Читать книгу "Несбывшиеся надежды. Каждому своё. Книги третья и четвёртая"

Надо признать, что гэрэушные кукловоды, вышколившие элитную агентессу, были далеко не рядовыми специалистами в своей области. Соколянская не торопится надевать на него хомут ни явно, ни тайно. Она до сих пор ни разу не попросила у него ничего для себя, зато подала несколько неплохих идей относительно бизнеса, основанного на женских потребностях. И даже не намекнула на то, что неплохо бы доверить этот бизнес ей. И совершенно спокойно реагирует на наличие у него шестерых любовниц. Хотя нет, уже не шестерых. Двоих он, пожалуй, больше вызывать не будет. Как раз из-за печальных глазок, которые они делают при упоминании о конкурентках. Эти примитивные женские намеки ему надоели. Посидят месяц-другой на втором уровне – быстро поймут, как надо держать себя в присутствии того, от кого зависит жизнь всех вообще и лично их в частности. Быстро станут вечнопозитивными! Если, конечно, за это время он не найдет себе что-нибудь поинтереснее, вроде еще одной Соколянской. Ей остальные любовницы проигрывают по всем статьям, разве только на мордашку они еще более красивы, он держит их только за это плюс разнообразие.

После десятков лет тяжелого душного рабства, в которое жена превратила его семейную и личную жизнь, он понял главное: разнообразие – вот залог комфорта, позитива и ярких эмоций. Сейчас, глядя на прошлое с высоты по праву занимаемого им положения, Брилёву безумно жаль свои лучшие годы, растоптанные этой жирной, дряблокожей и вечноцеллюлитной стервозной коровой, источающей непрерывные истерики. С некоторых пор он часто видит во сне тот миг, когда выпустил чуть ли не весь магазин в жирную тушу Кагановской. Только у жирной туши вместо лица Кагановской в эту секунду перекошенная очередной стервозной истерикой рожа его жены. В первый раз этот сон его сильно испугал, а потом очень даже понравилось. Поэтому на вопрос Снегирёвой, видит ли он кошмары, которые могут возникать в качестве побочного эффекта от лечения, Брилёв ответил отрицательно.

– На сегодня все, Дмитрий Адамович, – Снегирёва встретила взглядом поднимающегося с ложа полковника. – Жду вас через сутки, если наш график не изменится в связи с возвращением спасательной экспедиции.

– Если потребуется, сдвиньте меня на более поздний срок! – Брилёв направился за ширму. – Жизни людей превыше всего! Лишние сутки могу подождать, это ведь не критично?

– Нет, – подтвердила Снегирёва, разглядывая выведенные на видеопанель результаты проведенной процедуры. – Ломать график лечения, конечно, нежелательно, но в вашем случае динамика очень положительная. Как я уже говорила, вы только на поверхность не выходите. С остальным справлюсь.

– О’кей, док! – согласился Брилёв. Куда-куда, а на поверхность он точно не собирается. Это даже не риск потерять здоровье, а самая что ни на есть неизбежная его потеря. В день отправления спасательной экспедиции в глазах его спецназовцев понимание этого читалось очень хорошо. Вновь оказаться посреди смертельной радиации Абрек и его бойцы согласились исключительно потому, что кроме них секретную операцию доверить было некому.

Полковник закончил одеваться и вышел в диагностический кабинет. Вокруг него сомкнулись телохранители, и Арарат поспешил в операционную возвращать Снегирёвой оружие. Пока он и его люди, охранявшие выход из стационара, возвращались, Брилёв покинул медотсек и остановился, осматривая произошедшие изменения. Для лечения тех, кого эвакуируют из Росрезерва, требуются госпитальные спальные места. Но стационар имеет ограниченную площадь, на которой уже и так размещено вдвое больше коек. Вместить еще просто некуда. Поэтому Соколянская, которой Снегирёва поручила заниматься этим вопросом, предложила временно создать дополнительный стационар за пределами медотсека. Брилёв счел эту идею разумной и позволил Соколянской действовать. Заодно посмотрим, на что она способна в плане организаторских возможностей. Если таковые у нее есть, значит, агентесса еще более опасна, чем предполагалось ранее.

