Читать книгу "Несбывшиеся надежды. Каждому своё. Книги третья и четвёртая"

– Он настаивает на первоочередном строительстве ангара, – произнес Брилёв. – Я согласен с его доводами. Нам нужны складские площади. Обязательно – теплые. Чтобы склады и то, что будет там лежать, могли пережить эти минус семьдесят. Займитесь этим в первую очередь.

– Нас на все не хватает, – с досадой поморщился Миронов. – Если броситься строить ангар, забуксует разработка домкратов для ЛСУ. Если за это время настанут критические температуры, рискуем вообще остаться без передвижного реактора! Путепрокладчик до Росрезерва не доедет, даже если найдем топливо. Мы пробовали – он быстрее семи километров в час не идет. Слой снега и обломков на поверхности выше, чем он сам! Машина еле ползет, с такой скоростью это часов семьдесят езды! Десять циклов антирада! Полмесяца на поверхности! Тот, кто его поведет, повторит судьбу фээсбэшников прежде, чем вернется назад!

– Недопилот не поможет? – уточнил полковник. – Пусть ведет машину без людей.

– Недопилот идет по маршруту Варяга, – объяснил Инженер. – Варяг прокладывал маршрут по снежной поверхности. Для воздушной подушки это беспрепятственный путь следования. Что творится под снегом, никто не знает. Может, там провалы глубиной в полста метров, в местах обрушения подземных коммуникаций.

– Наш маршрут сохранился? Когда мы сами добирались сюда из Росрезерва?

– Только в скафандрах, – вновь покачал головой Миронов. – Автопилоты погорели к концу первых суток, маршрут даже не фиксировался. Да и не пройдет его недопилот. Там столько петель было! То объезжали что-то, то прокапывались, то назад сдавали, потому что путепрокладчик упирался в завал намертво. Рассчитывать на грузовую стрелу бесполезно. Единственный способ забрать ядерный реактор ЛСУ – это снять его с гусеничной платформы передвижными домкратами. Ими же переставить его на нашу платформу на воздушной подушке. Но сделать это легче, чем сказать. Мы сейчас бьемся над решением этой проблемы.

– Займитесь теплым ангаром хотя бы теоретически, – Брилёв вновь тяжело вздохнул. – Как только Овечкин выпишется из медотсека, поручим строительство ему, тем более что он так этого добивался. В экспедициях его пока заменит Пиджак. Если умрет – се ля ви. Кому сейчас легко? Ему еще повезло, и он об этом знает.

Полковник отпустил Миронова и нервно затарабанил пальцами по столешнице. Эта непрекращающаяся нервотрепка когда-нибудь загонит его в могилу! Новые проблемы возникают раньше, чем удается решить старые. Постоянно приходится сломя голову бежать за уходящим поездом и рвать жилы в отчаянной попытке запрыгнуть в последний вагон. Техника начнет отказывать при минус шестидесяти! Какого черта всевозможные академики, инженеры-конструкторы, технологи и прочие бездельники не сделали ее надежнее?! Неужели это так сложно в двадцать втором веке, когда у нас города чуть ли не на Северном полюсе и МКС на орбите?! Опять все ушло в карманы президентских дружков и откаты прочим шестеркам! Неудивительно, что город на полюсе накрыла первая же натовская подлодка, и никакое ПВО даже среагировать не успело. Наверняка там тоже проворовались, и какие-нибудь противоракеты развалились в воздухе – нет, не из-за коррупции – из-за слишком низких температур!

Минуту Брилёв тихо психовал, потом ткнул пальцем в сенсорный экран настольного коммуникатора и принялся изучать опись изъятых у уничтоженных террористов материальных ценностей. От тысячи ликвидированных мятежников осталось достаточно барахла, но все это по большей части хлам, способный заинтересовать лишь стадо на втором уровне. Поношенные шмотки, предметы мелкого обихода, поюзанная косметика и тому подобное. Самым ценным, что имелось в их номерах, являлось постельное белье. Его изъяли в первый же день, прогнали через химчистку и поставили на баланс Центра. С тканями дефицит жесточайший, их выставлять на аукцион нельзя. Остальное пусть разбирают. Вообще это планировалось, как план «Б», чтобы растянуть некий общественный позитив на ближайшие полгода. Сначала небольшое строительство номеров, потом небольшое расселение, затем аукцион. Так полгода и пройдут. Теперь придется провести аукцион в первую очередь, все равно он давно анонсирован. Пожалуй, не стоило тогда торопиться с этим анонсом, но в тот момент политическая ситуация только-только прояснялась, и данное решение казалось правильным.

