Текст книги "Чревовещания души. Восемь пьес для театролюбивых интеллектуалов"

Сцена 21

На закрытом занавесе нарисована китайская фанза, на пороге которой сидит старый китаец Сюнь. Вдалеке сверкают молнии, и гремит гром, но над маленькой фанзой светит солнце…

К старику подходит юноша Дай-фу, в руках у него корзина с лекарственными травами…

ДАЙ-ФУ: Здравствуй, дедушка. Позволь присесть рядом с тобой? Я и сильно устал.

СЮНЬ: Садись, Дай-фу, я давно жду тебя…

ДАЙ-ФУ: (усаживаясь) Откуда ты меня знаешь, старик. Я пришел в вашу деревню издалека…

СЮНЬ: Знаю, Дай-фу, я все знаю. Слава о тебе, мальчик мой, бежит далеко впереди тебя. Я знаю, что ты бесплатно помогаешь бедным, а они делят с тобой кров и еду.

ДАЙ-ФУ: Да, дедушка, теперь я могу сказать, что я – лекарь! Сначала я учился у княжеского лекаря Сюйво… Потом я долго путешествовал и как губка впитывал знания о травах, корнях и целебных камнях, которые узнавал от людей, деревенских знахарей и городских эскулапов, которые за небольшую плату делились со мной своими секретами, порой, правда, неохотно…

СЮНЬ: Я знаю, что когда княжеского лекаря Сюйво убили, тебя Князь приказал избить, потому-то у тебя такой безобразный шрам. Кстати, почему ты не залечишь этот шрам…

ДАЙ-ФУ: Мне это не нужно, главное, что я могу помогать люди… Но недавно я понял, что я сильно устал и мне нужно отдохнуть.

СЮНЬ: Дай-фу, мой дом – тихая пристань для твоего притомившегося корабля. Поживи у нас. Мы скромно живем с моей внучкой Ли-Хуа, но всегда рады гостям. Оставайся у нас, тем более что собирается гроза.

Понимается занавес. Накрыт стол. Старик и юноша садятся за стол. Появляется Ли-Хуа с серебряным бокалом.

СЮНЬ: Это, внучка, Дай-фу – знаменитый лекарь.

ДАЙ-ФУ: (вставая) Я – простой путник, которому негде ночевать… А вы – самая прекрасная девушка, которую мне приходилось встречать в моей жизни… Если не считать (осекается) Если ты не будешь против, я погощу у вас немного, я очень устал…

ЛИ-ХУА: (краснея) Я – обыкновенная девушка. Я принесла тебе квасу. В нашем доме нет вина, поэтому гостей мы встречаем простым квасом.

ДАЙ-ФУ: Я меня в моей котомке есть бутылка вина, мне ее дал торговец вином, за то, что я вылечил его больную дочь от огневицы. Я сейчас ее принесу…

Юноша уходит.

СЮНЬ: Сядь рядом, Ли-Хуа…

ЛИ-ХУА: (усаживаясь) Что ты мне хочешь сказать, дедушка?

СЮНЬ: Нравится тебе Дай-фу, внучка?

ЛИ-ХУА: Нет, дедушка, его внешность меня страшит, этот страшный шрам…

СЮНЬ: Внешность – не главное у мужчины… Приглядись к Дай-фу, он – добрый малый, он владеет уникальными знаниями – они не позволят вам бедствовать…

ЛИ-ХУА: Но я еще слишком молода, чтобы задумываться о замужестве…

СЮНЬ: Внучка, я – старый и больной человек, неизвестно, сколько мне осталось, пока моя душа не покинет этот мир и перенесется в Диюй…

ЛИ-ХУА: Дедушка, ты – добрый человек, и потому твоя душа попадет не в ад, а в рай – Ситянь.

СЮНЬ: Неважно, где найдет пристанище моя бедная душа, важно на кого я оставлю тебя, моя дитя…

Внешняя красота – это мишура, пригожая оболочка и только.

У доброго человека с возрастом лицо становится красивее, доброта проступает сквозь уродливую маску, данную при рождении, делая лицо добряка приятным и привлекательным.