Его подозрения подтвердились практически сразу. Соколянская справилась быстро и почти без помощи Карена. Фактически от Карена ей потребовались только распоряжения службам обеспечения, потому что без них службы не имели права выполнять ее заявки. Все это лишний раз доказывало правоту Брилёва и угрозу, которую представляет для него Соколянская, но на данном этапе он обратил ее способности себе на пользу.

Временный стационар получился вполне нормальным и, главное, малозатратным. Соколянская просто очистила от посетителей подуровень медотсека и вынесла очередь за разделительную переборку. Пространство от входа в подуровень до входного люка в медотсек отмыли, оградили ширмами проходы в боковые коридоры и расставили в нем кровати. Кровати пришлось позаимствовать у населения, но никто особо не сопротивлялся. Людям выплатили компенсацию нормами воды и сетевого доступа, и все согласились. Соколянская в приватной беседе в постели его суперлюкса с иронической улыбкой сообщила, что владельцы кроватей потом еще опечалятся, когда придет время получить кровати обратно и лишиться компенсаций.

Она даже хотела расставить несколько кроватей в боковых коридорах по тому же принципу, потому что тридцать семь коек во временном стационаре не уместилось, но Брилёв не стал раздувать спектакль до чрезмерных затрат. Что-то около тридцати коек разместить удалось, этого достаточно. Если потребуется, оперативно разместим остальные в коридорах, пока не будем стеснять людей до такой степени, им и так тяжело. Соколянская мгновенно согласилась, признав этот вариант наиболее оптимальным, и Брилёв даже заподозрил, а не просчитала ли агентесса его намерения избавиться от части фээсбэшников еще до их появления в Центре.

С одной стороны, она не знает истинной картины, развернувшейся в Росрезерве, а Варяг не нарушал режим секретности. С другой, элитная агентесса, натасканная на захват власти, должна быть обучена подобному планированию. Мало ли с какими конкурентами ей придется столкнуться. А Варяг вполне мог донести до нее эту информацию тайно, потому что это часть функционирования их агентурной ячейки. То обстоятельство, что люди Абрека не зафиксировали факт нарушения Порфирьевым режима секретности, еще не значит, что этого не было. Истинная квалификация Варяга гораздо выше демонстрируемой, и Брилёв не мог не учитывать возможность того, что вышколенный гэрэушными монстрами профессионал переиграл людей Абрека. Тем более что один раз он уже это сделал.

Окончательные выводы Брилёв сделает после того, как спасательная экспедиция вернется и станут ясны ее результаты. Посмотрим, как поведут себя Варяг с Соколянской. Со Снегирёвой-то все понятно, ее поведение не изменится: бросится лечить Варяга в усиленном режиме и заодно всех остальных. Короче, если ее не выводить из равновесия, то как лечила, так и будет лечить дальше. А из равновесия ее выводит только одно: опасение за жизнь Варяга. С этим имеется определенный риск, приходится это учитывать, но данную проблему он старается сглаживать: обещает Снегирёвой положить Порфирьева на лечение, как только станет возможно. И обязательно положит. Потому что Варяг нужен живой. Снегирёва недавно заявила, что Порфирьев не проживет даже двух лет, но кто знает, это правда или тактический ход с ее стороны. Во всяком случае, теперь у него есть достаточно четкое понимание ситуации: за год-полтора нужно полностью поправить собственное здоровье, устроить на первом этаже отдельный медпункт и натаскать Яковлеву. Это позволит ему не быть зависимой от Снегирёвой в период ее нестабильности, который наверняка наступит после смерти Варяга. К тому времени из агентурной ячейки она останется одна, значит, в ее промытых мозгах кто-нибудь так или иначе займет место лидера рано или поздно.