* * *

Поток кислорода, холодящий влажную кожу лица, изгнал из сознания бессвязный медицинский сон, и Ингеборга открыла глаза. Сеанс лечения завершился, и ложе биорегенератора выносило ее из чрева медицинского оборудования. В операционной, как всегда, было тихо и безлюдно, лишь многочисленная электроника биорегенераторов перемигивалась десятками индикаторов, сообщая о штатном течении проводимых процедур. Девушка сонно потерла глаза и приняла сидячее положение, чтобы сон уходил быстрее. Сейчас бы поспать еще хотя бы столько же… Но времени вновь не хватает, на поверхности продолжилось строительство ангара, оттуда регулярно прибывают люди, и детоксикация проводится круглосуточно. Помимо этого, вчера из Росрезерва вернулся первый состав экспедиции под командованием Варяга, и прошедшие сутки были расписаны у Ингеборги поминутно. Неудивительно, что ста четырех минут биорегенерации не хватило, чтобы почувствовать себя отдохнувшей.

Сонливость отступать не хотела, и блондинка пошлепала босыми ногами к мониторам Искусственного Интеллекта медотсека. Одноразовое белье и тапочки полностью закончились неделю назад, им на смену ввели многоразовые, пошитые из пришедшего в негодность постельного белья, но утром закончились и они. Новую партию должны были доставить из химчистки только через час или два, и окно, столь тщательно выпланированное Ингеборгой для собственного лечения, ждать не будет. Поэтому она легла в биорегенератор голой, как обычные пациенты, и вообще не задумывалась по этому поводу. Не в первый раз, зато, будем надеяться, в последний.

Этот сеанс самолечения был завершающим в созданном ею для самой себя курсе процедур. Она вылечила себя настолько, насколько это было в ее силах. Большего ей не сделать, и продолжать процедуры не имеет смысла. Результат будет минимален, а затраты несоизмеримы. Запасы медицинской химии тают, и лучше направить их на лечение тех, кому оно нужнее. Тому же Варягу. Ингеборга пробежала глазами столбцы данных. Можно сказать, что с ней все в порядке. Остальное нуждается не столько в биорегенерации, сколько в отдыхе и лечении временем. Остаточные следы от шрамов под загаром более-менее не видны, проплешины на голове выпустили пятимиллиметровые волосинки и уже не выглядят настолько жутко, как раньше. Остальное пройдет само. Лечение заняло на десять суток больше, чем она рассчитывала изначально, но сейчас его можно считать оконченным. Блондинка сделала несколько пометок в собственной электронной медкарте, и ее взгляд задержался на дате окончания курса терапии.

Сто шестидесятые сутки со дня катастрофы. Почти круглая дата. Со дня начала ядерной войны прошло меньше полугода, но ей кажется, будто минуло уже лет десять. Все слилось в одну бесконечную череду… в которой не было ничего хорошего. Девушка закрыла свою медкарту и перевела взгляд на выведенную на отдельный экран историю болезни Порфирьева. Со вчерашнего дня Ингеборга ее даже не закрывала, потому что работать с ней приходилось в каждую свободную минуту. С ее злобным радиоактивным рыцарем все было очень плохо. Биохимия крови претерпела катастрофические изменения, спинной мозг отмирал, пока еще медленно, но неуклонно. Она вводит ему огромное количество препаратов, и капитан выглядит как ни в чем не бывало. Но на самом деле его часто посещают боли, и она знает, что он просто скрывает это от всех.

Тихий щелчок открывающейся двери застал ее врасплох.

