Читать книгу "Несбывшиеся надежды. Каждому своё. Книги третья и четвёртая"

– Как это грустно… – искренне опечалилась Наиля, и на ее глаза навернулись слезы: – Вы постоянно испытываете боль? И это все ради нас…

– Боли уже нет, – успокоил ее Антон. – Биорегенерация в очередной раз помогла. Я не чувствую никакого дискомфорта. Очень надеюсь, что он не возникнет во время следующей экспедиции.

– Но как же вы отправитесь на поверхность со сломанной рукой?! – ужаснулась она.

– Если придется срочно организовывать поисковую команду, то мне придется сделать это! – веско заявил Овечкин. – Других технических специалистов с аналогичным моему опытом работы на поверхности у нас нет.

– Восхищаюсь вашим самопожертвованием! – От слез в глазах Наили не осталось следа, теперь в них читалось обожание: – Вы постоянно думаете о людях и никогда о себе! Пока у нас есть такие герои, как вы, мы не погибнем! Господин Инженер, можно задать вам вопрос про Росрезерв? Клянусь, я никому не скажу! Можете мне доверять!

– Антон! – мягко поправил девушку Овечкин. – Я же просил вас называть меня по имени, Наиля. Мы сейчас не на работе, не в эфире и ничего не нарушаем.

– Спасибо, Антон, – Наиля застенчиво улыбнулась и опустила глаза. – Вы не представляете, как приятно обращаться к вам по имени… Но я бы не хотела вас как-либо обидеть, вы же женатый человек, у вас такая прекрасная семья!

– Ничего обидного в обращении по имени для меня нет, – Антон мысленно скривился: знала бы она, как на самом деле выглядит его «прекрасная семья»! – Я дал вам разрешение на это. О чем вы хотели спросить, Наиля?

– Это правда, что роботы уничтожили все продукты и теперь идут сюда?

– Нет, – Овечкин позволил себе сдержанную улыбку. – Это слухи. Продовольствие в порядке. Склады охраняют сотрудники ФСБ, они успешно отразили атаку роботов и уничтожили нескольких. Остальные бежали и увязались за нами, но во время бурана потеряли след и теперь блуждают где-то в пустошах. Из-за высокой ионизации и полнейшей запыленности атмосферы у них серьезные проблемы с навигацией и лазерным зрением. Фактически они ничего не видят, поэтому добраться досюда не смогут. Как только мы починим вездеход, будет организована спасательная экспедиция. И люди, и продукты будут перевезены из Росрезерва сюда. Разве администрация не сделала соответствующего заявления?

– Заявление было, но для меня очень важно получить подтверждение от вас, – Наиля смутилась. – Вы же были там лично и все видели собственными глазами! Вы самый надежный источник!

Дверь диспетчерской открылась, и в коридор вышла молодая рыжеволосая девушка, которую Овечкину видеть ранее не доводилось. Он замолчал, окидывая ее настороженным взглядом. По идее, в диспетчерской их разговор слышать не могли, толстые стены с защитой от радиации не пропускают звук негромкой беседы. Не хватало еще снова попасть в немилость к Абреку. Однако Наиля не продемонстрировала никакой настороженности. Напротив, она с милой улыбкой поспешила навстречу девушке, и они обменялись дружескими поцелуями.

– Знакомьтесь, Антон, это Виктория Иванова! – представила девушку Наиля, становясь рядом с ней. – Моя подруга! Мне удалось оформить ей гостевой визит на два часа, дольше стажеру не положено, но Вика очень хотела увидеть, как работает ЭК! Надеемся, что ей повезет, ее заявление примут, она сможет пройти тесты и тоже будет работать здесь, вместе с нами! Вика об этом давно мечтает!

– Очень приятно, – Овечкин вежливо улыбнулся, разглядывая подругу Наили. На вид они ровесницы и рядом смотрелись очень эстетично: обе фигуристые и симпатичные, одна черноволосая с очаровательными кудряшками, другая рыженькая с обилием веселых веснушек, густо покрывающих миловидное личико от лба до подбородка. – Как вас по имени-отчеству, госпожа Иванова?

