Текст книги "Чревовещания души. Восемь пьес для театролюбивых интеллектуалов"

Отец Фотий: А ведаешь ли ты, яко безобразная внешность исправлялась посредством любви? – взять паки в пример «Аленький цветочек».

Анатолий: Да, это одна из любимейших моих сказок.

Отец Фотий: Так вот, сын мой, ежели за три дни удастся тебе оную девúцу Галину…

Анатолий: О! Вам даже ее имя известно?

Отец Фотий: Ты сызнова сомневаешься в моих способностях?

Анатолий: Нет, я просто удивляюсь вашей компетентности…

Отец Фотий: (вздыхая) Яко се, ежели ты с этой девицей… (Смущается.) Короче, сын мой, ежели тебе удастся ее… – в общем, ты уразумеваешь, о чем я знаменую… – то я обещаю тебе райские блага уже на земле.

Анатолий: А, если ничего у меня не выйдет?

Отец Фотий: Ну, на нет и суда нет… Ничегошеньки тебе за это не будет: ни щедрого вознаграждения, ни небесной кары.

Анатолий: Какой-то односторонний договор вырисовывается…

Отец Фотий. А мы – чудотворцы – úначе и не робим. Яко се, сын мой, иди – воздействуй, не теряй времени всуе…

Анатолий: А вторую барышню как зовут-то?

Отец Фотий: А яка ти разница? Мы насчет ее не столковывались… Но, ежели тебе се весьма любопытственно – то оную кликают Ирина. Так, яко ты замер, подобно как жертва пред аспидом? Идешь, яко нет?

Анатолий: (неуверенно). Да как же? вот так прямо и идти?

Отец Фотий: А чего откладывать? Три дни отпущено – срок малый, не забывай об этом. Иди!

Анатолий: Как же я, начну? Здрасьте, я это, того…

Отец Фотий: А се ужо сам порешай…

Пауза.

Я, чай, пойду дó дому. Ежели чего, я туточки на скамеечке частенько сиживаю. Нонче пятница, яко се, раб божий Анатолий, у тебя, поди, каникулы, яко се в понедельник являйся сюды, часиков в десять – потолкуем…

Отец Фотий медленно и с трудом встает, почти не опираясь на больную левую ногу. Он собирается уходить.

Анатолий: Погодите, Отец, а как вы мне поможете, если сами себе помочь не в состоянии? Могли бы поначалу себе ногу вправить?

Отец Фотий: (шепотом) Слухай сюды. Яко се, должон у меня бысть якой-нибудь недостаток, но и потом – есть у кажного в его жизни такие вещи, кои он пременить не вправе…

Старик, кряхтя и похрамывая на левую ногу, уходит со сцены. Анатолий остается один, в явном замешательстве. Некоторое время он сидит на скамейке. Галина и Ирина начинают говорить громче и мы, наконец, слышим, о чем они спорят.

Ирина: …почему?

Галина: Потому, что нельзя к неудачам относиться так серьезно. Подумаешь, не поступила в ВУЗ, оно те надо, сейчас главное не образование, а удача. Ухватишь ее за хвост – твое счастье, не ухватишь – будешь всю жизнь в дерьме бултыхаться.

Ирина: Но как же без образования?

Галина: А кому оно теперь нужно. Живу же я без образования, да и многие без него обходятся. А эти шибко образованные, как теперь живут? Нет у них не хрена, кроме вшивой образованности.

Ирина: Гала, ты не права. Без образования хорошей работы не найдешь…

Галина: В нашем бардаке, если крутиться умеешь, да если еще и связи есть – везде пролезешь. А диплом можно и купить, на каждой станции в метро, на любой вкус и цвет, были бы деньги…

Ирина: Но, это сейчас, а потом, когда все на свои места встанет?

Галина: Наивная ты, Иринка. Жди, встанет оно, как же… Сейчас, чтобы не бедствовать, молодой девушке надобно спонсора богатого иметь, ухватиться обеими руками за… интимное место – и доить «зелененькие», а лучше «фиолетовые»…

Ирина: Это ты сейчас так можешь, пока молодая, а что потом, когда станешь старше?.. Кому ты потом будешь нужна?

Галина: А что про «потом» печалиться? Жить надо сегодняшним днем. Меня вот выперли с третьего курса – и ничегошеньки, более того, я более не намереваюсь учиться, намыкалась – хватит!

К их скамейке приближается Анатолий.

Анатолий: (указывая рукой на пустое место) Можно?..

Галина: (оглядев оценивающим взглядом юношу) Я подаю по субботам…

Анатолий: (усаживаясь) Я тоже Ильфа и Петрова читал. Но мне ключи от квартиры, где деньги лежат, не требуются.

Галина: Тебе требуются ключи от химчистки…

Анатолий: Думается, когда Бог раздавал человеческие качества, ты стояла, как минимум в двух очередях: за красотой и за чувством юмора.

Ирина: Она еще и умная…

Анатолий: Имея два вышеназванных качества, последнее не всегда нужнó… Бюст пятого размера украсит даже умную женщину.

Галина:…верно… ум – не грудь, не всегда (передразнивая) нужнó его демонстрировать. Так чего ты хочешь-то, бедный философ?

Анатолий: Я много чего хочу…

Галина: Это понятно. Но меня боле интересует, что ты хочешь конкретно, на текущий момент?

Анатолий: На текущий момент… я хотел бы просто поговорить… (Кивает на соседнюю скамейку.) Я тут рядом сидел…

Ирина: Ага, с таким смешным дедулей. А он кто? – отец Федор из «Двенадцати стульев» или апостол Петр?

Галина: Такой же проходимец, как и сей представитель противоположного полу…

Анатолий: Да, я – проходимец, я тут мимо проходимец, и заинтересовалец темой, кою вы тут так страстно обсуждалец.

Ирина: А подслушивать не хорошо…

Галина: Не хорошо громко говорить… – сами виноваты. Хорошо, что же ты хотел бы нам поведать по существу затрагиваемой в нашей беседе темы? Только коротко, а то мне скоро нужно уходить.

Анатолий: А о чем вы, собственно, говорили?

Галина: Но ты же утверждаешь, что слышал, как мы спорили…

Анатолий: Я утверждал? Да, я слышал, как вы спорили, но о чем… (пожимает плечами).

Ирина: Мы говорили о высшем образовании…

Анатолий: Спасибо, Ира, а то Галина просто не желает иметь со мной никаких дел…

Ирина: О, ты даже наши имена знаешь?

Галина: Ничего особенного, этот апостол Федор здесь часто выгуливает свой живот, так что он здесь каждую собаку знает…

Ирина: Но мы ведь не собаки…

Анатолий: Браво, Ирина…

Галина: Слушайте, ежели вы дружите супротив меня – я удаляюсь…

Ирина: Куда ты, Гала? Все так интересно складывается…

Галина: Ладно, посижу еще минут пять, а ты… (Ждет ответа от Анатолия.)

Анатолий: (подсказывает) Анатолий…

Галина: А ты – Анатолик – давай излагай нам свою концепцию высшего образования, авось нам это пондравится.

Анатолий: Да что, собственно, излагать. Издревле говорят, ученье – свет…

Ирина: А неученье – приятная полутьма…

Анатолий: Точно. Я думаю образование нужнó, тем кому оно нýжно. Не нуждающийся в образовании – и не стремиться его заполучить. И даже, если, в силу ряда от него независящих причин и обстоятельств, оный это образование получает, то использует его, чаще всего, не по назначению, как та недогадливая обезьяна, что забивает гвозди биноклем…

Ирина: А где ты видел такую обезьяну?..

Анатолий: Да я это так, к примеру. Образование ведь дает людям не только определенный багаж знаний, она дает знание, как этот багаж сохранить и преумножить.

Галина: Если есть деньги, то можно купить не только багаж, но и весь поезд, на коем вы собираетесь ехать, а лучше самолет… А вот заботу о багаже можно возложить на компетентных носильщиков. А потом, если у вас биноклей, как обезьян нерезаных, то, ради хохмы, парочку можно и разбить, забивая вышеназванные гвозди.

Ирина: Проблема, где взять эти деньги…

Галина: Для кого-то это – проблема. Для кого-то…

Анатолий: А для кого-то и деньги – не проблема, поскольку можно как-то и без них…

Галина: Оно по тебе и видно.

Анатолий: Ну, внешний вид – это не внутренний мир… Встречают по одежке, а…

Галина: А провожают по отсутствию кредитоспособности…

Анатолий: Даже так…

Галина: А как же иначе… Сейчас не те времена, чтобы как Демосфен в бочке жить… Да и мы живем с вами не в знойной Греции – у нас в России зимой и околеть можно, в бочке-то сидючи.

А вообще-то мне все эти проблемы надоели. Давай лучше поговорим с тобой на отвлеченную тему. Ты парнишка вроде ничего, но у тебя есть существенный недостаток – ты нищий. Но, ладно, деньги – это вещь приходящая. Был бы потенциал…

Ирина: Деньги – навоз, сегодня нет – а завтра воз… (смущается)

Галина: Может быть… Думаю, при хорошем руководстве и при помощи связей их можно заработать, как говаривал товарищ Бендер: «Деньги лежат на поверхности, надо только суметь их взять».

Поэтому я хотела бы услышать от тебя, Толик, ответы на два иных вопроса, не затрагивающих ни материальные, ни духовные аспекты нашей безалаберной жизни.

Как ты относишься к сексу? И что, в твоем понимании, есть счастье?

Ирина: Ого, какие вопросы… Если бы мне их кто-нибудь задал, я бы, наверное, сразу бы и не нашлась, что ответить.

Галина: Поэтому я их задала не тебе. Так что давай, послушаем Анатолия – восточного человека.

Анатолий: Даже так! Однако, сдается мне, ты слишком много знаешь, при всей своей не располагающей к глубокому интеллекту возмутительно-прекрасной внешности.

Галина: Ты мне комплементы будешь изображать? Или все-таки ответишь на поставленный вопрос?..

Анатолий в некотором замешательстве. Но довольно скоро он собирается с мыслями и начинает философствовать на заданную тему.

Анатолий: Хорошо, я начну, пожалуй, со второго вопроса, поскольку первый, в некотором смысле, опосредованно вытекает из него и является неким дополнением или, я бы даже сказал, следствием второго.

О счастье человеческом спорят давно и более глубокие и выдающиеся умы – не чета моему – но никто из них так и не открыл универсальный рецепт человеческого счастья.

В первом подходе к сути поставленного вопроса, многие сходятся на том, что счастье – это максимальное приближение к желаемому, и оно возможно, при одном существенном условии, что планка желаемого не должна быть установлена чересчур высоко, иначе счастье, пусть даже мнимое, невозможно ни при каком стечении обстоятельств…

Второе… которое, как вы понимаете, является первым, но вытекает из выше описанного второго.

Переведя дыхание.

Когда две неразумных твари спариваются в период весеннего гона, они совершенно не задумываются над тем, что они делают – поскольку ими движет основной инстинкт. Спаривание для них, безусловно, удовольствие, но удовольствие неосознанное.

Человек же – животное более высокоорганизованное, потому-то и секс для него, это не только удовлетворение физиологических потребностей.

Человек… пусть я повторю чьи-нибудь чужие мысли, но я и не претендую на оригинальность… именно человек – единственная тварь на земле, для которой секс является составной, если не определяющей частью такого емкого понятия, как счастье…

Галина: Слушай, Фрейд Сократович, ты нам тут лекцию читать собрался? Скажи проще.

Ирина: Да, как-то все слишком мудрено…

Анатолий: Хорошо, счастье – это когда все есть, но… чуточку чего-то не хватает.

Галина: А секс?

Анатолий: А секс? А вы заметьте – в русском языке нет такого понятия…

Ирина: Как нет?

Анатолий: Нет… Есть, конечно, всевозможные ругательные, нецензурные выражения, но они очень грубы и примитивны. Даже новомодное словечко «трахаться» появилось совершенно недавно, и является не лучшим аналогом американского слова «fuck».

Ирина: Так что? плотская любовь была чужда русскому народу?

Анатолий: Да нет, просто ранее секс не был основополагающим для россиян, да и церковь к этому приложила свою руку.

Галина: Ты опять философствуешь…

Анатолий: Так я – и есть философ.

Галина: Понятно. Но, тем не менее, как ты относишься к сексу?

Анатолий: Секс – он и в Африке секс, но лучше, когда партнер испытывает к тебе не только физиологическое влечение…

А вообще я не предполагал, что при первом знакомстве можно так непринужденно беседовать на такие темы, кои еще совсем недавно были табу.

Галина: Хорошо, Анатолий, я тебя поняла. Не скрою, было интересно с тобой познакомиться, но сейчас мне надо уходить. Если у тебя возникнет желание… в смысле, еще побеседовать со мной… на какие-либо табуированные темы, или на практике убедиться в правильности изложенных теорий, вот тебе моя визитка (вынимает из сумочки визитную карточку).

На работу лучше не звони, меня там редко застанешь, поскольку я – свободный художник – и все время в бегах. Волка ноги кормят… А домой? домой можешь звякнуть, где-нибудь после… двадцати трех.

Ну, Ириша, бай-бай… (целует Ирину) я побежала…

Анатолий: А меня?

Галина: (многообещающе) Еще не вечер…

Галина решительно уходит. Анатолий и Ирина остаются одни. Ирина как-то сразу смущается и начинает собираться.

Ирина: Я тоже, пожалуй, пойду.

Анатолий: Куда? Мы еще добром и не поговорили.

Ирина: О чем? О сексе что ли? Знаешь, я, наверно, так консервативно воспитана, что мне нелегко говорить на подобные темы с незнакомым человеком.

Анатолий: Но мы уже знакомы целых полчаса…

Ирина: А что такое полчаса?..

Анатолий: Хорошо, давайте поговорим о поэзии. Вы любите поэзию?..

Ирина: А почему ты перешел на «вы»?

Анатолий: Но… когда говорят о поэзии, как-то некрасиво «тыкать», к тому же, я тоже воспитан весьма консервативно, и мне очень трудно разговаривать на «ты» с милой девушкой, с коей знаком не более получаса.

Ирина: (обрадовано) Правда? Мне, знаете, тоже тяжело говорить вам «ты».

Анатолий: Так вы не ответили на заданный вопрос…

Ирина: Наверное, люблю, хотя сейчас поэзия переживает не лучшие времена.

Анатолий: Конечно, когда творили Шекспир и Пушкин – телевизора не было и в помине. Впрочем, и Интернета, который в последнее время вытесняет и литературу, и кино, и даже телевиденье…

Ирина: Мне кажется, что скоро никто не будет писать, а тем боле читать стихи…

Анатолий: Почему вы так решили?

Ирина: А, по-моему, все, что можно было сказать стихами, уже сказали все те же Пушкин и Шекспир, и иже подобные. Любой новый поэт просто повторяет сказанное до него и не всегда удачно.

Анатолий: Да, но и гении повторялись…

Ирина: Но как повторялись!

Анатолий: Так что вы думаете, гении в литературе перевелись?

Ирина: Гении не перевелись, литература перестала быть литературой. Вы только почитайте, что сейчас издают… Многие поэты ушли в Интернет… Вы читали какие там стихи?

Анатолий: Да… Но это временное явление. Настоящие стихи пишутся, как и раньше. Их время еще придет… В русской литературе были и спады, и периоды высшей активности, да и в мировой…

Ирина: А вы, часом, не пишите?

Анатолий: А чего ради я тогда начал говорить на эту тему?..

Ирина: Почитайте что-нибудь…

Анатолий: О любви?

Ирина: Можно и о любви… Хотя, это слово сейчас так опошлено. Эта фраза: «давай займемся любовью» – меня просто бесит.

Анатолий: Эта фраза уже давно устарела, сейчас все говорят «давай потрахаемся» – а вот от нее меня точно коробит, поскольку в русском языке слово «трахнуть» первоначально означало «ударить».

Американцам в этом отношении проще…

Ирина: (обрывая рассуждения Анатолия) Вы собирались почитать мне стихи…

Анатолий: Хорошо, слушайте:

 
Шел человечек, один по привычке,
нес человечек в мешочке яички,
следом за ним, по одиночке,
шли человечки, несли мешочки.
Куда человечки столько яиц несут?
Хотят человечки изжарить яичницу…
Зажечь миллионы солнечных тел
над белым, холодным полем,
хотят накормить ей себя и тех,
кто одиночеством болен…
 
 
Спеша, как будто домой с работы,
навстречу строем шли яйцеглоты.
Глаза туманны, движенья резки,
а в каждой лапе по яйцерезке.
Увы, человечки, жизни поспешен суд,
до дому мешочки навряд ли когда донесут…
Увы, миллионы солнечных тел
поглотит холодная тьма…
И времечко ныне приспело тех,
кто болен затменьем ума.
 

Ирина: А это, правда, вы написали?

Анатолий: А что, Ирина, вы где-то подобное читали?

Ирина: Нет… А знаете, это очень хорошее стихотворение. (Лукаво.) Но только где тут про любовь?

Анатолий: Как? Вы не заметили? А мешочки, в которых человечки несли яички – разве это не любовь?

Ирина: (обиженно) Опять шутите… Прочитайте что-нибудь про любовь…

Анатолий: Это я могу, но как же насчет Шекспира и Пушкина?..

Ирина: Ну, то любовь гениев, а то…

Анатолий: А я, по-вашему, не гений?

Ирина: Не могу сказать ничего определенного, ведь пока о вас никто не знает… Может быть вы и гений, но, по-моему, гениальность – это не когда кто-то что-то делает гениальное, а когда все вокруг это признают.

Анатолий: Тогда я никогда не стану гением.

Ирина: Почему?

Анатолий: Потому что в наше время, гений и признание – две вещи несовместные…

Ирина: Как знать? А вы пробовали, что-нибудь предпринять, чтобы вас признали?

Анатолий: Пробовал…

Ирина: Ну и что?

Анатолий: Получил по мордасам…

Ирина: Еще раз попробуйте…

Анатолий: Больно!

Ирина: (пытаясь утешить) Но признание приходит иногда и после смерти…

Анатолий: Спаси-ии-бо… Прикажите умереть? (падает на скамейку, и складывает руки на груди.)

Ирина: Нет, лучше прочтите мне что-нибудь про любовь…

Анатолий: (приоткрыв один глаз) Свое?

Ирина: Конечно. Чужое я и сама могу прочитать, благо я этому обучена.

Анатолий: Ладно (садится). Внимайте:

 
Когда ты в мой разбойный мир войдешь —
не стань судьей, будь доброй и терпимой;
я нареку тебя своей любимой…
(иного имени измыслить не смогу)
Пусть повторюсь,
пусть обманусь…
но не солгу;
во лжи взращенный – презираю ложь;
лгать не хочу, к тому же не умею…
Склоню главу, характер не умерю,
своим законам я не изменю…
Пойми со мною истину одну:
«Не надо ничего
во мне и вне
менять;
прими таким, как есть,
и мир мой,
и меня…
 

Ирина: (вставая) И, тем не менее, мне надо идти.

Анатолий: Разрешите проводить вас?

Ирина: Разрешаю, но позже…

Анатолий: Это как это?

Ирина: Вечером приходите сюда, часикам к десяти, я как раз буду возвращаться. У нас такой бандитский район, так что можете блеснуть своим героизмом…

Анатолий: С чего вы взяли, что я – герой?

Ирина: А разве ваш шрам не говорит об этом?..

Анатолий: Да, (вспомнив слова, что ему говорил отец Фотий, и трогая щеку) шрам… Эти подонки взяли только числом…

Ирина: Так вы придете?

Анатолий: А я и не уйду, сейчас уже без пяти семь. Так что мне куда-то отлучаться? Посижу здесь – воздухом свежим подышу.

Ирина: Да какой же он свежий?

Анатолий: (утвердительно) Свежий… То, что не совсем чистый – это, ваша правда, но свежий…

Ирина: Ладно, ждите… Я, может быть, и раньше освобожусь… Пока…

Анатолий: До встречи.

Ирина убегает. Анатолий остается один. На сцене появляются мужчина с синяком под глазом и женщина в летах. Они присаживаются на скамейку напротив.

Вера: Если бы я не вмешалась, неизвестно, как все бы закончилось, чтобы вы – мужики – без нас женщин делали…

Коля: Балдели бы…

Вера: Я с тобой на серьезную тему рассказываю, а ты мне шутки шуткуешь…

Коля: Но ведь все из-за тебе началось… Если бы ты не строила глазки этому грузину за соседним столиком… Я бы в драку не полез…

Вера: Слушай, я серьезно хочу с тобой поговорить…

Коля: (вставая) Ты начинай, а чуть позже присоединюсь, пиво подошло к концу.

Николай скрывается в кустах. Вскоре он выходит оттуда, вытирая подошву ботинка об асфальт…

Коля: Совсем обнаглели люди, гадят прямо в кусты, до туалета не дойти…

Вера: А сам-то что делал в кустах…

Коля: Воздухом дышал, не скажу, что чистым, но точно свежим… (усаживаясь) А признайся мне, Вера, почему бог сделал вас женщин такими красивыми, но глупыми…

Вера: Красивыми, чтобы вы – мужчины, нас любили, а глупыми, чтобы мы вас… (ластиться к мужчине) Если бы не ты – мы бы были, наверное, идеальной парой.

Коля: Умная?!. дура…

Вера: Ладно, пойдем домой…

Вера и Коля встают и собираются уходить.

Вера: В этом году исполниться двадцать пять лет нашего брака, давай подумаем, как отпраздновать серебряную свадьбу…

Коля: Давай подождем еще пять лет и отпразднуем тридцатилетнюю войну…

Коля и Вера уходят. Анатолий опять остается один.

Анатолий: (сам себе) Да семейная жизнь полна неожиданностей. Впрочем и досемейная не менее дурацкая. Это прямо как в поговорке: «Не было ни гроша – а тут алтын!». Ну, алтын – не алтын, а двушечка точно.

Что мне теперь делать? Задачка с двумя неизвестными, еще посложнее, чем у буриданова осла. И эта не против, и та вроде… тоже того…

Чертов чудодей, лучше бы он холодильник мне отремонтировал, а то надоело теплое пиво пить… А в души человеческие неча соваться, когда не знаешь, как она устроена. Душа – аппарат хрупкий, не знаючи, можно и поломать… (Вздыхает.)

Ладно, будь, что будет. (Начинает строить планы.) Скоро придет Ирина, так… я ее провожу и, пожалуй, потом позвоню Гале… А там буду действовать «по собственному произволению», как советовал Салтыков-Щедрин… Хотя… святой отец обещал вознаградить только за Галину…

Но! Ежели я под это дело еще и Ирину… То это уже, как бы сверх плана получается… А дедку-то какое дело?.. Это мои проблемы…

Одно мне непонятно, какого хрена… я до сих пор ни с кем не познакомился?.. Вот уж действительно, в любом деле нужен духовный наставник… Знал бы я раньше, что не все так сложно, как казалось… – (размечтавшись) я бы может быть уже трех, а может даже и четырех подружек имел…

Приглашали же меня друзья и на дискотеки, и на вечеринки… и чего я – дурак – отнекивался? Сейчас бы уже, поди, штук пять имел…

Им – девкам – главное побольше лапши навесить… Усыпил бдительность, раз! – и она твоя…

Когда бы у меня был отец, он бы меня, доподлинно, всему этому мастерству научил, сумел же он мою мать охмурить, а она еще та была фифочка, не смотри, что любила заложить за воротник… Глядишь, сейчас бы у меня милашечек… ух! было бы десятка два… Я бы их, как комвзвода в армии, застраивал – да и строем и с песнями по плацу… (Поет.)

 
Соловей, соловей, пташечка…
Канареечка жалобно поет…
 

На скамейку напротив усаживается молодой мужчина, коротко постриженный, в стильном костюме с галстуком, с мобильным телефоном на поясе и в черных очках на кончике носа. Звонит телефон и он начинает говорить. Анатолий прерывает свои мечтания и смотрит на мужчину.

Незнакомец: Колян? Я слушаю… Так… Слушай, это в последний раз… понял?.. Если я не звоню тебе – значит не могу… понял?.. Ну, так что теперь?.. Ну, коли так… твое счастье… Ладно, Колян, теперь о деле… сбрось Мансуру SMS, пусть завтра к девяти притопает ко мне в офис – разговор есть… О’кей? Тогда все… короче, держи меня в курсе, понял?.. Иначе башку откручу к едрени фени…

Снова звонит телефон.

…Алло… мамуля… что? Все о’кей, ма… на недельке как-нибудь заскочу… Да чего ты ма?.. кто ж убьет твоего Санькá?.. не паникуй, мамуля, все будет о’кей… Пока… (0тключает телефон.) Надоели, умереть спокойно и то не дадут… (Смотрит на Анатолия.) Ба… Толян!

Встает и идет к скамейке, на которой сидит Анатолий. Анатолий привстает, силясь узнать мужчину.

Толян… (Жмет руку). Сколько лет, сколько зим…

Анатолий: (недоуменно) Вы не ошибаетесь?

Незнакомец: Почему вы? Усков… Мы же с тобой сто лет знакомы… Помнишь, как я те на «день варенья» калган раздолбал?

Анатолий: (наиграно радуясь) Санька… Ты?

Шелин: А то кто же? Между прочим, не Санька – а Александр Николаевич Шелин, исполнительный директор СП «Рашен Торгэшмен’c дилинз»… Но не об том базар… Ты-то где сейчас?

Усаживаются.

Анатолий: Учусь в универе…

Шелин: На экономическом? Клево, нам, как раз, главбух нужен…

Анатолий: Нет, на философском…

Шелин: Какого хрена?

Анатолий: Не понял…

Шелин. Че ты на философском забыл?.. Кому это щас нужно? Щас бабки надо делать, а не умозаключения. Хотя, знашь, нам нужен психолог. Ты в психологии рубишь?

Анатолий: Ну, как тебе сказать…

Шелин: Понятно… Не боись, Толян, мы тебя куда-нибудь пристроим…

Анатолий: Да не надо меня никуда пристраивать… Я и сам как-нибудь…

Шелин: Вот именно! как-нибудь… Бросай, эту сранную философию – айда к нам, через полгода будешь на «мерсе» ездить…

Анатолий: Да мне… вроде и так не плохо… пешком…

Шелин: Дурак! Я же тебе верное дело предлагаю. Не боись, «крыша» у нас надежная, не прогорим, а не что не так… ниче… новую фирму организуем… Кстати, за мной должок.