– Ты чем это тут занимаешься? – Появившийся на пороге Варяг окинул обнаженную блондинку хмурым взглядом и покосился на камеры видеонаблюдения: – Подрабатываешь продажей виртуального секса?

– Я только из биорегенератора… – Ингеборга поспешила к лежащему на кресле медицинскому халату и принялась торопливо натягивать его на себя. – Это же операционная, сюда никто без разрешения не заходит…

– Я же зашел, – парировал Порфирьев.

– Вы – это вы, – Ингеборга спешно застегивала пуговицы. – Вам требуется непрерывное лечение всю оставшуюся жизнь! Я велела девочкам пускать вас вне очереди в любое время. – Она взяла в руки диагност: – Что вас беспокоит?

– Гондурас, – невозмутимо зарычал капитан. – И связанная с ним несправедливость.

– Что?.. – опешила девушка, останавливаясь на полпути.

– Подобно многим соотечественникам, я серьезно обеспокоен тем фактом, что не ту страну Гондурасом назвали, – обличающее выражение лица Порфирьева прямо свидетельствовало о том, что вина в этой несправедливости лежит на ней лично.

Вчерашняя экспедиция вернулась из Росрезерва в самый короткий срок. Сам Варяг, как обычно, проигнорировал ее вопросы и сразу после детоксикации ушел заниматься внешним ангаром. Но остальные участники экспедиции рассказали, что им повезло с погодой на обоих отрезках пути. Ураганов не было, бураны приходили всего дважды и оба раза несильные, поэтому недопилот вел машины на высокой скорости и почти без задержек. У самого Центра, чуть ли не перед въездом во входной каньон, сломался один из грузовиков, но в это время колонна уже шла на ручном управлении и серьезной аварии удалось избежать. Грузовик взяли на прицеп, благо воздушная подушка не вышла из строя, и дотащили до ангара. Варяг заявил, что подобный штиль не к добру, и теперь все впахивают в мыле, готовя ангар к мощному урагану.

Но даже несмотря на быстрое возвращение, этот выход на поверхность был тяжелым ударом для стремительно разрушающегося здоровья Порфирьева. За минувшие сутки Ингеборга провела капитану четыре трехчасовых процедуры и настаивала, чтобы пятой процедуры Варяг дожидался, лежа в стационаре. Но капитан в своей манере заявил, что сейчас не до этого, в любую минуту на поверхности может начаться ураган, и если к тому моменту ангар не будет закупорен, то его раздует на мелкие куски, и все было зря. Пришлось смириться с неизбежным и отпустить Варяга руководить строительством. Она чуть не умерла от ужаса, когда вызывала его на пятый сеанс, а он ответил ей, будучи облаченным в скафандр высшей защиты. К счастью, оказалось, что он находится у Инженеров, и они что-то там делают с этим скафандром в плане ремонта.

На пятый сеанс Порфирьев пришел вовремя, провел в биорегенераторе три часа и вновь ушел на работу. Сразу после этого она легла в его БР на сто четыре минуты и никак не ожидала его возвращения сейчас. Его ведь сюда силой не затащишь. Поэтому в первую секунду она очень испугалась, думала, что капитану стало настолько плохо, что он сам пришел в медпункт. Его слова застали ее врасплох, но смысл сказанного дошел до сознания, и стало ясно, что все не так плохо, как она приготовилась увидеть.

– Вы шутите! – облегченно выдохнула блондинка, невольно расцветая в улыбке.

– Нет! – отрезал Порфирьев. – На поверхности начался ураган. Мы вроде успели. Как всегда, в крайнюю минуту… – Он недовольно поморщился. – Если ангар выдержит, то сразу после урагана едем в твой бункер. Чтобы была в пятиминутной готовности! – Капитан развернулся, собираясь уходить.

– Когда закончится ураган? – поспешно окликнула его Ингеборга. – Мне надо распланировать работу медотсека!

