Боги, богини, взирающи на мир подлунный,

Минос – безгрешный и самый законный из судий,

Граждане правдолюбивого града Коринфа…

Вы с высоты сверхразумности и пониманья

гляньте на это велико творение божье,

кое еще так недавно правителем было примерным.

Мы столь годов, раскрывавши уста или очи,

со пиететом взирали на лик его царский.

Слушая речи его – пожинали плоды

дел величайших его и несметных.

Гляньте, кто есть обвинитель? Пустой человечек!

Силился вывернуть все наизнанку бесстыдник,

дабы назвать вороное и злое – кипенным,

а неприглядное – самым желанным и славным.

Планы Сисиф претворил, каб ему не мешали:

– заокеанских врагов бесконечные козни;

– леность и нерасторопность чинуш-бюрократов;

– ваше неверие в будущий Рай и пассивность.

И потому я взываю ко всем: образумьтесь!

И оправдайте Сисифа – посланца небес!

Звучат как смех и крики одобрения: «Браво!», так свист и крики: «Долой!»

ГОЛОС СУДЬИ МИНОСА

Выслушав мненья судебных сторон, оглашаю

постановление свое:

(нараспев, будто читая псалом)

«Царь Коринфа Сисиф

признан виновным.

(гул одобрения и возмущения)

Ныне и присно он будет

призван катать камень в гору в Аиде бессрочно!»

Звучат как смех и крики одобрения: «Браво!», так свист и крики: «Долой!»

Что ж осужденному слово дается последнее…

СИСИФ

(воздев руки к небесам)

Рядится мысль моя в различные одежды:

словесных образов,

мелодий сладострастных,

цветосплетений,

роковых видений,

фантазий глупых

да кошмарных снов…

Тем самым,

воплощаясь в звук

иль цвет,

чернилами ложась

на лист папируса,

иль красками на грубый холст,

она,

как бестелесная душа,

вселяется в бездушную телесность.

Все эти воплощения, порой,

посмертной маской гения ль,

злодея ль

мне видятся,

поскольку мысли боле нет;

есть только тень,

есть грубый слепок,

след…

Которым и предписана:

сей жизни полновесность:

любовь и ненависть;

забвенье и известность;

тьма смертьнесущая;

животворящий свет.

Так у большой и полноводнейшей реки,

ей давшей жизнь,

источник безымянный —

почти всегда невидим, окаянный,

почти всегда неведом никому,

а потому,

он,

как и всё, дающее начало,

исходит в завершение на нет…

Так человек,

живущий так убого,

не сможет никогда уже дойти

до собственных неведомых истоков,

истоков цвета, музыки, стихов —

се есмь судьба…

И се, увы, непостижимо,

как опасенье вызвать божий гнев,

живущего без веры в Бога;

как избавление

от тягостных оков,

И не понять,

ни в обозримом, бестолковом завтра,

ни в завершенном,

совершеннейшем

вчера…

нам —

смертным,

мелочным,

конечным —

холодной вечности

и бесконечности миров!

Звучат аплодисменты, крики «браво!» и «долой!», Сисиф, поплевав на руки, смело берется за камень и резво начинает катить его в гору.

Картина первая

Высокая гора в Тартаре. Деревьев вокруг нет, мрачный пейзаж, освещение тусклое, периодически гремит гром, сверкают молнии, льет дождь.

Сисиф неторопливо, будто на спортивной разминке катит средних размеров камень вверх в гору. Подъем в гору весьма пологий и нетрудный для восхождения.

Немногочисленные деревья на обочине покрыты обильной зеленой листвой.

СИСИФ

(приостанавливает свое движение, оглядывается)

Я – полоумный чудак… Мне доколе испытывать муки

в этом запущенном, диком и Зевсом забытым Тартаре?

Может мне бросить нелепое это занятье, уловкой

хитрою в цепи Танатоса вновь заковать и вернуться

в Царство Живых, чтоб Коринфом Великим пожизненно править…

(мечтательно)

Вновь овладеть Антиклеей, принявши обличье Лаэрта,

ночь наслажденья познав…

(вздыхает)

…можно опять и в Тартар воротиться…

Если б не Гелло – сей страж неподкупный, что жалким Аидом

из облаков надзирать за мученьем моим был приставлен.

Он и сейчас, знать, всевидящим оком бесстрастно взирает.