Но эти проблемы он будет решать потом. Сейчас важно разобраться с угрозой появления в Центре фээсбэшников, и Снегирёва в этом конфликте будет нейтральной стороной. Это определенно. А вот реакция боевой ветки агентурной ячейки может быть разной. По идее, Варягу должно быть безразлично, это же фээсбэшники, работать с ними его не программировали. Наоборот, ФСБ всегда являлось для ГРУ конкурирующей структурой, и кукловоды это учитывали. Но если Соколянская запрограммирована на добычу власти, ей безразлично, у кого ее предстоит отбирать и кого использовать в качестве марионеток. И это должен учитывать уже Брилёв. И он это учитывает. Он учитывает все!

Арарат вернулся и доложил, что все на местах, и можно идти дальше. Полковник двинулся по коридору, превращенному во временный стационар, посреди которого его встретила Соколянская. Она доложила ему о том, что все приготовления к приему пациентов окончены, и медотсек готов к работе в усиленном режиме. Полковник сухо похвалил ее за проделанную работу, и агентесса отреагировала виртуозно: при официальном выражении лица ее глаза выразили бурю страсти, словно сухая похвала вызвала у нее физиологическое удовлетворение. Брилёв оценил уровень.

За гермопереборкой, отделяющей подуровень медотсека от основной части центрального коридора, как всегда толпилась очередь из желающих попасть к врачу. Сразу после убытия спасательной экспедиции она выросла вдвое и за прошедшие трое суток меньше не стала. Все были в курсе, что после возвращения спасателей медотсек будет заниматься спасенными, которых почти сорок. И когда Снегирёва продолжит принимать жителей второго уровня, неизвестно никому, включая саму Снегирёву. Поэтому известие о том, что экспедиция не вернулась в первичный срок, вызвало у входа в подуровень медотсека еще большее столпотворение.

В текущую минуту толпа смирно стояла вдоль стен под пристальными взглядами солдат Арарата, но по реакции людей было видно, что бойцов ВБР они уже не воспринимают враждебно. Скорее, как данность, вносящую дискомфорт. Чего нельзя сказать о сотрудниках Службы Безопасности. Этих сейчас вокруг было вдвое больше, в основном женский персонал, и вот как раз они обменивались с толпой недвусмысленно злыми взглядами. После уничтожения террористического мятежа раскол между теми, кто еще недавно жил на втором уровне, а ныне получил работу в Центре и жилье на первом уровне, и теми, кому не посчастливилось получить ни того, ни другого, усилился на порядок. Осведомители Абрека сообщали, что особенно на втором уровне ненавидят Службу Безопасности. Скорее всего из-за того, что этих сотрудниц жительницы второго уровня видят чаще всего, вот на них и выливается всеобщая зависть и прочий негатив.

Что характерно, желающих попасть на вакантные места СБ по шесть человек на место. А в «снежинки» к Снегирёвой – уже по двенадцать. Эту ситуацию надо поддерживать всеми силами, потому что жизнь на первом уровне должна быть мечтой обетованной. Сейчас она лучше, чем на втором, где половина населения вообще не имеет отдельного жилья, но все равно далека от запланированного им идеала. Вся надежда на продовольствие из Росрезерва и стройматериалы, на которые можно пустить стеллажи и контейнеры хранилищ. Пусть не особо эстетично, зато хоть что-то. Сейчас ему позарез нужны экспедиции, а тут столько проблем сразу: и фээсбэшники, и роботы, и полуживой Порфирьев…

