Текст книги "Чревовещания души. Восемь пьес для театролюбивых интеллектуалов"

Картина четвёртая

Старый, но еще крепкий Сисиф одет в поношенный турецкий кафтан, протертый в локтях. На голове у Сисифа болтается помятая красная шерстяная феска.

Сисиф в молчании катит свой огромный камень в гору. Холодно, дует пронизывающий ветер, периодически валит крупными хлопьями снег.

СИСИФ

(бубня под нос)

Жизнь несуразна, смутна и трудна,

живем и маемся, покамест дна

мы не достигнем смрадной черной бездны,

в которой темь и хлад, и тишина.

И выбраться обратно невозможно —

отвесна у крутой скалы стена.

И глубже опускаться боязливо —

из бездны твердь небесна не видна…

Неожиданно раздается вызывающий голос Гула – джинна женского рода, особо жестокого и беспощадного.

ГОЛОС ГУЛА

Я – Гул! Послушай, в бездне той ни хлада нет, ни тишины,

огонь там жгучий полыхает, да стенания слышны…

Хлад был бы страстотерпцам что отдохновенье

и уменьшение страданий, и умаление вины!

СИСИФ

(не слыша голос)

Я слеп и глух уже давным-давно…

Никчемно все, все тщетно, все равно!

Навзрыд смеются или наспех плачут

в той мрачной бездне – глупо и смешно!

Ни малый звук, ни громкий смех, ни вопли

не вырвутся из хляби скверной… Не дано

им сил прорваться сквозь пространство

Зла… Возражать мне, право, не умно!

ГОЛОС ГУЛА

Сисиф, взведи зеницы к небесам и выслушай спокойно,

познал ты пыток всласть, изведал боли досыта, довольно.

Пора тебе из мрачной этой бездны выбираться в райский Джанна,

где ты познал бы гурий чернооких, что привечают хлебосольно.

СИСИФ

(останавливается)

Что должен я взамен? кого предать?

кого презреть? кому зад подлизать?

какому Богу цело покориться?

какому Сатане рога пообломать?

А может, все-таки, оставите в покое,

сподручнее, однако, мне катать

свой старый грязный камень в гору,

И ничего не чаять, не желать…

ГОЛОС ГУЛА

Чтоб в Рай попасть и обретаться там блаженно, беспредельно —

от прежней веры от неправедной ты отрекись смиренно.

Не бойся, в этом мире только скудоумец от слов своих не отступал.

И ты, сознайся чистосердно, ты тоже лгал не раз наверно…

СИСИФ

Мне, знаешь, бес иль ангел, надоело

менять, меняться то и дело.

Я стар и слаб, мне если даровать —

то только смерть, без передела,

без возвращения… Почти что сто веков

я отвыкал от жизни, оскудело

мое желанье жить, сошло на нет,

Нет ничего, чего душа б хотела…

ГОЛОС ГУЛА

(торжественно и громко)

Вот Бог! – непререкаемо его господство и главенство,

прими Его всем сердцем, и дарует Он тебе блаженство!

(вполголоса)

А к Иблису Высокородному, оборотишь коль лик влюбленный —

то обретешь не только благость, но и власть! и совершенство!!!

СИСИФ

(с недовольством)

Не искушай меня нечистый бес,

как только лгать тебе не надоест.

Мне не нужно блаженство и отрада,

не надо мне прощенья, я и без

него уже с планидой примирился,

и боле не хочу ничьих чудес…

Оставь меня, мне камень мой ценнее

прощенья Божьего и райских мест.

ГОЛОС ГУЛА

(приторно)

А если Иблис возвратит тебя в Коринф – град твой родной,

И наделит тебя и здравьем, и казной, и плотью молодой?

Да что Коринф?! Он мир к ногам твоим поставит на колени,

лишь в знак согласия со мной кивни главой своей седой…

СИСИФ

(безразлично и опустошенно)

Устал я жить, не медли и скорей,

нить оборви, что столь ночей и дней

меня к никчемной жизни в этом Аде

приковывало кандалов сильней.

Убей не тело – душу, ибо вечность

давно пожрала даже тех червей,

что плоть мою вкушали на потребу

голодной ненасытности своей.

ГОЛОС ГУЛА

(поучительно)

Ты слеп и глух? Да нет, ты глуп, как нищий, как плебей пустой.

Плоть – есть материя, душа – ничто! Осмысли факт простой,

коль сложну истину ты разгадать и осознать не в силах:

губить и мучить, истреблять и пожирать нельзя НИЧТО!

СИСИФ

Забыть хочу то, что ничто бессмертно.