– Сбегай на поверхность и спроси у него! – злобно прорычал Порфирьев, оборачиваясь. – Я для чего, по-твоему, тебя предупредил?! Планируй все заранее! Протянешь хоть минуту – останешься здесь! Возьму людей, взрывчатку и поеду потрошить твой сейф без тебя! После мощного урагана всегда наступает штиль, он может продлиться вплоть до нескольких часов, лучшего времени для поездки по плохо знакомой местности не найти! Вопросы?!

– Вопросов нет! – немедленно доложила блондинка. – А меня отсюда выпустят?

– Выпустят, – буркнул Варяг, скрываясь за дверью.

Окрыленная девушка устремилась в свою каморку смывать биораствор и одеваться. Мысль о том, что она скоро вернется домой, и вокруг пусть ненадолго, но все-таки воцарится ее маленький и добрый мир, неожиданно придала Ингеборге столько сил, сколько она не ощущала в себе уже очень и очень давно. Но на деле все оказалось совсем не так быстро. С началом урагана с поверхности вернулась рабочая бригада и технические специалисты под руководством одного из Инженеров капитана Миронова. Пять часов Ингеборга проводила процедуры ускоренной детоксикации в режиме нон-стоп, следующие десять часов медотсек занимался стандартной детоксикацией, и все это время ураган не прекращался.

К тому моменту, когда все сотрудники Центра полностью получили необходимую медицинскую помощь, очередь из жительниц второго уровня выросла втрое, и у покачивающейся от усталости Ингеборги были все шансы заснуть прямо на ходу. Два часа она держалась изо всех сил, но за это время удалось принять всего четверых пациенток, и Кристина решительно потребовала от нее отправляться спать.

– Ты сейчас снова упадешь! – заявила она, захлопывая дверь в диагностический кабинет перед лицом очередной пациентки. – Кому от этого станет легче? Иди спать, мы со Светланой тут сами разберемся!

– Света помогала мне последние пятнадцать часов, она сейчас спит, – Ингеборга усиленно жмурилась, тщетно прогоняя сон. – Пусть спит, она должна сменить меня, когда я уеду. Ты ведь не станешь вести прием.

– Почему бы нет, – возразила Кристина. – Приму десяток больных, если очередь не разойдется. Я их не разгоняю, они сами уходят, когда я остаюсь тут одна. У них там главный источник информации – слухи! И они им верят! Слухи говорят, что я из нас троих лечу хуже всех. – Соколянская пренебрежительно усмехнулась: – Их слухи – их проблемы! Мне же легче. Инга, зая, можно я проведу Брилёву его обычный сеанс терапии, если тебя не будет? Там же сейчас нет ничего сложного.

– Светлана за последний месяц немного прибавила в знаниях, – блондинка вяло потрясла головой, запрещая глазам слипаться. – А ты теперь больше занимаешься какими-то другими делами. Может, поэтому они так реагируют…

– Пусть реагируют, как хотят! – фыркнула Кристина. – Я строю свой бизнес! Тактично развела Брилёва на участие в руководстве аукционом! Буду оценивать выставленные на продажу лоты. Пока только женские, но это неважно. Главное, первый шаг сделан! Как только ЭК найдет строительные материалы, в Центре начнется глобальная перепланировка, и я заполучу себе салон красоты. Потом ателье и фитнес-центр. Так шаг за шагом – и он сам не поймет, когда получилось так, что без меня не обходится ничего! Инга, так что насчет его лечения?

– Проведи, – согласилась блондинка. – Если он не будет против, можешь провести даже два ближайших сеанса. Они одинаковые, два таких я ему уже провела, их программа внесена в память ИИ. Уложишь его в биорегенератор, запустишь программу, и все. Останется только контролировать течение процесса. Если вдруг что-то пойдет не так, нужно вовремя прервать процедуру. Но такого не будет, на данном этапе там все несложно.

– Глаз с него не спущу! – многозначительно улыбнулась Соколянская. – Он потом будет смотреть записи с камер, я дам ему возможность прочувствовать мою ценность!

– Тебе виднее, – устало кивнула Ингеборга и поплелась к закрытой двери. – Еще две пациентки, и пойду посплю немного…

Дверь распахнулась прямо перед ее носом, едва не задев, и входной проем загородила высокая фигура могучего капитана.