На вид он вполне здоров, даже более чем, неужели у такого здоровенного жлоба не хватит здоровья всего на пару месяцев экспедиций? Черт побери, пусть опустошит Росрезерв, и Брилёв запрет его в биорегенераторе хоть на месяц! Это все Снегирёва с ее программой штатного медика агентурной ячейки! Без ее нытья проблем бы не возникло, Порфирьев исправно выходит на поверхность и никогда не отказывается! Понятно, что Снегирёва бьет тревогу не на пустом месте, но как все это не вовремя! Варяг сейчас очень нужен, без него ориентирование на поверхности станет огромной проблемой. Придется посылать кого-то из людей Абрека или Миронова! И то, и другое – невероятно ценный ресурс, его лучшие спецы! И преданные, что еще важнее! Их потеря будет серьезным ударом по его власти, не говоря уже о том, что, во-первых, их будет очень тяжело заставить облучаться на поверхности постоянно, а, во-вторых, у Варяга имеется уникальная подготовка и накоплен серьезный опыт. Лучше него никто не справится еще долго. И за время этого «долго» кто-нибудь может потерять из-за облучения жизнь, здоровье или лояльность. Последнего особенно нельзя допустить!

Полковник в окружении телохранителей, не останавливаясь, проследовал к лифту мимо прижавшихся к стенам женщин и отправился на первый уровень. Там обстановка, как всегда, кардинально отличалась. Все вокруг либо довольные, либо спокойные и вполне позитивные. Включая тех, кто попал сюда по гостевым приглашениям и вскоре вернется вниз. На первом уровне все ощущают себя более комфортно, эта атмосфера уже чувствуется, и он продолжит усиленно ее развивать. Потом, когда удастся решить первоочередные проблемы выживания, надо будет выяснить у специалистов биоферм, есть ли возможность высадить в центральном коридоре первого уровня какие-нибудь растения. Наделать ваз или клумб, не важно, главное, провести озеленение. По идее, это должно добавить позитива, в довоенной столице такой ход администрации срабатывал всегда.

Кстати, насчет позитива. Может, вызвать к себе Соколянскую? Полковник обратил внимание, что после сеанса биорегенерации чувствует себя во всех отношениях бодрее, чем обычно. А Соколянская оказалась ожидаемо неболтливой и неожиданно изобретательной в условиях рабочего кабинета. Ее образ медсестры в облегающем халате на голое тело его заводит. Пожалуй, он так и сделает, но сначала деловые вопросы. Брилёв велел помощнику вызвать к себе капитана Миронова, уселся за рабочий стол и бросил взгляд на хронометр.

Спасательная экспедиция не вернулась в первичный срок, но это ничего не значит. Варяг сразу сказал, что первичный срок рассчитан, исходя из идеальных условий, когда за один цикл антирада колонна успевает пройти не менее трехсот километров из четырехсот семидесяти. Такое возможно только при очень удачном стечении обстоятельств: отсутствие ураганов и редкие либо слабые бураны. Скорее всего, так не получится, поэтому основной срок рассчитывался с учетом дополнительной суточной стоянки между третьим и четвертым циклами антирада. В этом случае спасательную экспедицию стоит ожидать с началом сто двадцатых суток после катастрофы. То есть до четвертого цикла им еще два часа. В случае же, если что-то пойдет не так и экспедиции придется задержаться еще на сутки, Варяг объявил еще и третий срок. Так что пока полковник был спокоен. Пока была спокойна даже Снегирёва, если ее обычный тоскливо-холодный взгляд можно считать спокойным. Прозвище «Снежная Королева» однозначно подходит ей больше, чем «Искусственный Интеллект». После нападения Заремы – уж точно.

По лицу полковника скользнула недовольная гримаса. «Не пригодилась». Эту выходку Варягу пришлось простить. А ведь он прямо отказался выполнить его приказ «Стой!» и убил Зарему по собственному желанию. Но политически правильным было не качать права в этой ситуации, и Брилёв поступил по-другому. Он выложил запись штурма в общую сеть. Хотел убить двух зайцев: дать понять всем, что администрация сильна, несгибаема и непотопляема, и заодно продемонстрировать толпе истинное лицо Порфирьева. Первой цели удалось достичь с блеском, а вот с Порфирьевым вышло наоборот. Тупое бабье покудахтало и пришло к выводу, что Варяг молодец, и вообще, для профессионального хладнокровного убийцы он еще очень добр, зато какой мужчина и командир – за своих убьет и еще от собственной очереди на биорегенерацию откажется. Полковник скривился. Прямо кровавая няшка! Все-таки толпа – это всегда стадо. По отдельности они все умны, а вместе у них мозгов нет.

