Текст книги "Чревовещания души. Восемь пьес для театролюбивых интеллектуалов"

Егорыч: О чем ты? …и в мыслях не было, а потом они скважину затыкают… (опомнившись) твоя правда, любовные утехи не для нас… Ой-хо-хо, в молодости свои прелести, а в старости…

Марьванна: …чужие…

Егорыч: Надоели твои шутки, Марьванна, мы, может быть, последний год на земле живем, а ты все шуткуешь, пора подумать о вечном…

Марьванна: Не надоело тебе нудить, нудист ты какой-то…

Егорыч: Нудисты голыми по пляжу бегают, а я даже летом в валенках хожу, правда, на босу ногу…

Егорыч тяжело вздыхает…

Марьванна: Да хватит тебе о политике… Кстати, дед, мне кажется, что у нас скоро будут дети!

Егорыч: Какие дети, если мы с тобой уже десять лет спим членораздельно?..

Марьванна: Наши… завтра же нам пенсию принесут…

Егорыч снова тяжело вздыхает.

Марьванна: Опять ты про политику, не надоело?! А ты, кстати, слышал, что приняли новые льготы для пенсионеров?

Егорыч: Какие?

Марьванна: Пенсионерам разрешили стоять под стрелой, переходить улицу на красный свет и прислоняться к автоматическим дверям в метро… А тем кто собрался на пенсию, продлили удовольствие непенсионной жизени. Им не нужно страдать, эживя на одну пенсию…

Егорыч: Как смешно? (встает) Ха-ха… Пойдем лучше домой, скоро сериал начнется, 1254 серия…

Марьванна: Ты бы лучше, для повышения мужской самооценки, когда-нибудь фудбол посмотрел, али бокс…

Егорыч: Какой я мужчина? (махая рукой) Так существо среднего рода…

Старики уходят. Анатолий снова остается один.

Анатолий: Вот так, постарею – и девки не нужны будут. Буду только вспоминать, как по молодости пытался гоняться за двумя зайцами… Философ вшивый… раскатал губёшку, строем будут ходить с песнями… Скоро сам запою… (Напевает.) «Этот стон у нас песней зовется… – то бурлáки идут бечевой…»

Надо же было этому придурку лагерному тут появиться, что других мест нет… город-то большой… Какой болван мне напел, будто прибили Саньку на зоне, да таких подлецов никаким обухом не перешибешь… Мафия бессмертна… черт бы ее побрал… и эту мафию и эту Галу… Чуть кабеля попородистей увидала, так давай хвостом вилять… А сама-то дворняжка, пустышка, кроме рожицы смазливой ничего не имеет…

Лучше Ирина… та хоть из себя ничего и не представляет, так хоть не представляется и нос не задирает…

Тихо подходит Ирина она садится рядом. Анатолий продолжает рассуждения.

…«Трудно жить на свете пионеру Пете…»

Ирина: Кто у нас тут пионер Петя?..

Анатолий: (вздрагивает от неожиданности) Ира?.. Как ты незаметно подкралась… (Поглядев на часы.) Еще только половина десятого…

Ирина: Ну, я же говорила, что, может быть, освобожусь раньше… Или ты меня не ждал?

Анатолий: Ждал, безусловно… Хорошо, что ты пришла раньше… Ну, вперед?!

Ирина: Куда?

Анатолий: К тебе домой…

Ирина: Зачем?

Анатолий: Как? Ты же меня сама в провожатые выбрала…

Ирина: И что с того?

Анатолий: Идем скорей… (Встает и тянет Ирину за руку.) Я тебя буду… провожать…

Ирина: А уже не надо…

Анатолий: (садится рядом) И ты, Брут…

Ирина: Что?

Анатолий: Да так… А почему? Другой что ли провожатый выискался?

Ирина: Нет, просто я живу здесь… рядом… вон в том доме, видишь, с башенкой… Так что провожать никуда не надо… Давай лучше посидим немного, поговорим о чем-нибудь… (Задумавшись) Не знаю, что теперь делать?

Анатолий: Случилось, что?

Ирина: В институт не поступила… в третий раз уже…

Анатолий: В какой?

Ирина: В юридический…

Анатолий: Да, туда надо с большими деньгами или с семью пядями во лбу… Хотя пяди вряд ли помогут… На сегодня, как говориться, все билеты проданы…

Ирина: Какие билеты?

Анатолий: Экзаменационные, разумеется… Впрочем сейчас этих юристов и экономистов расплодилось… Скоро шагу ступить некуда будет, да и работу юристом трудно, поди, найти… Кстати, а ты где работаешь?