Хочу я улетучиться бесследно.

За долгий век я ясно осознал,

что чаянье и упованье тщетно,

Ждать боле нечего, так сгинь душа

безропотно, легко и незаметно!

Я пустоту представил и испил

забвенья яд мгновенный и заветный…

ГОЛОС ГУЛА

Представь, все кончилось: ни камня нету, ни горы, ни боли,

но есть душа, она в раю, чего еще ты хочешь боле?

Душа согласья алчет, равновесия и тишины.

А ты ее на муки обрекаешь, но зачем? Доколе?

СИСИФ

(перебивая)

Душа смердит, зачем тебе она?

Коль не прощаема моя вина,

зачем твой Иблис мне сулит прощенье,

вселенье в Рай? Болезнь моя точна:

не верю я ни в дьявола, ни в Бога…

Оставь меня, которого рожна

ты самого прожженного подонка

вотще стараешься подъять со дна?

ГОЛОС ГУЛА

(торжественно и громко)

Представь на миг, тебя в Раю прекраснейшие девы встретят,

охватят женскою ласкою, полюбят нежно и приветят…

(вполголоса)

Но если ты отдашь себя во власть инакого Владыки —

тебе не только ласки – послушанье, почитанье светят!

СИСИФ

Зачем мне девы? Я уж столько лет

не знал любви, и вожделения нет…

Не нравится мне Парадиз ваш странный:

мужчинам – все, а женщинам? В ответ

что можешь ты, лукавый, мне поведать?

Какой-нибудь несообразный бред!

Хочу я пустоты, а ты-то можешь

ее мне обеспечить или нет?

ГОЛОС ГУЛА

Ты обретешь и пустоту, и волю, лишь от Бога откажись.

Блаженство полной пустоты – ты грезил лишь о ней, кажись.

Обороти глаза и помыслы ко Властелину Ада,

поскольку и душа проходит так же, как любовь и жизнь!

СИСИФ

(берясь за камень)

Что ж буду доживать, не привыкать:

надежду тешить, тщетно ожидать,

что кто-то сверху, снизойдет к страданьям,

с желаньем не карать, а извинять.

Прости меня, пора, как прежде, в гору

тяжелый камень уготовлено катать…

Помалкивай, пустые разговоры

меня чего-то стали утомлять!

Сисиф обречено и покорно катит свой камень в гору, валит крупный снег, медленно меркнет свет.

Картина пятая

Старый, немощный Сисиф одет в полосатую робу узника фашистского концентрационного лагеря.

Сисиф изрядно похудел, на лице следы побоев, однако, по-прежнему, он обреченно катит свой огромный камень в гору. Подъем уже более не повышается. На небольших полянках, на окраинах подъема в гору появились весенние проталинки. На ветках немногочисленных деревьев, местами с переломанными ветками, набухают почки, начинают чирикать птички. На некоторых ветках повязки из белых бинтов с пятнами крови.

Спустив камень вниз, Сисиф оглядывается и прислушивается.

СИСИФ

(расстроено и обреченно)

Прошло немало легковесных лет,

я сотни тысяч стадий одолел, катая в гору камень,

но ни на шаг не подступил к разгадке

моей никчемной маеты и пытки.

Ведь должен быть какой-то тайный смысл

в том, что катаю этот чертов камень?

Едва ли он в одной лишь Каре Божьей

иль в устрашенье дерзновенного пройдохи и вруна…

Прошло немало лет – но перемен все нет.

А впрочем, коль припомнить, разве в жизни,

богатой на события и встречи,

там много ли было судьбоносных дат?

Одна иль две на год… Иные – повседневность,

помпезность иль убогость, суета сует…

И, кстати, что-то голосов не слышно,

ни громогласных, ни глухих… Ужели стражи Ада

забылись, погрузились в беспробудный сон…

Иль боги в небесах переругались,

не могут власть распределить

и, наконец, определится: кому царить сегодня,

повелевать моей испорченной душой…

ГОЛОС ОФИЦЕРА

(звучит командно и безапелляционно)

Чего застыл, как верстовой столб, вкопанный по пояс? Быстро съехал вниз и немедленно принялся за работу. Ты здесь не для того, чтобы размышлять, мечтать и строить далеко идущие планы.

Ты – быдло, ты – рабочий скот!

Хотя, нет, ты хуже скота, ты – никто, и если ты сейчас не начнешь работать – я буду тебя наказывать, не жалея. А рабочий скот я бы пожалел, потому что он дорого стоит, а ты не стоишь ни гроша. Если ты умрешь, никто не заметит этого и не помянет твою душу грешную.

