Читать книгу "Несбывшиеся надежды. Каждому своё. Книги третья и четвёртая"

– Мы готовы! – доложил вернувшийся из операционной Арарат, подразумевая, что Снегирёва временно разоружена и телохранители заблокировали все входы, через которые можно попасть в операционную.

– О’кей, – полковник кивнул и позволил Соколянской проводить себя к биорегенераторам.

– Здравствуйте, Дмитрий Адамович, – Снегирёва, как всегда, обнаружилась возле панели управления биорегенератором. – Пожалуйста, переодевайтесь и ложитесь сюда!

Блондинка указала на свободное ложе, подготовленное к приему пациента. Остальные биорегенераторы были заняты, поэтому Арарат не стал покидать операционную и остался стоять возле закрытой двери в диагностический кабинет. Брилёв поздоровался в ответ и направился за ширму, где Соколянская уже раскладывала для него больничные шорты, тапочки и полотенце.

– Как вы себя чувствуете, док? – поинтересовался полковник.

– Спасибо, хорошо, – ответила та. – Поначалу было страшно, если честно… я боялась, что в таком состоянии не справлюсь с лечением раненых. Но теперь самое сложное позади, сейчас беспокоиться не о чем. Окончательное выздоровление лишь вопрос времени.

– Мы все очень переживали за вас. – Брилёв придал своему голосу теплые интонации и кивнул на Арарата: – Мои люди не дадут соврать! Рады, что у вас все о’кей!

Попереживать в первые дни пришлось, это реально так. Увидев лицо Снегирёвой в тот момент, когда Порфирьев заталкивал ее в биорегенератор, Брилёв подумал, что она уже труп, время потеряно и она не выживет. После того как Снегирёва выползла из биорегенератора и в первую очередь потребовала отнести себя к биорегенераторам Порфирьева и Овечкина, это ощущение только усилилось. Брилёв подумал, что она окончательно помутилась рассудком и умрет без квалифицированной помощи. Но блондинка поставила на ноги и себя, и экспедицию, из состава которой никто даже не умер, хотя при смерти оказались все. Интоксикация с передозировкой на фоне сильного облучения едва не загнала людей в могилу, но Снегирёва, всякий раз выползая из биорегенератора все более оживающей, справилась с этой проблемой. Через неделю все были здоровы, в том числе пострадавшие во время мятежа солдаты и охранники. Еще через две в строй вернулись трое серьезно раненных бойцов ВБР и Овечкин. Дольше всего Снегирёва возилась с Порфирьевым, но это не мешает Варягу работать, и вполне объяснимо: врач агентурной ячейки должен дрожать над здоровьем своего командира и соратника. Наверняка над Соколянской Снегирёва тряслась бы точно так же.

– Я благодарна вам за оказанную помощь. – Снегирёва сверилась с какими-то показателями на панели управления биорегенератором и посмотрела на Брилёва многозначительным взглядом, подразумевая, что речь идет о ее пистолете. – И за «снежинок». Со всем этим мне гораздо спокойнее. Расскажите, как вы оцениваете свое состояние согласно самочувствию? Субъективно?

– До ночного происшествия я чувствовал себя вполне удовлетворительно, – полковник принялся переодеваться. – Даже не настаивал на дальнейшем лечении, учитывая нашу общую загруженность.

– Прошу прощения, – блондинка виновато развела руками. – Я не должна была прерывать курс лечения, но биорегенераторов не хватает, а люди с поверхности прибывают постоянно.

– Я в состоянии потерпеть, – веско заявил Брилёв. – Я не падаю от изнеможения. Тем более что вокруг кипит работа, от которой зависит наше выживание, и людям требуется срочная медицинская помощь. Терпел бы и далее, но счел ночной приступ серьезным симптомом, поэтому и обратился.

– Я верну вас в график, – пообещала Снегирёва. – Пока через сутки, чаще, к сожалению, невозможно. Но как только завершится аврал, мы продолжим ежедневные сеансы терапии.

– Хорошая новость! – улыбнулся полковник, направляясь к биорегенератору. – Я готов!