Ирина: Ты, наверное, смеяться будешь?

Анатолий: Почему? «Все работы – хороши, выбирай на вкус…»

Ирина: Я работаю по вызову… нянечкой.

Анатолий: Это как это?

Ирина: Вызывают меня, я и сижу с ребенком, либо выгуливаю его на улице…

Анатолий: А… а то у меня с этими вызовами нехорошая ассоциация возникает.

Ирина: Я поняла какая… Знаешь, мне, очень, нравиться с детишками возиться, но они – чужие…

Анатолий: Это не проблема – заведи своих… (Набравшись наглости.) Я даже могу помочь…

Ирина: (обиженно) Зачем ты мне так говоришь? Мне это не нравиться…

Анатолий: Извини…

Ирина: Знаешь, если честно, я хочу ребенка, но от любимого человека…

Анатолий: Какие проблемы? Людей много…

Ирина: А настоящих мало… Все парни или алкаши, или голубые… А хороших нет или женаты… Одни придурки похотливые по улицам шастают… Вот даже ты, предложил мне свою помощь… Нет бы, сначала предложить руку и сердце…

Анатолий: Знаешь, такие вопросы с кондачка не решают, это же не на танцы сходить или на концерт, это же должно быть на всю оставшуюся жизнь – тут ошибаться нельзя. Прежде, чем пойти на это – надо сначала проверить: насколько мы подходим друг к другу…

Ирина: А как же любовь с первого взгляда и на всю жизнь?

Анатолий: Знаешь, сейчас в моде любовь с первого поцелуя или, того хуже, первого траха… Найти настоящую любовь, это не каждому дано… Однако судьба вкидывает и похлещи коленца, люди долгое время были знакомы и были счастливы, а расписались – и куда все подевалось?

Ирина: А ты веришь в любовь с первого взгляда?

Анатолий: Если, честно, я еще никого не любил по-настоящему, была конечно юношеская влюбленность. Но сейчас, мне кажется, пальцем помани меня, и я побегу вслед. Улыбнись – и я мне чувство, кое хотя бы отдаленно напоминающее симпатию – пригрезится любовью…

Вот и сейчас, ты мне нравишься, я испытываю к тебе какое-то влечение… Только не продумай, что физиологическое, хотя… и это тоже, ты же симпатичная девушка, почему бы мне ни желать тебя…

Раз богу было угодно разделить людей на два пола, следовательно, всегда будет возникать взаимное либо одностороннее желание близости…

Ирина: Тебе не кажется, что мы опять возвращаемся к теме, затронутой еще Галой… Разговор на эту тему похож на заразную болезнь… Лучше расскажи мне о себе…

Анатолий: А ты мне расскажешь?

Ирина: Если попросишь…

Анатолий: Хорошо… Я – простой русский парень!

Ирина: Но только, пожалуйста, без пафоса…

Анатолий: Идет… Отца у меня никогда не было… Вернее он, конечно, был, ведь не от святого же духа понесла моя мать. Но я его не знал и, вряд ли, когда-нибудь узнаю…

А мать?.. Моя мать, Марья Михайловна – была красивейшей женщиной, которая так и не поняла этого… Нет, она, бесспорно, осознавала, что она красива, но свое природой данное богатство разбазарила и к тридцати стала никчемной, никому ненужной старухой.

Да и умерла она так же несуразно, как и жила, замерзнув где-то под забором.

Меня воспитала моя любимая бабушка Катя – кладезь народной мудрости, носитель живого русского языка. Так красиво и органично нигде уже не говорят, за исключением какой-нибудь глубинки…

Всему хорошему, что у меня есть, я обязан…

Ирина: …книгам!

Анатолий: Книгам да! Но в первую очередь бабушке…

Ирина: Она жива?

Анатолий: Да, славу богу, мы до сих пор живем вместе… Ей уже восемьдесят один, и я с ужасом думаю, что могу потерять ее… Но она, знаешь, такая живонькая старушка…

Одно время она жила тем, что желала, чтобы я закончил школу… Потом ждала меня из армии… Теперь говорит: «Пока не женю тебя – не помру!»

Ирина: А потом будет ждать внуков…

Анатолий: (поправляет) Правнуков… Вот такая у меня мировая бабушка! А как ты живешь?