– Для меня большая честь познакомиться с Инженером, – скромно, но с видимым воодушевлением произнесла рыженькая. – Меня зовут Виктория Магометовна. Но для вас просто Вика! Мне будет очень неловко, если такой уважаемый человек, как вы, станет называть меня по имени-отчеству… – Она спохватилась: – Я вам не помешала?

– Нет-нет, я как раз собирался уходить, – вновь улыбнулся Антон.

– Вы уже уходите?.. – Вика погасла, как огонек свечи на ветру. – Очень жаль…

– Инженеру Овечкину необходим отдых! – ответственно заявила Наиля. – Ему нужно восстанавливать здоровье! Антон, не смеем отнимать у вас время, но, если вдруг у вас появится минутка, будем безумно счастливы, если вы уделите нам время и расскажете о том, как проходят экспедиции, что творится на поверхности и как сейчас выглядит мир! А то в сети выкладывают совершенно жуткие описания!

Обе девушки, стоя рядом и держась за руки, преданно смотрели на Овечкина.

– Мы ни в коем случае не настаиваем! – немедленно добавила Вика. – Но если вы согласитесь, будем очень благодарны! Мы серьезные девушки, гарантируем, наше общество вас не разочарует, и вы не пожалеете о потраченном времени. Для нас беседа с таким выдающимся и уникальным специалистом, как вы, очень важна!

– Выздоравливайте, Антон! – нежно пожелала Наиля. – Мы все очень волнуемся и переживаем за вас!

– Спасибо, – Овечкин скромно улыбнулся. – Приятно слышать. Прошу прощения, но сейчас мне пора. Моему сыну нездоровится, и я должен быть рядом!

Девушки немедленно пожелали Давиду крепкого здоровья, самому Антону скорейшего выздоровления и проводили его до входного люка. Выходить вместе с ним в центральный коридор они не стали, и Овечкин поспешил к лифтовому подуровню, тоскливо косясь на пустое запястье. Дилара отняла у него коммуникатор, как только он вернулся в номер, и не отдала, когда пришло время провожать экспедицию. Сказала, что полчаса он вполне обойдется без сети, тем более сейчас не его смена. Теперь он даже не может узнать, сколько сейчас времени. Дилара опять устроит скандал из-за того, что он задержался на работе. Почему так сложно понять, что не ей одной сейчас тяжело?! У него тоже хватает проблем! Больные легкие, эти долбаные экспедиции, уничтожающие его здоровье, теперь еще сломанные пальцы! Почему посторонние женщины относятся к нему лучше, чем собственная жена?! Вообще-то, если что, весь ее бизнес держится исключительно на его заслугах! Да, может, она и предприимчивая, никто не спорит, но без его двойных норм ей было бы нечего предпринимать! Она должна ценить хотя бы это!

Обуреваемый удручающими мыслями Овечкин добрался до лифтов и снова попал в женское окружение. Около десятка девушек стояли возле лифтовых дверей в ожидании прибытия очередной кабины, чтобы вернуться на второй уровень. Их лица были Антону незнакомы, но его знала каждая, и все наперебой справлялись о его самочувствии, жалели травмированную руку и желали выздоровления. Море позитива и участия подняло Овечкину настроение, и он скромно благодарил женское общество за поддержку. Но счастье оказалось недолгим. Едва двери лифтовой кабины открылись на втором уровне, Антон увидел грузный силуэт Дилары, ширящийся за спинами дожидающихся лифта людей.

– Ты почему так долго?! – почти беззвучно прошипела жена ему на ухо, вцепляясь в локоть загипсованной руки, и зажгла лучезарную улыбку, отвечая на приветствие выходящих из лифта девушек. – Опять трепался с какими-то шлюхами? – Она бросила косой взгляд на расходящихся девушек, приехавших с Антоном в одной кабине: – У шлюшек сейчас новые веяния! В одиночку избалованных бабами мужиков уже не удивишь, так шлюшки теперь объединяются в пары! Такой прямой намек мужику, что с ними будет весело! – Ее черные глаза с подозрением скользили по спинам четырех девушек, которые имели неосторожность выходить из лифта попарно. – Но ты наверняка об этом знаешь лучше меня!