Два часа в биорегенераторе прошли отлично, не сказать, что он полностью выспался, но с ложа Брилёв вставал в превосходном настроении. В теле ощущалась легкость, в голове – свежесть, даже кровь по венам бежала как-то свободнее, что ли. Пожалуй, так сильно затягивать с возобновлением лечения было неправильно. Больше он подобной ошибки не допустит. Аврал авралом, их еще полно будет, и каждый раз стоять в очереди – здоровья не хватит. Он давно уже не молодой человек, здоровье у него одно, другого нет, в случае потери взять неоткуда.

* * *

Сто восьмой день после катастрофы, радиоактивные пустоши, 410 километров до складов Росрезерва, 11.00, время московское

Облаченный в старый скафандр МЧС Овечкин сидел в своем углу в кузове вездехода и уныло смотрел в иллюминатор на бесконечно плывущий за бронестеклом бескрайний океан радиоактивной пыли, погруженный в столь же бесконечную ядерную ночь. Его все-таки выпнули в эту долбаную экспедицию, чтоб этим военным всем сдохнуть! Он из кожи вон лез, стараясь выстроить им их долбаный ангар, а они даже не дали ему нормальный скафандр высшей степени защиты! Отправили, как обычно, одетым в старье, которое годится только для того, чтобы умирать от облучения! Антон тихо и печально вздохнул. Вообще, он сразу понимал, что этой поездки не избежать, и внутренне готовился к этому. Но надежда, как известно, умирает последней. Ему любой ценой нужно привезти из Росрезерва строительные материалы для второй половины ангара Овечкина, а лучше еще больше, чтобы закрыть весь каньон вплоть до выезда. Если он сделает это, то сможет доказать Порфирьеву необходимость своего нахождения в Центре на внешнем строительстве. После того как под его руководством рабочие бригады грамотно провели заливку крыши Миронова водой, из-под потолка перестал сыпаться грунт, лишь при сильных подземных толчках еще пылит иногда. Но потом, когда оттуда вытрясет всю пыль, все вообще будет идеально. Порфирьев это оценил и открыто похвалил Антона в присутствии целой смены. Теперь уже ясно, что шансы отбрыкаться от экспедиций есть, нужно только достать стройматериалы. Их несложно раздобыть в Росрезерве, как было сделано в прошлый раз, но есть одна проблема.

В «Подземстрое» стремительно истощаются биофермы, и все ждут от экспедиции поставок продовольствия, немедленно и как можно больше. То есть в Росрезерве никто не будет в этот раз брать стройматериалы. Только продукты. А это значит, что данная экспедиция для Овечкина не последняя. Это обстоятельство удручало его чуть ли не до тоскливого воя. Он снова должен рисковать жизнью и своим и так подорванным здоровьем, хотя никакого смысла в этом нет! Он Инженер, уникальный специалист, его должны беречь! Сколько раз повторять?!!

Единственное, что немного утешало, это указ Брилёва, выпущенный накануне отъезда экспедиции. Военная хунта объявляет сбор информации о местах нахождения любых объектов, раскопки которых могут принести реальную пользу. Бункер испытывает катастрофическую нехватку всего, иначе не скажешь. Особенно в глаза бросается скудность имеющейся у людей одежды, заметно износившейся за прошедшие месяцы. Но главная проблема гораздо более серьезна: у нас не хватает запчастей к высокотехнологичным узлам и агрегатам биоферм, очень мало строительного и прочего монтажного инструмента и жесточайшая нехватка стройматериалов. И не за горами истощение запаса медицинской химии, без которой функционирование биорегенераторов невозможно. Поэтому все, кто помнит и может указать на карте местоположение какого-нибудь серьезного промышленного склада, завода, фабрики, оптовой базы и так далее, должны предоставить администрации эти данные.