Ирина: Я живу одна… Я родилась в маленьком провинциальном городке, название которого тебе ничего не говорит. Мама моя умерла в день, когда появилась я. Отец был директором большого завода, дома почти не бывал, все в семье заправляла моя мачеха, от которой была своя дочь. Так что была типична для русских сказок история о злой мачехе и падчерице. Поэтому, еще учась в школе, я уехала к своей тетке. Дома было плохо, но и о тетке не могу сказать ничего хорошего – этакая Салтычиха, «домашняя НКВДэ» в юбке. Я столько терпела ее бесконечные упреки и издевательства только ради дурацкой прописки.

Теперь, когда она умерла – мои тяжкие труды и поношения были оплачены – и я, наконец-то, стала полновластной хозяйкой однокомнатной квартирки «с видом на зелень»…

Наконец, вроде бы я могу пожить в свое удовольствие… Но, знаешь, все, что дается почти даром – счастья не прибавляет… Пока легче не стало, и хотя тетя Тося была порядочной… прости Господи, о покойниках плохо не говорят… и, тем не менее, какой бы она ни была, я ей была нужна, а теперь я – никто, звать меня – Никак, и нужна я – никому… Разве что, какие-нибудь бандиты возьмут и «уберут» меня, дабы завладеть жилплощадью…

Анатолий: Какие у тебя черные мысли. Скорее по твою душу найдется, какой-нибудь товарищ Бендер, который вступит в брак с тобой, дабы завладеть сокровищами мадам Петуховой.

Ирина: Слушай, а откуда ты знаешь, что у тетки фамилия была Петухова? Уж не ты ли тот самый Бендер?

Анатолий: Классику надо читать… Кстати, как у тебя с родителями?

Ирина: А никак! Я уехала и забыла… У меня и в детстве с ними не было ничего общего…

Анатолий: Извечная проблема отцов и детей. Слушай, а Гала? Она кто тебе? Как вы познакомились?

Ирина: А зачем тебе это? Разве тебя не учили классическому этикету, когда охмуряешь одну девушку – неча поминать вторую… Это выглядит несколько оскорбительно.

Анатолий: Прости, если так… Если ты – нездешняя, то как ты познакомилась с ней? (Скроив жалостливую рожу.) Мы – люди неместные, помозите, чем могете…

Ирина: Шутник, однако… Ладно, расскажу. Галина, когда-то трудилась в той фирме, где я вкалываю сейчас, но посчитала, что менять подписанные детские пеленки – это не ее призвание, и пошла в бизнес, перекладывать документы, подписанные взрослыми дяденьками.

А потом, она с отцом живет где-то здесь рядом, и потому мы часто встречаемся, правда, я никогда не видела ее отца. Она в беседах всегда старается уйти от разговора об отце, будто стесняется его…

Мать Галины живет, где-то в деревне, у нее сейчас другой муж. Вот Галина и взяла отца на попечение, или к нему в квартиру переехала, дабы жить в городе с прицелом на будущее – я точно не знаю. А отец, говорят, совсем спился, но выгнать она его не может, все-таки отец, какой ни есть…

Анатолий: Прямо карусель получается… Сегодня я узнал сразу двух человек, и у обоих, вернее, обеих судьба не лучше моей…

Ирина: Да все, верно, так живут. У всех есть проблемы… Мы просто думаем, что если нам плохо, то хуже не бывает. Ан нет, бывает… И чаще и хуже, чем думалось…

Анатолий: Слушай, Ирина, у меня гениальная идея…

Ирина: Какая?

Анатолий: Пойдем сейчас к тебе, возьмем вина и посидим…

Ирина: Что за праздник?

Анатолий: Мы с тобой познакомились…

Ирина: Ну и что с того? Сегодня познакомились, а завтра, глядишь, и…

Анатолий: Но почему? Кто его знает, может лет через …надцать, когда станем преклонных лет старичками, распустим нюни, вспоминая, как славно было в те молодые годы, когда мы так случайно познакомились на скамейке в городском саду… Какая ты была в те годы, молодая, красивая и непреклонная, а я чахлый, бестолковый и нерешительный…

Ирина: Слушай, Толя, не торопись…

Анатолий: Ты же сама хотела, чтобы я предложил тебе руку и сердце…

Ирина: Я хотела? Я это так, к слову, что-де ты мне предлагаешь такое… вместо того, чтобы сначала узаконить наши отношения…

Анатолий: А разве это сейчас так обязательно?

Ирина: Нет, наверное… Но я уже тебе говорила, что я воспитана весьма консервативно…

Анатолий: Хорошо, не будем торопить события… Так как ты насчет вина. Клянусь бабушкой, ничего незаконного предпринимать не буду. Только романтический вечер при свечах, сейчас зайдем в церковь…

Ирина: А в церковь то зачем?

