Текст книги "Чревовещания души. Восемь пьес для театролюбивых интеллектуалов"

Явление второе

Голгофа.

Два воина стоят в стороне от трех столбов, на которых терпят муки распятые осужденные, и что-то оживленно обсуждают, держа в руках тканный сверху хитон. По краям от центрального, самого высокого и большого столба распяты два душегуба, два грабителя с большой дороги. Одного убивца весьма пожилого, но, несмотря на средний рост, весьма сильного и жилистого зовут Нафанаил Пустынник. А другого разбойника, огромного и могутного, величают Талмоном Свирепым, несмотря на красивое сильное тело, сей разбойник обладает страшным, сильно подержанным лицом, кое будто жестокая маска была навечно одета на его ранее красивое лицо. На среднем столбе безмолвно принимает муки некий Йешу из языческой Галилеи, названый, по обвинению иудейского суда, гнусным самозванцем и лукавым лжепророком.

Сотник Лонгин неспешно приколачивает к его столбу маленькую табличку, на которой прокуратором иудейским были собственноручно начертаны какие-то клеймящие позором слова. Но Лонгин, как и многие римские воины, нисколько не разумеет в грамоте и поэтому ему было абсолютно все равно, что было накарябано на потрескавшейся деревяшке, лишь бы не приколотить ее кверху ногами, за что его могли незаслуженно наказать. Приколотив надпись, сотник присоединяется к препиравшимся соратникам.

ЛОНГИН: Что за шум, други мои?

1 ВОИН: Да вот, Лонгин, никак не можем сей хитон поделить. Одежды мы уже раскидали на четыре части, а что делать с хитоном, никак не сообразим. Ты у нас сотник, а знать поумней нашего будешь, рассуди любезный, будь добёр.

ЛОНГИН: Давайте не будем его раздирать, все-таки вещь дорогая. Бросим жребий, да и дело в шлеме.

2 ВОИН: Голова…

Воины отходят в сторонку, дабы осудить какой жребий они будут бросать. В это время к столбам подходят две иудейки. Одна из них, красивая девушка с ангельским личиком в свободном белом платье поправляет длинные, белокурые волосы, покрытые легким, прозрачным покрывалом и, указав на распятое тело иудея, начинает говорить.

ПЕРВАЯ ИУДЕЙКА: Се, брат мой!

Вторая девушка с вьющимися локонами шелковистых темно-каштановых волос, грациозной походкой идет к ногам распятого мученика и прикладывается алыми, дрожащими губами, к его кровавым ранам, как верующие во храме припадают к нарисованному распятию.

ВТОРАЯ ИУДЕЙКА: (отпрянув испуганно) Это не он! Иш-Кериоф вместо Йешу выдал другого, невинного юношу.

ПЕРВАЯ ИУДЕЙКА: Какая разница, главное народ будет думать, что Йешу во искуплении мук всего человечества идет на смерть…

ВТОРАЯ ИУДЕЙКА: Но ведь на столбе погибает безвинный юноша.

ПЕРВАЯ ИУДЕЙКА: И что с того, этого никто и никогда не узнает, сам видно напросился, хотел побывать в шкуре пророка.

Лонгин подходит к девушкам и, весело подмигивая, говорит.

ЛОНГИН: Шагали бы вы, прелестницы, отседова, да и от греха подалее…

ПЕРВАЯ ИУДЕЙКА: А что нельзя полюбоваться казнью?

ЛОНГИН: Можно, но только отступите подальше от распятий. Вон туда за камни, где весь любопытствующий народец отстаивает.

ВТОРАЯ ИУДЕЙКА: (томно) А, может, мы хотим ближе подойти не к распятым злодеям, а к вам благородный сотник…

ПЕРВАЯ ИУДЕЙКА: Это завсегда можно, но приходите, когда стемнеет. Работа, знаете ли, прежде всего…

ВТОРАЯ ИУДЕЙКА: Да что это за работа? От душегубцев, на столбе распятых, ротозеев, будто мух надоедливых отгонять?

ЛОНГИН: Это не работа, куколка, это служба во благо римской империи и кесаря.

ВТОРАЯ ИУДЕЙКА: (вкрадчиво шепча и придвигаясь к сотнику) О, как это интересно? Продолжайте, велеречивый юноша, я просто млею от твоих слов…

ПЕРВАЯ ИУДЕЙКА: Полно тебе блажить, Магдалина, идем отсель!