– Собирайся! – безо всякого вступления зло прорычал Порфирьев. – Ураган закончился, через полчаса выезжаем! Через десять минут чтобы была в помещении для снятия скафандров!

Последнюю фразу Варяг договаривал на ходу, покидая медотсек.

– Он, как всегда, такая няшка! – Кристина демонстративно закатила глаза. – Так ты все-таки едешь за картой! Думала, Брилёв не рискнет тебя отпускать. Он спрашивал у меня про сейф, но ты мне ничего об этом не рассказывала, пришлось ответить, что я провела в твоем бункере всего несколько дней и такими подробностями не владею. Зачем тебе это надо – выходить на поверхность и травиться радиацией и антирадом? Отправили бы исполнителей, пусть ковыряются с сейфом сколько хотят, зато безопасно. Зачем так рисковать?!

– Так все получится быстрее, – сон как ветром сдуло, и Ингеборга влетела в свою каморку, не дослушав аргументы Кристины.

Она закрыла за собой дверь на замок и остановилась. Брать с собой ничего не надо. Там все есть. Кроме воздуха и энергии. Надо только снять заштопанный повседневный спортивный костюм и надеть праздничный. Пистолет она тоже возьмет, это подарок, с которым она расставаться не собирается. Остальное не нужно. Сейчас лучше не опаздывать. Если ее любимая злюка разозлится, то можно самой себе все испортить. А это в ее планы не входит. Ингеборга быстро переоделась, поправила тактическую подвеску с оружием и вышла из кабинета. Ее «снежинки» были в сборе и ожидали перед люком в медотсек, который уже оказался закрыт изнутри.

– Кристи, разбуди Светлану, пусть ведет прием, – Ингеборга укоризненно посмотрела на Кристину, увлеченно изучающую программу процедур Брилёва. – Я сменю ее, когда вернусь.

– Приму десять пациенток и разбужу! – откликнулась Соколянская. – Зая, не волнуйся, все будет о’кей! Ты только не рискуй там, ты нужна нам здесь!

– Выходим, – блондинка обернулась к «снежинкам». – У нас мало времени! Через пять минут нужно быть в помещении для снятия скафандров!

– Вы уезжаете в экспедицию?! – опешила Булавка, выражая эмоции собравшихся вокруг охранниц. – Они там что, с ума все посходили?! Отправлять на поверхность единственного врача! Что такого произошло?!

– Ничего страшного не случилось, – успокоила ее Ингеборга. – Это недолгая экспедиция. Я должна попасть в свой бункер, если он сохранился. Это очень важно, а мы опаздываем. Идем!

«Снежинки» вывели ее из медотсека и повели через толпу, удивленно разглядывающую Снегирёву, выходящую куда-то вообще и без медицинского халата в частности. Отсутствие каких-либо объявлений со стороны охраны немедленно вызвало всплеск предположений, и Ингеборга заметила, как Булавка косится куда-то в сторону злым взглядом. Из очереди вышли несколько девушек, и одна из них торопливо направлялась к повороту, ведущему к президентскому люксу, стараясь опередить «снежинок». Эскорт прошел мимо, заставив ее остановиться в недоумении, но дальнейшее Ингеборгу не интересовало.

В комнату для снятия скафандров она опоздала на полминуты. Порфирьев уже был там, облаченный в тот самый скафандр, в котором она видела его у Инженеров. В руках он держал еще один скафандр, в котором она узнала свой собственный.

– А побыстрее было никак?! – угрюмо осведомился Варяг, обжигая ее суровым взглядом. – Время дорого! – Он положил перед ней снаряжение и протянул открытый пенал с антирадом: – Ешь капсулу и надевай скафандр!

– Я думала, что уже никогда его не увижу, – привычное по отцовским играм противорадиационное снаряжение вдруг показалось родным и забытым, словно любимая детская пижама. – Я очень благодарна, что вы сохранили мой скафандр…

– Он никому не подошел, – оборвал ее Порфирьев, помогая снаряжаться. – Всем оказался либо слишком узким, либо по росту слишком высоким. Это индивидуальная модель, у нее нет подгонки по размеру, а расшивать глупо. Обратно не сошьем, потому что одновременно нечем, не на чем и некому.