– Товарищ полковник, Мозг здесь! – Доклад помощника в ближнем эфире развеселил Брилёва. Забавно получилось, но к месту: мозг здесь, в этом кабинете, а не у толпы, будь она на каком угодно уровне.

– Пусть заходит! – полковник коснулся сенсора открытия дверного замка.

Он указал капитану Миронову на кресло перед своим столом и спросил:

– Есть успехи с автопилотом? Ты говорил, вы что-то сделали, но есть проблемы?

– Там все сложно, – Миронов недовольно поморщился. – Я реально не понимаю, как эти роботы существуют в условиях такой ионизации и у них ничего не отказывает! На поверхности радиация физически выжигает обычную электронику за пару часов. Высокоэкранированная сложная электроника живет сутки, может, чуть больше. Там такой хаос из сигналов начинается, что ИИ просто впадает в ступор, даже если не сгорает. Выживают только самые примитивные цепи, да и то, только если есть многослойное экранирование!

– Ну, судя по докладам команды Варяга, у роботов тоже не все хорошо, – Брилёв попытался успокоить раздосадованного инженера. – У них проблемы с обнаружением.

– Может быть, – Миронов криво усмехнулся. – Но тогда вопрос: почему только с обнаружением, а не со всем остальным? Спутников нет, компас не работает, видимость двадцать метров в штиль – и ноль даже при среднем ветре, портативная радиосвязь цепляет лишь на десяток метров дальше, наш стационарный передатчик на максимальной мощности еле пробивается на два километра, словно переносная рация! А они передвигаются осмысленно и вполне успешно! При этом взаимодействуя между собой с высокой степенью эффективности! Я бы сказал, что все это байки вернувшихся с поверхности людей, но все рассказывают одно и то же, даже Пиджак!

Инженер испустил бессильный вздох:

– В общем, полноценный автопилот собрать невозможно. Мы не знаем, как они это сделали! Можно поставить тройное экранирование, можно четырех-, пяти– и выше кратное, но без геопозиционирования все это бесполезно. Поэтому мы попытались научить технику имитировать действия Варяга. То есть хорошо защищенный от радиации блок управления будет вести машину по гирокомпасу согласно заранее проложенному маршруту.

– Чем это плохо? – уточнил Брилёв. – Варяг сказал, что маршрут у нас есть.

– Если маршрут действительно идеален, то ничем, – ответил Миронов и добавил: – До тех пор, пока на маршруте внезапно не появится незапланированное препятствие. Например, бураном принесет какую-нибудь глыбу. На большой скорости техника будет слепа, а смысл нашего автопилота именно в большой скорости. Чтобы проходить дистанцию от нас до Росрезерва за один цикл антирада и не облучать груз продовольствия. Впрочем, определение препятствий при таком уровне ионизации не будет работать ни на какой скорости. Наше устройство может только слепо идти по готовому маршруту, отклоняясь от него не больше чем на пять метров. Но это при условии, что мы заранее принимаем за аксиому, что на пути следования нет и не может быть препятствий, – это раз, и в момент начала маршрута техника стоит в его стартовой точке безошибочно, то есть в том самом месте, откуда проложен маршрут, – это два. Заводить машины в ворота, каньоны, входные рвы и так далее придется вручную. Это не автопилотирование как таковое. Это езда с закрытыми глазами по памяти. Как слепой идет по ребристому тротуару из точки «А» в точку «Б». Он уже ходил по этому тротуару раньше, поэтому уверен, что дойдет, надо только не сходить с ребристости. Но если кто-то поставит на его пути бетонный блок, слепой в него гарантированно врежется.

