Читать книгу "Несбывшиеся надежды. Каждому своё. Книги третья и четвёртая"

После завершения всех работ Антон лично вышел на связь и установил канал общения с МКС! Это был его триумф! С того момента его социальный статус совершил гигантский прыжок. Он больше не занимается возней с замызганным радиоактивным ангаром и обрел то, что по всем законам справедливости и здравого смысла полагалось ему с самого начала: престижную и высокооплачиваемую интеллектуальную работу в безопасном месте. Как раз незадолго до этого биофермы закончили восстановительный период и были выведены на полную мощность. Антон получил тройные нормы в числе первых, одновременно с самим Брилёвым. И Овечкин завел себе третьи отношения – Зулю, крайне позитивную девушку. Может быть, заведет и четвертые, если пожелает! Порфирьева, кстати, так и оставили на двойных нормах. Все равно он больше не делает ничего важного, и у него остаются излишки. К тому же Снегирёва вылизывает его с головы до ног, ее нормами обделять никто не рискнул, так что им хватит. Нельзя просто так жить в президентском люксе и получать тройные нормы! Даже если ты смертельно болен.

С виду, кстати, не скажешь. Здоровенный жлоб ростом в сто девяносто пять, после того как на первом уровне организовали тренировочную базу для военной хунты, получил должность инструктора по боевой подготовке и чуть ли не живет в спортзале. Стал еще больше увешан мышцами, чем прежде, сразу видно, отъелся в тепле, ничего себе больной! Правда, без волос, бровей и ресниц он стал реально выглядеть маньяком, но лично Антон уверен, что с растительностью на лице Порфирьев выглядел точно так же. Просто на это мало кто обращал внимание, а теперь стало видно лучше. Неудивительно, что женский интерес к нему иссяк. Варяг живет на медикаментозных препаратах, каждый день у него начинается с биорегенератора, и раз в неделю его стабильно привозят в медотсек на носилках, потому что потерял сознание прямо на ходу. Кому нужны такие перспективы? Тем более что все знают, какие «услуги» оказывают ему «снежинки» Снежной Королевы помимо охраны Снегирёвой. Сами они, конечно же, все возмущенно отрицают, но шила в мешке не утаишь! Сеть все знает! Это общественность, а ее не проведешь!

Но теперь жизнь Порфирьева Овечкина интересует от слова «никак», у него полно гораздо более важных дел. Заботы об узле связи требуют времени, но он сознательно не учит ничему важному горе-помощников, которых ему всучила военная хунта. Он не идиот, прекрасно видит, какими перспективами это может обернуться! Нет, господа камуфлированные буратины, не дождетесь! Вам придется смириться с данностью, что Инженер Овечкин уникален и незаменим!

Ради этого Антон проводит на узле связи больше времени, чем требуется, и лично прослушивает эфир, вникая в политическую ситуацию. МКС даже не шифрует свои каналы общения с другими убежищами, потому что больше никто ни с кем не воюет, все выживают. Результаты не заставили себя ждать. На сегодняшний день он лучше, чем кто бы то ни было, разбирается в мировой обстановке. Антон не сомневался, что находится на правильном пути: если когда-нибудь в Центре будет организовано министерство иностранных дел, он будет первым кандидатом на должность министра. А оно наверняка будет организовано, потому что взаимодействие с миром не всегда будет осуществляться исключительно посредством радиосвязи.

Лет через десять ядерная зима закончится, в этом мнении были едины все выжившие специалисты мира. Значит, запредельные холода отступят, начнется обильное выпадение осадков, которые вымоют из атмосферы пыль. И вновь появится возможность авиаперелетов. Сейчас сложно сказать, что к тому времени уцелеет от австралийской авиации, но что-то может сохраниться. И там есть космодром с шаттлами, который до войны использовался в числе прочих для доставки грузов на МКС и в Лунный поселок. Очень даже не исключено, что появится возможность переселиться отсюда в Австралию. По крайней мере, многие на это надеются.