Ногти Дилары впились ему в незакрытую гипсом часть запястья, протыкая кожу, и Антон закусил губу от боли. Раньше ее ногти не были такими острыми. Неужели она специально затачивает их так, чтобы ему было больнее?

– Выход экспедиции задержался на час! – Антон второй рукой оторвал от себя впившиеся пальцы жены и прижал их ладонью к своему запястью, закрывая свежие царапины. Вроде никто из окружающих ничего не заметил. – Техники не сразу смогли изготовить втулку, у нас закончился металл нужного сорта!

– Знаю! – тихо процедила Дилара, беря его под руку и с благодушной улыбкой направляясь в сторону их номера. – В сети уже выложили! Но ты мог бы поторопиться, нас ждут клиенты! За джинсы, которые я нашла для себя, нам расплачиваться еще месяц! За джинсы, которые я нашла для тебя, расплачиваться еще три недели! Они новее моих, но мне дали скидку, потому что ты Инженер! Хотя лично я уверена, что она сделала это потому, что положила на тебя глаз! Я вижу, как эта стерва смотрит на тебя, когда приходит принимать душ! Ширму задвигает не полностью, душевую шторку задергивает не до конца – так и норовит показаться тебе голой! Это еще вопрос, откуда у нее мужские джинсы, наверняка украла или сняла с трупа, когда после мятежа террористов выносили мертвые тела!

– Очень обнадеживающая версия, – насупился Антон. – Вообще-то я сейчас в них!

– Потерпишь! – сквозь очередную улыбку выдавила Дилара. – Я их выстирала, так что не развалишься! А вот мне придется терпеть эту сучку еще три недели! Только попробуй повернуться в ее сторону, когда она будет в душе, – глаза выцарапаю!

Ее ногти вновь попытались впиться в его кожу, и Антон торопливо сжал ладонь, которой удерживал руку жены на своем запястье.

– Дилара, перестань! – тихо воскликнул он. – Больно! Я даже не знаю, о ком ты говоришь! Твои клиентки приходят к нам каждые полчаса, я не в курсе, с кем из них и за что мы рассчитываемся! Помню только ту женщину с дочкой, которая продала нам кроссовки для Давида!

– С ней мне рассчитываться еще десять недель! – немедленно сообщила Дилара. – Кроссовки реально оказались совсем новые, это была выгодная цена! Повезло, что она заинтересовалась одновременно водными процедурами и доступом в игровую сеть для дочери! А остальные приходили бы к нам гораздо реже, если бы ты быстрее возвращался домой! Из-за этого приходится уплотнять график, чтобы успеть потратить нормы до того, как они сгорят с началом новых суток! Ты хоть раз пробовал считать, какие убытки мы несем в то время, когда тебя нет?!

Антон хотел было предложить жене хоть раз подсчитать, какие убытки она понесет, если военная хунта понизит его в должности и оплате, сочтя ленивым или недостаточно производительным, из-за того, что он станет уходить с работы раньше всех. Не говоря уже о том, что если он будет пренебрегать медицинскими процедурами, то может в итоге если не умереть, то попасть в стационар на долгий срок, в течение которого у нее не будет бизнеса вообще! Но было ясно, что любые логические выкладки только сделают Дилару еще более токсичной, в суть доводов она вникать не станет, потому что с каких-то пор не приемлет иного мнения, кроме своего. Брилёвщина оказалась заразной болезнью! Но он потерпит ради сына, не привыкать, общение с военной хунтой сделало Антона очень гибким в плане выживания! Поэтому он счел наиболее продуктивным вариантом ответа отсутствие ответа как такового.

Это себя оправдало, и до номера они дошли более-менее спокойно. Дилара украдкой косилась на него при каждой встречной женской улыбке, а их было много, потому что на втором уровне Антона знали и ценили все, кроме собственной жены. Но Антон старательно делал непроницаемое лицо и отвечал на улыбки сдержанными кивками с серьезным видом, без намека на позитив или радушие. Люди спишут это на боли из-за переломов, зато у Дилары нет повода впиваться в него ногтями.

Возле номера Дилару уже ждали клиентки, и за следующие пять часов Антону удалось поспать в общей сложности минут сорок. Он пытался уговорить жену сбавить темп хоть немного, ведь сутки только начались, а нормы у него хоть двойные, но не бесконечные. Однако Дилара возразила, что надежнее вложить в дело все излишки как можно раньше, пока есть возможность. Сразу выяснилось очень неприятное обстоятельство: жена заявила, что точно рассчитала минимальную семейную потребность в воде, и теперь Антон не будет принимать душ дома. Сэкономленные излишки пойдут на оплату кроссовок Давида, ему же позволено только умываться, потому что помыться он может в медотсеке после лечения. Потому что для него, как сотрудника ЭК, это бесплатно. И вообще, был бы он заботливым отцом, то и умывался бы там же. Хотя бы в дни лечебных процедур!

В первую секунду Антон решил, что Дилара это не всерьез, просто вспылила на эмоциях. Но позже жена действительно не пустила его в душ, красноречиво продемонстрировав на экране коммуникатора бесконечный график расчетов с клиентами. Это обстоятельство сильно удручило Антона, и больше он не пытался разговаривать с женой по вопросам, не касающимся бизнеса.

Вскоре проснулся Давид, и Дилара переключилась на возню с ребенком. Сын и вправду выглядел нехорошо, как будто не спал вовсе. Он ни на что не жаловался, сказал, что у него ничего не болит и он выспался, но при этом был вялым и малоподвижным. Давид сразу вспомнил, что не дослушал вчера рассказ отца, и принялся выяснять подробности. Когда речь дошла до брошенного в радиоактивных пустошах вездехода, сын поинтересовался, когда возвращается ремонтная экспедиция и сколько им осталось до окончания цикла антирада. Оставшийся без коммуникатора Антон был вынужден зайти в сеть с коммуникатора Давида, чем очень воодушевил ребенка, но тут оказалось, что ремонтная экспедиция вернулась час назад.

– Папа, почему ты не пошел встречать своих тиммейтов?! – ужаснулся Давид. – Ты же говорил, что вы команда! Они же тебя на себе тащили, когда ты потерял сознание! А ты даже не знаешь, что они вернулись! Вдруг им нужна твоя помощь! Они же остались без Инженера! Что-то могло случиться, а ты дома сидишь!

В глазах и голосе сына было столько разочарования, что Антон невольно бросил на Дилару красноречивый взгляд. Глаза жены вспыхнули злобой, из-за чего стали казаться еще темнее, и не заметить такой реакции было сложно. Однако Дилара сдержалась, явно не желая потерять лицо в присутствии Давида, и сделала встревоженное лицо:

– Папа был сильно занят, он работал с нашими клиентами, чтобы купить тебе новую футболку! Он заботился о тебе!

– Какая футболка! – вспылил Давид. – Что за бред?! У меня и так шмоток больше, чем у любого из наших, а раньше было меньше всех! Ты что, не понимаешь?! Он должен быть со своей командой, его же невозможно заменить, у Варяга больше нет Инженеров! Вдруг они не смогли починить вездеход без отца?!!

– Экспедиция вернула вездеход, – Антон попытался успокоить взволнованного сына. – В сети об этом сказано. Но ты абсолютно прав: я должен быть со своей командой и выяснить, как все прошло. Я задержался дома, теперь нужно спешить! Без меня у них могут возникнуть серьезные проблемы!

Овечкин решительно направился к выходу, открыл дверь и обернулся на пороге:

– Слушайся маму и не забудь позавтракать! Когда вернусь, расскажу тебе обо всем, что не является военной тайной!

С этими словами Антон с сосредоточенным видом прошел мимо пары женщин, ожидающих возле дверей номера снаружи, и предоставил Диларе самой объясняться со своими клиентами. Не приходилось сомневаться, что его поведение вызовет у жены всплеск токсичности, но он не может позволить себе ударить в грязь лицом перед сыном. Давид и без этого произносит слово «Варяг» слишком часто. Да и самому Антону не помешает отдохнуть от непереносимой атмосферы, которую создала дома Дилара. На всякий случай он продолжил сдержанно отвечать на улыбки прохожих и пожелания выздоровления, но уже не смотрел на ни в чем не повинных женщин, словно не видит их вовсе.

В офисе ЭК оказалось, что почти весь состав экспедиции находится в медотсеке. Они вернулись с поверхности за два часа до интоксикации, и Снегирёва в срочном порядке проводит им ускоренную процедуру. Порфирьев ее уже прошел, сейчас он у инженерной команды, выясняет что-то с мегамозгами. В офисе обнаружился только Хам, которому асоциальный капитан поручил заниматься приготовлениями к спасательной экспедиции. Для надежности Антон посетовал ему на плохое самочувствие ребенка, сообщил, что все это время заботился о сыне, и предпринял попытку выяснить подробности прошедшей экспедиции.

– Вездеход нашли быстро, – лейтенант отнесся к нему достаточно дружелюбно. – Его занесло грязью, то есть снегом, целиком. С горкой, блин! Пока откапывали, дважды буран начинался и наполовину засыпал уже откопанное! С ограждением тоже пришлось повозиться, чтобы ветер не мешал проводить ремонт. Тех с Пиджаком бились с этой долбаной втулкой почти три часа! Оказалось, что там не только втулка лопнула, но еще лопасть винта погнуло, пришлось ее выправлять кувалдой прямо там!

– Как себя проявил новенький? – сосредоточенно поинтересовался Антон. – Он может быть нам полезен, как декларирует?

– Пиджак шарит, это однозначно! – лейтенант закивал. – И с инструментом он тоже работать умеет! Видно, что у себя в бункере ему много чего пришлось вручную клепать! Он собрал все в лучшем виде, обратно вездеход шел ничуть не хуже, чем до поломки. Правда, сразу мы вернуться не смогли, долго возились с домкратами, никак не удавалось снять вездеход с контейнера для базы. Груды обломков под снегом, на которых стояли домкраты, постоянно смещались, и приподнять борт не получалось. Почти час потеряли. Хорошо, хоть роботов не было, и с буранами повезло. Доехали за двадцать минут, я даже полностью отогреться не успел. – Хам скривился: – Блин, я стал еще хуже реагировать на холод… как замерзну, так долго не могу согреться. В смысле, мне вроде уже и не холодно, время прошло достаточно, и обогрев скафандра работает на полную, но ощущение дебильное, как будто все еще мерзну. Завтра в Росрезерв за фээсбэшниками ехать, как представлю, так меня сразу от холода трясет и от антирада воротит!

– Понимаю! – посочувствовал лейтенанту Антон. – Ощущаю нечто подобное из-за проблем с легкими! Кашель душит, и горло раздражено так, что даже говорить больно! Снегирёва заявляет, что это нервная реакция… Хамиль, уже известно, кто войдет в состав спасательной экспедиции? Если Шарафутдинов не справляется с обязанностями Инженера, я готов! Сломанную руку надо только зафиксировать понадежней!

– Пиджак шарит, я же сказал, – напомнил лейтенант. – Ты остаешься здесь.

При этих словах с души Антона упал неописуемо громадный камень. К счастью, Хам не понял его реакции и поспешил успокоить:

– Не переживай, справимся! Пиджак вывезет, если что! Все гражданские остаются, не ты один. С нами поедут только Тех с Санычем, они поведут грузовики. Лучше взять больше бойцов. Мало ли что! По идее, фээсбэшники должны нормально все воспринять, они же не идиоты и жить хотят не меньше нашего. Но Абрек прав, лучше подстраховаться, чем потом пожалеть. Поэтому едут только военные в полном боевом.

– Когда планируете выезжать?

– Как только Снегирёва разрешит, – Хам замолчал и болезненно поморщился: – Меня тошнит при одной лишь мысли об антираде, ни фига не понимаю, эта тошнота на самом деле или нет… – Он вернулся к разговору: – Варяг предлагает выдвигаться, как только истекут сутки, потому что каждый лишний час там, в Росрезерве, может стоить кому-то жизни. Но Снегирёва против. Говорит, что если не хотим попадать по дороге, то нужно провести всем какое-то лечение и только после этого отсчитывать сутки. Сколько все это займет, пока не понятно. Она говорит, что часов тридцать-сорок. Зависит от индивидуальных особенностей пациента.

– А что Олег? – Овечкин невольно подумал, что затягивающийся отъезд спасательной экспедиции не в его интересах. За это время Порфирьеву вполне может взбрести в голову потащить его с собой! – Он с ней не согласен?

– Не согласен, – подтвердил лейтенант. – Но с ней согласна команда Мозга. Инженеры говорят, что грузовик, в котором обнаружилась неисправность, еще не готов. Все силы были брошены на возню с этой втулкой, и времени по нормальному починить грузовик не было. Там какая-то проблема с кузовом, в смысле, не со всем кузовом машины, а с грузовым кузовом, как-то так.

– Как долго они планируют его ремонтировать? Они что-нибудь сказали?

– Говорят, дня три-четыре, – пожал плечами Хам. – Варяг заявил, что за это время в Росрезерве может никого не остаться, и последний точно там все подожжет, найдем одни головешки. Я слышал, как Первый выговаривал Мозгу, чтобы Инженеры ускорялись, как хотят, но к тому времени, когда Снегирёва выпустит нас на поверхность, грузовик должен быть готов. Дождись Варяга, он сейчас как раз с Инженерами разбирается. Мне пора в медотсек возвращаться, а то я только ускоренную детоксикацию прошел. Док сказала, что засунет меня в БР на два часа минимум и потом еще отправит на прогревание. – Лейтенант довольно улыбнулся: – Наконец-то погреюсь!

Хам ушел, и Антон воспользовался рабочей станцией, чтобы выйти в сеть. В офисе народа было мало, очередная смена находилась в ангаре, обслуживала вернувшийся из экспедиции транспорт, и ему никто не мешал. Полчаса Антон изучал сетевые новости и оставлял авторитетные комментарии, потом выяснилось, что Порфирьев от Инженеров сразу направился в медотсек, и Овечкин поспешил туда. Надо успеть поговорить с асоциальным капитаном до того, как Снежная Королева упрячет его в биорегенератор на полдня. Заодно можно попросить ее о внеочередном осмотре сына.

Возле медотсека оказалось довольно многолюдно. Несмотря на то что эти нелепые «снежинки» Снегирёвой объявили о закрытии медотсека на ближайшие сутки ради подготовки спасательной экспедиции, народа в подуровне стало даже больше, чем обычно. Сотрудники Центра что-то выясняли у практиканток-медичек, видимо, как он сам, решали проблемы сдвинувшегося графика лечения. Жительницы второго уровня, пользуясь случаем, пытались разузнать свежие новости. Кто-то справлялся о здоровье участников экспедиции, кто-то уточнял сроки возобновления приема населения, многие обсуждали между собой различную информацию.

Общественность отреагировала на появление Антона исключительно дружелюбно, его засыпали вопросами о состоянии руки и самыми позитивными пожеланиями. Внутрь медотсека он зашел без проблем, но дальше приемного покоя продвинуться не удалось. Практикантки виновато объяснили, что доктор Снегирёва не покидает операционную вот уже третий час, остальные медработники задействованы ею на проведении физиопроцедур и прочих медицинских манипуляциях. Все расписано поминутно на ближайшие тридцать шесть часов, и помочь ему они ничем не могут.

Расстроенный Антон уже собирался возвращаться в свой суррогатный номер, заполненный столь же суррогатной атмосферой семейного комфорта, как вдруг в медотсек явился Порфирьев.

– Олег! – Овечкин устремился к амбалу, замечая, как одна из практиканток торопливо скрывается за дверью диагностического кабинета. Наверняка спешит предупредить Снегирёву. Это очень удачное стечение обстоятельств, она может выйти сюда сама! – Как самочувствие? Как все прошло? Хамиль сказал, роботов там не оказалось, это очень хорошо! Как считаешь, где они сейчас находятся? Они могут вернуться в Росрезерв?

– Да хрен их знает, они мне не докладывают, – устало ответил асоциальный брутал. – Доберемся до Росрезерва – там и узнаем. Главное, вездеход удалось спасти. Хам тебе сказал, что ты с нами не едешь?