– Считаешь, мы не можем так рисковать? Потеряем технику? – Полковник лихорадочно прокручивал в голове варианты. – Но если везти продовольствие с остановками, с ним могут возникнуть проблемы!

Что делать? Самый эффективный выход – использовать Варяга до тех пор, пока Росрезерв не будет опустошен. Варяг создал маршрут движения и может двигаться по нему с максимальной скоростью. Но если Снегирёва не сгущает краски и Порфирьев умрет, ее реакция может быть враждебной. Одно дело, когда Варяг умер потому, что не хватило здоровья в условиях запредельной радиации. Совсем другое – он умер из-за того, что Брилёв отказался пойти навстречу ее требованиям. Это может вызвать у Снегирёвой затаенную агрессию, и она убьет его во время биорегенерации. И никто не в силах это предотвратить, других врачей у него нет. Их даже у фээсбэшников нет, как назло! Да и кто сказал, что на высокой скорости Варяг сам не врежется в препятствие, которое появится на пути неожиданно?

– Не знаю, – Миронов пожал плечами. – Это вам решать. На высокой скорости, когда пройденное за секунду расстояние превышает видимость, врежется и автопилот, и Варяг, и кто угодно. Произойдет это неожиданно, и вся колонна столкнется, отвернуть никто не успеет. Наиболее вероятно, что в результате такого столкновения мы потеряем всю технику или почти всю. Но какова вероятность столкновения, мы прогнозировать не беремся. Порфирьев говорит, что с тех пор, как отработал маршрут, больше ни с чем не сталкивался. Как долго это будет продолжаться, мы не знаем. Может, десятилетиями, а может, в первую же поездку автопилот разнесет колонну.

– Готовьте устройство! – решил Брилёв. – Вернется Варяг – обсудим детали. Придется рискнуть, без продовольствия не выживем!

– Оно уже готово. Осталось провести ходовые испытания и доработку. Можно поставить его на тягач, но лучше сразу испытывать на воздушной подушке. Тягач гусеничный, у него есть отвал, но без путепрокладчика он все равно быстрее пяти километров в час не пойдет. А у путепрокладчика бак пустой. Надо ждать возвращения экспедиции. Вдруг автопилот нам уже не нужен…

– Сплюнь, твою мать! – вскинулся полковник. – Накаркаешь! Они уже опоздали к первичному сроку! У них точно все сработает?

– Техника сработает точно! – обиделся Миронов. – Мы двадцать раз все перепроверили! Там нечему отказывать, электроники нет, только механика! Потянул за рычаг – и кузов отвалился! Взрыватели и капсюль-замедлитель электрические, но блок надежно экранирован и имеет автономное питание с подогревом! Это стоило нам редких компонентов!

– Если все получится, то это окупится десятикратно! – веско парировал Брилёв. – Ты не хуже меня понимаешь, что мы хотим предотвратить! Нам хватило восстаний!

– Согласен, – вздохнул Миронов. – Разрешите идти? Третий уровень опять трясло, водные скважины сложились все сразу, сейчас бурим новые, работы много. У буровой установки ресурс расходуется слишком быстро!

– Это проблема? – напрягся полковник.

– Пока нет, – заверил его капитан. – Мы к ней никого не подпускаем, сами работаем и сами обслуживаем. Должно хватить надолго.

– О’кей, – расслабился Брилёв. – Тогда не задерживаю. Занимайся!

Миронов ушел, и полковник вызвал помощника:

– Соколянскую ко мне, с полным докладом о состоянии временного стационара!

– Есть! – Карен отключился.

Итак, проблему с автопилотированием можно считать решенной. Если Порфирьев отработал маршрут и ходит по нему без столкновений, то пройдет и техника на автопилоте. Да, риск есть, но сейчас без риска не делается ничего. В целом доклад Миронова позитивен, и это радует. Сейчас все зависит от того, как его спецназ провел операцию по ликвидации угрозы. По идее, все должно было уже произойти, Абрек не станет тянуть резину. Все эти тридцать коек посреди коридора в медицинском подуровне не нужны. Население быстро узнает, сколько выживших было спасено, и это еще больше укрепит его власть. Толпа прочувствует разницу, что лучше: жить в наскоро организованных хостелах внутри надежного бункера или быть крутыми и независимыми поедателями антирада на поверхности.