И Брилёв тонко на этом сыграл, продлив свой ПОП на десять лет. Он пообещал людям, что если они не будут плодиться сейчас и перенаселение не убьет биофермы, а вместе с ними всех нас, то как только в мире восстановится авиасообщение, будут предприняты все шаги для эвакуации людей в Австралию. Всем это понравилось, особенно жительницам второго уровня. Их комфорт, кстати, повысился. Благодаря найденному металлу второй уровень был полностью перепланирован. Да, получившиеся утлые каморки – это не ахти какое жилье, но в коридорах больше никто не живет, и это уже большой плюс. А если кого-то не устраивает жизнь на втором уровне, он может попытаться поступить на работу в Центр, если обладает полезными знаниями или иной практической ценностью. Администрация постоянно проводит обучающие курсы, так что шансы есть у всех. Не говоря уже о старом проверенном способе: если девушка выглядит не как Дилара, то она может сойтись с кем-нибудь из сотрудников Центра. Хоть это не сделает ее обитательницей первого уровня, жизнь ее станет намного более комфортной. Потому что двойные, а тем более тройные нормы позволяют ценным специалистам баловать трех-четырех любовниц, чем не преминули воспользоваться очень многие обитатели обоих жилых уровней!

В целом политика Брилёва оказалась более сбалансированной, чем прогнозировал Антон, и сейчас он не видел причин, из-за которых военная хунта не смогла бы дожить до окончания ядерной зимы. Вот тогда и начнется самое главное: переход к практическим внешним сношениям. Антон, будучи дальновидным интеллектуалом, готовился к этому уже сейчас и справедливо оценивал свои шансы: лучше него на должность министра иностранных дел не подойдет никто. Недаром Брилёв все чаще вызывает его к себе для консультаций, чтобы лучше понимать положение дел в мире.

А оно является очень непростым! Цивилизация сгорела в термоядерном огне, остались лишь жалкие крохи. Обмен ударами продолжался трое суток, пока не погибли последние сражающиеся. Территории, на которых еще недавно находились супердержавы и высокоразвитые государства, ныне представляли собой мертвые радиоактивные свалки, перепаханные тысячами ядерных ударов. Синергизм огромного количества термоядерных взрывов вызвал катастрофические сдвиги тектонических плит, то ли почти все, то ли вообще все острова погрузились в океан. Япония целиком ушла под воду, но одно из ее убежищ не разрушилось при погружении, и с МКС рассказывали, что с ними даже имелась относительно устойчивая связь, потому что японцы кустарно изготовили радиобуй и сумели выпустить его на поверхность океана. Первые полгода они боролись с медленным затоплением на глубине в полкилометра, потом в эфире слышались лишь бессвязные голоса обезумевших людей. Связь с Японией окончательно пропала за несколько месяцев до первого выхода Овечкина в эфир. В тот день его вообще перепутали с радистом Уральского президентского бункера, потому что других выживших на территории России не было.

А если и были, то возможностей организовать связь с МКС у них не имелось. Тщательно изучив положение дел в мире, Антон пришел к выводу, что в целом на планете выжило довольно много убежищ, но все они являлись неправительственными объектами, поэтому большинство из них не было оснащено оборудованием последнего поколения, таким как ядерные реакторы повышенной автономности и полностью замкнутые системы жизнеобеспечения. Ресурсы подавляющего большинства уцелевших убежищ были ограничены и либо иссякли, либо иссякали, и укрывшиеся в них люди отчаянно боролись за жизнь. Но, если судить по радиоэфиру, на территории России выжил только «Подземстрой-1» и военный бункер Президента под Уральскими горами. Ни Президент, ни иное высшее руководство добраться дотуда не успели, и обитатели подземного города выживают самостоятельно, как и все остальные выжившие во всех остальных убежищах мира.

