Текст книги "Чревовещания души. Восемь пьес для театролюбивых интеллектуалов"

А нынешний, истинный Бог, предлагает тебе не хухры-мухры, а власть над всем человечеством. Ты можешь дать им много денег, продлить их жизнь в два или даже в три раза, можешь искоренить зло, сделать всех добрыми и законопослушными…

СИСИФ

Неужели Крэкер до сих пор не поумнел, и наивно полагает, что можно искоренить Зло. Зло неуничтожимо, Добро может существовать только в борьбе со Злом и в противовес ему. Это азбучная истина, известна любому школьнику.

И вообще кого он из себя возомнил. Он – полный идиот, если думает, что сможет долго продержаться на божественном престоле. Придут другие умельцы и взломают его хитромудрую защиту Небесного Сервера и скинут его с небес в какой-нибудь Тартар или мусорную корзину, как удаленный документ.

Воистину, «история учит тому, что она ничему не учит».

Я более не хочу служить ни одному из богов, тем более Крэкеру.

ВНУТРЕННИЙ ГОЛОС СИСИФА

Чем же ты намерен заниматься?

Неужели не понимаешь, что тот рост, который был у тебя – это заслуга Крэкера, а не твоя. Стоит ему сделать один только клик мышкой, и ты снова окажешься в Аиде, и будешь камень свой катать до самой смерти.

СИСИФ

Я и так в Тартаре, и вот он камень мой. Сейчас я только скину свой пиджак, да засучу повыше рукава.

ВНУТРЕННИЙ ГОЛОС СИСИФА

Одумайся, разве это твое призвание, разве это дело для творческого человека? Однообразная монотонная работа отупляет разум. Недаром на конвейерах работают люди не самого высокого IQ.

СИСИФ

Но я же за сто веков не отупел…

ВНУТРЕННИЙ ГОЛОС СИСИФА

А твой талант, а твой неограниченный потенциал, ты бы мог осчастливить Человечество, сделать его лучше, добрее?

СИСИФ

Неужто ты, как и твой «божественный» Крэкер до сих пор не поняли, что изменить ничего нельзя. И у Вселенной есть свой генетический код, и никто не может изменить ход времени и событийный ряд.

Природа надежно защищена от внешних и внутренних вмешательств. А появление Крэкера на небесном престоле, это очередная игра Вселенского Разума, который тестирует себя время от времени, чтобы не утратить способность мыслить здраво.

ВНУТРЕННИЙ ГОЛОС СИСИФА

Что ж, поступай, как знаешь, только жалко мне тебя, сотрет тебя Крэкер из памяти людской, отправит в архив…

СИСИФ

Ты более боишься за себя, ведь ты – суть я, но только гораздо хуже. Ты моя злая половина, которую я тщетно прячу в себе на протяжении уже стольких веков.

Но время от времени эта звериная моя сучность проявляется, прорывается наружу. Видно, послушав тебя, мерзкого, я оставил свой камень и вернулся в мир людей.

Больше ты не сможешь совратить меня.

Я уничтожу тебя…

ВНУТРЕННИЙ ГОЛОС СИСИФА

Ты же сам говорил, что зло нельзя уничтожить.

СИСИФ

Увы, это так, но зло можно нейтрализовать.

Чем добрый человек отличается от злого?

Да тем, что он может подавлять свои злые, звериные инстинкты, а злой – нет.

Прощай моя плохая половина, заройся вглубь, сиди внутри меня и не высовывайся.

Сисиф снимает пиджак, засучивает рукава и начинает катить камень в гору.

Эпилог

Дряхлый и немощный Сисиф в порванной грязной рубашке и босяком катит в гору свой камень. Гремит гром, льет ливень, сверкают молнии.

Сисиф уже почти достигает вершины горы, как вдруг силы оставляют старца, он выпускает камень из рук, и камень с шумом катится вниз.

СИСИФ

Ужель я так и не смогу свой камень

вкатить на самую вершину.

Всё! Кончился Сисиф, а ведь совсем недавно

бравировал своим здоровьем превосходным,

своим желаньем продолжать работу,

которая давно уж потеряла смысл…

(опомнившись, быстро спускается вниз)

Не правда, все имеет смысл!