Варяг надел ей на голову шлем, придирчиво осмотрел со всех сторон и подытожил:

– Готово! Аккумулятор я зарядил, системы проверил, все в норме! Выходим! – Порфирьев кивнул Ингеборге на дверь, ведущую к лифту, и бросил короткий взгляд на молча стоящих неподалеку «снежинок»: – Брысь!

С момента ее первого и последнего пребывания во входном блоке местная обстановка сильно изменилась. Все вокруг было сильно обшарпано и заставлено разнообразным инструментом, какими-то запасными частями и прочими атрибутами ведущегося строительства. Застарелая грязь и сильно потертая краска на поверхности всего этого красноречиво свидетельствовали о том, что оборудование находится в эксплуатации постоянно, на поверхности бывает часто, и потому противорадиационную обработку всего этого никто не делает. Все просто складывают в грязной части входного блока, где оно и хранится от смены до смены. Внутри лифтовой кабины тоже мало что напоминало фешенебельный лифт «Подземстроя-1», предназначенный для перевозки состоятельных клиентов. Кругом грязь, ободранная краска, царапины на стенах. Лифт поднимался долго, за время подъема дважды загоралась индикация аварийного понижения скорости движения.

– Что случилось? – Ингеборга невольно шагнула ближе к Порфирьеву.

– Шахту трясет, – флегматично объяснил капитан. – Грунты оседают или что-то вроде того. После обмена ударами сейсмическая активность не прекращается, хотя до войны все были уверены, что в этих местах ее быть не может. Не обращай внимания.

Не обращать внимания на сигналы тревоги, подаваемые электроникой лифта, было непросто, и Ингеборга развернулась спиной к панели управления, чтобы не видеть красные индикаторы.

– С нами больше никто не поедет? – девушка обвела глазами пустой лифт.

– Планировалось взять с собой целую экспедицию, – в рычании Порфирьева послышалась усталость, – чтобы кабы чего не вышло с единственным врачом. Но один грузовик сломался, из-за урагана отремонтировать его не успели. Второй грузовик заблокирован первым, он тянул его на буксире и так вышло, что сейчас в ангаре не развернуться. После урагана все замерзло покруче айсберга, полдня будем ворочать технику, чтобы вытащить грузовик. Мы за это время успеем вернуться, пока штиль. Поедем на вездеходе вдвоем. Я его не глушил, так что он почти не замерз. Техники его уже обслужили и загрузили. Остальные ждут нас на поверхности.

Замедление подъема прекратилось, и лифт пошел быстрее. Спустя пять минут двери открылись, и Ингеборга вслед за Порфирьевым перешла в шлюз. Входной шлюз выглядел ничем не лучше и не чище лифта, а внешний ангар вообще производил удручающее впечатление послевоенных руин, наскоро восстановленных из чего придется. Ингеборга грустно вздохнула. По сути, он таким и был: припорошенный черным снегом земляной мешок, вырытый в намертво заледеневшей радиоактивной не то земле, не то грязи. Висящая в воздухе пыль отсвечивала в лучах переносных прожекторных стоек тусклой мутью, и разглядеть крышу удавалось едва-едва. Над головой нависало нагромождение какой-то смеси из грубо сваренных металлических штанг, стоек и разрезанных контейнерных стенок, то тут, то там подпертых такими же грубо сваренными штангами опор. На полу этого кое-как выстроенного ангара в ужасной тесноте располагалась исцарапанная техника, в дальнем углу был не то сложен, не то сброшен в кучу какой-то металлолом. Судя по сильному внешнему сходству, строительство ангара ведется именно из него.