Анатолий: (пугаясь) Какой?

Шелин: Ну, это я же тебя зрения лишил, потому как вроде надо по долгам платить. Сколько тебе?.. (вынимает из портмоне пачку «баксов») тысячу хватит?.. две?

Анатолий: Да, я вроде как… не могу я их взять…

Шелин. Чего так? Ладно, держи стольник… Он, правда, тут с краю надорван, но ниче заклеишь скотчем… (Сует сто долларовую купюру в карман Анатолию.) А остальное потом как-нибудь… понял?

Шелин убирает пачку в свое портмоне. Вынимает дорогой портсигар, предлагает Анатолию, когда тот отказывается, сам закуривает сигарету.

А я тебе, знаешь, очень благодарен. Я же, братан, такую школу жизни прошел… покруче твоего университета… Если бы не тюрьма, где бы я был сейчас? Токарем в «оборонке», как батя, ишачил бы да месяцами мизерной зарплаты не видал…

А сейчас я – господин Шелин – уважаемый человек, даже мэр со мной за руку здоровается, а с начальником ГУВД мы вместе на корте в большой теннис режемся…

Анатолий: Чудно как-то все это…

На сцене появляется Галина с маленькой собачкой. Увидев, Анатолия и Александра, подходит к ним.

Галина: Ты еще здесь? (Видит Шелина.) О, извините… Анатолий познакомь нас…

Анатолий встает и представляет.

Анатолий: Галина, познакомься, Александр Николаевич…

Шелин: Для вас… просто Саша…

Анатолий: (указывая на Галину) Галина…

Галина садиться по правую руку от Шелина.

Галина: А вы случайно не Шелин?

Шелин: Родина знает своих героев…

Галина: Нет, я просто видела, как вы беседовали с моим шефом… Царицыным.

Шелин: С Коляном… Прости, с Николаем Казимировичем… О да! Дорогая, я с ним не просто знаком, нас связывает не только общее дело, но и долгие годы… знакомства… Ах, Царицын сын… у него работает такая красавица, а он это скрывает… Скажи: он, старый развратник, сдается, склонял тебя?..

Галина: Было дело… (Смущаясь.) но я…

Шелин: (обращаясь к Ускову) Анатолий, тебе не кажется, что ты смущаешь девушку, сходи – погуляй, пока мы тут побеседуем… Покатайся на карусельке, съешь мороженое…

Анатолий встает и собирается уходить.

Галина: Да, Толик, будешь проходить мимо урны, брось туда бумажку, кою я тебе недавно дала – она тебе больше не понадобиться…

Анатолий: (в сторону) Вот и первый облом, Толик, то ли еще будет…

Анатолий уходит. Галина и Шелин остаются одни.

Шелин: Прости, нас отвлекли, ты кем у Царицына работаешь?

Галина: Референтом…

Шелин: Такая девушка заслуживает большего… Скажи, а как у тебя с языком?

Галина: Подвешен…

Шелин: (смеется) Мне нравятся девушки с юмором… (Подвигается ближе.) А с иностранным… как?

Галина: Хорошо английский, немецкий… и худо-бедно финский…

Шелин: Нормалёк…

Александр берет ладонь девушки в свои руки и подносит к губам… Собачка Галины начинает лаять…

Галина: Она и укусить может…

Шелин: Ладно… Могу я полюбопытствовать, чем ты занимаешься сегодня вечером?

Галина: Были кое-какие планы, но теперь… (поглядев в сторону, куда ушел Анатолий.) теперь я совершена свободна.

Шелин: Так этот мальчишка Толян, хотел украсть у меня такую даму? Правильно, что ты дала ему отставку – не для него розочка в саду росла. Он не сможет обеспечить такому брильянту должную оправу… (Целует ручку, собака лает.) Говорят, собаки очень похожи на своих хозяев…

Галина: Да нет, я – не такая пустолайка… А у вас есть собака?

Шелин: Да! Буль-терьер…

Галина: О! Это говорит о многом…

Шелин: Например?

Галина: Например… что мне нужно вести мою Беллу домой…

Шелин: Не уходи от ответа… Может быть, развлечемся где-нибудь в ночном клубе?..

Галина: Хорошо, мне только нужно переодеться…

Шелин: Едем к тебе…

Галина: Не надо, я живу рядом. Вы…

Шелин: Ты…

Галина: Ты здесь посиди, а я отведу Белку и скоро приду…

Шелин: Я буду скучать…

Галина уходит. Шелин набирает номер на телефоне.