Данные будут проверены методом сличения информации из разных источников и перекрестным опросом свидетелей. По координатам, вызывающим доверие, будут отправлены экспедиции ЭК, которые проведут раскопки. Если в ходе раскопок удастся обнаружить и доставить в бункер какие-либо ценности, люди, чья информация способствовала этому, получат процент от их стоимости. Конкретных цифр никто не называл, но и так ясно, что предложение людей заинтересует. В этом чертовом подземном бункере ни хрена нет, и никто не откажется ни от чего, даже если это будет какая-то малость.

Указ вызвал фурор, по-другому не скажешь. Все, независимо от должности, категории и места проживания, бросились постить сообщения о важных местах. Люди Миронова даже выложили в сеть интерактивную карту Нижнего Новгорода и ближайших к «Подземстрою-1» окрестностей в радиусе ста километров. Судя по невысокому качеству карты, они сделали ее самостоятельно, собрав из кусков навигационных систем пущенного на запчасти транспорта. Но для начала хватит и этого, тем более что пока ничего стоящего обитатели бункера не сообщили. Почти все их посты сообщают либо о магазинах и торговых центрах, либо о складах оптовой торговли. Все это было наземными сооружениями и еще в первые трое суток войны превратилось в одну большую свалку раздробленного строительного мусора. Равномерно рассеянного по поверхности планеты! Ценность могут представлять только объекты, имевшие подземные склады или торговые площади, но пока неясно, поступила такая информация от кого-нибудь или нет. К моменту возвращения экспедиции мегамозги Миронова проанализируют весь хаотичный поток данных, и станет более-менее понятно, а пока Антону ничего не остается, как бесцельно рисковать жизнью и надеяться на лучшее.

Потому что никто не гарантирует, что серьезная информация появится. Среди населения бункера основную массу составляли владельцы дач и загородных домов, приехавшие туда на выходные. Поэтому и детей в «Подземстрое» с самого начала оказалось мало – многие родители с детьми готовились к школе, и ядерная бомбардировка застала их в городских центрах и магазинах. Те же, кому все-таки повезло добраться до бункера, почти все являлись жителями Нижнего и его окрестностей, выбравшимися отдохнуть на выходных в своих загородных владениях, либо непосредственно владельцами номеров «Подземстроя». Первые в той или иной степени знали географию Нижнего, но слабо ориентировались в ближайших окрестностях. Вторые вообще ничего не знали ни о том, ни о другом, потому что являлись москвичами или вовсе жителями других городов. Поэтому совершенно непонятно, обнаружится ли ценная информация и насколько достоверной она будет.

Как бы вообще не пришлось помимо Росрезерва ездить по фейковым координатам и копаться в радиоактивной свалке впустую! Очень похоже на то, что Брилёв с Порфирьевым всерьез собрались сделать это! Потому что у них уже есть план экспедиции в развалины того самого КП, откуда явилась хунта Брилёва. Там, оказывается, есть пятьдесят восемь тонн дизельного топлива, подготовленного к зимним холодам. Овечкин не спорит, это бесценное сокровище в текущих условиях, тем более что путепрокладчик дизельный, а это самая мощная инженерно-строительная техника из того, что имеется в нашем распоряжении. Но цистерна с дизтопливом находится на глубине полутора километров, в разбитом ядерным ударом бункере, наполовину обрушившемся, в который ведет старая полуживая лифтовая шахта, которую постоянно трясет и заклинивает! У экспедиции есть все шансы спуститься в эту смертельную ловушку и остаться там навсегда, если вообще не рухнуть с высоты полутора километров вместе с лифтовой платформой.

Тот факт, что рано или поздно очередная экспедиция закончится смертью всех ее участников, Антон осознал давно. Но как сделать так, чтобы военная хунта оставила его в бункере, прежде чем это произойдет… Тем более что обстановка становится все более угрожающей. В Росрезерв в любой момент могут вернуться вражеские роботы, и не факт, что от них удастся прятаться вечно. А еще все вояки как один, утверждают, что вооруженного конфликта с вероятным противником в случае встречи не избежать. Подумать только, они еще не встретились, не пытались договориться, даже не обменялись намерениями, но уже готовятся к бою! Фейспалм! Военные! Этим все сказано! Они одновременно с суровыми лицами хмуро заявляют, что вероятный противник лучше вооружен, лучше оснащен, имеет танк и большую численность, И ПРИ ЭТОМ УЖЕ СОБРАЛИСЬ С НИМ ВОЕВАТЬ! Нет, вы вообще нормальные?