Потому что надежные, серьезно защищенные правительственные убежища всех стран были хорошо известны разведкам друг друга, и потому воюющие стороны уничтожили их в первую же очередь массированными прицельными ударами. Ни одно правительство не уцелело, не осталось даже администраторов среднего уровня. Неглубокие убежища, шахты, метрополитены и тому подобное погибли либо сразу, либо в течение первого месяца от разгерметизации, заражения и отсутствия энергии. Это Антон знал по себе очень хорошо. Через месяц после последнего термоядерного взрыва миллионы тонн радиоактивной пыли полностью окутали планету, наступила ядерная ночь, и средняя температура воздуха упала на пятьдесят градусов. Биосфера планеты погибла. Африка, по которой не стреляли, в считаные недели превратилась в заснеженное гигантское кладбище размером с континент. Выжило лишь одно глубокое убежище на территории ЮАР, выстроенное сразу после ядерного конфликта между Индией и Пакистаном местным эксцентричным миллиардером. Который по иронии судьбы сам в него попасть не успел.

На территории обеих Америк уцелело множество убежищ, построенных в Андах и Кордильерах, но полной автономности они не имели и сейчас изо всех сил боролись за выживание, как только могли. Надежных и современных убежищ там оказалось всего три, по одному на территории США, Бразилии и Аргентины, их положение было более-менее стабильным, они жаловались на перенаселение в десять-двадцать процентов. Антон, слушая это, не переставал усмехаться. Вы даже не знаете, что такое перенаселение! Вот в Китае и Индии нас сразу поймут! У них там те же проблемы, народа в убежища набилось втрое-вчетверо больше, чем расчетная вместимость. Сейчас они, как мы, отчаянно бьются над проблемой расширения биоферм.

В Европе проблема другая: из-за сдвигов в земной коре подземные воды ушли из районов обычного залегания, и те убежища, которые не погибли в результате обмена ударами и не были раздавлены в ходе смещения грунтов, остались без воды. Им приходится выходить на поверхность и добывать воду из радиоактивного снега, что несет огромную опасность, потому что полностью вытравить из талой воды радиацию без профессионального оборудования они не в состоянии. В Швейцарии эту проблему вроде бы решили, там не просто убежище, а грандиозная система тоннелей, высеченная в Альпах. Она охватывает всю страну и обеспечена всем необходимым. Неудивительно, что там спаслось почти четыре миллиона человек, вот как надо заботиться о своих гражданах! Там и ученые, и медики, и целые подземные госпиталя с научными институтами! К сожалению, из-за очень большой площади убежищ там начались проблемы с крысами и насекомыми, во многих тоннелях вспыхнули эпидемии, и администрация отчаянно пытается удержать ситуацию под контролем и не допустить распространения заражения.

Меньше всего от войны пострадала Австралия, по ней удары не наносились, но проблем хватало и там. На побережье бушуют ужасающие по мощности цунами, тайфуны и смерчи, вся береговая полоса не просто разрушена, а раздроблена в мелких хлам, чудовищные цунами заходят вглубь континента на десятки километров, огромное количество людей погибло от этих ударов, не ожидая появления стихии на таком удалении от океана. Ядерная ночь и зима привели к гибели теплолюбивой фауны и флоры, выжившие люди ушли к центру материка, и жизнь сосредоточилась вокруг четырех крупных убежищ, в которые были в срочном порядке превращены космодром, АЭС, фабрика по обогащению урана и крупный правительственный комплекс, построенный за десять лет до войны и имевший хорошую защиту. Но всем туда не вместиться, и люди ведут отчаянную борьбу за выживание, пытаясь сохранить остатки промышленности, животноводства и сельского хозяйства.

В общем, никто не чувствовал себя безбедно, проблем хватало у всех. В условиях смертельной радиации, запредельного холода и полного отсутствия видимости ни о каких полетах и перемещениях по поверхности речь даже не шла. Поэтому основной взаимопомощью среди упорно выживающих очагов погибшей цивилизации был обмен информацией. Все, у кого имелась связь, делились друг с другом известными или разработанными в процессе борьбы за жизнь способами выживать. Роль МКС в этом была неоценима, потому что даже те остатки радиосвязи, которые имеются сейчас, без ее участия были бы невозможны. МКС борется за выживание сама, объединившись с Лунными шахтами, и координирует усилия всех уцелевших. Все вопросы задаются Орбите, она транслирует их остальным, собирает ответы и предоставляет информацию, если сама таковой не обладала.