И потому не могу ни на миг от труда оторваться…

ГОЛОС ГЕЛЛО

(механически звучит откуда-то сверху)

Сисиф! Ужели опять молнией пятки прожарить,

или студеным и колющим ливнем твой горб отхлестать?

Живо за камень берись и работай, как прежде, безмолвно,

кротко, смиренно, раздумья пусты из сознанья изгнав…

СИСИФ

(вызывающи)

А у меня перекур…

ГОЛОС ГЕЛЛО

(удивленно)

Что за чудное диво такое?

СИСИФ

(нравоучительно)

Как-то оракул дельфийский, в себя глубоко погрузившись,

мне о грядущем поведал, открыв, что тупые потомки,

будут вдыхать ненасытнейшим ртищем дымы ядовиты

и восходящи к Олимпу от скрученных листьев табачных…

Так же, как боги, вдыхая дымы от тельцов, приносимых

в жертву людьми в благодарность за божию милость и благо.

А извращенные правнуки примут смолить листья травки,

той, что дурманит сознанье и в мир трансцендентный уводит.

И отвлеченное это куренье они нарекут

словом, немного коробящим слух и рассудок, сиречь перекуром…

ГОЛОС ГЕЛЛО

(с интересом)

Нет ли, Сисиф, у тебя этой чудненькой травки-отравки?

Мне опостылела должность моя…

Надзирать за тобой,

Скучное, право, занятье…

СИСИФ

(с усмешкой)

На кой тебе травка, о, страж мой?

Плюнь на работу, давай поболтаем немного о жизни,

выпьем нектара с амброзией и насладимся забвеньем.

Или давай из Тартара бежим на свободу к гетерам,

оргиям там предадимся и пьянству безумному вместе…

(поднимая голову вверх)

Не надоело глядеть, как я камень на гору катаю,

и отдыхаю, пока он во бездну стремительно мчится?

ГОЛОС ГЕЛЛО

(грозно)

Хватит болтать! Я слыхал – одурачил ты даже Асопа.

Водопровод за услугу твою он построил в Коринфе.

Зевса не раз обманул ты, а что говорить обо мне —

скромном охраннике…

Хватит, закрой красноречья источник

и приступай за работу, не то накажу тебя люто.

СИСИФ

(берется за камень)

Гелло, прости, замолкаю…

(катит камень)

Но мниться, что камень огромный,

стал тяжелее чуть-чуть…

(пускается в размышления)

Нет, бессмысленней муки измыслить

мог извращенный лишь разум Ареса, что отдал Танатос

волю, которой лишил его я…

Ах, как было чудесно!

Люди, не ведая страха, вдруг стали бессмертными, будто

боги велики они, а не просто земли обитатели…

Как понимаю Ареса, он жизни не мыслит без сына

Никты печальной с погашенным факелом в бледной руке…

Кто тогда будет на пурпурном поле сражения смерть

сеять, как зерна, что в теплую землю бросает оратай

вешней пригожей порой, после долгого зимнего сна?!

(достигнув вершины)

Ах, красота…

В миллионный уж раз я взираю отсюда,

бездну Тартара исследуя взором пытливым своим.

Вон там…

Харон в погребальных одеждах…

с усопших

плату взимает нехитрую за перевоз через Стикс…

Помню, попробовал грошей не дать, чтоб остаться на бреге

подле болотистой кромки чернеющей мертвой воды…

Даром Харон перевез меня, только веслом оглоушил,

злобно оскалив большой перекошенный рот…

Вон там Судилище, праведный Минос, вершит свое дело,

грешников гонит налево в бездонный, смердящий Тартар.

А всех безгрешных одесную ставит, и к Лете их правит,

дабы напившись ее чародейной воды, позабыли

радости жизни, мирские печали, всех близких и дальних

тварей разумных и тварей бездушных…

Их бледные тени

судия Минос ссылает в Элизиум – землю блаженных,

край, где бессрочная всеми и всем управляет Весна…

ГОЛОС ГЕЛЛО

(с угрозой)

Эй, ты, Сисиф, что опять размечтался? Работай!

Сисиф отпускает камень, он с шумом катится вниз.