Одна надежда – вдруг мы с ними не встретимся, как не встретились в прошлый раз. Тогда есть шансы быстро загрузиться и уехать подобру-поздорову. Инженеры Миронова сумели поставить оба имеющихся у военной хунты электрических грузовика на воздушную подушку. Если честно, то Овечкин до самого конца был уверен, что они не смогут сделать это. Воздушную подушку пришлось конструировать едва ли не с ноля, без заводского оборудования, кустарными способами и полупрофессиональным оборудованием. Такого опыта у них не было, они же не на автозаводе до войны работали. Но чертовы мегамозги справились. Блеснули своим интеллектом вундеркиндов и элитарным образованием папенькиных протеже. Они взяли за основу чертежи порфирьевского вездехода на воздушной подушке, стандартная копия которых имелась в памяти бортового компьютера, и разобрались в них. На запчасти была пущена масса ценнейших узлов и агрегатов бункера, хранившихся на складах в качестве ремонтных комплектов, но обе воздушные подушки в итоге заработали. И даже прошли ходовые испытания.

Теперь оба грузовика едут за вездеходом в составе колонны, вездеход ведет Порфирьев, первым грузовиком управляет техник Владимир, вторым – пожарный Александр. Короче, порфирьевская кучка блондинов заняла все самые теплые, комфортные и безопасные места. Но рядом с водителями Варяг посадил – не единственного Инженера в ЭК, нет! – рядом с водителями он посадил военных. Кто-то удивился? Нет? Еще бы! Военных-то у нас не хватает, зато Инженеров – овердофига, дааа! А ведь военные в своих скафандрах, защита у них выше, чем у старого хлама МЧС предыдущего поколения! И Антону опять приходится страдать от радиации в битком набитом людьми кузове вездехода. Хорошо хоть друг на друге сидеть не приходится.

Потому что на этот раз в составе экспедиции участников больше, чем обычно. Порфирьев взял с собой еще десять человек в качестве грузчиков. Мужчины из числа обитателей бункера, сотрудники ЭК, которые строили внешний ангар и имеют хотя бы такой опыт работы на поверхности. Администрация пообещала им двойные нормы, и все согласились, не раздумывая. Потому что абсолютно уверены, что Порфирьев вытащит их из любых неприятностей. Святая наивность! Это уже вошло в бункере в моду, считать Порфирьева непобедимым, несокрушимым и супер-пупер-мегакрутым. Людям настолько нравится жить в сказке, созданной собственным самообманом, что даже видео кровавой расправы Порфирьева над Заремой, без суда и следствия, никого не остановило. Все сказали, типа, так ей и надо, и продолжили восхищаться убийцей, лишающим людей жизни без тени эмоций на лице. За время подготовки к экспедиции женщины на обоих уровнях прожужжали Овечкину все уши на тему, какой Варяг офигенный: высокий, могучий, немногословный, ультра-мегакомпетентный, умный, сильный (хоть это синоним с «могучий», но женщинам пофиг) и не бабник! Настоящий мужчина! Вот бы с ним на край света, жаль только, что злой и блондин, был бы помягче и потемнее – вообще цены не было б!

Неудивительно, что эти болванчики из ЭК согласились на роль грузчиков, не раздумывая. Они хоть и не женщины, но в непогрешимости Порфирьева уверены еще сильнее. Теперь вот сидят молча, уткнувшись лицами в иллюминаторы, и в тихом ужасе смотрят, во что превратился мир. И пусть! Может, хоть так кто-нибудь из них поймет, что, если их разлюбимый Варяг допустит даже малейшую ошибку, мы все умрем! А ошибку сейчас допустить легче легкого, потому что колонна несется со скоростью шестьдесят километров в час сквозь ночной океан радиоактивной пыли, в котором свет мощных ходовых прожекторов едва-едва пробивается на десяток метров. Выскочит из пыльной темноты препятствие – не успеешь ни объехать, ни затормозить. Кто даст гарантию, что вездеход выдержит такое лобовое столкновение и не сломается? Что не будет пострадавших?