Неудивительно, что от наличия и качества связи выживание сейчас зависит напрямую. И еще менее удивительно, что Инженер Антон Овечкин стал в Центре самым популярным человеком, заткнув за пояс даже Варяга. Овечкин не просто источник информации, он символ выживания! Потому что все надеются попасть в Австралию или хотя бы в подземный город под Уралом, как только закончится ядерная зима и станут возможны авиаперелеты.

– Вы очень добры, сэр! – В пробивающемся через треск помех голосе астронавта послышались позитивные нотки. – Мы приготовили информацию для вашего врача! Пакет данных собрали в Швейцарии, он частично на английском, частично на немецком и французском, надеемся, для вас это не проблема! Подтвердите готовность к приему!

– Я готов! – сообщил Овечкин, касаясь сенсора записи данных.

– Начинаем трансляцию пакета! – протрещал астронавт.

Прием происходил крайне непросто, и Антон возился с оборудованием, вручную подстраивая тонкие параметры. Несколько раз из-за сильных помех система теряла сигнал, приходилось искать его заново и записывать недостающие участки пакета данных. Добиться стопроцентной записи было не просто, но Антон справился.

– Пакет полностью принят! – сообщил он спустя четверть часа. – Спасибо, Орбита!

– Удачи вам, Центр! – ответил астронавт. – Рады были помочь!

МКС отключилась, и Овечкин принялся разбираться с полученными файлами. Ворох медицинской информации изобиловал терминами и графиками, которые не говорили Антону ни о чем, поэтому он слил информацию в закрытую сеть администрации и послал уведомление Снегирёвой. После того как появилась связь с миром, Снегирёва постоянно требовала от него выяснить те или иные медицинские аспекты, особенно те, что напрямую были связаны с лечением Порфирьева. Она надеялась получить помощь от какого-то маститого академика, медицинского светила мировой величины, возглавлявшего научно-исследовательский Центр в «Подземстрое-2», но тут всех постигло разочарование. «Подземстрой-2» не выжил, несмотря на всю свою суперсовременность. Более того, именно она его и сгубила. По «Подземстрою-2» прицельно нанесли массированный ядерный удар, на острие которого был заряд мощностью в двести мегатонн. МКС четко зафиксировала этот взрыв, не заметить такое было невозможно даже в череде тысяч ядерных вспышек, вздымавшихся в те дни над несчастной планетой. Естественно, после такого выжить было невозможно, и Снегирёва переадресовала вопросы всем, кто только мог чем-то помочь.

Оказалось, что данная область медицины сейчас была актуальной для всех выживших убежищ, но в силу отсутствия широкой практики проверенных и отработанных методик никто не имел. Серьезные медицинские специалисты уцелели только в Швейцарии, но они изо всех сил пытались сдержать разрастающиеся очаги эпидемии в тоннелях и отвечали на ее запросы не всегда и не сразу. Снегирёва говорила, что это лучше, чем ничего, и Антон был с ней полностью согласен. Пусть лучше недоврач получит хоть какие-то инструкции от настоящих врачей, чем в Центре умрет еще один ребенок!

Овечкин закончил работу, дал указания помощникам и покинул узел связи. Настало обеденное время, пора посетить ресторан. Все уже в курсе, что у него был сеанс связи с Орбитой, и во время обеда он снова будет в центре внимания. Антон вышел в центральный коридор и степенно направился к ресторанному подуровню, отвечая на приветственные фразы встречных сотрудников Центра. В ресторане возле входа его уже встречал управляющий.

– Господин Инженер, рады вас видеть! – Управляющий услужливо проводил Овечкина в комнату для мытья рук. – Ваши коллеги только что пришли, ваше место сервировано и ожидает вашего появления! Желаете аперитив?