Наверно это всё мое дурное Я,

что я давно вогнал вовнутрь

измотанного немощного тела,

чтоб там сидело и молчало.

Поди, на инстинктивном уровне оно

как скрытая, хроническая хворь,

подтачивая стержневое, мировое Я,

проклюнулось наружу, и опять

мне что-то вкрадчиво нашёптывает глухо,

сомнение, смятенье и уныние сея…

(достигнув дна и взявшись за камень)

Нет, все равно преодолею я крутой подъем,

и покорю вершину недоступную, крутую.

Я все еще силен… Я одержу победу

над камнем, над горою, над собой…

Неожиданно Сисиф ослабел, покачнулся и, схвативши за левую сторону груди, упал на землю. Огромный камень с шумом покатился вниз и исчезает за кулисами.

Откуда-то сверху раздается громкий раскатистый смех Крэкера. Неожиданно смех прерывается, как будто смеющийся захлебнулся собственной злобой. Слышен звук низвергнутого с небес самолета или какого-то другого летательного аппарата. Слышен громкий взрыв, после которого устанавливается мертвая тишина.

Откуда-то издалека начинает звучать тихая лирическая музыка. Стихает дождь, выглядывает из-за туч солнце, начинают петь птицы. Музыка усиливается, характер музыки меняется с минора на мажор. Вот уже звучит бодрый марш. Неожиданно музыка прерывается.

Зритель видит, что Сисиф начинает шевелиться, медленно он поднимается и, шатаясь, спускается вниз.

Еще один падший ангел сброшен с разгневанных небес.

Природа не прощает насилия над собой.

Боги приходят, властвуют, но тихо и ни слышно уходят в темное прошлое.

А красавица Земля, как прежде, вращается вокруг Солнца.

Жизнь продолжается.

Жизненный цикл никто прервать не в силах!!!

Сисиф скрывается за кулисами, он выкатывает огромный глобус и катит его в гору. Меркнет свет, на заднике загораются звезды. Сисиф достигает вершины горы и поднимает глобус на вытянутых руках высоко над собой.

ЗАНАВЕС.

<2009>

Mара (Deadline)

Пьеса со странным сюжетом

Действующие лица

МАРА, девушка, дарующая СМЕРТЬ.

САВЕЛИЙ, богатый чиновник.

СВЕТЛАНА, студентка.

СЕРАФИМА, мать Станислава.

СТАНИСЛАВ, относительно молодой человек.

СЕМЁН, маньяк-убийца.

СИРЕК-БАЙ, поэт.

СТЕПАН СТЕПАНОВИЧ СТЕПАНОВ, майор полиции.

Охранники, сотрудники полиции, три танцовщицы в черных прозрачных одеждах, два мускулистых раба…

Действие первое

Комната Савелия, посреди комнаты большая кровать. На кровати лежит полуобнаженная девушка – МАРА. Около нее стоят двое мускулистых мужчин. Они по пояс обнажены, машут опахалами… Девушка что-то подмешивает в бокал Савелия, который моется в ванной. Савелий через полузакрытую дверь видит, что девушка пытается его отравить. Молодой входит в комнату в махровом халате, берет два бокала и идет к девушке. По его властному жесту рабы с опахалами покидают комнат. По пути к Маре мужчина незаметно меняет бокалы местами.

САВЕЛИЙ: (протягивая бокал с вином девушке) Ну как, милашка, есть еще ягоды в ягодицах?

Девушка принимает бокал и садится на край кровати. Она проглатывает какую-то таблетку, запивая ее вином.

МАРА: (попивая вино) Шутка-самосмейка, сам шучу – сам смеюсь.

САВЕЛИЙ: Ой-ой-ой… Какие мы привередливые? Уж вам и шутки мои не нравятся? Может быть, и я тебе не ндравлюсь, солнышко мое?

МАРА: Если я – солнышко, то тебе лучше держаться от меня на расстоянии 149 миллионов километров, дабы не опалить свои длинные и пушистые, как у красной девицы, ресницы.