Девушка ощутила, как внутри скафандра быстро становится зябко, и по телу бежит озноб. Автоматика активировала обогрев, и Ингеборга сверилась с термометром. На улице минус пятьдесят два и радиация полторы тысячи рентген в час. И это в закрытом ангаре…

– Зря пыхтишь, – насмешливо усмехнулся Варяг, заметив ее реакцию. – Этот ангар наша гордость! – Он не скрывал иронию. – Без него у нас не было бы продуктов из Росрезерва. Потому что переделывать технику для экспедиций было бы негде.

– Извините… – смутилась блондинка. – Я не специально… Просто я представляла себе ангар иначе… неожиданно получилось…

– Не очень высокотехнологичное место, да? – Порфирьев вновь усмехнулся. – Дизайн подкачал! Зато есть где технику укрыть. Если сумеем сделать его теплым и защищенным от радиации, то организуем здесь склады и заводские мастерские. Не отставай! И не зацепись ни за что!

Варяг зашагал быстрее, и Ингеборга заторопилась следом, бросая взгляды на копошащиеся вокруг машин фигуры в скафандрах. Наверное, это и есть сломавшийся грузовик. Громоздкая конструкция, мало напоминавшая машины из мирной жизни, была обшита сваренными вручную решетками, защищавшими стекла. Еще одна такая громоздилась почти вплотную ближе к воротам бункера, видимо, это второй грузовик. Остальная техника была без решеток, но тоже грязная и обшарпанная. Наверное, ею ангар и строили. Ближе к выезду ангар занимали остовы разобранных машин и склад каких-то механических узлов и агрегатов, больше напоминающий свалку. У самого выезда стоял вездеход на воздушной подушке, который девушка узнала, только когда Порфирьев подвел ее к двери в пилотскую кабину.

– Залезай! – могучие руки подхватили ее под мышки и одним движением вознесли внутрь. – Садись, пристегивайся и сиди молча!

Кабинная дверь захлопнулась за ней, и Ингеборга завозилась с ремнями страховочной подвески. Варяг с минуту разговаривал с окружившими его людьми в таких же скафандрах, потом обошел машину вокруг и забрался в кабину за руль. Вездеход взвыл винтами, нагнетая воздушную подушку, и медленно пополз прямо в стену, слабо виднеющуюся в освещенной ходовыми прожекторами пылевой мути. Стена поползла вместе со светом фар, и девушка не сразу поняла, что видит не стену, а утопающий в пыли трактор, к которому спереди прикреплена самодельная конструкция в виде сегмента стены. Трактор проехал вперед метров на двадцать и остановился. Вездеход осторожно обогнул его справа, протискиваясь между ним и стеной котлована, прошел еще немного и оказался в нешироком земляном каньоне.

С тех пор как Ингеборга была здесь в день переселения в «Подземстрой-1», каньон стал вдвое шире, но особо просторным все равно не был. В кромешной пылевой тьме, засвеченной отражающимися от пыльной взвеси лучами ходовых прожекторов, с первого взгляда он казался даже более утлым, чем на самом деле. Порфирьев увеличил скорость, вездеход побежал быстрее и неожиданно выскочил на поверхность. Показания счетчика Гейгера поползли вверх еще сильнее, и девушка инстинктивно сглотнула осевшую во рту противную химическую горечь антирада.

– А где… – она неуверенно оглянулась, разглядывая пустой кузов через окно в кабинной перегородке, – все остальные? Мы поедем вдвоем?

– Не хочу брать новичков, – хмуро прорычал Варяг. – Нет смысла катать их туда-сюда. А из опытных все распределены по экспедициям. Одни недавно вернулись, другим завтра уходить, третьи только-только оклемались. Если не вернемся к исходу цикла антирада, они поедут нас искать. Как раз к тому времени грузовик отогреют и разблокируют. Ты вроде была против нарушения графика поездок?

– Да-да! – поспешно согласилась Ингеборга. – Организмам участников экспедиций требуется время на восстановление! Чем больше его будет, тем лучше! Вы же пропустите следующую экспедицию, потому что вышли на поверхность сейчас, ведь так?

– Конечно нет! – усмехнулся Порфирьев. – Я пропущу второй и третий состав, потому что вхожу в первый. Когда придет черед, поведу экспедицию. Идти по маршруту вручную могут всего трое, я тебе об этом уже говорил.