Иди – кати свой камень, не то живо отправлю тебя в газовую камеру. Что ли хочешь, чтоб твоим пеплом удобрили яблочные сады Аушвица?

СИСИФ

(безразлично)

Того, кто умер сто веков назад —

убить, увы, свершено невозможно.

Меня лишь можно воскресить,

но воскрешение, насколь я понимаю,

совсем не входит в круг обязанностей ваших.

Ответьте мне, дражайший страж,

к каким относитесь вы потаенным силам?

К небесным, коими повелевает некий Бог,

какой неважно! Их так много

сменилось на заоблачном престоле,

сулили все мне всепрощенье

и помещенье в Рай,

но не один из них ко мне,

увы, ни снизошел?

Иль к темным, извините, сатанинским силам,

которые несут лишь муки и терзания,

суля блаженства и отраду,

лишь за признанье первородства их и превосходства

над божьими, убогими, по мысли их, творениями естества?

ГОЛОС ОФИЦЕРА

О чем ты? Говори понятнее, нечего тут философии разводить да зубы заговаривать, чтобы только не работать.

Я – никакой ни бог, ни сатана, а офицер, я – обычный надзиратель, обученный следить за порядком. И обещать тебе я ничего не собираюсь…

(после паузы)

Ну-ка поворотись, болтливая тварь…

Сисиф поворачивается спиной.

Да не так, скотина, а в профиль.

Сисиф поворачивается.

Хорошо, а теперь скажи: «Тридцать третий артиллерийский полк…»

СИСИФ

(без запинки повторяет)

Тридцать третий артиллерийский полк…

ГОЛОС ОФИЦЕРА

Странно, произносишь правильно, а обликом вылитый иудей. А может ты из кочевых цыган?

СИСИФ

Десятки тысяч лет я не был средь людей,

и потому не ведаю, о ком удостоверяешь ты.

Мне все равно, кто есть цыган иль иудей…

Но если эти люди – суть твои враги,

даю зарок, что с ними я не знался никогда.

Здесь в этой Адовой глубинке

не часто вижу я друзей и паче супостатов…

(с усмешкой)

Я больше слышу голоса, да как-то неуверен,

что все вещающие сверху – являют человечий род…

Да, кстати, это замечание, увы, касается тебя.

ГОЛОС ОФИЦЕРА

Я – человек!

СИСИФ

Я ничего не понимаю,

ужели люди заселили Ад?

ГОЛОС ОФИЦЕРА

Нет, просто Ад теперь находится на Земле.

СИСИФ

А Рай?

ГОЛОС ОФИЦЕРА

А его никогда не было.

СИСИФ

Но ведь Адама и Еву изгнали из Эдема?

ГОЛОС ОФИЦЕРА

Нет. Все случилось с точностью до наоборот. Это беспардонный Адам выгнал мягкотелого Бога из твоего Эдема, а Земля стала Адом для всех живущих в иных обитаемых мирах…

СИСИФ

(пускаясь в философское рассуждение)

Ты алчешь взговорить мне, человечий страж,

что чертов Ад – се вся планета наша

от полюса до полюса. И что, в любом краю

весь мир людской вкушает муки и страданья.

Да-ааа… очень может быть, со всей Вселенной

ссылают к нам порочные душонки,

чтоб, воплотившись в человечьи телеса,

испытывать пожизненно мученья,

чтоб после смерти перебраться в свеженькое тело,

и пытки бесконечны продолжать сносить

безропотно, безгласно, словно агнец,

ведомый на заклание безжалостным жрецом…

(придя в себя)

Однако что-то я ничуть не разумею,

как если все находятся в Аду,

не все переживают равные мученья?

ГОЛОС ОФИЦЕРА

Так что тут непонятного. По вине и наказание…

СИСИФ

Но, почему-то кой-какие из людишек

испытывают нечто, отдаленное от пытки,

и более похожее на наслаждение…

(объясняя самому себе)

Поди, такое бытие – есть испытание богатством.

Как некогда царя Мидаса наделили боги

способностью все в злато обращать.

И сдох бы грешный с голодухи,

когда бы Вакх заклятие не снял.

А может те, кто проявил смиренье,

раскаянье в содеянных грехах

приобретают некую поблажку

в позднейших перевоплощеньях.

Но, а когда очистятся от скверны,

их души переводят в явный Рай,

который явно на другой планете…

ГОЛОС ОФИЦЕРА

Ты близок истине, но ужасно далек от жизни. Видно долгое катание камня, окончательно подточило твой мозг, и ты теперь безмозглый скот не более.