Но все абсолютно уверены, что Порфирьев ни во что врезаться не может. Он же Порфирьев! Хам вообще заявил, что Варяг ездил по этому маршруту достаточно часто и мог бы вести колонну побыстрее. Еще один гений от армии! Нет, Овечкин только «за», если колонна успеет добраться до Росрезерва за один переход. Но от «Подземстроя-1» до Росрезерва по их стандартному маршруту четыреста семьдесят километров без двух или трех сотен метров. При скорости в шестьдесят километров в час за семь часов цикла антирада это расстояние не пройти. Ехать еще быстрее в условиях такой видимости не решается даже сам Порфирьев, если что. То есть пережидать сутки все равно придется на поверхности, посреди источающей смертельную радиацию пустоши. Так зачем же тогда настолько сильно рисковать?! Можно двигаться с меньшей скоростью, как говорится, лучше в семь быть дома, чем в полседьмого на погосте! Тем более что никто не знает, выдержат ли такой темп грузовики на самодельной воздушной подушке!

Пока что они выдерживают, но это пока! А самое главное испытание вообще ждет всех на обратном пути, когда транспорт пойдет назад, груженный под завязку. В прошлый раз все надрывались именно на пути назад, и это не шутки, Антон едва не погиб, а бедняге Дно то возвращение вообще стоило жизни. Но даже это не остановило горе-добровольцев. Вот и пусть сидят в шоке от того, что видят за иллюминаторами! Велкам ту рил ворлд! Впрочем, один плюс во всем этом все же есть: Овечкину не придется горбатиться на погрузке. Грузчиков, по определению, взяли, чтобы грузить. Для них собрали две моторизованные разборные телеги, на которых груз будет перемещаться от хранилища до борта грузовика, так что погрузка должна пройти без проблем. Собственно, поддерживать телеги в рабочем состоянии и было вменено в обязанности Овечкину. Можно подумать, что с такой примитивной задачей не справился бы техник!

С другой стороны, все вокруг относились к Антону с уважением, и его ценность была для людей самим собой разумеющимся фактом. Он не раз и не два слышал от людей восторженные отзывы и слова благодарности: сотрудники ЭК восхищались тем, что Инженер Овечкин, будучи уникальным специалистом, не отсиживается за чужими спинами и рискует жизнью в чудовищно опасных экспедициях. И благодарили его за это, потому что с Инженером им гораздо спокойнее, ведь он наверняка способен исправить любую поломку, которая может стоить им жизни. Недаром Порфирьев всегда берет его с собой. Это показатель, красноречиво свидетельствующий о высокой квалификации Овечкина. Потому что все знают, как непросто попасть в сотрудники к Варягу.

Если смотреть правде в глаза, то в Центре Антона уважали и ценили все, особенно женщины второго уровня. Там он был вовсе кумиром, образцом идеального семьянина. Что вызывало тихую злобу Дилары. Семейная жизнь стала настолько токсичной, что находиться дома становилось хуже с каждым днем. Если кто и относился к Овечкину, как к дерьму, то это брилёвская хунта и, как ни печально, собственная жена. Иногда Антону казалось, что даже Порфирьев относится к нему лучше Дилары. Жена следила за каждым его взглядом, жестом и даже интонациями, которые он использовал в разговорах с женщинами, происходящими при ней. За каждую минуту задержки на работе Дилара едко и желчно выговаривала ему целый список претензий, сводящийся к тому, что он совсем не думает о сыне. Не может договориться о внеочередном осмотре ребенка у врача, не может обеспечить его всем необходимым, не может добиться люкса на первом уровне, хотя на втором уровне из сотрудников Центра давно не живет никто, кроме Порфирьева, Снегирёвой и Овечкиных. Но у Порфирьева президентский люкс, ему жаловаться не на что, а Снегирёва привязана к медотсеку. При этом она, если совсем устает без удобств, ходит в номер к Порфирьеву. И хотя самому капитану она еще ни разу не пригодилась, но в удобствах он ей не отказывает, так что Снегирёвой тоже, на взгляд Дилары, жаловаться не на что. Зато он, Овечкин, такой-сякой бесполезный, и если бы не она, то несчастный ребенок с ослабленным здоровьем давно ходил бы в рваных обносках.