– Но… – Ингеборга опешила. – Но вы же вышли на поверхность вне графика…

– Тебе надо в свой бункер или нет? – Варяг обжег ее взглядом: – Возвращаемся?

– Нет… – Она отвернулась, чтобы скрыть предательски покатившиеся из глаз слезинки. – Не надо возвращаться. Я все поняла.

– Тогда сиди молча и не мешай мне вести машину, – недовольно прорычал капитан, сосредоточенно вглядываясь во что-то, не видимое Ингеборге. Видимо, сверялся с выведенной на лицевой щиток гермошлема картой.

Несколько минут девушка удрученно молчала, потом молчание незаметно переросло в сон, в котором она бегала по операционной от одного биорегенератора к другому, а в двери ломилась бесконечная толпа больных. Чернявые пациенты, сверкая темными глазами, гневно потрясали окровавленными разбитыми диагностами и требовали, чтобы она работала быстрее и качественней. Потому что они устали стоять в никогда не заканчивающейся очереди и нуждаются в БРК, противозачаточных таблетках и безопасных химических абортах. То одна, то другая чернявая пациентка орала из толпы, что доктору давно стоило бы перекраситься в рыжую, раз от рождения не повезло. Но стоящая неподалеку Кристина, наблюдающая за всем этим со стороны со снисходительной усмешкой, всякий раз менялась в лице и настороженно заявляла:

– Не вздумай перекрашиваться! Мне конкурентки не нужны! И тебе не пойдет – светлые корни на темном фоне будут смотреться уродливо!

Мечущаяся от пациента к пациенту Ингеборга машинально подумала, что, наверное, с точки зрения темных, черные корни на белом фоне смотрятся красиво. Кристина услышала ее мысли, и на ее лице отразилось праведное возмущение. Она в гневе бросилась на блондинку, вцепилась в плечо и зарычала голосом Варяга:

– Просыпайся! Приехали!

– Уже… – Ингеборга попыталась тереть сонные глаза, но пальцы наткнулись на лицевой щиток гермошлема. – Сколько времени прошло?

– Шестьдесят пять минут, – Порфирьев распахнул водительскую дверь и выпрыгнул из кабины. – Сиди пока в кабине, – капитанский рык подернулся густыми помехами, – выпей двести грамм воды, быстрее проснешься. Сейчас найду вход, поможешь копать.

Но поиски входа затянулись, и через пятнадцать минут Ингеборга сама вылезла из кабины, чтобы помочь Варягу. Еще через четверть часа капитан все-таки отыскал люк, занесенный слоем черного снега глубиной сантиметров в сто двадцать. Минут десять ушло на раскопки, но в итоге люковую крышку удалось распахнуть.

– Спускайся! – Он вручил ей свою лопату. – Я принесу аккумуляторы с фильтром. Средний люк пока не открывай, жди меня там.

Варяг побрел к вездеходу, пробираясь по глубокой колее, пробитой им же самим в грязном месиве из радиоактивной золы и столь же радиоактивного черного снега. Его силуэт исчез в ночном пыльном мраке, и Ингеборга принялась спускаться в свой маленький бункер, стараясь не выронить зажатые под мышкой лопаты. Оказавшись возле среднего люка, она осмотрелась, освещая тесное пространство лучом нашлемного фонаря. Снег сюда не попал, только немного осыпалось, пока люк открывали, в остальном в лестничной шахте чисто. В день ухода сломанный люк удалось закрыть герметично. По ступеням застучали подошвы скафандра, и блондинка посторонилась, освобождая место спускающемуся капитану.

– Жди здесь! – повторил он, снимая со спины тяжелую подвеску с аккумуляторами, и вновь полез наверх. В итоге капитан спускался трижды, прежде чем закрыл за собой внешний люк и разрешил ей разгерметизировать средний.

– Мы привезли с собой так много всего, – Ингеборга попыталась стащить вниз какой-то самодельный короб с лямками для переноски на спине. – Что тут внутри?