САВЕЛИЙ: А может мне слишком холодно в этой жизни… одному… (сменив тон) Слушай, красотка, а не слишком ли ты смела, забыла: кто ты и, кто я?

МАРА: Кто ты – я знаю, но я не уверена, что ты знаешь – кто я…

САВЕЛИЙ: (допив вино, ложится поперек кровати) И кто же ты, если не секрет?

МАРА: Теперь уже не секрет. Я – твоя смерть!

САВЕЛИЙ: (с усмешкой) Моя?

МАРА: То, что я – смерть тебя не удивляет, тебя только удивляет, что я пришла по твою душу…

САВЕЛИЙ: Какая ты смерть? Шутишь? А где же твоя коса?.. (смеется) Состригла? Кстати, тебе идет короткая стрижка… А насчет смерти ты удачно пошутила… Уморительно, я переспал с самой смертью, вот потеха, надеюсь, я вам, ваше Смертейшество, доставил максимальное удовольствие?

МАРА: Большее удовольствие ты мне доставишь, когда умрешь…

САВЕЛИЙ: И чем я перед тобой провинился, что ты решила меня в 37 лет спровадить на Тот Свет?

МАРА: Слушай, Савелий, я просто лишаю людей жизни, а когда тебе умереть решаю, к сожалению, не я… иначе ты бы родился мертвым…

САВЕЛИЙ: Смеш-но, просто побасенка…

МАРА: Басня будет впереди…

САВЕЛИЙ: А если не секрет, куда я попаду после встречи с тобой, в Ад или в Рай?

МАРА: Ты – взрослый мужик, и веришь в это религиозный бред…

САВЕЛИЙ: Ну, все-таки, хотелось бы знать, что будет с моей бессмертной душой?

МАРА: А у тебя она есть, душа-то?

САВЕЛИЙ: А что, нет? Скажешь, тоже.

МАРА: Откуда она у тебя? Возможно, при рождении у тебя и были какие-то зачатки души, но всем своим бездушным существованием, ты заморил свою душонку…

Ты жил только для себя, шагал по головам близких тебе людей и по трупам своих конкурентов… Ты даже любимую девушку бросил, как только узнал, что она беременна…

А ты знаешь, что твоему единокровному сынку уже скоро двадцать стукнет?

Ты хотя бы раз поинтересовался, каково ему живется в коммуналке в полуподвальном этаже?

САВЕЛИЙ: Ну, теперь, когда я сдохну, он унаследует весь мой капитал – и заживет в моем пентхаузе!

МАРА: «Если у тебя есть фонтан, заткни его; дай отдохнуть и фонтану».

САВЕЛИЙ: При чем здесь фонтан? Фонтан у меня только на фазенде…

МАРА: Плевать мне на твой фонтан. Что мне с тобой делать, если ты Козьму Пруткова не читал… Поэтому я скажу по-нашему, по-бразильски: «Не звезди!»

Даже если бы твой сын знал о существовании богатого папы Карлы, он все равно не смог доказать свои права на наследство, продажные суды и твои корыстолюбивые родичи сотрут его в порошок, едва он только заикнется о том, что он – твой полноправный наследник…

САВЕЛИЙ: И все-таки, ты не ответила по существу, что же все-таки меня ждет после Смерти, то есть после твоего визита?

МАРА: А ничего… Все произойдет чрезвычайно просто, почему вы люди хотите чего-то еще. Разве жизнь – это не счастье?! Из миллионов сперматозоидов только один оплодотворяет яйцеклетку, представляешь, как тебе повезло, что родился именно ты, а не какой-нибудь Сигизмунд или какая-нибудь бабка Леонилла…

САВЕЛИЙ: Почему Леонилла?

МАРА: А что… слово «бабка» тебя не смущает?