А для того чтобы закрепить успех, Брилёв проведет давно запланированный аукцион. Идея устроить распродажу оставшихся от ликвидированных террористов вещей возникла у него еще в момент подавления мятежа. Но до сих пор реализовать ее не получалось. Не было понятно, какую плату взимать с населения. Решение ему подсказала Снегирёва. Пусть толпа рассчитывается за шмотки нелегальными медикаментами и вообще всем незаконным. На время аукциона будет объявлена амнистия, если у кого-то осталось оружие, пусть меняют его на шмотки. Он убьет этим двух зайцев: понизит степень вооруженности оппозиции, если вдруг на втором уровне уже есть оппозиция, у которой все еще есть оружие. И возьмет на карандаш тех, у кого оно было. Раз не сдали сразу, значит, их благонадежность под вопросом. За такими необходимо следить пристальней. Это кандидаты в боевики противника.

– Товарищ полковник! Соколянская будет у вас через пять минут! – доложил Карен.

– Принято! – подтвердил Брилёв и принялся выводить на экраны многочисленные сводки о состоянии дел в Центре. Агентесса должна видеть, что ему не до нее, у него полно дел. Пусть мотивирует его уделить ей больше минуты. В прошлый раз это получилось у нее небезынтересно.

* * *

Экспедиция появилась в эфире к исходу второго часа сто двадцатых суток после катастрофы, почти посредине их четвертого цикла антирада. Шли пятые сутки ожидания, и Брилёв нервничал, несмотря на то что данная задержка предполагалась заранее. Слишком многое поставлено на карту, как тут сохранять спокойствие?! Едва узел связи доложил об установлении связи с Варягом, полковник вызвал охрану и направился во входной блок выяснять подробности лично. Тем более что Варяг сообщил в эфире, что один из грузовиков поврежден, а экспедиция имеет на борту десяток выживших в тяжелом состоянии, и потребовал подготовить для встречи вспомогательную группу. Достигнута истинная цель операции или нет, из его доклада понятно не было, тем более учитывая то, что Порфирьева держали подальше от плана уничтожения угрозы.

Текущая смена ЭК была направлена наверх в полном составе, и спустя десять минут в шлюз начали заносить тела людей в армейских скафандрах. По видеоизображению Брилёв не смог отличить, свои это или чужие, и нервный мандраж начал отпускать полковника только тогда, когда в лифтовую кабину одна за другой скользнули расплывчатые пятна бойцов в фотохромных комбинезонах. Его спецназ вернулся весь, это главное. Остальное можно порешать, даже если план провалился. Были бы преданные исполнители! Но вскоре Брилёв с облегчением понял, что фортуна наконец-то повернулась к нему лицом. Вышедший из помещения дегазации Абрек коротко доложил, что спасательная операция увенчалась успехом лишь частично, и это служило условной фразой о полной победе.

После этого доклада Брилёв ощутил себя настолько уставшим, что не стал возиться со всем этим лично, перепоручил все помощнику и удалился к себе в кабинет. Там он блаженно пролежал в массажном кресле до появления спецназовцев, столь же блаженно наблюдая, как на экранах видеонаблюдения вспомогательная группа заносит в грузовой лифт штурмовые комплекты, оружие и ящики с боеприпасами. Спецназ прибыл на доклад почти сразу, потому что Снегирёва бросилась заниматься полумертвыми фээсбэшниками и отодвинула всех, кроме Варяга, на два часа. Брилёв лично связался с ней и приказал заняться Порфирьевым при первой же возможности, ибо опасается за состояние его здоровья. Уловка ожидаемо сработала, и Снегирёва велела Варягу явиться в медотсек через час. Пока же здоровяк пришел на доклад к полковнику вместе с людьми Абрека, так как для всех являлся командиром экспедиции. Помимо них Брилёв вызвал на совещание всю инженерную команду Миронова. Для остальных он проведет менее секретный брифинг позже, как только разберется в ситуации.