СИСИФ

(медленно спускаясь с горы)

Можно спускаться с вершины неспешно и думать о чем-то,

смысла лишенном и отвлеченном, совсем не страшась,

что… что у Гелло задумчивость вызовет гнев и хулу…

Так же, как слабое сердце, затихнув меж двух сокращений,

передыхает от тяжкой, бессменной работы своей,

я отвлекаюсь на миг от своей многотрудной печали

и предаюсь я теченью фантазии глупой, как птица

вольному в небе полету…

ГОЛОС ГЕЛЛО

(срываясь на крик)

Бегом, недоумок! Покуда

бич мой тебя не ударил по потной спине…

СИСИФ

(бежит вниз, и грозит невидимому стражу)

Зевсов кат!

Спустившись вниз с горы, Сисиф берется за камень и начинает снова катить его в гору. Где-то на середине горы Сисиф останавливается и начинает размышлять.

Я почему-то понять не могу до сих пор, как же так?

Я вроде умер, а чувствую голод, усталость и боль?

Тело мое, как и прежде нуждается в пище, в одежде?!

И по нужде я, как в прошлом, хожу каждый час или два…

Или душа, как и тело, все тако ж гадлива и алчна?

Или мне лгут, что я умер? я жив! и, как зверю, мне хочется жрать!

Сисиф закрепляет камень, вынимает из котомки хлеб и флягу с вином.

Все-таки мне повезло, и работа на воздухе свежем,

есть, что поесть, хлеба вдоволь и вдосталь хмельного вина.

Вид тут с вершины отменный, и можно вздремнуть, когда Никта

на колеснице меж звезд разъезжает в чернёных одеждах.

Все же катать этот камень зевесов премного приятней,

нежели, как данаиды, бездонную бочку безгласно

денно и нощно холодной водой наполнять до краев;

иль как Тантал быть прикованным к камню без влаги и пищи;

иль Иксионом бессрочно вертеться на огненном, жуть, колесе…

Сисиф берется за камень и продолжает свое движение к вершине, напевая им же придуманную песню…

Катись мой камень весело, легко.

Преград не ведая, как я изнеможения.

Ах, время-времечко еще не истекло,

и я дождусь когда-нибудь прощенья…

Картина вторая

Сисиф почти не изменился, хотя если пристально приглядеться, то можно увидеть, что его виски тронуты сединой, борода стала длинней, в ней появились пряди седых волос. Прежние восхитительные кудри выпрямились, теперь волосы стали длинными, грязными и неухоженными.

Сисиф одет в грязную и изрядно порванную римскую тогу. Он по-прежнему медленно катит, но уже более огромный и более грязный камень вверх в гору.

Подъем становится более крутым и тяжелым. Изрядно похолодало, деревья пожелтели и местами осыпались. Периодически льет мелкий, затяжной дождь.

СИСИФ

Вдосталь снега мне слал Аристей и бил градом;

тряс и мучил меня неустанно Гефест хромоногий;

Зевс c Олимпа метал раскаленные ярые стрелы;

лил Асоп неустанный дождины на спину мою…

Затаился Тартара народ и, во страхе беды ожидая,

мыслил втуне, Танатос лишит меня скор живота,

легкобыстрым ударом кривого кинжала.

И закончатся годы мученья больного Сисифа.

И начнется эпоха героев-страдальцев иных…

Но сменяли друг друга на небе Селена и Гелиос яркий.

Но сменяли друг друга созвездья в священном зените.

Только я не менялся и страж мой свирепый.

Только выше и круче гора становилась.

Только камень сильнее травой обрастал, да и грязью,

все становясь тяжелей и весомей с падением каждым…

(пауза)

Может боги забыли меня в каждодневных пирах и раздорах?

Сисиф склонятся к земле, берет небольшой камень и подпирает им большой камень.

Надоело, пусть Гелло меня покарает,

только нет уже сил этот камень мне в гору толкать…

Сисиф устраивается на травку рядом с камнем, вытягивает ноги и кладет руки под голову, устремляя свой опасливый взгляд в божественный зенит. Но ничего не происходит. Более того, облака разбегаются, появляется яркое солнце, и начинают петь птицы.

Наверно я с ума сошел, в Тартаре,

поют птенцы богини Фауны душевной.

Мир изменился, или боги,

сменивши гнев на милость, ниспослали

с небес мне всепрощение свое?

Сисиф встает, отряхивается.

А может мне спустится к Стиксу?

Небось, Харон, припомнив, что когда-то

меня провез в Аид совсем задаром,

одумается и свезет обратно?