САВЕЛИЙ: Смущает, конечно…

МАРА: Дело в том, что в день, когда я родилась, по церковному календарю поминали бабку Леониллу, которая сначала обратила в христианство своих внуков Спевсиппа, Елевсиппа и Мелевсиппа, а потом сама пошла на смерть… Мы с друзьями часто смеялись, что было бы нелепо и смешно, если бы меня мои родители назвали не просто Леониллой, а бабкой Леониллой…

САВЕЛИЙ: Но назвали они тебя Марой, хотя, насколько я могу предложить, таких имен в православных Святках нет…

МАРА: Не Святках, а в Святцах… А с чего ты решил, что Мара – это имя? Мара – это призвание… Это странное слово свидетельствует о том, что я – девушка, дарующая смерть. Именно дарующая, а не несущая.

Поэтому как тебе везет, счастливчик, потому что смерть у тебя будет легкой – ты умрешь по обыденному, как будто кто-то выключит свет, и никогда, ты слышишь, НИ-КО-ГДА… ты больше этого света не увидишь… Впрочем, и Того тоже… И эта ПУСТОТА ждет большую часть человечества…

САВЕЛИЙ: Кто тебя нанял, Смертушка ты моя несговорчивая, кто решил так жестоко разыграть меня? Небось, Степаныч, это он подложил тебя?! Я теперь понял, это был он, признайся, он уже давно помышлял завладеть моим бизнесом…

МАРА: Какой Степаныч! Нужен ему твой бизнес, он со своим справиться никак не может, а твой еще сложнее будет. И потом с чего ты взял, что это розыгрыш?

Нет, Савелий. Я пришла за твоей жизнью, а не посмеяться над тобой. К тому же ты сам напросился, всем своим житием-бытием, своей наглостью и ненасытным аппетитом. Впрочем, глупое людское заблуждение, что смерть что-то собой знаменует. Типа, смерть – это наказание для негодяя, или избавление для несчастного.

Полная чушь! Смерть – это простое прекращение жизни. Причем полное, а не только тела. И в большинстве случаев кончина наступает невзначай, без всякого повода. Правда, в твоем случае, нашлись завистники, которые немного ускорили мой приход…

Прощай, Савелий, пришел твой смертный час!

Жаль, что даже сейчас, стоя у роковой черты, ты нисколько не раскаиваешься в том, что так по-скотски прожил свою короткую жизнь, ты даже не пытаешься упросить меня, чтобы я повременила…

САВЕЛИЙ: Но ты же сама говорила, что я – мужик, следовательно, я должен стойко принимать даже такой исход… А не унижаться и скулить… Все равно, боимся мы смерти или нет, когда-нибудь она придет…

МАРА: Это ты-то – мужик?! А что же от твоего халата несет дерьмом? Обделался, горемычный, как младенец, убоявшийся темноты… Я тебя понимаю, страх смерти пропорционален нажитому богатству… Страшно, небось, покидать подлунный мир, в котором у тебя все есть? Но как всегда, чуть-чуть до полного счастья и не хватает… Признайся, ты ведь еще не во всех странах побывал, не всех красоток поимел, не все деликатесы перепробовал…

САВЕЛИЙ: (ерничая, копируя речь товарища Саахова) «Обидно… конечно… ничего не сделал, только вошел…» во вкус…

МАРА: Обижайся только на себя, прощай.

САВЕЛИЙ: Прощай… Прощай ты, дура набитая. Сегодня действительно кто-то умрет, но умру не я, а ты.

Никудышная ты смерть… Ты даже не заметила, как я поменял бокалы. Поэтому, глупышка, яд выпила ты, а не я – и умирать будешь ты!

А я еще поживу, потому как ты правильно заметила: «Лучше баб могут быть только бабы, на которых еще не бывал…»

МАРА: Грубовато, но чего еще ожидать от такого быдла, как ты… Скудоумное ты животное, Савелий. Неужели ты думаешь, что все бабы – дуры, и я в том числе. Неужели ты решил, что я не учла, того, что ты весьма осторожный человек. Тебе есть, что терять вместе с жизнью, поэтому ты никому не доверяешь…

САВЕЛИЙ: И что?..

МАРА: А ничего, я подмешала яд в оба бокала… Но у меня есть противоядие, а у тебя нет…

САВЕЛИЙ: Но ты не дашь мне умереть, ты дашь мне антидот…

МАРА: Зачем? Я дала тебе яду, не для того, чтобы потом спасать. Я не собираюсь заниматься благодетельностью.

САВЕЛИЙ: Зачем тебе это, сколько тебе заплатили за мою смерть?.. я заплачу больше…

МАРА: Еще недавно, кто-то иронизировал, что смерть его не пугает, что он – мужик.

САВЕЛИЙ: Короче, что ты хочешь?

МАРА: Я хочу, чтобы ты умер…

САВЕЛИЙ: И все!

МАРА: И все, а что ты думаешь, что меня кто-то нанял? Глупо. У тебя, конечно, есть враги…

Но самый главный враг – я! Я самолично решила бороться с такими негодяями, как ты, но своими методами, раз наше продажное государство не спешит карать подлецов обоюдоострым мечом правосудия…

Но все же я могу дать тебе антидот, но при одном условии…

САВЕЛИЙ: Проси сколько хочешь! Я готов отдать тебе все свое состояние…

МАРА: Конечно, деньги – пыль… Ты себе еще наворуешь, подымешь величину мзды – и все путем… Глупец, почему ты думаешь, что все продажные, как и ты?

САВЕЛИЙ: Короче, что ты хочешь? У тебя, наверно, и нет противоядия… Ты опять шутишь…

МАРА: А что я, по-твоему, запивала вином, противозачаточные таблетки?

САВЕЛИЙ: Покажи…

МАРА: (показывая таблетку) Вот она!

САВЕЛИЙ: Твои условия…

МАРА: Ты уходишь с государственной службы, а загородный дом переписываешь на своего сына…

САВЕЛИЙ: Так это он тебя нанял! Ничего он не получит…

Савелий набрасывается на девушку и в упорной борьбе отнимает таблетку, глотает ее и запивает вином.

САВЕЛИЙ: Ну, все ты сво… бодна, я не буду привлекать тебя к о-оот… ветственности, просто вы… ставлю тебя вон…

Савелий хватается за сердце. Хватая ртом воздух.

МАРА: Теперь, точно я могу быть свободна… Ты убил себя собственными руками, приняв яд… Нет на мне твоей крови!

Мара сделала свое дело, Мара может уйти.

САВЕЛИЙ: Стой, ты не смеешь меня убивать… Я не хочу умирать…

МАРА: Хочешь, не хочешь… А придется…

САВЕЛИЙ: Стой, сучка… Тебя ждет Геенна Огненная…

Савелий пытается дотянуться до мобильного телефона…

МАРА: (показывая телефонный аккумулятор) Смирись, думай о встрече со Всевышним, хотя, скорее всего, ты скоро предстанешь пред Сатаной… Прощай!

Мара щелкает выключателем, гаснет свет. Когда свет на несколько секунд загорается вновь, зритель видит, что на полу лежит бездыханное тело Савелия, девушки в комнате нет.

Вокруг тела, словно вороны, кружат три девушки в черных прозрачных одеждах, с каждым движением суживая круги, когда они, наконец, приближаются к бездыханному Савелию, девушки, будто какие-то звери, бросаются на тело, словно стремятся его растерзать.

Свет гаснет снова.

Действие второе

Лифт. МАРА собирается нажать кнопку, в кабинку втискивается самодовольный Семен. Дверь закрывается. Молодой человек, широко улыбаясь, начинает разговор.

СЕМЕН: Обидно… да…

МАРА: О чем ты?

СЕМЕН: Ну, обидно умирать в молодости?

МАРА: Это ты о ком?

СЕМЕН: О тебе, красотка? Ты хоть знаешь, кто перед тобой? (гладит ее щеку) У тебя нежная кожа, и такие пронзительные глаза, ты первая красавица… Все остальные жертвы были дурнушками, их даже убивать было не жалко, а ты могла бы украсить ни одного мужчину…

Почему ты села в этот лифт? Мне будет жаль убивать тебя, но ты видела мое лицо и тебе придется умереть, а жаль.

Однако перед смертью ты познаешь, что так такое – настоящий мужчина, и как он бывает ласков с жертвой своей любви…

Жалко, что ты не сможешь оценить мою любовь до конца… Вернее, конец будет, твой конец, ты умрешь, вкусив…

МАРА: (перебивая Семена) Еще один…

СЕМЕН: (грозно) Я – лифтер!

МАРА: Очень приятно… А я думала, что ты Сеня – временно безработный, тридцати двух лет, живущий на иждивении жены и сына инвалида…

СЕМЕН: (ошарашено) Ты что – мент?..

МАРА: А ты что ли боишься только полицейских? Разве не ты всеми своими поступками добивался, чтобы тебя арестовали, чтобы все вокруг узнали, какой же ты – ЗВЕРЬ?!

СЕМЕН: Не зверь, я – Властелин Смерти!

МАРА: Смерть никому не подчиняется!

СЕМЕН: Но именно я, я и только я… могу решать, умереть тебе или нет… Трепещи, несчастная!

МАРА: Это ты трепещи.

СЕМЕН: Ты что ли меня не боишься? Я же могу тебя одной левой…

МАРА: А я одним взглядом…

Семен, замахнувшись кулаком, замирает без движения… Из пустоты и темноты возникают два мускулистых раба. Один хватает Семена за руки, другой обнимает его сзади за грудь, тем самым ограничивая его свободу передвижения.

СЕМЕН: Ты что ли гипнотизер? Кончай эти шуточки…

МАРА: Это не шуточки, я никогда не шучу, а вот ты затеял опасную игру…

Мара вынимает мобильный телефон и начинает набирать sms.

СЕМЕН: Ты кто такая? И кому ты там пишешь?

МАРА: Я?! Я – Мара… А это почти значит, что я – твоя смерть… А пишу я дьяволу, чтобы он забронировал для тебя местечко в седьмом круге Ада… Таким насильникам и убийцам там самое место, если верить Данте…

СЕМЕН: Кто такой Данте? Твой хахаль?.. Странная у него фамилия, он иностранец? Он тебе не поможет, никто тебе не поможет… да и ты – никакая не Смерть…

Шутишь… Не похожа ты на Смерть, кишка тонка…

Это я – твоя смерть. Я тебя сейчас убивать буду… (пытается освободиться, но рабы крепко держат его, не давая даже пошевелиться)

МАРА: А хотел любить? Глупец, убить Смерть, это что-то новенькое… Меня пытались подкупить, силились разжалобить, норовили обмануть… а вот убить никто не пробовал.

Ты – первый, кто это попытался сделать, придурок…

СЕМЕН: (пытаясь вырваться из цепких объятий рабов) Слушай, подлая, как ты это делаешь? Почему я не могу пошевелить даже пальцем, но не утратил способность говорить?

МАРА: Скоро ты лишишься и этого? В том числе и жизни… (рабы склоняют Семена, ставя на колени)

СЕМЕН: Ты действительно убьешь меня?

МАРА: Нет, буду ждать, пока это сделаешь ты…

СЕМЕН: (жалостливо) Отпусти, я больше не буду! Ты же слышала, что я вовсе не хотел тебя убивать. Припомни, как восхищался твоей красотой, неужели ты думаешь, что у меня поднялась рука на…

МАРА: У тебя поднялось, кое-что ниже… Раб похоти… Тебя ни одна девушка просто так не отдавалась, да и за деньги тоже, потому что у тебя нет денег!.. У тебя нет денег даже на самую завалящую привокзальную шлюху…

Поэтому ты и решил применить насилие?

СЕМЕН: Ты все врешь, у меня были девушки, а с продажными сучками я не хочу иметь ничего общего…

МАРА: Чистюля… Боишься замараться? А кровью запачкаться не паскудно… Ничтожество…

Мне тоже не хочется мараться, я тебя убью без крови…

СЕМЕН: Отпусти, я, правда, больше не буду…

МАРА: Бедный мальчик, Сеня, описался, едва почувствовал, что кто-то может быть сильнее его… А ты никогда не ставил себя на место своих жертв?.. Тебе, поди, приятно было видеть ужас в их круглых от страха глазах… Ты, должно полагать, чувствовал себя Господином положения.