– Не откажусь! – Овечкин кивком отпустил управляющего и принялся мыть руки.

За роскошно сервированным ресторанным столом сидел Миронов с двумя своими Инженерами. Остальные двое находились в центре управления бункером, полгода назад перенесенном из административного подуровня в сегмент ВИП-апартаментов. Дежурство там велось круглосуточно, и целиком команда мегамозгов никогда на людях не появлялась. Самого Овечкина туда не пускали, да он и не стремился. Занимаемое им теперешнее положение его устраивало, а дальнейшие перспективы он связывал с много большими высотами, нежели унылое сидение за пультами, пусть даже самыми суперважными.

– Привет, Антон! – Миронов встретил его дружелюбным взглядом. – Как связь? Видел в сети свежий пакет данных для Снежной Королевы. Что новенького?

– Приятного аппетита, господа! – Антон уселся на свое место напротив Миронова. – На поверхности снова буран, пакет пришлось ловить руками по частям.

Краем глаза он увидел, как сидящие за соседними столиками должностные лица Центра заинтересованно прислушиваются к его словам и слегка повысил голос:

– Швейцария прислала ответ на запрос Снегирёвой. Медицинские графики и данные. Надеюсь, ей это поможет, потому что им самим сейчас некогда отвлекаться на второстепенные вопросы. Сегодня утром они сообщили, что закрыли на карантин еще один тоннель. Зато с МКС хорошие новости: двухмесячную дочь японского астронавта переместили в Лунный поселок. Там есть гравитация, и состояние ребенка нормализовывается. Она уже принимает пищу самостоятельно. Специально для нее на Луне изготовили детское питание на основе соевого молока.

– Норм! – оценил Миронов. – Мы как раз спорим на тему соевого…

Он запнулся на полуслове, недоуменно глядя на хлынувшую из носа кровь.

– Что за… – Миронов схватился за тканевую салфетку, пытаясь заткнуть нос, но кровотечение было сильным и тонкая ткань быстро пропиталась кровью.

Миронов выскочил из-за заляпанного кровавыми пятнами стола и поспешил в туалетную комнату, сопровождаемый перепуганными взглядами сидящих вокруг людей. Не добравшись и до середины ресторана, он запнулся, неуклюже забирая в сторону, наткнулся на чей-то столик и рухнул на колени, заходясь в судорожном булькающем кашле. С каждым выдохом из его рта вырывались кровавые сгустки, забрызгивая пол вокруг, наблюдающие за этим люди вскакивали и бросались к нему на помощь. Несколько секунд Миронов давился кровавым кашлем, стоя на четвереньках, потом обессиленно завалился набок и потерял сознание.

– Охрана! – заорал кто-то из его людей, безуспешно пытаясь привести в чувство изредка дергающегося Миронова. – Носилки сюда!!! Скорее!!! Вызовите…

Кричащий Инженер подавился кашлем, из его рта на скучившихся вокруг капитана Миронова людей брызнули кровавые сгустки, носом пошла кровь, и он осел на пол рядом с Овечкиным.

Антон испуганно отпрянул, не понимая, что происходит. Вокруг стоял панический гвалт, кто-то торопился к выходу за охраной, которая уже бежала навстречу, кто-то пытался помочь соседу, схватившемуся за кровоточащий нос, кто-то с паническим ужасом в глазах заходился в кровавом кашле. За какие-то полминуты ресторан оказался заполнен харкающими кровью посетителями, и оставшиеся на ногах люди пытались грузить их на передвижные носилки, которые вкатывали появившиеся охранники.

Носилок сразу же оказалось раз в десять меньше, чем пострадавших, и Овечкин с ужасом понял, что во вспыхнувшем вокруг паническом сумбуре люди продолжают падать. В ресторан вбежал начальник Службы Безопасности с десятком новых охранников и тремя носилками. Он несколько секунд шарил перепуганным взглядом по царящему вокруг хаосу, потом заметил Миронова и его Инженеров.