А что? Вернусь в Коринф, за многи годы

там изменилось многое, но может мои внуки

меня приютят за минувшие заслуги

и хлебом не обделят, вино со мною разделив и кров…

Сисиф медленно начинает спускаться вниз, потом начинает ускорять шаг, потом переходит с шага на бег. Неожиданно он слышит какой-то шум и грохот. Он оборачивается и видит катящийся камень. Сисиф едва успевает отскочить.

Сверху раздается новый, незнакомый зловещий голос, немного с хрипотцой.

ГОЛОС ПЛУТОНА

Куда намерился бежать, злодей ничтожный?

Забыл кто ты? И для чего ты здесь?

СИСИФ

Кто там?

(со страхом глядя в небеса)

Ужель Зевс-Олимпиец собственной персоной?

ГОЛОС ПЛУТОНА

Нет, больше Зевса! Был и вышел…

СИСИФ

(с испугом)

И кто ж теперь владычествует на Олимпе?

ГОЛОС ПЛУТОНА

Олимпа нет! Есть Капитолий…

СИСИФ

А где же боги, те, что были ране?

ГОЛОС ПЛУТОНА

Их боле нет?

СИСИФ

(с усмешкой)

А я-то думал, что бессмертны боги,

ан вон как вышло… Значит, я теперь свободен?

И более не нужно мне катать на гору этот мерзкий камень?

И как зовут тебя, спаситель мой незримый?

ГОЛОС ПЛУТОНА

(с неохотой)

Зовут меня Плутон, я – Царства Мертвых повелитель!

Ты ж раньше времени не обольщайся…

Да Зевса нет! Но есть Юпитер самовластный!!!

Он не потерпит на земле таких, как ты!

К тебе приставят стража, скажем, Мана.

И ты, как прежде, нет, быстрее!..

Катать свой камень в гору будешь, не надеясь,

что Йови все тебе простит…

СИСИФ

Быть может Йови даст попить воды из Леты,

В Элизиум сошлет…

Клянусь, оттуда не сбегу.

Хочу покоя! На безмолвном берегу,

сидеть я буду да молчать, строчить сонеты,

играть на арфе… Только б не катать

все время в гору этот ненавистный камень!

ГОЛОС ПЛУТОНА

Не уповай на жалость! И твоя вина…

СИСИФ

(перебивая Плутона)

А я чем провинился, я ж не бог?!

ГОЛОС ПЛУТОНА

Твоя вина уж в том, что ты – Сисиф…

СИСИФ

(с жалостью в голосе)

И что же мне не вымолить прощенья?

ГОЛОС ПЛУТОНА

(безапелляционно)

Такое не прощается, не любят боги,

когда их кто-нибудь желает обмануть…

Ты лгал богам вчерашним. Это значит,

что можешь и солгать ты нынешним богам…

СИСИФ

Что делать мне?

ГОЛОС ПЛУТОНА

Катить свой камень в гору

и ждать, когда придут иные времена…

СИСИФ

(с надеждой)

А боги?

ГОЛОС ПЛУТОНА

(категорично)

Боги изменили имена!

СИСИФ

(обличительно)

Они ни имена свои переменили.

Они предали свой народ, сменив загаженный Олимп,

на не обжитый истый Капитолий.

И ты, Плутон, ты их не лучше…

ГОЛОС ПЛУТОНА

(по-дружески советуя)

Лучше помолчи!

Один ты раз уж поплатился за острый ум.

Поди, не терпится ответить за острый свой язык?

Как если боги, вдруг, крамольные твои слова расслышат,

определят инакое тебе мученье:

в пример, бревно по площади таскать;

или сидеть на троне под мечом острейшем;

иль без конца с трибуны речь произносить…

А боги? Потому они и боги,

что вас людей разумнее стократ!

Уж лучше, брат, утратить свое имя,

чем власть и волю, или, даже, жизнь…

СИСИФ

(язвительно)

Что боги, как и люди, смертны?

И умереть боятся так же, как и мы?

ГОЛОС ПЛУТОНА

(безразлично)

Возможно! Даже боги умирают:

когда в них более не верят люди;

не кормят их обильным воздаяньем;

молитвами не тешат богов слух;

не поминают всуе и повсюду

в их честь святилища не воздвигают…

Но, поменявши дом и имена,

они продлили…

СИСИФ

(поправляя)

…отложили гибель!

ГОЛОС ПЛУТОНА

(разочарованно)

Ужель, за восемь тысяч лет,

ты ни йоту, брат, не поумнел?

Пусть будет так!

Ты, как и жил в дерьме,

так и в дерьме подохнешь,

вот здесь под горкою, своим же камнем придавленный…

Я был Аидом – стал Плутоном,

а ты как был, так и останешься глупцом Сисифом!

Не зли меня и тех, кто выше нас сидит.

Иди, неси свой тяжкий крест…

СИСИФ

(нерешительно)

Наверно, камень, ты хотел сказать, кати…

ГОЛОС ПЛУТОНА

(поправляясь)

Оговорился, точно, камень…

(гневно)

И боле не обманывай своих богов!

Становится темно, небо затягивается тучами, гремит гром, сверкает молния, начинает лить дождь. Сисиф берется за камень и начинает катить его в гору, бубня под нос.

Quod licet Jovi, non licet bovi…

Quod licet Jovi, non licet bovi…

Quod licet Pluto, non licet Sisyphus…

Картина третья

Сисиф изрядно постарел, поседел Сисиф, появились большие залысины со стороны лба. Он одетый в богатый хитон, который больше можно назвать лохмотьями, на голове терновый венок.

Сисиф по-прежнему, катит еще более большой камень в гору. Подъем продолжает становиться все круче и опаснее. Похолодало, деревья полностью облетели. Периодически пролетают снежинки. Пасмурно и сумрачно.

Опустив вниз камень на вершине горы, Сисиф встает на колени и, воздев руки к небесам, начинает свою нагорную молитву.

СИСИФ

(с упованием)

Всеславные Боги!

Миновало еще три сотни лет… Но ни на шаг я не приблизился ко избавлению от мук. Да не обойдите меня участием и милостью Своей, и по множеству щедрот Ваших простите завтрашнюю ложь и беззаконие вчерашнее мое. Давно очистился я свою повинную душу от грехов пакостных; яко беззаконие мое я знаю, но не ведаю доколе мне еще маяться и скорби своей предаваться.

Великодушные Боги!

Я разумею, что скорбь очищает душу ото лжи и скверны, но окропивши тело свое потом, кровью и слезами, я давно очистился, будто иссопом омыл свои усталые члены, и чище снега первозданного стали мои помыслы и вожделения мои. Слуху моему дайте отраду и веселие; да возрадуются кости мои уставшие.

Беспорочные Боги!

Да отвратите лики свои суровые от грехов моих и вся беззакония опустите. Сердце чистое колотится в моей изнеможенной груди; воздайте мне радость спасения и духом упования наделите меня.

Всемогущие Боги!

Да избавьте меня от мучений моих и, уста свои отверзши, возвестите прощение свое и благодеяние!

Сверху раздается новый, незнакомый зловещий голос.

ГОЛОС ЛЮЦИФЕРА

Что блеешь ты, яко агнец жертвенный перед закланием? Ужель пустыми речами мнишь умилостивить Великого Бога. Никогда не услышит он твоих легковесных воззваний, доколе не очистишь повинный разум свой от своекорыстных ожиданий.

Еще не пришло время твоего избавления от злополучий твоих…

СИСИФ

(с удивлением)

Ужель наново переменили боги громозвучные гласы и громогласные прозвания свои, а с Капитолия скудного перебрались на гору крутоярее и выше?

(с усмешкой)

И яко величают тебя мой новоиспеченный неподкупный страж?

ГОЛОС ЛЮЦИФЕРА

Я – Люцифер, «несущий свет» все грешникам, а, стало быть, тебе!

И тщетно ты взываешь ко языческим богам, пытаясь вымолить у них несуществующих какое-то несущественное снисхождение.

Их время кончилось, они давно уже не боги, они низложены до ранга смертных. И, мыслится, оне давным-давно во Аде, яко палящею лавой окружен и злобой лютою людскою!

Там в муках адовых оне вотще испытывают муки, яко и ты, тщась искупить неизвиняемые стародавние грехи…

А новый Бог – един, он всемогущ и всеобъемлем, он есмь Любовь, он, победивший Тьму, являет миру Свет, он устанавливает иначеский миропорядок, в основе коего покоится прощенье и любовь ко ближнему безвинному и дальнему повинному…

СИСИФ

А ты – «несущий свет» – его соратник верный, одесную стоящий от светлейшего престола и ловящий со трепетным и страстным содроганием всяк слабый звук, срывающийся с чистых уст новейшего Творца?

ГОЛОС ЛЮЦИФЕРА

Нет, я – его противник лютый! Аз есмь хулитель беспрестанный и оппонент всех начинаниев и дел…

СИСИФ

Так что ж ты лгал, что ты несешь прощение и свет?

Так что ж ты лгал, что Бог единствен и всесилен?

Коль бысть в наличии ты – антипод его?

ГОЛОС ЛЮЦИФЕРА

(испуганно)

Но я – не Бог!

СИСИФ

(с издевкой)

Сомнительно твое пустое изреченье. Хоть не зовешься богом ты, но, в сущности, ты – бог. Ты обладаешь очевидной силой. Ты ограничено, но властен над людьми. Есть у тебя и место, где безраздельно правишь ты…

Есть подчиненных исчислимый сонм…

К тому же чаешь одолеть небесного владыку, и тщишься место его славное занять, что на святом престоле…

ГОЛОС ЛЮЦИФЕРА

(с угрозой)

Нет, замолчи! Охальный словоблудник!

(громко и возвышенно)

Бог есмь един, все остальные – бесплотные пособники иль супротивники его…

Нет! Двух богов бысть не должно на небе!

(шепотом)

А стану ль богом я, вопрос покамест не стоит…

(снова громко)

Прочь, златоустый мой крамольник!

Довольно слов, ты искусителя не искусишь!

СИСИФ

Да я не чаю искушать тебя, я просто добиваюсь от тебя прощенья.

ГОЛОС ЛЮЦИФЕРА

О чем ты, грешник, говоришь? Очнись, приди в себя…

Я?! Я – обычный лиходей – неволен отпускать тебе грехи.

К тому ж ты не крещен, язычник суеверный, не смеешь ты о всепрощенье лепетать.

СИСИФ

Так окрести меня, так приведи перед господни очи, я ниц паду, чтоб вымолить его любовь.

ГОЛОС ЛЮЦИФЕРА

Пусты слова твои, пусты и помыслы, и ожиданья. Он – Бог, Он не сойдет ко мелочным твоим грехам…

СИСИФ

Так кто ж тогда мои грехи рассмотрит, и скорбь мою уменьшит, изведет мою печаль, в Элизиум переместит…

ГОЛОС ЛЮЦИФЕРА

Элизиума нет, есть лишь Эдем…

СИСИФ

В названии ли дело? Что деять мне, ответствуй, Люцифер?

ГОЛОС ЛЮЦИФЕРА

Катить, как прежде, в гору камень, и ждать когда божественный Судья опустится с небес и мучеников Ада с собою уведет в небесный вечный Рай…

СИСИФ

А долго ждать?

ГОЛОС ЛЮЦИФЕРА

Один уж раз такое было, яко Божественный сынок спускался в Ад и праведников за собой увел.

СИСИФ

А я? Я почему остался, что не заметил он меня?

ГОЛОС ЛЮЦИФЕРА

Ты на горе в то время подвизался, катя свой камень…

СИСИФ

Так что ж, не будет мне прощенья… ни-ко-гда?

ГОЛОС ЛЮЦИФЕРА

Совет один, Сисиф, кати свой тяжкий камень, кати, молись и Второго Прихода поджидай.

СИСИФ

А если снова Он забудет о Сисифе? Кто Он, кто я? Нелепая судьба моя…

ГОЛОС ЛЮЦИФЕРА

Сисиф, а яко мы с тобой уговоримся?

(лукаво)

Я помогу тебе прощенье получить у Вышнего Владыки, замолвлю слово, рекомендацию благопристойную тебе предоставлю, словно ты не лжец и еретик заклятый, а праведник, несправедливо обвиненный в надуманном грехе.

Но токмо ты особливо не обольщайся, что Он помилует и сразу в Рай определит. Первоначально, уповай, яко переведут тебя в Чистилище.

Ну, отсидишь там пару сотен лет, глядишь, тебя за непритворное раскаянье и веру, да за смиренный образ мысли или бытия переведут во Первый Круг Эдема…

СИСИФ

Что станется со мной – я разумею, а что взамен ты чаешь от меня? Душой моей ты завладеть не можешь, не то ни стал бы Рая мне сулить. Тогда замыслил ты инакое злодейство, вот токмо не могу постичь какое, говори?