Хочу – казню, хочу – милую… А еще это так возбуждает…

Правда, Сенечка…

СЕМЕН: Немедленно отпусти меня, а то… (пытается встать и освободиться от цепких рук рабов)

МАРА: А то что? Что ты сделаешь?.. ты даже пошевелиться не можешь.

СЕМЕН: Отпусти меня, Христа ради, у меня ребенок инвалид, как он без отца? Он же… инвалид…

МАРА: Это ты инвалид, на голову… Лучше жить совсем без отца, чем с таким уродом, как ты… И потом, что ты можешь ему дать, ты даже нигде не работаешь?..

СЕМЕН: Я найду работу? Я завтра же пойду на биржу труда…

МАРА: Нет, Сэмэн, работу нашла я. А я привыкла доводить начатое до конца…

СЕМЕН: Освободи меня, я не могу стоять долго в такой позе… У меня уже рука затекла…

МАРА: О чем ты думаешь, децибил?! У тебя безвыходное положение, а ты думаешь о затекшей конечности, какой ты все-таки низкий, ничтожный человечишка…

Поэтому стой – и не дергайся… Думай о вечном…

Рабы отпускают молодого человека и скрываются в темноте. Семен обретает способность двигаться, падает на пол, ползком передвигается в угол лифта, сворачивается клубком, дрожит и причитает.

СЕМЕН: Я всю жизнь боялся смерти, я потому и стал убивать, думал, что, убивая, как бы принося Смерти жертву, я ее умилостивлю, и она не придет ко мне, или убьет самым гуманным способом…

МАРА: Безумец, да за то, что ты сделал… Кстати, ты не смерти боялся, ты боялся жизни, ты – просто неудачник, ты так и не научился жить, а теперь не хочешь принимать свою смерть…

СЕМЕН: Убей меня во сне! (ложится в позе эмбриона, подложив руки под голову) Это так легко и просто… Я сейчас попробую уснуть… Вот, вот, я почти уснул… Убей меня полностью… такие, как я не достойны жизни… Убей меня, мне опостылела жизнь, я сейчас засну, чтобы никогда больше не просыпаться… давай, я уже сплю… давай…

МАРА: «Давай до свидания!..» Ты что идиот?! Чего ты юродствуешь? Успокойся, ты уже больше ничего в своей жизни изменить не можешь. Если не мог жить, как человек, так хоть умри, как подобает настоящему мужику, то есть, молча!

Легкую смерть нужно заслужить… (усмехнувшись) А ты никто, ты – тварь дрожащая, ты не имеешь права даже на легкую смерть…

Поэтому… Я для тебя придумала другую, долгую и мучительную…

СЕМЕН: Какую?

МАРА: Тебя арестуют и посадят в тюрьму…

СЕМЕН: И я буду пожизненно мучиться, сидя в какой-нибудь одиночной камере?

МАРА: Размечтался… Да за то, что ты убивал малолетних девочек и сопливых пацанов, тебя на зоне сначала опустят ниже плинтуса, а потом ты умрешь от голода…

СЕМЕН: Меня что ли в тюрьме не будут кормить? Это незаконно?

МАРА: Ты бы помолчал о законности… Тебе, естественно, будут приносить пищу…

Появляется раб с большой миской пищи… Семен тянется к еде, берет миску в руки. Из темноты появляется другой раб, который выбивает миску и пища разливается на полу перед Семеном, образуя лужу, будто это не еда, а блевотина. Рабы исчезают во тьме…

…но кушать тебе не придется, твои сокамерники будут просто-напросто выливать твою баланду в парашу…

СЕМЕН: А что потом?..

МАРА: Через месяц ты превратишься в человеческую тень с вечно кровоточащим анусом…

Появляются девушки в черных одеждах и начинают кружить вокруг умирающего Семена.

СЕМЕН: А дальше?..

МАРА: А дальше – тишина!

Девушки со смехом разбегаются. Дверь лифта открывается. Яркий луч прожектора и голос оперативника: «Лифтер, выходи из лифта с высоко поднятыми руками, сопротивление бесполезно, если с девушкой что-то случится, я имею приказ открыть огонь на поражение!»

В лифт врываются два омоновца в масках, которые под руки выводят Семена из лифта.

Мара растворяется в темноте…