В то время как бездушные и злые красавцы с ледяным сердцем и дурными помыслами в старости выглядят, как страховидное чудовище Бинфэн. Зло обезображивает некогда прекрасные черты, сводя на нет былую красоту…

ЛИ-ХУА: Хорошо, дедушка, я подумаю…

Входит Дай-фу с бутылкой вина, он весь светиться от радости. Ли-Хуа наливает в серебряный бокал вина и ставит на стол между собой юношей. Меркнет свет, лучи высвечивают только бокал. Дедушка Сюнь незаметно уходит со сцены.

ДАЙ-ФУ: (глядя в глаза девушке) Любовь – как сон – нелепа…

ЛИ-ХУА: (глядя в глаза юноше) Но бесценна!

ДАЙ-ФУ: (беря руки девушки в свои ладони) Любовь – болезнь!

ЛИ-ХУА: Пощады не проси?!

ДАЙ-ФУ: Я страшно болен, ты мне панацеи в ладонях нежных принеси…

Девушка подает бокал, Дай-фу целует руки Ли-Хуа.

Прильну к ладоням теплыми губами…

ЛИ-ХУА: Забудешь все?

ДАЙ-ФУ: Нет, только не тебя!

ЛИ-ХУА: Уснешь навек…

ДАЙ-ФУ: Нет, встану с петухами…

ЛИ-ХУА: И станешь жить, как прежде?

ДАЙ-ФУ: Нет!

ВМЕСТЕ: Любя!

Бокал начинает петь в руках молодых людей…

Занавес.

Сцена 22

Площадь в большом селе. На камне сидит молодой слепой шошуды Юэлян и, играя на лютне, рассказывает веселую сказку. Вокруг стоят селяне и смеются, среди них богатый торговец Сюе-Цинь.

ЮЭЛЯН: Жил в нашей деревне Крестьянин. Однажды он работал в поле…

Выходит Крестьянин и начинает мотыгой обрабатывать землю.

Устал крестьянин сел под дерево в тенек и решил отдохнуть. Вдруг смотрит – бежит заяц.

Выбегает испуганный Заяц, он мечется по сцене, как угорелый, высоко закидывая ноги.

Верно, за этим зайцем гналась лисица, потому что он со страху ничего не видел перед собой. Налетел заяц с разбега на дерево и разбился насмерть.

Заяц ударяется головой о дерево и, подергав ногами, падает замертво. Крестьянин подходит к Зайцу.

КРЕСТЬЯНИН: Во как… (разглядывая Зайца) Иди ты, оказывается, ловить зайцев куда выгоднее и легче, чем пахать землю. Тут цельный день в поле пашешь как прокаженный, а рис: то не уродиться, то погода подведет, то Князь большую часть урожая в качестве налога отберет…

Зачем трудиться с утра до ночи, когда зайцы сами в руки прыгают?! Займусь-ка я добычей зайцев…

ЮЭЛЯН: Решив это, крестьянин забросил поле, и целые дни стал просиживать под деревом, поджидая зайцев.

Крестьянин садится под дерево и ждет зайца.

Но прошло четыре, пять дней, месяц, год, поле заросло сорняком, а второй заяц так и не прибежал.

Что же вы думаете, взялся крестьянин опять за соху? Ничуть ни бывало. Он и сейчас сидит под деревом – ждет зайца. Не верите? Поезжайте в деревню Суаньджу, и сами увидите…

Все смеются, а вперед выступает торговец Сюе-Цинь. Он подходит к слепому музыканту трясся мошной.

СЮЕ-ЦИНЬ: Плохой ты продавец, если бесплатно раздаешь свой товар зевакам. Я покупаю твои сказки вместе с этим поющим бамбуком, хотя толку от него мало… Идем со мной, убогий шошуды!

Сюе-Цинь тянет Юэляна за рукав.

ЮЭЛЯН: Оставь меня, раб мошны! Я уже сторговался, меня купила вся деревня! Все крестьяне скинулись и купили меня с потрохами….

СЮЕ-ЦИНЬ: И много они тебе заплатили, эти голоштанники?

ЮЭЛЯН: У тебя столько нет…

СЮЕ-ЦИНЬ: Откуда у этих босяков деньги?

ЮЭЛЯН: А с чего ты решил, что они заплатили мне деньгами? Ты привык все измерять деньгами… Но есть более дорогое мерило благодарности…

СЮЕ-ЦИНЬ: Неужели они заплатили золотом?

ЮЭЛЯН: Нет, они отблагодарили меня своими улыбками и смехом…

СЮЕ-ЦИНЬ: (смеется) Ты, наверное, сошел с ума…

ЮЭЛЯН: Это ты – безумец, если считаешь, что я продамся тебе, что я буду рассказывать тебе и твоей семье сказки за горсть медных монет…

Иди прочь торговец, мои сказки не продаются ни за какие деньги!

Сюе-Цинь пытается ударить слепого Юэляна, но народ оттеснил и окружил его с криками: «Пошел вон», «Проваливай», «Спрячь свои вонючие деньги»…

СЮЕ-ЦИНЬ: (крича слепому) Наглец, ты еще пожалеешь…

Сцена 23

Бедная фанза старика Сюня. В люльке привязанной к потолку спит Аи – малолетняя дочь Дай-фу и Ли-Хуа. Дай-фу склонился за столом и в ступке перетирает какие-то коренья, Ли-Хуа качает люльку с дочкой и поет колыбельную….

ЛИ-ХУА: (напевает)

Ой, ты, солнышко-светило,

Целый день ты нам светило,

Отправляйся отдыхать —

Моя дочка хочет спать.

Ой, ты, ветерок шальной,

Под окном моим не ной,

Брось скулить да завывать —

Моя дочка будет спать.

Ночь. На улице темно —

Солнце спит уже давно,

Ветерок умчался прочь,

В колыбели дремлет дочь…

ДАЙ-ФУ: Прошел уже год, как умер дедушка Сюнь…

ЛИ-ХУА: Сегодня с утра идет проливной дождь, будто небо оплакивает старого сказочника… Как все-таки быстро Сюнь ушел от нас, а ты – опытный целитель, не смог его вылечить…

ДАЙ-ФУ: Сюнь умер не от болезни и не от старости, он просто устал жить. Люди никогда не умирают от хвороб и болячек, они умирают, потому что престают бороться за жизнь.

ЛИ-ХУА: После того, как в нашем доме появился ты, дедушка стал другим, он престал быть веселым и добрым шошуды, а превратился в ворчливого больного старика…

ДАЙ-ФУ: До того, как мы поженились, он жил ради тебя, но как только он понял, что ты в надежных руках, Сюнь престал бороться со старостью…

Стук в дверь…

ЛИ-ХУА: (испугано) Кто бы это мог быть?

Дай-фу встает, чтобы открыть дверь.

Не открывай, вдруг это разбойники…

ДАЙ-ФУ: А если это уставший путник? Ему нужен отдых и ночлег… Я открою.

Дай-фу открывает дверь, в фанзу входит уставший и продрогший слепой шошуды Юэлян.

ЮЭЛЯН: (кланяясь) Добрый вечер, добрые люди, разрешите погреться у вашего очага, я промок под дождем и очень устал…

ЛИ-ХУА: Садись к огню, я покормлю тебя, у нас после ужина осталась немного риса и немного кваса…

ЮЭЛЯН: Спасибо, добрая хозяйка, я не доставлю вам неудобств, как только кончиться дождь, я…

ДАЙ-ФУ: Не спеши уходить, шошуды, я давно ждал тебя…

ЮЭЛЯН: Меня…

ДАЙ-ФУ: Да, сядь, добрый человек… Я слышал, что ты собираешь сказки и предания, путешествуя повсюду. Поэтому я поведаю тебе историю князя Ло Ваня – правителя здешних мест…

ЮЭЛЯН: Князя, который вышвырнул своего слепого сына, как слепого котенка, на растерзание диким зверям…

ДАЙ-ФУ: Ты уже слышал эту историю…

ЮЭЛЯН: Более того, я знаю, что его сын жив…

ДАЙ-ФУ: Неужели…

ЮЭЛЯН: Ты же сам хорошо знаешь, хозяин, что слепой шошуды, сидящий пред тобой, Юэлян – законный сын князя Ло Ваня… Только я не понимаю, зачем тебе нужно было сообщать мне об этом. Может быть, ты хочешь, чтобы я сел на княжеский трон…

ДАЙ-ФУ: Было бы не плохо, если бы нашим княжеством правил человек с чистой душой и открытым, добрым сердцем…

ЮЭЛЯН: Для княжества может быть это было бы не плохо, но ты забыл спросить меня – хочу ли этого я?

ДАЙ-ФУ: Спрашиваю…

ЮЭЛЯН: Спасибо, но что я смогу изменить в этом мире, к тому же я слеп.

ДАЙ-ФУ: Я вылечу твою слепоту.

ЮЭЛЯН: Дело принимает другой оборот. Только, опять-таки, добрый хозяин, почему ты не спрашиваешь меня, хочу ли я прозреть…

За свою недолгую жизнь я столько раз сталкивался со злом и несправедливостью…

Моя рваная одежда пропахла мерзким запахом надменности и гордыни, мои пальцы изранены шероховатостью и остротой злободневности, горький привкус лжи разъедает мой язык, а громкий и скрежещущий звук горя рвет в клочья мои нежные перепонки, привыкшие к тишине и нежным звукам природы…

И ты хочешь, лекарь, чтобы к этой мерзости добавились зрительные образы грязи, нищеты и человеческой убогости. Помилуй, довольно с меня и четырех чувств…

ДАЙ-ФУ: А ты забыл, что в нашем подлунном мире, кроме грязи и убогости, существует красота и благодать…

Неужели тебе никогда не хотелось полюбоваться восходом солнца, когда огромный огненный шар плывет в ярко-красном зареве востока?

Неужели, ты никогда не желал посмотреть с вершины горы, на огромную цветущую весеннюю долину?

Неужели ты не хотел бы увидеть волнующуюся гладь бескрайнего и бездонного сине-зеленного океана?

ЮЭЛЯН: Хотел…

ДАЙ-ФУ: Тогда завтра я пойду в горы и найду для тебя горный чай. Если им промыть глаза слепому – он прозреет, если этим чаем промыть ухо глухого – он услышит, если выпить всего полчашки этого чудесного чая – уста, пригубившие эту целительную влагу, никогда не осквернятся грязной ложью…

ЮЭЛЯН: Вот бы этого чая дать попить нашим правителям…

ДАЙ-ФУ: Увы, горный чай помогает только добрым людям.

ЮЭЛЯН: Жаль… Ибо добрые люди никогда не опускаются до подлости и лжи… Это какой-то неправильный чай…

ДАЙ-ФУ: Я принесу тебе этого чая, чтобы твои глаза научились видеть не только грязь и убогость, но, прежде всего, красоту и величие окружающего нас мира…

Сцена 24

Поляну в горах в лесу лесной феи Юань Мэй. Лекарь Дай-фу в соломенной шляпе ищет горный чай.

ДАЙ-ФУ: На этой поляне я уже был раньше. Здесь со мной говорила девушка в зеленой одежде, лесная фея, зеленоглазая Юань Мэй. Если бы она появилась сейчас, то она помогла бы мне найти горный чай.

Не успел Дай-фу подумать об этом, как сосны начинают качаться, ревет водопад, катятся с шумом камни с горы. А на поляне появляется огромный полосатый Тигр – царь зверей. Шерсть у него стоит дыбом, глаза светятся точно раскаленные угли, пасть широко разинута. Тигр очень страшен, Дай-фу кланяется ему.

ДАЙ-ФУ: Старший брат, тигр! Я знаю, что ты голоден, и что ты пришел, чтобы съесть меня. Но я прошу тебя, пощади меня. Я заявился в твой лес не для того, чтобы навредить ему и тебе… Я должен вылечить одного человека, иначе он до конца жизни останется слепым. Если ты меня растерзаешь, кто же поможет убогому?

ТИГР: Не бойся меня, Дай-фу, я знаю того юношу, которому ты стремишься помочь – это мой ученик, я выучил его говорить по-человечьи, я рассказывал ему лесные сказки, и он стал шошуды… Я здесь, чтобы помочь тебе, моя госпожа, лесная фея Юань Мэй, послала меня тебе навстречу… Садись ко мне на спину, и я в мгновение ока домчу тебя к моей госпоже…

Тигр подставил спину Дай-фу, лекарь сел на спину, и Тигр побежал, только ветер засвистел в ушах Дай-фу… вскоре они оказались на широкой поляне.

ТИГР: Вот та поляна, на которой растет горный чай… Ты собирай его, а я побегу, у меня много дел, передавай привет Юэляну, скажи, что все звери помнят его и передают ему привет, а старый-престарый Тигр – его учитель, ждет его в гости. Я хочу увидеть его, пока не настал тот час, когда мне нужно будет уйти в Долину предков, я хотел еще хотя бы один раз увидеть своего младшего брата…

ДАЙ-ФУ: Обязательно передам, как только к Юэляну вернется зрение – он посетит твой лес и навестит тебя…

Тигр уходит, Дай-фу оглядывается. Кругом цветут неведомые растения; на одних цветы красные, как кораллы, на других – желтые, как золото, на третьих – голубые, как бирюза. А среди высоких стеблей и пышной листвы Дай-фу примечает маленькие кустики горного чая. Он наклоняется, чтобы сорвать несколько цветков, но сейчас же поднимает голову, потому что слышит за спиной смех, такой звонкий, будто ударяют в крошечный серебряный гонг.

Дай-фу оборачивается, перед ним стоит зеленоглазая девушка в зеленой одежде – яркой, словно листья после дождя. В руках девушка держит маленькую корзинку.

ЮАНЬ МЭЙ: Вот ты и снова пришел ко мне в гости, Дай-фу. Ни один человек еще не поднимался так высоко, но я увидела, что ты смотрел на вершину, и попросила царя зверей – Тигра, принести тебя сюда. Скажи, Дай-фу, зачем ты смотрел на вершину? Не потому ли, что ты хотел увидеть меня?

ДАЙ-ФУ: Юань Мэй, с тех пор, как мы встретились в первый раз, не было и минуты, когда бы я не мечтал – вновь видеть тебя. Но не стану обманывать, когда я смотрел на вершину, я думал о другом. Мне нужен горный чай, чтобы вернуть зрение одному доброму человеку.

ЮАНЬ МЭЙ: А ты не боишься, что прозрев, этот молодой человек презрит тебя и станет жестоким и коварным деспотом?

ДАЙ-ФУ: Он – хороший человек…

ЮАНЬ МЭЙ: Люди очень неблагодарны, жизнь меняет людей, очень часто добрый человек становится злым, а друг делается заклятым врагом.

Подумай, нужно ли тебе это?

ДАЙ-ФУ: Я – лекарь, мое предназначение помогать людям, даже если на мою помощь и доброту они ответят злобой и презрением.

ЮАНЬ МЭЙ: (тяжело вздыхая) Что ж, Дай-фу, вот горный чай, нарви его, сколько ты хочешь…

ДАЙ-ФУ: Мне много не надо…

Дай-фу принимается рвать чай. Когда он нарывает нужное количество горного чая и складывает его в свою соломенную шляпу. Теперь ему остается только попрощаться с девушкой, но вместо этого он стоит и, как зачарованный, смотрит на Юань Мэй.

ЮАНЬ МЭЙ: Почему же ты не уходишь, Дай-фу?

ДАЙ-ФУ: Мне трудно расстаться с тобой, я полюбил тебя всей душой, Юань Мэй.

ЮАНЬ МЭЙ: И я не хочу расставаться с тобой, Дай-фу, ты – самый лучший юноша в Поднебесной. Оставайся здесь навсегда. Разве есть на земле место чудеснее этого?

Дай-фу уже готов согласиться, но потом качает головой.

ДАЙ-ФУ: Кто же будет тогда лечить бедняков?

ЮАНЬ МЭЙ: (со слезами на глазах) Извини, любимый, но я – лесная фея, и могу попросить человека только один раз в его жизни. Подумай, Дай-фу, если ты скажешь – «нет», ты больше никогда не увидишь меня.

Ты остаешься?

ДАЙ-ФУ: (со надрывом) Я должен идти. Дома меня ждет любящая жена Ли-Хуа и красавица дочь Аи, она будет напоминать мне тебя, Юань Мэй, потому что как две капли воды похожа на зеленоглазую лесную фею… И я – ее любящи отец, должен позаботиться о ее будущем…

ЮАНЬ МЭЙ: Я знала, что ты не останешься, надо было оставить тебя в прошлый раз, пока ты не встретил Ли-Хуа. Тогда тебе ничего не удерживало среди людей. А сейчас, я понимаю, что ты должен уйти, уйти навсегда…

Я полюбила тебя, потому что в сердце твоем нет корысти, и ты думаешь о других больше, чем о себе. Но теперь то, за что я тебя полюбила, разлучает нас навсегда. Мы больше не увидим друг друга.

Возьми же от меня на прощанье эту корзинку. Когда тебе понадобится какая-нибудь целебная трава, ты найдешь ее на дне корзинки. Вспомни тогда обо мне…

ДАЙ-ФУ: Прощай, Повелительница ста трав!

ЮАНЬ МЭЙ: Прощай, любимый…

Девушка скрывается среди кустов. Дай-фу с корзинкой и шляпой полной горного чая идет в другую сторону.

Сцена 25

Богатая комната китайского дворца, над пустым ложем сына склонилась жена князя Ло Вань, она сильно постарела. Входит постаревший Князь.

ЖЕНА КНЯЗЯ: (плача) Нашему сыну сегодня исполнилось бы 15 лет…

ЛО ВАНЬ: (успокаивая жену) Никогда не следует жалеть, если что-то сделано неверно, нужно жалеть, если не сделано ничего…

ЖЕНА КНЯЗЯ: А что сделал ты, чтобы спасти нашего сына, ты даже не попытался вернуть ему зрение?

ЛО ВАНЬ: Но лекарь Сюйво сказал, что вылечить сына нельзя!

ЖЕНА КНЯЗЯ: А ты поверил какому-то лекарю…

ЛО ВАНЬ: Он не мог лгать мне, потому-то и поплатился головой за свою правду…

ЖЕНА КНЯЗЯ: У нас в стране сотни лекарей, они искуснее и именитее Сюйво, и может быть они смогли бы помочь нашему единственному сыну. Но ты даже не попытался помочь нашему мальчику, ты послал его на верную смерть.

Какой ты отец после всего этого?

ЛО ВАНЬ: Замолчи, женщина! Что бы ни делал господин, он все делает правильно, ибо его помыслами руководит Господь! А божественная мысль гласит: «Никогда не пытайся делать невозможное, так как тогда ты проиграешь. Всегда знай свой предел. Тот, кто знает свой предел, мудр. А тот, кто выходит за свои пределы, становиться дураком!

Я поступил правильно, если бы я оставил при дворе слепого сына, все бы мои подчиненные смеялись бы надо мною дураком…

ЖЕНА КНЯЗЯ: Они и теперь смеются над глупым князем Ло Ванем, который приказал скормить своего единственного сына диким зверям…

ЛО ВАНЬ: Прекрати, благородный правитель не думает о лучшей доле для себя, ибо печется о своем народе. Каким был бы мой народ после меня, если бы им правил слепой князь?

Только низкий человек стремиться избежать беды. И Великое Небо в отместку за его суетность лишает его разума. Нельзя не видеть: воля Небес всего мудрее.

Что может против него человеческое разумение?!

ЖЕНА КНЯЗЯ: Наверное, ты совсем лишился ума…

Жена Князя уходит со сцены.

ЛО ВАНЬ: (Торжественно) Порой жизнь складывается вопреки нашим явным и тайным желаниям, именно тогда окружающий мир вокруг нас становится подобным лечебным иглам и целебным средствам.

Горе и невзгоды незаметно врачуют нас, дают нам силы и укрепляют наш дух!

Если же мы не встречаем сопротивления, если все складывается легко и удачно, и нам не нужно прилагать никаких усилий, чтобы двигаться по дороге жизни, именно такая жизнь уподобляется наточенной секире или острой пике: она ранит и убивает нас!

На сцену выходит торговец Сюе-Цинь.

СЮЕ-ЦИНЬ: (не переставая кланяться) О, величайший Властитель, наимудрейший любомудр, осмелюсь нарушить ваше благородное одиночество…

ЛО ВАНЬ: (недовольно) Чего тебе надо, презренный торгаш?

СЮЕ-ЦИНЬ: Недавно я слушал одного слепого шошуды на базарной площади…

Князь настораживается и слушает торговца с большим вниманием.

СЮЕ-ЦИНЬ: (продолжая) Я хотел, чтобы шошуды рассказал мне свою сказку у меня в доме для моих родичей, и не за так… Я ему посулил большие деньги, но это наглец наотрез отказался идти со мной. Он сбежал от меня, полгода я искал этого попирателя священных принципов продажности… извините, государственности, основанной на простом принципе товар-деньги-товар. Деньги я обещал, а он мне товар до сих пор и не предоставил…

А когда я его нашел в хижине лекаря Дай-фу, который, кстати, также нарушает государственные принципы, оказывая медицинские услуги бесплатно, развращая бедняков…

Но сейчас речь не о нем, когда-нибудь мы и до него доберемся. А пока я призвал на помощь твоих стражей и они привели в твой дворец этого хама и бунтаря, чтобы ты, наисправедливейший из правителей рассудил нас… (суя князю мешочек денег) Только ты можешь вершить праведный суд…

ЛО ВАНЬ: (отклоняя руку с деньгами) Я не нуждаюсь в твоих грязных деньгах… (громогласно) Но я хочу послушать твоего шошуды, пусть мои стражники представят его пред мои светлые очи…

Открываются двери, и стражники в зал вводят Юэляна. Он уже не слеп…

Почему этот почтенный человек обижается на тебя?

ЮЭЛЯН: О, величайший Правитель, я простой шошуды, я понятия не имею, чем я мог прогневить этого торговца, я брожу по городам и селам и рассказываю сказки…

ЛО ВАНЬ: Расскажи и мне сказку… Пошли все прочь!

Ло Вань жестом приказывает выставить из зала торговца. Слуги забирают Сюе-циня и удаляются из зала. Юэлян проводит пальцами по струнам и начинает рассказывать.

ЮЭЛЯН: В одной горной местности жил великий царь обезьян, он правил справедливо и народ любил его, но у князя… извини, царя…

Актеры массовки изображают то, что рассказывает шошуды…

…не было детей. Царь обратился к доброй волшебнице Юань Мэй, и она казала, что скоро у него родиться сын, но взамен за это царь должен будет все время, пока его жена будет носить под сердцем его наследника, не говорить бранных слов. Что он не будет ни на кого сердиться…

Князь заламывает руки, видно, что он сильно нервничает…

Однако, однажды, когда царь прогуливался по саду на его голову, извините господин, за такую подробность, нагадил пролетающий голубь…

Царь обезьян грязно выругался и сразу же забыл о такой мелочи. Но через год, после того как родился долгожданный сын, выяснилось, что мальчик слеп…

Тогда царь приказал лишить жизни своего наследника…

ЛО ВАНЬ: (взбешено) Как ты смеешь гневить своего правителя?

ЮЭЛЯН: Смею, потому что тот слепой мальчик, которого ты, великий князь приказал бросить на растерзание диким зверям – это я…