ВТОРАЯ ИУДЕЙКА: Дурочка, я же несу эту околесицу, дабы подтрунить над этим недоумком… Помедли, Мариам, я отправляюсь вместе с тобой.

Девушки, приподняв полы длинного платья, убегают прочь.

ВТОРАЯ ИУДЕЙКА: (помахав рукой Лонгину) Встретимся после девяти…

Явление третье

После того как девушки уходят, между двумя распятыми злодеями завязывается словесная перебранка. Первым начинает разбойник Талмон Свирепый, который приводил одним только своим безобразным видом в трепет всю округу.

ТАЛМОН: (к юноше) Эй, Йешу, ежели ты такой дюжий, ежели ты за три дни можешь храм отгрохать, а дружка, откинувшегося, из гроба оживленным и невредимым вывести. Спаси себя, избавь от нечеловеческих страданий, сойди со столба, как ты мог по воде, аки посуху хаживать…

НАФАНАИЛ: Уймись, охальник. Не видишь, что плохо горемычному, ты бы его поддержал лучше бы… (зовет Лонгина) Сотник, сотник!

ЛОНГИН: (подходя к распятию) Чего тебе, кровопивец?

НАФАНАИЛ: Мне-то ничего, я свое уже прожил, юношу жалко, зеленый он еще, а уже смертушку приять должОн. Облегчи его мучения. Дай Йешу напиться. Вишь, пекло како ныноче.

Лонгин нехотя напитывает губку молодым вином и, наложив на древко копья, подносит ее к пересохшим губам Йешу. Тот стонет и отворачивает голову.

ЮНОША: Я не Йешу…

Юноша теряет сознание, уронив голову на грудь…

ТАЛМОН: Нужна ему ваша жалость. Он же пророк! Ему недостойно принародно выказывать свою боль, он должен вызывать у простых смертных не жалость, а почтение и благоговение. Он сулил всем праведникам Царствие небесное. Ты – Пустынник, сегодня его обретешь первым…

НАФАНАИЛ: Какой ты, право, негодяй, Талмон, зря тебя прозвали Свирепым, ты ничтожество, вонючий шакал! Знал бы я, что ты такая сволочь, еще раньше бы тебя на тот свет спровадил, а наше злодейское ремесло забросил ко всем чертям собачим…

ТАЛМОН: Тогда бы ты, Нафанаил, не обрел Царствия Небесного…

НАФАНАИЛ: Может быть, именно тогда и обрел его, но ни ценой нечеловеческих мучений, как сегодня, а своей обычной, праведной жизнью, честно зарабатывая на свой хлеб.

ТАЛМОН: Глупец, и с эти обалдуем я спал под одной шкурой, с этим болваном я делил свой скудный разбойничий хлеб…

Оба смолкают. Юноша начинает что-то шептать как бреду…

ЮНОША: Зачем я дал согласие этому сладкоречивому плюгавому подонку? Зачем прельстился на красивые одежды, широкий хитон? Захотелось хоть раз красиво пожить, вкусно поесть. А еще он обещал мне, что я попаду на заседание Синедриона, а если повезет, увижу самого римского прокуратора…

Не слишком ли высока цена за один день красивой жизни?

(Воздев голубые, почти бесцветные очи к небесам).

…Господи, за какие грехи Ты обрек меня на такие мучения, чем я провинился перед Тобой? Прими мою душу в руце своя….

Замирает, уронив голову на грудь.

Римские воины, принимаются перебивать у осужденных голени, дабы положить конец их мучениям, поскольку нельзя было оставлять в Шаббат тела на столбе. Когда Лонгин подходит к Йешу, то видит, что распятый молодой человек уже бездыханен. Но дабы окончательно убедиться в этом, сотник пронзает остро оточенной пикою опавшую грудь мученика. Умирающий страстотерпец пронзительно вскрикивает и, ужасающе захрапев, испускает дух…

Явление четвертое

Ученик вместе с Учителем под покровом ночи, тайно, будто ночные тати, крадутся ночью к пещере, в каковой по ходатайству Иосифа Аримафейского, был спешно упокоен юноша, согласившийся подменить Йешу на некоторое время, в результате чего оказался распятым на столбе. Какой ужас испытали молодые люди, когда увидели, что камень, закрывающий вход в пещеру, отвален, а на камне сидит АНГЕЛ, облеченный в белую одежду.