Анатолий: Обвенчаемся… (Смеется.) Шучу, естественно, купим свечи. Потом купим где-нибудь хорошего вина и пойдем к тебе. Будем потягивать вино и читать стихи…

Ирина: Эх, гулять – так гулять. Хоть мама мне не разрешала разговаривать с незнакомыми людьми…

Анатолий: Как это с незнакомыми?

Ирина: …малознакомыми. Идем! – даже, если мне придется об этом пожалеть…

Анатолий: Фирма гарантирует, что жалеть не придется… Потом, не волнуйся, сие мероприятие будет приятным во всех отношениях и к необратимым последствиям не приведет.

Ирина: Ну, ежели так, веди… Сусанин…

Ирина и Анатолий уходят со сцены. Спустя несколько минут из кустов выползает Отец Фотий с полной авоськой. Он усаживается на одной из скамеек, утирает рукавом пот, вынимает бутылочку пива. Открывает о край скамейки и начинает медленно, мелкими глотками потягивать содержимое. На сцене уже достаточно темно. Включается фонарь. Лицо отца Фотия озаряет самодовольная улыбка…

Отец Фотий: Еле нашел обменник, яковой бы работал в сей запоздалый час. А то анекдот вырисовывается – есмь деньги, а как бы-ть нет. Есть желание выпить – а нет возможности, хотя деньги, знамо дело, есть…

Ну, ладно-ть, теперича живем. Ежели поделить обретенные гроши на стоимость… Так… (Делает вычисления в уме.) Получается около 100 бутылок пива, úначе 50 литров, ежели попивать по литру в день… выходит, почти два месяца я буду жить припеваючи… в прямом и переносном смысле… (Пьет молча.)

Я что еще старику остается… У молодости свои прелести, у старости чужие… Раньше, помниться, мне токмо-токмо тринадцать стукнуло, а уже всех окрестных молодок потоптал, да не по одному разу… Потому то и в большой город и подался… Но, беда, к двадцати годкам, приелось мне сие занятие, и подался в религию – духовной пищи отведать…

Так бы и жил бы под божественным покровительством. Ведь все у мене было: и любящая попадья, хоть и не дюже якая красавица, но добрая и хозяйственная. И дщерь у нас народилась, не в мать симтатючная… Да надо же такому было приключиться, поди, лукавый, меня попутал…

Конечно, Машенька была неотразимой красавицей. Я, как петух гамбургский, цельный месяц ходил вокруг да около… А ларчик-то просто открывался – нужно было токмо сбегать в магазин… вин, взять сухого полкила… да…

Маша, Машенька – Дева Мария, божественная твоя красота выцвела, будто цветная карточка на солнцепеке, пропила ты свою красоту…

Да и сынишку нашего сгубила. Грохнула о бетонный пол, спасая презренную бутылку зелья… (Вдруг вздрагивает от неожиданности и едва не захлебывается отпитым пивом.) А-на-то-лий… Как же я сразу не додумался… (Жадно допивает содержимое бутылки и кладет пустую бутылку в авоську.)

На сцену выходят Галина и Александр. Лицо Галины сияет от счастья, она кружится в вальсе и садится на скамейку напротив скамейки Отца Фотия. Александр садится рядом. Старик прячется за скамейку.

Шелин: Что же ты меня утащила? Веселье только началось…

Галина: Главное вовремя остановиться…

Шелин: О’кей… и пойти к тебе домой.

Галина: (пугаясь) Нет, только не ко мне домой… (Задумывается.)

Шелин: Ну, тем более, не ко мне… (В сторону.) Папанька моей страхолюдины кастрирует меня, если разнюхает, что у меня есть кто-то на стороне… и тогда – (напевает) прощай, май лав, гуд бай…

Галина: Что ты там поешь?

Шелин: Да так, одна мелодия привязалась… Так, что дальше делать будем…

Галина: Пока не знаю…

Старик периодически высовывается из-за скамейки и подслушивает. Звонит телефон.

Шелин: Минуточку… Да, алло… Да… (Галине.) Милочка, погуляй пока там… у меня приватный разговор…

Галина: Хорошо…

Шелин: Колян… твою мать…

Шелин говорит в полголоса, слышны только ругательные слова. Галина садится на скамейку напротив. Высовывается голова Отца Фотия. Галина вскрикивает от неожиданности.

Галина: Отец, ты чего здесь?..

Отец Фотий: Тсс… дочка. Что за бандита ты подцепила?

Галина: Это не бандит, это бизнесмен…

Отец Фотий: Се одинако… Ты это мне брось, сему комоду ты нужна токмо для удовлетворения низменных своих желаний. Поматросит и бросит. И евоного, чай и жонка имеется.

Галина: Ну, и пусть, если это мне поможет карьеру сделать, я лягу и под танк…

Отец Фотий: Господи, разве тому я тебя учил?

Галина: А чему? Сам-то днем в рясе ходил, псалмы распевал. А вечером молодок совращал…

Отец Фотий: Да един раз токмо и было…

Галина: Един… Слушай, «святой» отец, пока ты все равно здесь, сделай так, чтобы часа три я не имела удовольствия лицезреть тебя в собственных апартаментах.

Отец Фотий: Добро… Но токмо, дщерь моя, одумайся, как бы жалеть не пришлось.

Галина: Я уже жалею, что у меня такой отец…

Шелин: Значит через пятнадцать минут на Рижской… Черт бы подрал этого тестя…

Шелин закончил разговор, он просто взбешен. Идет к Галине. Отец Фотий прячется за скамейку. Галина встает, берет Шелина под руку и пытается увести от скамейки, за которой прячется ее отец.

Галина: Ты расстроен? Идем ко мне, я тебя успокою.

Шелин: Нет, Галюсенька, не могу…

Галина: Проблемы?

Шелин: Еще какие… Слушай, я на неделе заскочу к Коляну, тьфу, ты черт… к Царицыну. Там и обговорим наше будущее. А пока… дела…

Галина: Дела в первом часу ночи.

Шелин: Такова селява бизнесмена…

Шелин уходит. Отец Фотий вылезает из-за скамейки. Галина садится на скамейку к отцу. Отец Фотий вынимает две бутылки пива и, открыв о край скамейки, дает одну Галине.

Галина: Откуда сие богатство?

Отец Фотий: Встретил одного миллионера. Вот это парнишка. Тебе бы с ним познакомиться. Кстати, он твой родственник. Глядишь, может быть, и помог бы тебе по твоему делу.

Галина: Что-то раньше ты мне не говорил про этого родственничка?

Отец Фотий: Да я только сегодня про се проведал…

Галина: И кем он мне будет?

Отец Фотий: Братом…

Галина: Двоюродным?

Отец Фотий: Нет, почему же, родным, но токмо по отцу, то бишь по мене…

Галина: Это сыночек той алкашки, из-за которой тебя сана лишили?

Отец Фотий: Да…

Галина: Так ты ж говорил, что она его убила?

Отец Фотий: Выходит что не совсем…

Галина: А с чего ты взял, что сын акоголички стал миллионером?

Отец Фотий: Знаешь, дочка, сто «баксов» ни за что, ни про что мне еще никто не даровал… Поне, вот и он…

Появляется Анатолий, его лицо выражает недовольство. Увидев Отца Фотия и Галину, спешит к ним.

Галина: Этот нищий студент дал тебе сотню «баксов»?..

Отец Фотий: Оный самый…

Галина: Или он какой-нибудь Корейко, или в темноте он дал тебе не ту бумажку… И он мой брат?

Отец Фотий: Да…

Анатолий: (усаживаясь на скамейку между Отцом Фотием и Галиной) Какой-то День Больших Обломов…

Отец Фотий: Что случилось, мой сын? Али и…

Анатолий: Да, батюшка, и… как вы и подумали.

Отец Фотий: Познакомься, Анатолий, се Галина…

Анатолий: Да, мы уже знакомы…

Отец Фотий: Се Галина – твоя родная сестра.

Анатолий: Час от часу не легче… Теперь уже и сестра. Какого… тогда вы ее за меня сватали…

Отец Фотий: Я же не ведал еще, что она твоя сестра…

Анатолий: А теперь ведаете… Может быть еще и вы – мой папанька?

Отец Фотий: Истину глаголишь, сын мой…

Пауза.

…Я и есть твой батюшка, неужели Мария – мать твоя незабвенная, да будет ей земля пухом – не повествовала тебе, кто был твоим отцом?

Анатолий: (с иронией) Повествовала… Еще как повествовала. Говорила, что отец мой полярник, много лет дрейфовал на льдине, покамест его морж или белый медведь не пожрал… А тут оказывается, что он сам моржовый… Так что то, что отец мой был лицом духовным, она ни разу не заикалась… Да и вообще, она со мной почти не разговаривала. У нее куча ухажеров было, чего ей с глупым малолеткой ясы точить…

Воспитывала меня бабушка, а та все отнекивалась, да говорила, Господь его знает, кто был моим отцом… Вот и выходит, что она была близка к истине, ибо Господь то тут, ой, как причем…

Слышен шум подъезжающей машины. Скрип тормозов. На сцены выбегают пять-шесть оперативников в камуфляже и в масках. Они укладывают всех на землю и надевают наручники. Один из них снимает все на камеру.

Один оперативник, пока его коллега снимает девушку, сует Анатолию пакетик с наркотиком в карман, а за пояс отцу Фотию пистолет.

После этого один из них демонстративно, перед камерой вынимает пакет с порошком и пистолет из-за пояса. Стоящий с рацией докладывает начальству.

Оперативник: Товарищ полковник, на Рижском бульваре успешно захвачена группа наркодилеров, молодой человек, старик и девушка, похоже проститутка, которой они собирались сбыть героин. У старика обнаружен пистолет, проходящий по заказному убийству…. Все записано на видео…

Что?! Не тех говорите! Как же… (вынимает бумажку) у меня все ходы записаны… (читает) «… в сквере на Рижской улице захватить двух молодых лиц…»

Ну, все правильно… правда, один не совсем молодой и девушка случайно примазалась, а в остальном все, как предписано…

Что?! Рижская улица говорите, а мы на бульваре… Простите, ошибочка вышла… Согласен, идиот… Царицын и Шелин, конечно, так ведь это уважаемые лица… Понял… Так точно… Сейчас исправим…

А с этими что делать, может тоже арестуем, так сказать, для повышения раскрываемости… Не надо… О’кей…

(Приказывает) Снимите с них браслеты… Надо же в городе три Красногвардейских улицы, два Казанских переулка, Рижская улица и Рижский бульвар… Голову бы оторвать тому, кто так их именовал…

(Обращаясь к лежащим) Извините, граждане, ошибка следствия… Вы свободны…

Оперативники так же быстро исчезают, как и появились…

Отец Фотий: (переведя дух и заглянув в авоську) Стервецы все бутылки расколотили…

Галина: (поправляя прическу и отряхивая пыль с платья) Скажи спасибо, что голову не разбили…

Анатолий: (усаживаясь на скамейку и потирая руки после наручников) А ведь они запросто могли нас упечь в КПЗ, так сказать для повышения раскрываемости, как лихо они подсунули наркотик в карман…

Отец Фотий: (усаживаясь на скамейку и открывая единственно целую бутылку с пивом) ИВС, сейчас это называют – Изолятор временного содержания… Но от этого не легче… А сфабриковать обвинение для этих иродов, как два пальца об асфальт… Это они умеют… Я было-ть чуть киллером не стал, лучше ба они с таким рвением и нахрапом настоящих лихоимцев ловили… (пьет пиво и предлагает хлебнуть Анатолию, тот уже не отказывается) Нет на них аттестации… Но ничего на Божьем суде все им – лиходеям, зачтется!

Галина: (усаживаясь на скамейку) Веселенький складывается день, обхохочешься… Только меня повысить собрались, брательник сыскался, а тут… нате вам, чуть в тюрьму не загремела! Хорошая перспектива для красавицы, подающей надежды…

Отец Фотий: (усаживаясь на скамейку и открывая единственно целую бутылку с пивом) Да это они умеют… Я лет пять назад тоже чуть было-ть киллером не стал, подкинули мне также паленый пистолет. И бают: «Из него застрелен, депутат, а теперь на нем твои пальчики, тебе не отвертеться…» Хорошо, что мой начальник, отец Дионисий смог уладить все, а так бы загремел на полный срок на Колыму, золото мыть… Пойду-ка я до ветру… в кустики…

Галина: Только подальше отсюда, чтоб не воняло, в туалет надо ходить…

Отец Фотий: Во-первых, я – русский, и сам решаю, где туалет, во-вторых, в России каждый кустик туалет, в-третьих, содержание вредных веществ вечером в моей моче незначительное, так что вонять особо не будет…

Галина: На Западе никто не додумается в центральном парке под кустики по нужде ходить…

Отец Фотий: На Западе никто не додумается единственный в парке туалет под кафе приспособить…

Фотий уходит. Галина и Анатолий усаживаются на скамейку.

Галина: (спохватившись) Слушай, а эти полицейские ментозавры говорили о Шелине и Царицыне…

Анатолий: Вроде бы…

Галина: (набирая номер на мобильном телефоне) Хоть бы он его не отключил…

Галина слушает телефон.

…Ну, возьми же…

Кто-то берет трубку.

…(обрадовано) Саша?!. Не, Саша?!. А кто?! Капитан Финкельштейн… Извините, ошиблась номером… (разочаровано) Опоздала, их уже наверно арестовали… Все, нет больше не богача-любовника, ни работы…

Анатолий: Зато у тебя есть брат…

Галина: И что? У тебя есть связи и положение, ты поможешь бедной девушке подняться?

Анатолий: Конечно… Что ты знаешь обо мне?

Галина: Что ты, типа, студент… А, судя, по тому как ты одеваешься, что мало того, что у тебя нет вкуса и элементарной аккуратности, но еще ты беден, как последний БОМЖ в какой-нибудь захудалой провинции.

Анатолий: А ты даже не можешь вообразить, что я какой-нибудь олигарх, что мое имя входит в сотню богатейших людей России…

Из кустов появляется отец Фотий.

Отец Фотий: (застегивая ширинку) А, дочка, что я толковал, только зажиточный человек, может, не взирая, впихнуть 100-долларовую бумажку…

Галина: А позвольте полюбопытствовать, молодой олигарх, в какой области экономики вы процветаете?

Анатолий: А я работаю в области нанотехнологий, у меня уже несколько патентов на изобретения… Спросишь, какие?! Это, естественно, государственный секрет… большей частью они предназначены для оборонной промышленности. Между прочим, я получаю за них солидные дивиденды. Кроме того, я заведую крупнейшей лабораторией, а также параллельно пишу докторскую…

Галина: Да, а щеку тебе разодрал электрон, который так не вовремя вырвался за стационарную орбиту? Недавно я читала «Forbes», и что-то не было там твоей фамилии, там больше всякие Абрамовичи, Фридманы, Вексельберги, Айсберги и Аксельбанты… Один Анатолий, да и тот банкир… А заведующих секретными лабораториями там нет и в помине…

Анатолий: Правильно, я ведь секретной лабораторией заведую… Мое имя обнародуют… посмертно…

Отец Фотий: (усаживаясь) Ежели ты такой богАтый, что же ты, мил человек, ходишь яко последний голоштанник Перельман, али деньги для тебя не имеют значение?..

Галина: …как и девушки. Поди, ты из лаборатории не вылазишь, о простом, о плотском некогда подумать?

Анатолий: Да что вы на меня набросились?

Отец Фотий: Да потому что брешешь ты, отрок недозрелый, как пес шелудивый…

Галина: А потом, может ты мне и не брат? (обращаясь к отцу) Как звали ту алкоголичку, с которой ты блудил?

Отец Фотий: Ну почему так грубо, не так уж много она хлобыстала, литра и того не осиливала, так что нельзя ее алкоголичкой называть, ибо в России и вящие питухи есмь. Окромя того, хотя мы и предавались с ней плотским утехам, но все исключительно по любви и взаимному тяготению…

Галина: Да мне на это плевать, по любви ты с ней жительствовал или по зову плоти трахался. Ответь на вопрос, как звали твою пассию?

Отец Фотий: Как Деву Богородицу, Марией кликали мою любезную…

Галина: Так, а как звали твою мать?

Анатолий: Мария…

Галина: Совпадение, а как твое фамилие?

Анатолий: Как у матери Усков, Анатолий Алексеевич?

Отец Фотий: Точно, а отчество почему у тебя такое?

Анатолий: Мама говорила, что отца звали Алексей?

Галина: Все сходится… Одарил меня бог братцем.

К скамейке подходит представительный мужчина с охранником.

СИНЕЛЬНИКОВ: (обращаясь к Анатолию) Так это вы Анатолий?

Анатолий: Да, а что вам угодно?

СИНЕЛЬНИКОВ: Я следователь прокуратуры Синельников, Петр Григорьевич (показывает удостоверение). Разрешите присесть рядом с вами?

Галина: (встает, уступая место) Спадитесь, место не куплено… (собирается уходить) Пора мне и домой…

СИНЕЛЬНИКОВ: Во-первых, присаживайтесь, во-вторых, вы девушка не уходите далеко, у меня к вам тоже будет несколько вопросов. Так что посидите пока со своим батюшкой на соседней скамейке, пока я Анатолия допрошу…

Галина: Ладно… (помогает отцу встать) Пойдемте, Алексей Георгиевич, мы чужие на этом празднике жизни…

Отец Фотий: Какой же это праздник, измывательство какое-то и беззаконие?

Отец Фотий и Галина пересаживаются на соседнюю скамейку.