Пойми, Сисиф, Бог изначально сделал всех существ неравными не только по разуму или по силе, но и по положению. Одни, являясь в этот мир, должны работать и повиноваться, а другие…

СИСИФ

(перебивая)

Повелевать непросвещенною людскою массой,

вкушать плоды, взращенные рабами,

и их судьбою самочинно заправлять.

Я был царем, я тоже обладал такою властью —

и вот теперь я здесь: ничтожен, жалостен и мал…

(пауза)

Кто дал тебе такое право —

распоряжаться моей жизнью и судьбой?

ГОЛОС ОФИЦЕРА

Есть народы – избранные Богом, они стоят выше всех других, и потому они вправе делать с ничтожными людишками все, что угодно. Их – незначительных и бесполезных – можно и нужно! угнетать, эксплуатировать безбожно, и убивать, как загнанных лошадей, не задумываясь и нисколько не сожалея. Ибо на смену этим ничтожествам, придут толпы других ничтожеств.

СИСИФ

(перебивая)

Нельзя такое ладить, образумьтесь!

Нарушится гармония миров,

все пребывает в равновесии:

добро и зло, согласье и война,

и даже свет в гармонии со тьмою…

А если вы нарушите реальный паритет —

мир погрузится в хаос безрассудства

и пропадет во мраке пустоты.

ГОЛОС ОФИЦЕРА

Пустота – это не Великое Ничто, а наоборот Великое Нечто. Поэтому мир, погрузившись в этот мрак, обретет больше, чем потеряет…

СИСИФ

(продолжая размышления офицера)

По-вашему, когда мы истребим Добро

часть Зла немедля перевоплотится

и заместит утраченное – так же как и свет

сквозь толщу туч проходит без препятствий;

как маленький беспомощный цветок,

сквозь толщу камня прорастает

в борьбе за жизнь и воссозданье равновесья…

ГОЛОС ОФИЦЕРА

Ты сам все понял без подсказки…

СИСИФ

Что ж делать далее мне?

ГОЛОС ОФИЦЕРА

Продолжать катить свой камень, чтобы гармония мира сохранялась в целостности и согласии.

Сисиф спускается к подножию горы, берется за камень и начинает восхождение, бубня под нос толи молитву, толи проклятие.

СИСИФ

Кому нужна гармония, когда она

так дорого обходится народам;

когда за воссозданье сокрушенного Добра

приходится платить завышенную плату?

Что происходит? Девальвация добра,

иль ревальвация греховности и злобы

под ширмою заботы о широких массах?

Угробить миллионы неповинных душ —

лишь для того, чтоб им на смену

явилось Зло, оборочённое в Добро.

Мне как-то в это верится с трудом,

что мыслимо такое в этом злобном мире.

Пора отстраивать огромный сумасшедший дом,

в котором мир наш может поместиться, или

забыть, забыться и катить свой каменистый ком,

не унывать, не думать ни о чем, а боле ни о ком…

да и вообще не думать…

Картина шестая

Больной Сисиф едва передвигает ноги, толкая свой камень в гору. Он одет в синий костюм современного рабочего и оранжевую строительную каску.

На обочине расцветают цветы, зеленеют кусты. Светит яркое и теплое солнце. В полном разгаре весна, но это не радует Сисифа. Он катит камень, часто делая остановки. Утирает пот и кряхтит от натуги. Закатив камень в гору. Он отпускает его, но он не катится вниз. Сисиф пытается столкнуть его вниз, но силы оставляют его. Он падает на землю, садится, упершись спиной о камень, и начинает рыдать. В это время раздается молодой мужской голос, писклявый и слишком высокий для мужчины.

ГОЛОС КРЭКЕРА

Но наконец-то я взломал этот оригинальный и весьма заковыристый код.

СИСИФ

(испугано)

Кто здесь? Ужель на землю возвратились боги,

низвергнутые с проклятых небес…

Ответь, кто ты, невидимый мой собеседник?

Откуда? Кем был послан? И зачем?

Иль приукрасить одиночество мое?

Иль покарать меня за богоборческие речи?

Какое имя безобразит неприметный облик твой?

ГОЛОС КРЭКЕРА

Зови меня… (задумывается) просто Крэкер.

СИСИФ

(испугано)

С какого недоступного Олимпа явился ты ко мне

с таким нескладным прозвищем и жалким голоском?

А почему его не слышал я?

ВНУТРЕННИЙ ГОЛОС СИСИФА

То было общение на подсознательном уровне, который недоступен для твоего понимания.