…Алло, Колян… Нет-нет… все нормально… во, как я тя зашугал… Слышь, братан, у тебя работает Галина?.. Какая? Ну… блин… длинноногая такая… в короткой юбочке… Да, блин, что у тебя там взвод Галин?.. ага, черненькая… как говоришь?.. Гала Тугушева… Ну и что?.. (Слушает, что ему рассказывает Царицын.) Ха-ха… ты к ней видно не с того боку подходил… а как она вообще-то?.. ПонЯл… Тебе не кажется, что она у тебя в референтах засиделась?.. Какое в… дыру образование, ты, блин, на ее ноги погляди… и на все остальное… Это же – клад, а не женщина…

Короче, Колян… завтра же, чтобы ты ее повысил… И не вздумай к ней клеиться, понял? Ну, гуд бай… Если, что насчет того… сразу, понял… а то… но ты меня понял…

Галина возвращается. На ней роскошное платье. В руках маленькая сумочка… Шелин встает от неожиданности.

…С такой шикарной девушкой нужно ехать только в шикарный ресторан…

Галина: Так чего же мы ждем?

Галина берет Шелина под руку, и они уходят… В это время из кустов появляется Отец Фотий, он немного выпивши, в руках у него авоська, в коей позвякивают бутылки, он подходит к скамейке, заглядывает в урну.

Отец Фотий: (усаживаясь) Правду рек сей юноша, эти подонки все «баксы» перебили, а те, что остались – достались не мне… Черт подери… прости господи, (креститься) на кажную бутылку по бабульке. (Заглядывает в авоську.) Так… каких-то жалкие, немытые четыре «рублевки» – даже на пивко не хватит…

Появляется Анатолий. Отец Фотий прячет авоську под скамейку, запихивая ее туда ногой.

…Что сын мой? Неужели ты уже воплотил мною предначертанное?

Анатолий: (усаживаясь) Да нет, отец, увели Галу прямо из-под носа…

Отец Фотий: Я же изрекал, яко нельзя этих гурий оставлять надолго одноих…

Анатолий: Когда говорил?

Отец Фотий: Ну, нынче толкую…

Анатолий: Что же мне теперь делать?

Отец Фотий: Не ведаю, сын мой, но договор – есмь договор…

Анатолий: А можно я с Ириной?..

Отец Фотий: Лошадей на переправе не меняют… Паки, в принципе, ежели в качестве исключения… Но, токмо исключительно из уважения к твоему положению…

Ой-хо-хо, (вздыхая) сын мой, не ко времени ты сие дело замыслил, жил бы своим горбом, горбатился на государство и осталси при своем горбе… Квазимодо али этот Ричард – король аглицкий, те тоже были горбатыми, но ничего, пожили как-то, и все их теперича знают…

Слушай, философ, у тебя полтиника не будет авансом, за мое чудотворство? Скажем, в качестве компенсации за соизволение на замену во время игры…

Анатолий, не глядя, сует ему сто «баксов», которые ему засунул в карман Шелин.

Ого… Благодарствую… Яко ты, сын мой, сетуешь, де хреново тебе живется, а сам такими деньгами разбрасываешься?

Анатолий, ушел в свои мысли и ничего не слышит и не видит.

…Что с тобой, (толкая Анатолия в плечо) сын мой? Что безмолвствуешь, аки воды в рот набравши?..

Анатолий, молчит.

…Ну и черт с тобой… Не желаешь со мной беседовать – тебе же хуже будет…

Старик обирается уходить, видя, что от Анатолия ничего не добиться.

…До понедельника, сын мой, но помни токмо при полном… (Машет рукой.) А ну, тебя…

Старик вынимает авоську из-под скамейки, и швыряет бутылки их в кусты…

…У мене теперь другие «зелененькие» имеются…

Старик уходит. Анатолий остается один. На сцену выходят старик и старуха, они усаживаются на соседнюю скамейку.

Егорыч: Эти любовные утехи причиняют мне боль в пояснице…

Марьванна: Какие любовные утехи, мы же с тобой уже лет десять не любили друг друга…

Егорыч: Вот как раз с того дня у меня боли и не проходят, может нам сегодня вечерком еще разок попробовать…

Марьванна: Какой пробовать? Если после прошлого раза у тебя только болит спина, ты не боишься, что после нынешнего тебя так скрючит, что и ходить не сможешь… А мож у тебя спина болит оттого, что за дочкой и зятем сквозь замочную скважину подглядываешь?