Овечкин испустил тяжелый вздох. Это становится невыносимо. А в чем его вина?! Что ему не дают люкс? Он просил! Писал заявления на имя Брилёва, обращался к Карену, один раз даже наступил на горло собственной гордости и поговорил с Порфирьевым! Брилёв его заявления проигнорировал, Карен, злобно сверкая глазами, процедил «не положено», Порфирьев обещал уточнить у начальства. И на следующий день науточнял что-то невразумительное, мол, начальство сказало, что после аврала будет проведена глобальная перепланировка первого уровня, после которой у Овечкина будет возможность подать заявку на люкс. Но это будет одноместный люкс, точнее, люкс будет как люкс, но на одного жильца. Его жена и сын не являются сотрудниками Центра, поэтому начальство не позволит им жить на первом уровне. И самое интересное: Порфирьев, услышав это, заявил начальству, что Овечкин на такие условия не согласится никогда, и ОТКАЗАЛСЯ от предложения ЗА ОВЕЧКИНА! Офигеть! Все вояки реально тащатся от возможности вершить чужие судьбы! Хотя, тут Порфирьев, конечно, особо не ошибся, на такие условия как согласишься… От непрерывно источающей яд донельзя озлобленной Дилары Антон бы еще отдохнул, но Давида же не бросишь. Остается только ждать окончания этой самой перепланировки и пытаться подавать прошения снова.

Антон пытался объяснять это жене, но та даже слушать не хочет. У нее на все один ответ: вокруг тебя там, на первом, всякие шлюхи пачками крутятся, а ты и рад! Лучше бы о ребенке думал! Поймаю – глаза выцарапаю! У него на запястьях раны от ее ногтей уже не заживают, на медосмотре перед экспедицией Снегирёва даже задала вопрос, где он травмировался. Пришлось что-то соврать, не говорить же, что это собственная супруга проткнула ему кожу ногтями со злости! А ведь он договорился о приеме Давида вне очереди! Пускай не в тот же день и не сию минуту, но без очереди! Это вообще-то практически невозможно, но Снегирёва пошла ему навстречу. И весь теневой бизнес Дилары основан на его двойных нормах! Но это для нее не аргумент, типа, так и должно быть! Может, и должно, только что тогда аргумент?! То, что он всеми силами и под любыми предлогами старается провести на работе как можно больше времени, потому что возвращаться домой все равно что узнику концентрационного лагеря в крематорий?!

– Так везде?.. – тихий шепот сидящего рядом грузчика вывел Антона из тягостных размышлений.

Мужчина, на вид ровесник Овечкина, говорил напрямую, не включая рации и не отрывая взгляда от иллюминатора. В его глазах без труда читалось потрясение.

– Мы едем больше часа… – Он невольно поежился. – Вокруг нет даже руин… только бесконечная равнина из обломков, покрытых черным снегом… У меня была дача где-то в этих местах… Тут росли леса, все застроено населенными пунктами… коттеджи, высотные дома, где это все…

– Мы шли в «Подземстрой-1» из Москвы, – негромко произнес Овечкин. – Со станции метро «Смоленская». До Росрезерва пешком, потом на этом вездеходе. Так везде. Разница только в высоте слоя обломков. В черте городов она достигает пяти метров. Местами я видел и выше. Тут нечему удивляться. В эпицентре термоядерного взрыва большой мощности давление и температура превышают отметку в миллион атмосфер и градусов соответственно. А враждующие стороны засыпали друг друга ядерными зарядами в несколько слоев.

– Знаю, читал сводку инженерной команды… – нервно закивал мужчина. – Но не думал, что все это выглядит вот так! Мороз в минус пятьдесят, черный снег, смертельная радиация, океан пыли и темнота… это еще можно представить, я иногда любил побаловаться компьютерными играми на тему апокалипсиса… Но чтобы мертвая пустота абсолютно везде… Нет даже развалин зданий… нет обломанных деревьев… Нет вообще ничего… только бесконечная пустошь из радиоактивного крошева… Нечего обыскать в поисках еды, оружия или снаряжения… Негде укрыться… Не из чего развести костер, а если есть, то как зажечь огонь? Куда идти… и как? – Он потрясенно посмотрел на Антона: – Как вы сумели добраться до нас из Москвы?! В смысле, я знаю, что вас довел Порфирьев, это общеизвестно, но как он сделал это?! Как он вообще понимает, где мы и что надо делать?!

– У него имеется соответствующее снаряжение и подготовка. – Овечкин скрыл недовольство и перевел взгляд в иллюминатор. Читать Порфирьеву дифирамбы не хотелось, но люди часто обращаются к Инженеру с вопросами, и отказывать им в общении не в его интересах. – Мы использовали спецпалатку. Она весит двести килограмм и разворачивается силами хотя бы пятерых подготовленных человек за двадцать минут, вам это известно. Мы все тащили на себе. В одиночку никто не смог бы сделать это.

– Скажите, господин Инженер, – грузчик болезненно закрыл глаза. – У нас есть шансы выжить? Не прожить год до истощения биоферм, а действительно выжить? На сайте инженерной команды написано, что ядерная зима может продлиться до десяти лет, а радиация на поверхности будет опасной для жизни десятки лет. У нас есть шансы пережить все это время? Или наша экспедиция лишь отсрочка неизбежного?

– Отнюдь! – Антон заметил, что к их разговору прислушиваются другие грузчики, и придал своему голосу авторитетные интонации. – Наши шансы на выживание зависят непосредственно от успеха наших экспедиций! После расширения биоферм их потенциала станет достаточно, чтобы прокормить население Центра без проблем. Нам лишь нужно дать биофермам время расплодиться. Для этого мы используем продукты из Росрезерва. Кроме того, мы будем проводить раскопки и постепенно обеспечим себя всем, в чем нуждаемся. Вы видели внешний ангар! Я планирую расширить его вдвое! А впоследствии втрое! Там будет храниться и обслуживаться техника для проведения раскопок, лишнюю площадь мы сможем использовать под склады! Мы переместим туда часть складов третьего уровня, и размеры биоферм увеличатся еще! Мы не просто выживем, мы обеспечим будущее наших детей, которые потом выйдут на поверхность и возродят цивилизацию!

– Все это подробно расписано в указе Брилёва, – нейтральным тоном произнес другой грузчик, сидящий неподалеку. – Но это теория. Хотел бы понимать, насколько она реальна. Я пошел в ЭК, чтобы не голодать. Но когда стало ясно, что мы на грани гибели, вызвался добровольцем в экспедицию в Росрезерв, потому что считаю, что могу сделать это! Спасти себя и остальных! Но многие сомневаются. Например, что продукты из Росрезерва можно будет употреблять в пищу после того, как они несколько суток ехали через всю эту радиацию! И внутри Росрезерва тоже опасно! У меня приятель работает на биофермах, говорит, что всю партию продуктов, которую вы привезли в прошлый раз, отправили на корм свиньям.

– Правильно! – еще более авторитетно подтвердил Овечкин. – Из-за множества неполадок мы провели на поверхности слишком много времени, зачем рисковать здоровьем людей? Продукты прошли противорадиационную обработку и их пустили на развитие биоферм! Свиньи получили дополнительное и усиленное питание, их приплод увеличился! Ваш приятель должен знать это!

– Все так, – согласился грузчик. – Но как тогда мы сможем оставить биофермы в покое на полгода, если продукты из Росрезерва опасно употреблять в пищу?