– За мной! – крикнул он сопровождающим его охранникам и бросился к Миронову, протискиваясь через корчащихся на полу людей. – Инженеров в медотсек, быстро!!!

Его люди отпихнули нескольких попавшихся на пути несчастных, заходящихся в кровавом кашле, и спешно принялись укладывать на носилки Инженеров.

– Он мертв! – Один из охранников склонился над телом только что помещенного на носилки Миронова и прощупывал сонную артерию. – Пульса нет!

– Ты что, врач?!! – заорал на него начальник СБ. – В медотсек их! Бегом марш!!!

Он нервно посторонился, пропуская подчиненных с носилками, и пошатнулся. Из его носа хлынула кровь, начальник СБ попытался зажать ноздри, но зашелся в кашле и упал под ноги своим людям. Двое охранников бросились к нему, но один из них, тот, который проверял пульс у Миронова, вдруг остановился и ошарашенно смотрел на кровавые струйки, текущие из собственного носа.

«Это вирус! – сознание Овечкина обожгло страшной догадкой. – Эпидемия!!!»

В памяти мгновенно всплыли леденящие кровь сообщения о пожирающей подземные тоннели Швейцарии эпидемии, и Антон ринулся прочь, спеша как можно скорее покинуть ресторан, ставший эпицентром заражения. Он выскочил из помещения, расталкивая паникующих людей, и бросился в сторону входного блока. Надо срочно надеть скафандр! Высшей степени защиты, с автономным запасом кислорода! В Швейцарии из зараженных тоннелей спасаются только так! Там вирус оказался способен проникать через дыхательные фильтры, обычный скафандр не спасает!

Овечкин мчался по центральному коридору, навстречу мимо него проносились десятки охранников с передвижными носилками, спешащие к ресторану. Ничего не понимающие прохожие шарахались в стороны, люди недоуменно останавливались, пытались спросить, в чем дело, но он не отвечал и лишь бежал быстрее. Сейчас нельзя ничего говорить! Входной блок находится в противоположном крыле первого уровня, если туда рванется толпа, ему не хватит скафандра! Он уникальный специалист, будущий министр иностранных дел, он не для того пережил все это, он должен спастись! Должен!!!

Безумно длинный центральный коридор казался бесконечным, Антон рвался вперед что было сил и с ужасом видел, как прямо на его глазах то один, то другой прохожий хватался за кровоточащий нос или сжимался в комок, заходясь в хлюпающем кровавом кашле. До люка во входной блок Овечкин добрался, задыхаясь от сумасшедшего бега, и не сразу смог попасть в сенсор вызова дежурного.

– Это Инженер Овечкин! – просипел он в дисплей видеозамка. – Откройте! Срочно!

– Что происходит?! – дежурный диспетчер испуганно вглядывался в его воспаленное от бега лицо. – Камеры показывают падающих людей! Это эпидемия?!

– Мне срочно нужен скафандр высшей защиты! – Антон судорожно пытался восстановить дыхание. – Впустите меня!!! И одевайтесь сами!

– Всем надеть скафандры! – диспетчер обернулся к своим людям, испуганно столпившимся за его спиной. – Пока все не оденутся, люк не открывать!

– Впустите меня немедленно!!! – заорал Овечкин. – Вы не имеете права! Вас всех вышвырнут на второй уровень! Наиля! Впусти меня! Они за это ответят!!!

– Сотрудница Гасанкулиева на отдыхе, сейчас не ее смена, – ответил диспетчер, паническим взглядом скользя по мониторам камер наблюдения. – Сохраняйте спокойствие, господин Инженер! Я впущу вас, как только мы наденем скафандры! Я не могу рисковать людьми! – Он бросился в помещение для снятия скафандров.

Люк открыли только через пять минут. К тому времени возле него собралась толпа, и люди постоянно прибывали. Едва люковая плита отворилась, все хлынули внутрь, отталкивая друг друга. Антона затерло мгновенно вспыхнувшей давкой и выдавило куда-то в сторону. Он пытался пробиться к входу, но его грубо отталкивали, потом кто-то ударил его в лицо, и Овечкин упал, не в силах подняться на ноги из-за образовавшегося головокружения.