СИНЕЛЬНИКОВ: Вам, наверно, Ира рассказывала, как ей плохо жилось дома, и что ее отец не уделял ей должного внимания…

Анатолий: Да… А причем здесь Ира?

СИНЕЛЬНИКОВ: (Обращаясь к охраннику) Подожди на той скамейке, заодно проследи, чтобы та парочка часом ноги не сделала.

Охранник отходит.

…Не буду скрывать, я – отец Иры, кроме того, я – человек занятой, но правда в том, что своим детям нужно уделять большее внимание…

Анатолий: Что вы хотите от меня?

СИНЕЛЬНИКОВ: Любви!

Анатолий: Во, еще один любитель худосочных задниц…

СИНЕЛЬНИКОВ: О чем вы?

Анатолий: Да, я о своем, о девичьем.

СИНЕЛЬНИКОВ: Вы, наверное, неправильно меня поняли.

Анатолий: Да, уж куда нам…

СИНЕЛЬНИКОВ: Я хочу, чтобы вы любили не меня, а мою дочь…

Анатолий: Да я ее люблю, (смотрит на часы) уже четыре часа и 18 минут, только полчаса назад, она выставила меня за порог.

СИНЕЛЬНИКОВ: И правильно сделала. Я бы еще и по морде дал…

Анатолий: (потирая щеку) Папина дочка…

СИНЕЛЬНИКОВ: Так вот что, Анатолий, я навел справки… Не скажу, что бы вы мне симпатичны, и наследственность у вас не очень… (кивает на соседнюю скамейку) Но раз Ирина выбрала такого… я сделаю все возможное, чтобы она была счастлива.

Анатолий: А вы уверены, что Ирина захочет иметь со мной дело?

СИНЕЛЬНИКОВ: Если бы я не был уверен, я бы здесь не сидел. Я – человек серьезный, и если я берусь за какое-нибудь дело только, когда уверен на все сто… или хотя бы на 99%, что смогу его раскрыть…

Анатолий: Но я не совершал никаких ни право– ни левонарушений…

СИНЕЛЬНИКОВ: Как говорил один мой коллега, был бы человек, а статья найдется…

Анатолий: Так что бы вы хотели?

СИНЕЛЬНИКОВ: Я хотел бы, чтобы моя дочь жила ни в чем себе не отказывая, я помогу вам с открытием собственного дела, дам первоначальный капитал, обеспечу содействие и защиту…

Анатолий: «Крышу»?

СИНЕЛЬНИКОВ: Не люблю я эти жаргонные словечки, вы же образованный человек, без пяти минут кандидат философских наук…

Анатолий: А если я не соглашусь?

СИНЕЛЬНИКОВ: Вы сегодня уже видели, что ждет человека, который не захотел любить мою вторую дочь…

Анатолий: Не понял? Это вы про Сашкá?

СИНЕЛЬНИКОВ: Про него… Мало того, что он пытался надуть меня с бизнесом, он еще изменял моей дочери… Кстати, вы могли стать его приемником в этой фирме, а вашу сестру я бы мог устроить вашим замом, да и отцу какое-нибудь местечко нашлось…

Пауза.

…Вижу вы в замешательстве, вот вам моя визитка, когда решите – звоните…

Синельников встает и идет к соседней скамейке.

…(обращаясь к отцу Фотию) Алексей Георгиевич, вы не против, если я украду у вас на вечер вашу дочь, не волнуйтесь с ней будет все хорошо… Если хотите, я вам в залог оставлю вот этого… (кивает на охранника) дуболома?

Отец Фотий: На кой ляд он мне сдался, у меня и денег не хватит, чтобы прокормить этого быка. А вот насчет дщери, ваше право, я не смею воспрепятствовать работе правоохранительных органов, токмо не сделайте меня дедом, Гале еще рано заделываться родительницей?

СИНЕЛЬНИКОВ: Какие у вас извращенные представления о правоохранительных органах, мы призваны защищать…

Галина: Нас или себя…

СИНЕЛЬНИКОВ: Нас, дорогая, Галина Алексеевна, исключительно нас… (предлагает ей руку) Если вы обопретесь на мою руку, я обещаю, что ваша жизни круто измениться…

Галина: С удовольствием…

СИНЕЛЬНИКОВ: Кстати, об удовольствии, не хотели бы вы со мной отужинать… Я не знаю, куда вас водил этот пройдоха Шелин, но я вас поведу в самый шикарный ресторан. И если вы беспокоитесь о своей фигуреы, могу предложить вам бокал самой отменного вина…