– Не все, – возразил Антон, вспоминая инструктаж Миронова, полученный на одном из брифингов для руководящего состава. – Свиньи получат только то, что не пройдет проверку согласно нормам радиационной безопасности. Мы разработали систему подвесных колес, которая позволит грузовикам заехать внутрь Росрезерва. Там нет радиоактивных снегопадов и буранов! Мы загрузим продовольствие и тщательно укроем его освинцованным материалом спецпалаток! Ради этого мы разобрали шатер, внутри которого проводилась сборка воздушных подушек! Это позволит нам резко снизить воздействие радиации на продукты! Кроме того, теперь наши грузовики обладают высокой скоростью! Это сейчас мы проходим шестьдесят километров за час! Раньше, если удавалось развить скорость свыше тридцати, это было счастьем! Теперь мы проведем на поверхности вдвое меньше времени, то есть выиграем несколько суток, в течение которых смертельная радиация пронизывает не только продукты, но и наши организмы! Мне можете поверить, я очень хорошо понимаю, что это означает!

– После того как администрация сообщила, что Дно умер, пусть Аллах будет к нему милостив, я думал, вам тоже конец, – признался первый грузчик. – Без квалифицированной медицинской помощи выйти из комы живым невозможно, я как-то читал об этом статью в интернете, поэтому знаю точно. Надеяться на Яковлеву с Соколянской было бесполезно, они студентки и мало что умеют. Но Снегирёва выжила сама и спасла вас. Все это очень большая удача, потому что без врача мы уязвимы. Любая мелкая инфекция может превратиться в смертельную эпидемию, которая выкосит бункер без всякого голода. А без технических специалистов системы жизнеобеспечения рано или поздно выйдут из строя, и мы умрем в мучениях от удушья, жажды или еще чего-нибудь. Фактически жизнь четырех тысяч человек зависит от одного врача и двух десятков инженерно-технических специалистов. – Грузчик с нескрываемой злостью скривился: – Долбаная глобализация с долбаной роботизацией! Я тоже хотел пойти на инженерный, пока учился в колледже! Но в нашем пригороде все производство автоматизированное, работу искать бесполезно, восемьдесят процентов жителей сидело на пособии! Мы с родителями хотели взять кредит на образование, но было ясно, что его не отдать, потому что работы не будет!

Он умолк с угрюмым выражением лица, и второй грузчик без всяких эмоций изрек:

– Надо было брать. И не платить. Сейчас бы пригодилось…

– Реально да! – хмуро согласился первый. – Надо было. Но кто же знал…

В кузове вездехода вновь повисла тишина, заполненная глухим воем двигателей, глухо пробивающимся через обшивку кузова. Антон скосил глаза на показания счетчика Гейгера. Шестьсот рентген в час, внутри вездехода. Надежда только на старый скафандр и медленно разрушающий организм антирад. Ядерная война давно закончилась, но фон продолжает расти с каждой неделей, потому что хаотично направленные ураганы разносят миллионы тонн радиоактивной пыли от мест, подвергшихся массированной бомбардировке, по остальной поверхности планеты. Покойный генерал говорил, что по Африке и Австралии не стреляли. Они испытали на себе удар ядерной зимы, и ураганы вскоре принесут им смертельную радиацию… Скорее всего, уже принесли, но там хотя бы нет разрушений… Добраться туда невозможно, но это сейчас. Через десять лет пыль осядет, и ядерная зима закончится. Они могут прислать сюда самолет и забрать всех к себе. Мы сможем подготовить взлетно-посадочную полосу, если сбережем технику. Порфирьев прав, ангар нужен. И эта чертова соляра нужна. И раскопки. Все нужно. Но не ценой жизни Инженера! Даже простые грузчики понимают ценность Овечкина! Но военной хунте на простых людей плевать. Ну почему он не пошел на военную кафедру, когда предлагали выбор?! Был бы сейчас каким-нибудь младшим лейтенантом, пофиг, что младшим, зато своим среди этой банды отморозков в форме! Тогда бы они дорожили им, как положено! Антон в который раз тягостно вздохнул и уставился невидящим взглядом в мутный от радиоактивной пыли иллюминатор.