К скафандрам он попал одним из последних. Его шкафчик уже взломали, и персональный скафандр Антона надевал крупный мужчина с черной курчавой бородой в униформе охранника.

– Это мой персональный скафандр! – Овечкин вцепился в гермошлем, пытаясь вырвать его из руки бородача. – Вы не имеете права! Немедленно отдайте!

– Пошел к шайтановой матери! – Чернобородый с размаха ударил Антона в лицо, и Овечкин потерял сознание.

Очнулся он от удушливого жжения в горле и болезненного гула в голове. В глазах плыло, голова кружилась, и он не сразу смог подняться на ноги. Вокруг было пусто, в распахнутых настежь шкафах не осталось ни одного скафандра, все входные люки и двери оказались открыты. Антон, шатаясь, побрел к выходу. Во входном блоке не было ни души, кругом царил хаос и беспорядок, словно люди выбегали отсюда охваченной паникой дезорганизованной толпой. Кое-как добравшись до выхода, Овечкин вышел в коридор и сразу узнал свой скафандр. Тот лежал в пяти метрах дальше по коридору среди шести или семи других скафандров разных моделей. Все вокруг было заплевано кровью, всюду лежали мертвые тела, изувеченные мучительной смертью.

От страха в голове прояснилось, но головокружение не прошло. Чтобы не упасть, Антон уперся ладонью в стену, затаил дыхание и поспешно поковылял к скафандру. Но надеть его не смог. Чернобородый оказался внутри, мертвый и обезображенный предсмертными судорогами. Скафандр изнутри был густо заляпан кровавыми сгустками, и стало ясно, что вирус господствует внутри защитного снаряжения. В трупе поодаль Антон узнал дежурного диспетчера по входному блоку, его скафандр, как все остальные, был обильно вымазан в крови изнутри и снаружи. Надежда на защитное снаряжение иссякла, и задыхающийся Антон выдохнул, делая судорожный вдох.

Надо хотя бы закрыть нос и рот тряпкой, мелькнула мысль. Это лучше, чем ничего. Он снял с себя рубашку и соорудил из нее лицевую повязку, оставив открытыми только глаза. Надо идти в административный подуровень, он автономный, там могли запереться выжившие. Вряд ли военная хунта впустит его, но он должен попытаться. Без него не будет связи, они должны это понимать! Овечкин, превозмогая головокружение, двинулся в нужную сторону, держась за стену и спотыкаясь о трупы.

Идти пришлось долго. Управление бункером теперь находится в подуровне ВИП-апартаментов, это очень далеко от входного блока, зато очень близко к ВИП-ресторану. Жжение в горле и головокружение не прекращались, двигаться было тяжело, и безлюдный коридор с множеством трупов еще больше усиливал охвативший Антона ужас.

До ВИП-апартаментов он добирался минут двадцать. Несколько раз по пути ему попадались подрагивающие от редких судорог люди, скрючившиеся в болезненных позах и отхаркивающиеся кровью. Их вымазанные кровавыми разводами лица искажала мучительная гримаса, они тянули к Антону окровавленные руки и что-то бессвязно хрипели сквозь кровотечение, моля о помощи. Приближаться к ним Овечкин не решился. Он старался обойти их как можно дальше, затаивая дыхание, и от недостатка кислорода головокружение усиливалось.

Люк в ВИП-подуровень оказался распахнут настежь, внутри лежали трупы с вымазанными кровью лицами. Но их было гораздо меньше, чем численность военной хунты, и Антон понял, что большая ее часть успела спастись. Искать их сил не было, и Овечкин побрел к лифтам. Надо спуститься на второй уровень и попасть в медотсек. Там теперь пять биорегенераторов, если Снегирёва жива, она обязана ему помочь. Иначе он свяжется с МКС и расскажет всем обо всех преступлениях, совершенных военной хунтой вообще и этой фашистской парочкой в частности. Пусть только попробуют отказать ему в лечении!