– Да, я уже в курсе! – подтвердил Антон. – Видел пост администрации в сети: в целях безопасности к спасательной операции будут привлечены только военные! Это правильное решение, у гражданских специалистов нет навыка использования экзокорсетов, в этой экспедиции для них фактически нет работы…

– Лечи руку, – перебил его капитан-мизантроп, усаживаясь на свободное кресло. – Как только вытащим из Росрезерва фээсбэшников, работы в экспедициях всем хватит. Биофермы на последнем издыхании, придется носиться на склады за продовольствием без перерывов и выходных. Мозг со своими что-то наизобретал в плане автопилотирования, так что пока нас не будет, зайди к ним и разберись подробно. Тебе предстоит со всем этим возиться, если сломается посреди пустоши.

– Капитан Порфирьев! – из дверей диагностического кабинета появилась Снегирёва. – Прошу вас немедленно пройти в операционную! Вы опять опаздываете на лечение!

Асоциальный брутал закатил глаза, потом уставился на Снегирёву взглядом маньяка, которого терзает ломка по убийствам, и издевательски-плаксиво протянул:

– Хочу на ручки!

– Я вас не подниму! – Не сдавалась блондинка. – Иначе давно бы отнесла в биорегенератор! Вас надо лечить год! В вашем состоянии каждая минута дорога!

– Это я уже слышал, – совершенно безразличным тоном ответил капитан-мизантроп. – Топай в свою операционную! Сейчас договорю и приду. Минуту потерпишь!

– Я могу терпеть сколько угодно! – Снегирёва подошла к нему вплотную и чуть ли не уперлась в сидящего капитана. – Но ваше здоровье терпеть не может! Вы требуете от меня выпустить вас на поверхность как можно скорее, и сами же все затягиваете!

– Ты, бумеранг хренов, ты почему такая вредная? – Порфирьев поднялся, сдвигая Снегирёву, словно бульдозер сугроб. – Что изменится за минуту?!

– У вас кости излучают! – воскликнула блондинка. – За минуту из-за этого погибнет несколько тысяч клеток спинного мозга! Не путайте вредность с рекомендациями лечащего врача! – Она обернулась к Овечкину: – Инженер Овечкин! Настоятельно прошу вас продолжить ваш разговор после того, как капитан Порфирьев покинет биорегенератор!

– Мы уже закончили, – сообщил Антон. – Олег, я согласен с Ингеборгой Игоревной.

– Я тоже! – иронически заявил амбал, направляясь в сторону диагностического кабинета. – Главное, отстаньте! У меня и без вас голова болит.

– Почему вы не сказали, что у вас снова начались головные боли?! – Снегирёва устремилась следом, не успевая за удаляющимся Порфирьевым.

– Ты не спрашивала! – отрезал тот, исчезая за дверью.

– Ингеборга Игоревна! Подождите! – Антон спешно догнал Снегирёву. – Уделите мне полминуты! Это очень важно! Давиду очень плохо, он еле стоит на ногах!

– У него температура? Кровотечение? – Снегирёва обеспокоенно обернулась. – Воспаление слизистой глаз? Почему вы не обратились на пост охраны?! Ваш ребенок уже давно был бы здесь! Когда это началось?

– К счастью, ничего подобного не произошло, – Антон покосился на затихших людей, прислушивающихся к их разговору, и понизил голос: – Внешне Давид здоров, никаких явных симптомов у него нет, но… Он выглядит очень слабым! Почти не двигается, постоянно спит и быстро устает, даже когда ничего не делает! Он стал очень вялым! Ты не могла бы осмотреть его еще раз? Вне очереди?

– Я запишу его на прием, как только экспедиция покинет бункер, – пообещала Снегирёва. – Сразу после того, как пройдут детоксикацию сотрудники ангара, обеспечивающие выезд, я им займусь. Скажи Диларе, чтобы проверяла сеть, информация о записи на прием появится там за час.