СИСИФ

Ведь крэкер – это хрупкое, несладкое печенье!

ГОЛОС КРЭКЕРА

Я никуда не являлся, я просто, взломав твой код, подключился к твоему сознанию. А имя – это не имя, а образ жизни, это мое призвание, это мои экстраординарные способности, с помощью которых я и смог взломать твою защиту.

СИСИФ

Твои мудрёны речи… Но все-таки и я,

проживши долгую такую жизнь,

разгадываю каждого с полслова…

Я уж давно уразумел, что есть Великий Разум,

к которому любой из нас способен подключиться,

лишь надобно иметь на то устройство…

ГОЛОС КРЭКЕРА

(подсказывает)

Модем… А еще нужно знать код доступа к информации. Некоторые люди находят его сами, а некоторым, гениям, это дается от рождения.

СИСИФ

А где сокрыт сей тайный код?

ГОЛОС КРЭКЕРА

В каждой клетке организма есть генетический код, который…

СИСИФ

Уготовляет предстоящую судьбу носителя его:

его величие или ничтожность,

сколь лет и зим ему топтать поверхность

земного шара, что от жизни ждать,

что может дать, что может взять, что должен

исполнить за короткий век свой дольний…

ГОЛОС КРЭКЕРА

Почти все правильно, в каждом коде заключена информация о его носителе, но никто (пока!) не может ее расшифровать. Дело в том, что природа…

СИСИФ

(продолжая начатую мысль)

…надежно защитила этот код,

чтобы никто не мог извне вмешаться:

продлить, уменьшить жизни срок;

расширить доступ к истине свершенной;

возвысить незаслуженно или принизить;

иль до поры со свету извести…

ГОЛОС КРЭКЕРА

Да, после двадцати пяти лет у человека включается механизм самоуничтожения, если заблокировать или отключить этот включатель, то можно продлить жизнь человека до бесконечности. Каждые восемь лет организм человека полностью обновляется, но каждая последующая копия выходит хуже предыдущей.

Если я сумею разобраться, как работает этот механизм…

СИСИФ

…то станешь самым ненавистным человечком,

что будет проклинаем и браним потомками…

ГОЛОС КРЭКЕРА

Но почему?

СИСИФ

Да, потому!

Опомнись, осчастливить всех нельзя,

нельзя быть избавителем для многих!

Кто обладает правом за других решать:

кому богато жить и беспредельно долго?

кому во бедности промаяться пол жизненного срока?

Сейчас все люди одинаково равны

пред смертью, но когда ты им даруешь

возможность жить и править безраздельно,

они друг дружке глотки вмиг перегрызут,

они как пауки в стеклянной банке раздерутся,

а виноватым будешь ты! Отныне и вовеки…

ГОЛОС КРЭКЕРА

Быть может ты и прав… Так что мне теперь делать?

СИСИФ

(оставив вопрос КРЭКЕРА без ответа)

Ответь мне: голос твой всамделишно я слышу,

Иль ты в мою пробравшись черепушку,

копаешься в моих испорченных мозгах?

ГОЛОС КРЭКЕРА

Какая разница? Ты, главное, меня слышишь и этого достаточно, чтобы мы могли с тобой пообщаться.

СИСИФ

Тогда ответь мне, мой божок безвестный, Крэкер,

я – жив, или с тобой общается моя душа?

ГОЛОС КРЭКЕРА

Ну, судя по тому, что ты катаешь камень…

Знаешь, Сисиф, есть гипотеза, что человек состоит из нескольких разнообразных тел?

СИСИФ

Я слыхивал об этом как-то что-то от кого не помню…

Бытует, эфемерное, к примеру, тело,

которое способно основное заменить на время,

но так же, как физическое, смертно,

и умирает в тот же день и час,

когда престанет сердце колотиться.

А есть иное тело, кое сквозь астрал

способно с Мировым Умом контачить

и странствовать в земном или иных мирах,

есть тело мысли…

ГОЛОС КРЭКЕРА

(перебивая)

Хорошо, я вижу ты знаком с этой теорией, поэтому ты должен понимать, что все тела, кроме физического, плотского – призрачны и иллюзорны. Поэтому катать камень способна только твоя плоть, поэтому можно сделать вывод…

СИСИФ

Что я живее всех живых…

Однако, как же экое возможно,

что боле ста веков нетленна плоть

и девственен как у младенца разум мой?