АНГЕЛ: Я ведаю, что вы выискивайте останки безвинного юноши, коего вы обрекли на нечеловеческие муки токмо за то, яко он уговорится заместить на несколько часов почитаемого им пророка…

Так вот, презренные людишки, Господь отвращается от вас, отныне ты, Иш-Кериоф, и ты, Назарей, будете прокляты. Вы будете мытарствовать, переступая из одного времени в иное, переменяя имена, державы и веру, в тщетных поисках смерти.

Но вы не сможете найти ее вплоть до Второго Пришествия Истинного Сына, коего вы в нынешнюю пятницу бессовестным образом обрекли на нечеловеческие муки.

Господь усыновил его, предав вас анафеме, вечному проклятию!

Вместе с вами будут наказаны ваши подруги Магдалина и Мариам, кои остались безучастны к мукам Сына Господнего. Им уготована такая же участь, что и вам, до Второго Пришествия скитаться по просторам сей грешной планетки…

Отныне волею божьей я назначаю на должность Великого Экзекутора (Вечного Ката) Талмона Свирепого, яковой зло надсмеялся не только над Сыном Божьим, но и над самим Богом.

До Второго Пришествия он будет в каяждом своем воплощении жестоко умерщвлять великих пророков и талантов, обретающихся во славу Бога и человеческого гения. Великий Экзекутор будет нарождаться только для того, чтобы убивать и убивать, а, убив, будет умирать сам, дабы чрез какое-то время рождаться сызнова, чтобы сызнова умерщвлять…

Но первейшей целью Великого Экзекутора будет Великая Жертва. Нарождавшись, в новой жизни Экзекутор будет, прежде всего, отыскивать Великую Жертву, коей все время будет разбойник Нафанаил Пустынник, будет искать его, дабы, найдя, самым изуверским образом расправиться с ним.

Нафанаил, несмотря на то, что он испытал сострадание к умирающему Сыну божьему только за то, что он был разбойником и убивцем, многократно рождаясь человеком исключительным и даровитым, будет обречен на вечную раннюю смерть, коей его будет предавать при каждом воплощении Великий Экзекутор Талмон…

Трепещите, ничтожные твари!

Иш-Кериоф и Назарей падают на колени.

Ты, Иш-Кериоф, пытавшийся ценой смерти невинного юноши заплатить за жизнь любимого Учителя, усомнившийся в самом существовании Бога; и ты, Назарей, который после того, как узнал о таком низком поступке своего ученика не обращался за советом к Богу, а пошел у ничтожного на поводу, согласился изображать из себя воскресшего пророка…

Отныне вы осуждены на вечную и мучительную жизнь!

Отныне вы будете искать Великую Жертву, уничтожать ее с помощью Великого Экзекутора, дабы как-то облегчить свои невыносимые мучения…

Хотя нет, ты Иш-Кериоф будешь вместе с рыжеволосой бестией Магдалиной потворствовать злодеяниям Талмона, а ты, Назарей, вместе с блудливой Мариам будете препятствовать приведению в исполнение Воли Божьей, если, разуметься, сможете…

Явление пятое

Большое помещение на корабле или в поезде. Катин решительно направляется к пианино, за которым сидит Исаак (Иш-Кериоф). Константин и Алла идут следом.

КАТИН: Кого я вижу? Знакомые все лица… Костя, друг мой, познакомься… Если бы твоя память не была так коротка, как та зимняя ночь, в каковую ты имел несчастие родиться – ты бы помнил, что изначально ты был Нафанаилом Пустынником, а также, бесспорно, недурственно бы знал всех этих мерзавцев.

Катин показывает на людей, находящихся в вагоне.

Вот, например, Савва, он же Иешу Назарей – посредственный попрошайка, отменный виртуоз слова, великолепный философ и никудышный египетский крестьянин.

А этот негодяй, сидящий за пианино, Исаак, который больше известен как Иуда Иш-Кериоф, но при этом он еще и Агасфер, и Люцифер, и Архистратиг Михаил в одном лице.

ИШ-КЕРИОФ: (вставая из-за пианино) С каких пор наш пустоголовый душегубец Талмон Свирепый научился думать и произносить мудрые слова?

КАТИН: «Время – великолепный учитель, но оно убивает своих учеников…» – говорил когда-то Берлиоз, но вам проклятым это не грозит…

НАЗАРЕЙ: (садясь за пианино, вместо Исаака) Что не грозит нам? поумнение что ли?

КАТИН: Нет, смерть! Вы просто не представляете, что это наслаждение однажды умереть…

ИШ-КЕРИОФ: Назз-зарррей, этого Талмона, надо занести в К-гасную книгу, как погядочную скотину… Ты тока послушай, Учитель, он ешо издевается над нами, да мы, если ты хочешь знать, бессмертные как боги. А вот ты, смертное ничтожество, спровадил на тот свет столько невинных душ, что никогда не сможешь отмыть своих грязных рук и очистить забрызганную кровью душу…

КАТИН: Но ты, Иш-Кериоф, забываешь, что я при этом умирал, в постели от изуверской хвори, на эшафоте или от рук неуемных мстителей… и я не хуже моих жертв ведаю, что такое смерть. С каждым рождением я становился все умнее и умнее, а ваши мозги заплесневели за две тысячи лет, вы не способны адекватно оценивать происходящие события…

ИШ-КЕРИОФ: Ша, ты тока послушай Назарей, шо годы сдэлали с этим недоумком…

Пока Катин-Талмон разговаривает с Назареем и Иш-Кериофом, Константин-Нафанаил стоит в стороне и потирает потными ладонями обеих рук свои сжимаемые болью виски. Алла неудоименно стоит рядом с ним.

КАТИН: А где ваши распутные подружки, которые рядятся в красивые одежды и напяливают на свою наглую физиономию личину целомудрия и невинности? (обрашаясь к Обручникову) Ты уже переспал с ними, Нафанаил, секс с этими гуриями вящее приятство.

ИШ-КЕРИОФ: Довольно юродствовать, Экзекутор, мы здесь не для этого, тебе пора приступать, до окончания ночи дело должно быть закончено…

КАТИН: А если я не стану делать этого? С каких пор вы боитесь ослушаться Бога. Интересно, что будет, если я перестану убивать бедного Нафанаила?

НАЗАРЕЙ: (с угрозой) Талмон, ты играешь с огнем…

КАТИН: А что вы сделаете? Вы убьете меня? Так я уже сотни раз умирал, что привык к этому?

ИШ-КЕРИОФ: Мы убьем Алку – подругу Нафанаила…

Услышав это, Обручников не выдерживает.

ОБРУЧНИКОВ: Только не это, довольно с меня этого балагана, я хочу…

ИШ-КЕРИОФ: Умереть?..

ОБРУЧНИКОВ: Нет, домой…

ИШ-КЕРИОФ: Ха, эта Великая Жертва не желает умирать… Шо будем делать, Учитель? Мне плохо, слуга, воды…

Раздается громкий пароходный гудок, пол качается как палуба корабля попавшего в легкий шторм, дверь в помещение распахивается, и входит лакей.

ЛАКЕЙ: Сэр, вода подана, мы в самом центре Тихого океана, под нами три километра воды, до ближайшей земли три тысячи миль…

ИШ-КЕРИОФ: (глядя в иллюминатор) Кажется, шторм собирается…

НАЗАРЕЙ: (обращаясь к Иш-Кериофу) А чего вы избрали Тихий океан, почему не опять Атлантику. Какой бы прощальный круиз мы бы смогли организовать, с банкетом, девочками и цыганами. А, помните, как было здорово в апреле 1912-го, ночь, «Титаник» и айсберг, величественно выплывающий из тумана?..

ИШ-КЕРИОФ: Да-а… Славные были тогда времена, пришлось затопить целый корабль и отправить к рыбам больше тысячи безобидных пассажиров, чтобы убить всего одного праведника, который, как потом оказалось, опоздал на пароход…

НАЗАРЕЙ: Да, пришлось добивать его на суше…

ИШ-КЕРИОФ: Но какой талант был у этого праведника, какая душа – брильянт, достойный короны аглицкой королевы…

КАТИН: Только, вот ты, Иудушка, лепечешь, что бессмертный как Бог, а чего вы с Иешу первые бросились к шлюпкам, расталкивая женщин и детей. Боялись, что ли умереть?

ИШ-КЕРИОФ: Отнюдь, парниша, утонуть мы все равно бы не смогли, а мучатся в ледяной воде должен был вот он (кивает на ничего непонимающего, впавшего в прострацию Обручникова), негодник Генрих Розенбуш, который со своей шлюшкой Энн Колтрейн забавлялся на берегу, в том время, когда тонул его корабль…

Иш-Кериоф берет шахматы и идет с ними к пианино.

ИШ-КЕРИОФ: Ну-с, приступим к делу, ради коего мы, собственно, и собрались на этом корабле…

НАЗАРЕЙ: Что вы, господин хороший, предлагаете на этот раз?.. в шахматишки сыграть?!!

ИШ-КЕРИОФ: А почему бы не сыграть? По крайней мере, милостивый государь, у вас будет меньше возможностей жульничать, если, конечно, вы часом не умыкнете, как Остап Бендер, ладью с доски…

НАЗАРЕЙ: Почему вы обо мне так плохо думаете, прошу, милостивый государь? Только играть будем без всяких часов, нам торопиться некуда, а эти… (кивает на Обручникова и Катина) никуда с корабля не денутся, разве только на дно морское, да я думаю, им сейчас не до этого…

ИШ-КЕРИОФ: (потирая руки) Ну-с, кто будет играть белыми?

НАЗАРЕЙ: Осмелюсь вам предложить, ваше ничтожество, у меня имеется медный пятак.

ИШ-КЕРИОФ: С превеликим удовольствием, я выбираю «решку», кто будет кидать?

В это время, в ажурном передничке почти на голое тело входит Магдалина с подносом в руках. На подносе стоят два бокала шампанского и лежат в пепельнице две раскуренные гаванских сигары…

ИШ-КЕРИОФ: А мы попросим барышню, (похлопывает девушку по пухлой розовой попочке) ух какая она соблазнительная…

НАЗАРЕЙ: Осмелюсь заметить, ваше ничтожество, иных девушек не держим…

Назарей берет с подноса бокал вина и сигарету.

ИШ-КЕРИОФ: Вот и славненько, когда обстряпаем дельце, Талмона выбросим за борт, да и займемся развратом по полной программе…

Иш-Кериоф тоже берет сигару.

НАЗАРЕЙ: Как пожелаете, хотя это все мне не по душе….

ИШ-КЕРИОФ: Дорогуша, (пуская колечко дыма) не соблаговолите ли своей ангельской ручкой подбросить этот истертый пятачок…

МАГДАЛИНА: С удовольствием…

ИШ-КЕРИОФ: Нет, милая, с удовольствием мы потом будем разбираться, а сейчас, (грубо хватает Магдалину за длинные темно-каштановые волосы) кидай монету, потаскуха.

Побледнев, девушка дрожащими руками, берет пятак и подбрасывает, пятак падает «решкой» вверх.

…Ну-с, вот, милостивый Учитель, жребий брошен. Мой ход первый…

Иш-Кериоф смеется, выпустив клуб дыма в лицо собеседнику.

НАЗАРЕЙ: Посмотрим-с, ваше ничтожество, за кем будет последний…

ИШ-КЕРИОФ: Приступим…

Начинают играть в шахматы. Катин берет журнал, который лежит на пианино, и идет к ничего непонимающим Алле и Косте.

КАТИН: (обращаясь к другу, листая журнальчик) А знаешь, Нафанаил, я слышал, что через три года произойдет Конец Света, на Землю упадет астероид, так что можешь не переживать, что твоя жизнь так неожиданно оборвется, как интересный сон на самом интересном месте…

(показывая статью в журнале) Вот, видишь об этом даже в журнале пишут. Так что, Костя, друг мой ситный, лучше умереть от моей профессиональной руки, чем блаженно сгинуть под градом огненных камней, падающих с небес.

ОБРУЧНИКОВ: Но ведь три года жизни – это ни три часа, как сейчас…

КАТИН: Да что ты переживаешь? Не пройдет и века, как ты снова воплотишься в какого-нибудь пророка…

ОБРУЧНИКОВ: Ага, чтобы какое-нибудь бездушное животное, вроде тебя, снова лишило меня жизни на самом взлете моей земной карьеры…

КАТИН: А она ничего? (кивая на Магдалину).

Молчавшая до этого Алла вмешивается в разговор.

АЛЛА: Противно смотреть на эту падшую женщину, как можно так унижаться?

КАТИН: Ну почему, Я бы ей отдался, не все им Назарея с Иш-Кериофом ублажать…

ОБРУЧНИКОВ: Слушай, как можно разглядывать смазливых девочек, когда тут такое происходит, можно сказать решается наша судьба…

КАТИН: Какая судьба? Судьба наша была решена две тысячи лет назад, когда эти два иудея (кивает на играющих в шахматы Иш-Кериофа и его учителя Назарея) решили обмануть Бога…

Назарей встает.

НАЗАРЕЙ: Я предлагаю вам, ваше ничтожество, ничью… (взяв слоном ладью на f5) Конь у тебя перегружен, слон не работает, а пешкой ты не сможешь пройти…

ИШ-КЕРИОФ: К сожалению, милостивый Учитель, должен согласиться с вашим предложением, но в это раз все-таки Вечный Кат должен будет убить Вечную Жертву. Вы забыли про моего ферзя, вам мат…

Назарей, проанализировав собственную позицию, поднимает руки вверх… Иш-Кериоф гасит сигару в бокале с недопитым вином, встает из-за игрового стола, поманив пальцем листающего журналы Алексея. Когда тот подходит к нему, вынимает из-за пояса кривой нож и протягивает молодому человеку.

ИШ-КЕРИОФ: Знакомо ли тебе сие орудие?

КАТИН: (разглядывая нож) Да, таким ножом я перерезал глотку Авелю. Но, Исаак, тебе не кажется, что повторяться это mauvais ton, я не хочу повторяться.

Убийство – это искусство, пусть жестокое и безобразное, и потому подходить к этому делу надо творчески, с чувством юмора, как бы это не звучало цинично…

Кладет нож на пианино.

НАЗАРЕЙ: Что же ты предлагаешь нам, Профессор Убийственных Наук? Может его отравить?

КАТИН: Я уже отравил как-то одного композитора, и мое имя теперь стало более нарицательное, чем имя композитора, коего я отправил к праотцам…

ИШ-КЕРИОФ: Может повесить?

КАТИН: Это не эстетично…

Алла и Константин незаметно покидают помещение…

НАЗАРЕЙ: (вздымая руки к небесам) Отец мой небесный, если ты не даруешь мне смерти, то избавь меня от этого скудоумного душегубца, за две тысячи лет он мне надоел пуще пареной репы.

(обращаясь к Катину)

…Так как же будем действовать на этот раз?

ИШ-КЕРИОФ: Может, поджарим его на сковородке…

КАТИН: Это тебя, Иш-Кериоф, в аду будут черти поджаривать на сковородке.

ИШ-КЕРИОФ: И ты веришь в эту ахинею, вроде ада, неужели думаешь, что Господь настолько расточителен, чтобы так нерационально расходовать поделочный материал. Да и потом как можно поджарить душу, она же нематериальна…

КАТИН: А давайте заморим его…

НАЗАРЕЙ: Каким образом?

КАТИН: Оставим его в покое, а он скоро сам загнется.

ИШ-КЕРИОФ: С чего ты это взял, что скоро? Но, учти, нам нужна насильственная смерть.

КАТИН: А она и состоится года через три…

НАЗАРЕЙ: Откуда такая уверенность?

КАТИН: А вот, (показывает красочный журнальчик), здесь пишут, что именно через три года состоится Конец Света.

ИШ-КЕРИОФ: Ха, и этот убивец, вешает мне лапшу на уши, втирая, что скоро состоится очередной Конец Света, может быть, еще и Второе Пришествие не за горами?

НАЗАРЕЙ: Так что вы решили: заморить, поджарив на отравленной сковородке? (оглядываясь и замечая, что Константина и Аллы нет в помещении) Кстати, а позвольте полюбопытствовать, где ваша Великая Жертва?

ИШ-КЕРИОФ: (хватая Катина за грудки) Действительно, где это ничтожество?

КАТИН: А я знаю? Он с Алкой спрашивал меня: «Где здесь гальюн?», и, не получив ответа, пошел искать самостоятельно.

НАЗАРЕЙ: Черт, не хватало, чтобы он убежал?