Он выбрался из ВИП-подуровня и побрел к лифтам. По мере приближения к лифтовому подуровню количество трупов вокруг росло, и к лифтам Антону пришлось подходить прямо по мертвым телам. Возле лифтовых дверей трупы лежали друг на друге, и из-за головокружения ему казалось, что они шевелятся и тянутся к панелям управления кабинами. Что-то схватило его за щиколотку, и он упал с паническим криком, упираясь лицом прямо в обезображенный труп. Ему удалось отбрыкаться и подняться на колени, лихорадочно отталкиваясь руками от окровавленных мертвецов. Оказалось, что среди трупов действительно есть немертвые люди, но назвать их выжившими было невозможно: несчастные умирали в мучениях, охваченные носовым кровотечением и кровавым кашлем. Кто-то из них пытался дотянуться до кнопок вызова лифта, кто-то пытался уцепиться за Овечкина, остальные лишь дергались и слабо шевелили руками, сипя что-то бессвязное.

Стремясь избежать второго нападения, Антон оттолкнул ногой тянущиеся руки и с трудом встал. В глаза бросился труп охранника со служебным карабином. Снять с шеи мертвеца автоматный ремень удалось не сразу, но с оружием в руках Овечкин почувствовал себя уверенней, и продвигаться к лифтам стало легче. Он отбивался автоматным стволом от тянущихся окровавленных пальцев, опирался на приклад, если нога соскальзывала с очередного мертвого тела, и смог добраться до ближайших дверей лифта.

Лифт оказался обесточен, и Антон взвыл от ужаса. Нервы не выдержали, и он стал долбить в двери прикладом, выкрикивая требования немедленного спасения. Между уровнями двадцатиметровая земляная толща, его не услышат, но скопившаяся ненависть требовала выплеска. Кто-то из умирающих снова схватил его за ногу, едва не опрокинув, и Овечкин с остервенелой ненавистью ткнул в него ружейным стволом, нажимая на спуск. Карабин оказался пуст и не выстрелил, тогда Антон нанес противнику несколько ударов стволом, словно копьем, отшвырнул бесполезное оружие и поплелся прочь.

Надо добраться до узла связи, связаться с МКС и все рассказать! Он не станет так просто умирать! Он им всем отомстит! Всем!

Головокружение усилилось, идти стало тяжелее, и за стену пришлось держаться уже двумя руками. Но Антон не сдавался и шел по пустынным коридорам, перешагивая попадающиеся на пути трупы. Вход в узел связи оказался закрыт, но биометрический замок работал, и Овечкин беспрепятственно проник внутрь. За дверью его впервые вырвало кровью, и он понял, что обречен. От отчаяния хотелось выть, и он ринулся к передатчику. Сейчас он не просто расскажет всем о преступлениях военной хунты, он их покарает! Он скажет МКС, что в Центре ВСЕ умерли, выживших нет, трагически попрощается со всеми, а потом сломает передатчик! И сделает это так, что никто не сможет починить!

С трудом усевшись в кресло радиста, Антон принялся включать выключенное кем-то оборудование. Он запоздало понял, что трупов в помещениях узла связи нет, значит, брилёвские солдаты, выданные ему в обучение, успели уйти отсюда до смерти. И перед уходом тщательно все закрыли и обесточили. Значит, они хотят скрыть от МКС правду. Что неудивительно. Кому захочется присылать самолет в эпицентр эпидемии, которая убивает людей за секунды? Антон раскусил замысел Брилёва мгновенно: палач в погонах хочет отгородиться от зараженного первого уровня и просто жить там, внизу, до окончания ядерной зимы. Потом сюда поднимется кто-то в скафандре высшей защиты, свяжется с МКС и попросит об эвакуации! За ними прилетят, и военная хунта спасется! Но не выйдет! Антон остановит их прямо сейчас!