ГОЛОС ЛЮЦИФЕРА

Я слыхивал, ты плутоватый малый, и даже Смерть когда-то обманул…

СИСИФ

Ну, продолжай, кого ты облапошить снарядился? Ужель Небесного Владыку?

ГОЛОС ЛЮЦИФЕРА

Ты мудр не по годам…

СИСИФ

Но ведаешь ли ты, а сколько мне годов?

ГОЛОС ЛЮЦИФЕРА

Я проштудировал твое досье, но я тебя постарше буду, я сотворен был раньше, чем Адам.

СИСИФ

Кто это, я не слышал о таком божке?

ГОЛОС ЛЮЦИФЕРА

Да он не бог, он – первочеловечек, что появился на Земле. Так вот, я, прочитав о похождениях твоих, к тебе тотчас же устремился. Да токмо чую, яко мне помочь не сможешь ты, поскольку разучился, не моргая, лгать…

СИСИФ

Смогу ли я кого-то провести, то не твоя забота, вокруг да около, лукавый, не ходи?

ГОЛОС ЛЮЦИФЕРА

(доверительно)

Мне нужно, яко ты приблизился к Престолу, в доверье втерся к Сыну, а потом… Тебе неважно под каким предлогом, но нужно заманить Его во Ад. К примеру, праведников здесь, мол, обижают, внегда как в Райских кущах место давно пожаловано им по их делам. Иль, в частности, ты можешь побожиться, что грешников здесь мучают неубедительно жестоко, а неким и поблажки представляют за их заслуги дольние пред Сатаной.

СИСИФ

И что с ним будет далее?

ГОЛОС ЛЮЦИФЕРА

Тебе какая разница? Твоя забота его во Ад зазвать, а я уж сам с ним разберусь.

СИСИФ

И все же поделись своей идеей, иначе я согласия не дам.

ГОЛОС ЛЮЦИФЕРА

(откровенно)

Я заточу его в пещеру сообща с Иудой, что предал некогда Его и исключительно из-за большой любви. А Тот его любви не оценил, и заключил в студеной ледяной пещере, что подле озера Коцит. Вот там-то я их и вместе заключу под стражу. А сам, принявши светлый облик Сына, явлюсь на Землю, чтобы править человеками, как писано в Писанье, десяток не один веков…

СИСИФ

А что ж ты раньше так не поступил, когда Он в Ад сходил не так давно?

ГОЛОС ЛЮЦИФЕРА

Его визит был явно мне неведом, я подготовиться, как должно не успел?

СИСИФ

Ты явно не по адресу оборотился. Да я – негодник, я – злодей Сисиф. Я людям лгал, я грабил на больших дорогах, лишал их жизни, но не ПРЕДОВАЛ!

Нам не о чем с тобою толковать, Лукавый?

Иди-ка… прочь.

ГОЛОС ЛЮЦИФЕРА

По-глупому отверг мое ты предложенье. Иди, кати свой камень, и забудь, о чем тебе я говорил сейчас.

А тако же оставь надежду всяк мне отказавший! Не мысли больше о прощенье небесном, покамест я – Правитель этих адских мест!

СИСИФ

Да мне плевать…

Сисиф спускается с горы, берется за камень и начинает катить его в гору, бубня под нос, то ли молитву, то ли мольбу…

…и после скорби дней моих неисчислимых, померкнет солнце, и луна не даст живущим света, даже звезды, как будто яблоки созревшие, падут с небес на твердь земную, и поколеблются небесные могущественные силы;

…и явится ко мне на эту гору Божий Сын, грядущий в облаках белесых силою и славою Своей;

…и снизойдет до мук моих безмерных, и Ангелы Его освободят меня от ненавистного постыдного занятия, и под руки изнеможенного меня подымут, обоймут и вознесут к Небесному Престолу, и я займу достойнейшее место одесную…

ГОЛОС ЛЮЦИФЕРА

(вполголоса)

Мечтай, мечтай…

СИСИФ

Что ты толкуешь там?

ГОЛОС ЛЮЦИФЕРА

(громогласно)

Кати свой камень в гору и надейся, внегда приидет Человечий Сын, окончатся твои безмерные мученья…

Гремит гром больше похожий на раскатистый смех Люцифера. Меркнет свет.