ИШ-КЕРИОФ: Ха, этот убогий не сможет ничего сделать, поскольку мы находимся в океане. Но искать его придется. Я, конечно, понимаю, что ожидание праздника – больше чем праздник, но, тем не менее, пора бы ему и наступить…

Дверь открывается, и в кают-компанию входит Мариам с Аллой и Обручниковым, держа их под прицелом автомата.

ИШ-КЕРИОФ: Это что еще за явление Христа народу? Мариам, где ты нашла этих заблудших овец.

АЛЛА: (обращаясь к Алексею) За что они собираются убить Костю?

КАТИН: Костю?! Не Костю, а Великую Жертву, и убить его должен я!

АЛЛА: Ничего не понимаю…

КАТИН: Такова его планида, вот уже несколько веков, а вынужден отыскивать и убивать его.… И хочу ли я того, нет ли, но должен его убить, пришлепнуть, укокать, угробить, утрамбовать…

Называй это, как хочешь, но ему уже не отвертеться, как собственно и мне…

АЛЛА: Но он же твой друг.

КАТИН: К сожалению, мы не властны над судьбой.

Алла делает несколько шагов к пианино, на котором лежит кривой нож.

АЛЛА: А, может статься, мы сможем изменить судьбу?

КАТИН: Один китайский философ говорил мне перед тем, как я снес ему голову: «Природу человека не переделать, судьбу не изменить…»

ОБРУЧНИКОВ: Ты хочешь сказать, что рано или поздно снесешь и мне голову, как тому китайцу?

КАТИН: Ничего я не хочу сказать, наше наказание и кара Иш-Кериофа и Назарея должны закончиться незадолго до Второго Пришествия, может быть, стоит ожидать рождения Христа…

Алексей смеется и, взглянув на совсем растерявшуюся Аллу, добавляет.

…Аллочка, быть может, вы родите нам нового Сына Божьего от этого ублюдка, которой не хочет отправлятся на корм рыбкам…

АЛЛА: Обязательно, вот только выберемся, в моей Книге Судеб нет записей о моей ранней смерти в океане, за тысячи километров от родного дома… Бред какой-то, ведь если кому рассказать – не поверят!

ОБРУЧНИКОВ: (жалостливо) Алексей, ты не сможешь убить меня!

КАТИН: Смогу, это мой крест, я не могу ничего изменить. Нельзя, Костя, идти против Бога, как ни хочет я убежать от судьбы, я должен исполнить, то ради чего я бы возрождаем…

ОБРУЧНИКОВ: (пугаясь) О чем ты?

КАТИН: Видишь ли, Костя, я должен убить тебя, как бы я не пытался избежать этого, Бог снова и снова подталкивает меня к этому. Потому я не вижу выхода из сложившейся ситуации…

АЛЛА: Зато я вижу.

Алла вонзает кинжал в грудь Алексея.

…Я освобождаю тебя от твоей доли.

Катин падает на пол и испускает дух. Иш-Кериоф, Нащарей, Мария и Магдалина обступаю труп Алексея…

ИШ-КЕРИОФ: Как ты думаешь, учитель, Алла изменила судьбу?

НАЗАРЕЙ: Нет, ученик мой, просто за столько лет мы совершенно утратили нюх… Великий Экзекутор, чтобы мы ему не помешали, стал женщиной – Вечной Катицей.

МАРИЯ: (Магдалине) Я не понимаю, какой смысл в гибели Алексея, он же никто, зачем нужно было его убивать?..

МАРИЯ: (разводя руки) На все воля Божья. Может быть, Господь хотел испытать нас, а может проверить Экзекутора. Однако, все кончилось, Вечный Кат сделал свою работу (обращаясь к Назарею). Мы же опять не смогли воспрепятствовать…

ИШ-КЕРИОФ: Не волнуйся, это не последний случай…

НАЗАРЕЙ: А может этой девице действительно удалось изменить судьбу…

Грядет мое Второе пришествие…

ИШ-КЕРИОФ: Не говори глупости… И кто сказал, что Пришествие твое?!!

На экране возникают картины Апокалипса. Несколько крылатых всадников выезжают на белых конях, и Первый Ангел поднимает золотую трубу и начинает трубить.

ЗАНАВЕС.

<2007—2013>