– Но это произойдет только через полтора дня, – начал было Антон, – может, ты примешь их вместо меня во время моего следующего…

– Раньше свободного времени нет! – не дослушала его Снегирёва. – Все расписано под больных и возвращающихся с поверхности. Я и так поставлю Дилару с Давидом вне очереди и вперед тебя, тебе на прием назначено через трое суток. Все, мне нужно идти, график смещается!

Снегирёва, не прощаясь, скрылась за дверью диагностического кабинета, и индикатор на дверном замке изменился на положение «заперто». Антон отнесся к этому философски. Большего от Снежной Королевы никто и не ожидал. Записала на прием – уже хорошо! Потому что по плану Давиду пришлось бы ждать еще дней двадцать. Зато теперь токсичность Дилары хоть немного снизится. Овечкин попрощался с общественностью и покинул медотсек. И тут же увидел Дилару, стоящую недалеко от входа в окружении женщин. Кто-то из них указал на него жене, и она поспешила навстречу.

– Дорогой, мне сказали, что ты здесь! – сообщила она, исподволь изучая его реакцию на взгляды окружающих девушек. – Тебе удалось договориться с доктором Снегирёвой насчет Давида?

– Да! – важно заявил Антон. – Она примет вас через час или два после отправления спасательной экспедиции. Соответствующая запись появится в сети заранее! Ты оставила Давида одного? Как он себя чувствует?

– Он устал и лег спать, – Дилара взяла его под больную руку, незаметно сжимая локоть как можно сильнее, и они двинулись по центральному коридору, сопровождаемые умиляющимися женскими взглядами. – Но нам лучше не уходить из дома надолго! – Она понизила голос до шепота: – Это ты постоянно оставляешь его одного! А он всегда ждет твоего возвращения!

– Это моя работа, – шепотом возразил Антон. – Благодаря ей я имею двойные нормы, на которых держится наш бизнес!

– О, да, твою значимость никто не оспаривает! – желчно прошипела Дилара, улыбаясь прохожим. – О ней в курсе каждая шлюшка! Шагай быстрее, значимый! Нас ждут клиенты! Раз тебе не нужно уезжать в экспедицию, мы сможем обслуживать их активнее! Давиду нужна еще одна простыня, он потеет во сне, белье пачкается чаще, а то, что у нас есть, сильно застирано!

* * *

Струя холодного кислорода, ударившая в лицо, заставила Брилёва проснуться, и полковник зябко поежился, открывая глаза. В первую секунду он застыл от страха, увидев себя заживо погребенным, но в следующий миг крышка биорегенератора открылась, и ложе с пациентом поползло наружу. Полковник нервно выдохнул. Это всего лишь биорегенератор. Во время сеанса лечения ему снился какой-то неприятный сон, сон мгновенно позабылся, но спросонья Брилёв не понял, где находится.

Ложе вынесло полковника из чрева медицинской техники, и Брилёв увидел помощника, не сводящего с него глаз. Значит, проблем нет. Когда они есть, взгляд у Карена другой, такой, как у гонца, принесшего роковую весть и страшащегося казни. За этот взгляд в свое время Брилёв его в помощники и назначил. Исполнитель должен быть скрупулезен, педантичен, инициативен и самостоятелен исключительно в рамках своих полномочий, и абсолютно управляем. Карен был именно таков, и полковник не раз имел возможность убедиться в правильности выбора помощника. Он управляем даже в сфере собственной личной жизни, что очень облегчает манипулирование Яковлевой.

Яковлева в последнее время радует, старательно сидит в медотсеке всю свою смену и даже остается на час-два сверх этого. Конечно, за несколько недель она не станет даже неполноценной заменой Снегирёвой, но это уже какое-никакое начало. Через год он уже сможет реализовать свою идею об обустройстве на первом уровне отдельного медотсека для полезных людей. Соколянская периодически вангует о том, что надолго Яковлевой не хватит, ибо порыв к постижению профессии у нее возникает и затухает не впервые. Но на этот счет Брилёв не испытывал ни малейших опасений. Рычаги, нажатие на которые мотивируют Яковлеву, не только хорошо ему известны, но и примитивны. Держать ее в постоянном тонусе не составит труда. А вот с самой Соколянской игра на выживание разворачивается довольно интересно.