ГОЛОС КРЭКЕРА

Вероятно, в твоем генетическом коде это зашифровано…

СИСИФ

(перебивая)

Послушай, Крэкер, а нельзя ли

мой код поправить, чтобы я

уж боле не катал свой в гору камень…

ГОЛОС КРЭКЕРА

Каждого человека можно закодировать на определенное действие. Например, он всю жизнь живет, как ординарный человек, имеет семью и благодарности по службе. Но вдруг на каком-то этапе своей жизни, по какому-то условному сигналу, он резко меняется. Скажем, начинает убивать всех рыжих или «голубых».

И твоя необъяснимая тяга к катанию камня в гору, не более чем внедренная в твое сознание программа.

Попробовать изменить твою программу можно, но беда в том, что ты, избавившись от одной установки, ты можешь потерять что-то другое. В частности, избавившись от тяги к катанию камня, ты можешь начать убивать и насиловать собак, или быстро состаришься и умрешь в считанные дни…

СИСИФ

Ты покатал бы, как и я, столь тысяч лет свой камень,

то согласился и на смерть, лишь только бы освободиться…

ГОЛОС КРЭКЕРА

Хорошо, я попробую, ты подожди немного, но я тебе ничего не гарантирую…

Камень срывается и катится вниз. Сисиф торопится вниз, берется за камень и начинает катить его в гору.

СИСИФ

Нет, чертов Крэкер, этот рабский труд

лишь может отменить Вселенский Разум… Только я

к нему в бессилие ничтожности своей

не обладаю правом безлимитного достУпа…

Картина седьмая

Помолодевший Сисиф одет в смокинг, в руках у него изящная трость с набалдашником. Он подходит к камню, стучит по нему тростью и вздыхает. Откуда сверху или сбоку раздается противный женский голос, зазывающий на автобусную экскурсию, говоря в охрипший мегафон.

ГОЛОС ЭКСКУРСОВОДА

Дражайшие гости прекраснейшего города Коринфа, а также праздношатающиеся командировочные и временно неработающие обыватели, через полчаса от городского железнодорожного вокзала отправляется экскурсионный автобус с посещением всех достопримечательных мест нашего красивейшего города – музея под открытым небом, с заездом в ряд крупных торговых центров и на китайский оптовый рынок.

В конце нашего увлекательного и практичного путешествия, вас ожидает посещение возвышенной горы Сисифа, по склону которой первый царь Коринфа на протяжении ста веков катал в гору тяжеленный камень, не ведая передышки и сна.

Более того, самые смелые и сильные, за дополнительную плату, естественно, могут попробовать закатить камень в гору. Аттракцион существует уже двадцать пять лет, за эти годы еще не один турист не пострадал.

Дражайшие гости прекраснейшего города Коринфа, а также…

Голос стихает…

Сисиф присаживается на травку рядом с камнем вынимает сигару и начинает ее разминать.

СИСИФ

Да, правду говорят, не тот герой о ком слагают былины и легенды, а тот про кого рассказывают анекдоты. Недавно мне мой вице-мэр поведал довольно смешную байку…

ВНУТРЕННИЙ ГОЛОС СИСИФА

(перебивая Сисифа)

Это про то, как боги простили Сисифа, а он не захотел бросать свою привычную работу.

Типа, закатывает Сисиф камень в гору и со смехом отпускает.

СИСИФ

Да, а когда ко мне послали Меркурия, чтобы тот выяснил, почему я не хочу бросать свой труд и чему, собственно, радуюсь.

Я…

(смеется)

…ответил, что придумал себе некую забаву, навроде, боулинга.

Когда к подножию горы близко подходит какой-нибудь зевака, я отпускаю камень и…

(громко смеется)

ВНУТРЕННИЙ ГОЛОС СИСИФА

Не понимаю, что ты так смеешься… и над кем, над самим собой!

СИСИФ

«Любишь шутки над Фомой, так люби и над собой…»

А вообще прошло уже почти десять лет, как Крэкер, поправил кое-что в моем генетическом коде, и я прекратил катать свой камень…

Так что этот анекдот устарел, с бородой-с…

Смешнее и свежее о борьбе с коррупцией. Помнишь, когда мне, Сисифу, предлагают оставить свой камень и взяться за борьбу с коррупцией.

«Нет, – говорю я, – лучше я по-прежнему буду катать камень в гору…»

(громко смеется)

ВНУТРЕННИЙ ГОЛОС СИСИФА

Я ничего не понимаю. Ты – великий человек. Ты – мэр великого Коринфа, города, в котором был когда-то царем. Ныне ты обладаешь большей властью, чем в стародавние годы – тебе пора запретить всякого рода шутки и анекдоты.

Расстреливать нужно за такие шутки или сажать в тюрьму!

СИСИФ

Зачем?

И потом, не ты первый придумал подобную глупость.

Один северный диктатор также сажал и ставил к стенке своих оппозиционеров.

ВНУТРЕННИЙ ГОЛОС СИСИФА

И что?

СИСИФ

Он плохо кончил!

Его то ли усыпили как хворую собаку, то ли опоили слабительным, и он умер не как могущественный тиран, а как обыкновенный засранец.

ВНУТРЕННИЙ ГОЛОС СИСИФА

Фу, как пошло…

И это говорит человек, который является первым лицом Коринфа, представителем интеллектуальной элиты.

И потом, зачем тебе нужны эти слушки и смешки за твоей спиной?

Сисиф, у тебя есть огромные средства и неограниченная власть. Да ты можешь с потрохами скупить все газетенки и все каналы местного телевидения. Ты можешь задействовать административный ресурс, чтобы все зоилы и зубоскалы забыли не только анекдоты про тебя, но и вообще забыли, как надсмехаться над своим мэром – отцом города.

СИСИФ

Меня и так все устраивает, и плевать я хотел на всех остряков и пустомель. Моя репутация такая, что не грех ее немного замарать.

ВНУТРЕННИЙ ГОЛОС СИСИФА

Да у тебя все прекрасно, прекрасный дом, прекрасная одежда, прекрасная работа и прекрасная семья.

Семь лет назад ты весьма удачно женился на самой прекрасной женщине Коринфа, двадцатилетней Цецилии Ксенопулос. У тебя растут двое прекрасных сыновей: Константинос и Яннис…

Но если все прекрасно, это означает только одно, что ты чего-то не заметил.

СИСИФ

(закуривая сигару)

Не мог бы ты немного помолчать. Я хочу немного побыть в тишине…

ВНУТРЕННИЙ ГОЛОС СИСИФА

Теперь ты знаешь, что такое перекур?

СИСИФ

(с усмешкой)

Да знаю, знаю всё. Но чего-то мне не хватает. Ноша, которую я взвалил себе на плечи, оказалась тяжелее, чем та, что была на протяжении несметного количества веков, когда я катал в гору неподъемный камень.

ВНУТРЕННИЙ ГОЛОС СИСИФА

Все кардинально изменилось на Земле с тех пор, как Высший Божественный суд вынес свой жестокосердный приговор.

Но первобытные богочтимые времена прошли. Наступила иная эпоха, эпоха безбожников и сребролюбивых наглецов.

Ты со своими прежними незначительными грехами, кажешься мелким шкодником, отупевшим в своем отшельническом ските аскетом, который боится своим даже слабым чихом прогневить могущественных олимпийских богов.

СИСИФ

Я боле не намерен бунтовать и смутьянить.

Мое прежнее презрение к богам, моя неистовая ненависть к смерти и неискоренимое желание жить когда-то стоили мне несказанных мучений, я был вынужден бесцельно потратить сотни тысяч дней, двигаясь с тяжелым камнем в гору.

ВНУТРЕННИЙ ГОЛОС СИСИФА

Я прекрасно помню:

– как было напряженно твое тело, силящееся поднять огромный камень, покатить его, взобраться с ним по склону;

– как было сведенное судорогой твое сосредоточенное лицо;

– как была изувечена прижатая к камню обветренная ледяными ветрами щека;

– как было измолочено уставшее плечо, удерживающее покрытую глиной тяжесть;

– как была напружинена жилистая нога;

– как были стерты до крови измазанные грязью бугристые ладони…

СИСИФ

Однако, в результате долгих и размеренных усилий, я все-таки достигал недоступной вершины, и наступала благодать и вечное блаженство.

Я наслаждался, глядя вниз с вершины горной, как в считанные мгновения камень срывался и скатывался к подножию горы, откуда его опять нужно было вздымать к вершине.

ВНУТРЕННИЙ ГОЛОС СИСИФА

Но, признайся себе, Сисиф, пока ты спускался вниз к подножию горы, ты проклинал весь мир, всех живущих на земле человеков только за то, что они могут идти, куда хотят, а ты только к подножию. Они вольны делать, что хотят, а ты только катать ненавистный камень в гору.

СИСИФ

Неправда, именно в эти короткие, но счастливые моменты ко мне вместе с ровным дыханием возвращалось сознание, неотвратимое, как всепрощение или смерть. Что по сути одно и то же.

И в каждое мгновение, спускаясь с вершины в бездну, я чувствовал себя выше своей судьбы и тверже камня своего.

ВНУТРЕННИЙ ГОЛОС СИСИФА

А теперь у тебя нет никого отдохновения ни для души, ни для тела. День ото дня ты вынужден катать более тяжкий камень своих забот и каждодневных обязанностей, зная о бесконечности своего печального удела и не имея возможности хоть как-то расслабиться вовремя спуска, какового боле нет в помине.

СИСИФ

Да, мой подъем во власть был исполнен многих страданий и мучений, но он вел к славе, благополучию и признанию. Да мой сегодняшний путь лишен спуска, однако из-за этого он нисколько не потерял очарование и привлекательность.

ВНУТРЕННИЙ ГОЛОС СИСИФА

И вот, ты вновь стоишь у подножия своей горы!

Ты можешь вернуться к своим привычным делам, то есть к закатыванию камня в гору. Ты приглядись к камню, он для тебя роднее всех родных. Неужели тебе не хочется снова прикоснуться к нему.

СИСИФ

(поглаживая поверхность камня)

Да это мой камень – это моя многовековая ноша. Я знаю каждую трещинку на нем и каждый бугорок. Его острые выступы обильно политы моим потом и моей кровью.

ВНУТРЕННИЙ ГОЛОС СИСИФА

Но эта ноша не так тяжела, как твое сегодняшнее бремя. Ты конечно уже привык к своей прежней рутинной работе. Тем не менее, я чувствую, что ты никак не можешь найти свое место в нынешнем существовании.

Современные люди отвергают всяческих богов, не боятся никакой смерти, даже собственной. А самое главное, они не умеют катать камни.

Им подавай все и сейчас.

Не вера и богобоязнь управляет сегодняшним человечеством, а жажда наживы и власти.

СИСИФ

Да ты прав, сегодняшняя Вселенная, на веки вечные лишенная богов, кажется мне бесплодной и ничтожной. Каждая малая крупица камня, каждый отблеск света на полуночной горе, каждый слабый звук составлял для меня вчерашнего целый мир, бесконечное Мироздание, макрокосм.

Одной борьбы за вершину мне было достаточно, чтобы заполнить сердце надеждой на скорое прощенье и неистребимой любовью к жизни…

ВНУТРЕННИЙ ГОЛОС СИСИФА

Ты был счастливым человеком, чего нельзя сказать теперь.

Ну и чего добился ты сейчас?

У тебя была всего одна забота, как камень в гору закатить, и как отпрыгнуть, чтобы тебя не придавило, когда он с вышины покатится к подножью.

А теперь ты, как последний раб на галерах, вкалываешь на благо жителей Коринфа, которым глубоко плевать на все твои старанья и мученья. Им все равно, кто ими управляет, когда живется им отменно и легко.

А стоит раз тебе немного оступиться, и обыватели начнут склонять твое непорочное имя, они начнут срамить тебя и смешивать с грязью…

(пауза)

Между прочим, Сисиф, недавно у меня был интимный разговор с твоим приятелем – Крэкером…

СИСИФ

А почему его не слышал я?

ВНУТРЕННИЙ ГОЛОС СИСИФА

То было общение на подсознательном уровне, который недоступен для твоего понимания.

СИСИФ

Ну как он поживает, расшифровал генетический код?

ВНУТРЕННИЙ ГОЛОС СИСИФА

Более того, он сумел изменить свой код, теперь он абсолютно бессмертен. Кроме того, он сумел взломать защиту Вселенского Разума и подключится к серверу Абсолютной Истины. Теперь он Всемогущ, Всеведущ и Вечен.

Он – истинный Бог.

СИСИФ

То есть произошла очередная смена богов.

ВНУТРЕННИЙ ГОЛОС СИСИФА

До этого на Земле не было богов. Все предыдущие боги – больная фантазия устрашенных и невежественных людишек. А теперь миру явен истинный Бог. Он волен изменить судьбу любого существа. Он может даровать и славу, и богатство, и власть. А может в грязь втоптать и заставить хлебать навозную жижу.

СИСИФ

Уж больно он грозен, как я погляжу. Что же ему – великому, нужно было от меня – простого смертного.

ВНУТРЕННИЙ ГОЛОС СИСИФА

Ему нужен земной представитель, посланник небес, помазанник божий…

СИСИФ

Ну да, не божественное это дело людьми управлять…

ВНУТРЕННИЙ ГОЛОС СИСИФА

Нет, ты подумай. В кои веки боги снисходят до тебя, чтоб предложить тебе высокий пост и славу, а ты юродствуешь, как прежде. Ужель забыл, чем кончились насмешки над прежними богами.