– Первый отрезок пути прошел как обычно, – начал доклад Порфирьев. – С ураганами повезло. Сильный буран был всего один, во время остальных удавалось двигаться. За цикл антирада прошли триста километров. Когда погода позволяла, я шел на высокой скорости вслепую, маршрут был надежен. – Он хмуро покосился на Абрека и добавил: – Не знаю, как теперь.

– Мы неслись в сплошной ночной пыли, видимость – ноль! – ухмыльнулся тот. – Я каждую секунду ждал, что размажемся обо что-нибудь! Как только не поседел – один Аллах знает! На обратном пути старался в окна вообще не смотреть! – Абрек насупился: – Наверное, поэтому попали под роботов! Остальные, походу, тоже старались не смотреть в иллюминаторы!

– Ты везучий, – по лицу Варяга скользнула гримаса недоверия, но тут же исчезла. – Кузов разнесло подчистую вместе с десантом, а вас в кабине не зацепило. Грузовик даже ход не потерял. Я думал, от такого удара вас сорвет с курса. Как только удержались…

– Волею Аллаха! – уверенно заявил Абрек. – Но ты все равно псих, Варяг! Лететь под девяносто вслепую наугад! Это полный писец!

– Я шел по отработанному маршруту, – физиономия Варяга вернулась к своему обычному выражению полнейшего безразличия. – Там был прямой участок в пятьдесят километров, можно было разогнаться. Зато оторвались.

– Это точно! – подхватил Абрек. – У вас реально отличный уровень слаженности! Ни одна машина от тебя не отстала! Думал, потеряемся на хрен в этой шайтановой заднице! Обошлось!

– Давайте по порядку! – Брилёв с трудом унял нервозное волнение. – Варяг?

– Прошли триста километров, развернули базу, – продолжил доклад Порфирьев. – Суточная стоянка прошла без происшествий. Ураганов не было. Продолжили движение. Почти сразу установился штиль, и до Росрезерва добрались за три часа. Там оказалось, что фээсбэшники уже не держат оборону у въездных ворот. У них была еще одна стычка с роботами, они потеряли шестерых и предположительно уничтожили одного робота. Роботы ответным огнем срезали ЛСУ кабину начисто, вместе с экипажем, но после этого отступили. От ЛСУ осталась одна платформа. Реактор уцелел чудом, иначе не скажешь. В общем, без тяжелого вооружения фээсбэшники отступили внутрь складов и решили обороняться там. Надеялись взорвать потолки и завалить роботов обрушением. И себя заодно.

Варяг одобрительно кивнул, мол, лично он бы на их месте тоже так поступил. Брилёв сделал понимающее лицо и мысленно ухмыльнулся: я знаю, что ты упертый баран, можешь не напоминать.

– Мы приблизились к воротам вплотную и выпустили в радиоэфир Пиджака, – продолжил рассказ Порфирьев. – К тому времени фээсбэшников осталось ровно двадцать, кроме шестерых двухсотых в бою с роботами еще семеро умерли от антирада в разное время. Остальным совсем хреново, еле шевелятся. Они очень удивились, когда поняли, что Пиджак жив. Мы объяснили, что роботы не наши, и ввели их в курс того, что вообще происходит. Воевать с нами никто не стал, всех так обрадовала возможность выжить, что они вообще ни с чем не спорили. Генералы немного напряглись, увидев фотохромные комбинезоны, но когда поняли, что мы заберем всех в «Подземстрой» прямо сейчас и надо торопиться, чтобы не попасть под роботов, сами приказали своим обезвредить мины.

Капитан болезненно поморщился, словно вспоминал собственные ощущения в подобном состоянии: