Читать книгу "Несбывшиеся надежды. Каждому своё. Книги третья и четвёртая"

Возле президентского люкса почему-то обнаружилась еще одна «снежинка», словно стоящая на страже капитанской двери, но Ингеборга не обратила на это внимания. Порфирьев открыл биометрический замок, даже не останавливаясь, и сразу же вошел внутрь, поэтому она поспешила следом, пока чего-нибудь не вышло. Варяг прошел в спальню и посторонился, пропуская ее вперед.

– Положи на кровать, – Порфирьев протянул ей капельницы. – Я пока комок сниму.

Ингеборга развернулась, торопливо укладывая на кровать медицинские блоки, и оказалась к Порфирьеву спиной. Едва она выпустила из рук капельницы, как что-то сгребло ее в охапку, обездвиживая, словно тисками. На сонную артерию легли капитанские пальцы, и все провалилось в сон.

* * *

Проснулась она в прекрасном расположении духа и не сразу поняла, где находится. Только что маленькая Ингеборга играла в прятки с родителями в своем маленьком семейном бункере и вышла победительницей. Отца она нашла почти сразу, он как всегда прятался в чуланчике, за ящиками с запасом сыпучих продуктов. Потом они вместе искали маму, но ее тоже удалось найти быстро, потому что мама спряталась под кроватью Ингеборги, хотя обычно пряталась под своей, но маленькая Ингеборга сразу догадалась, что нужно посмотреть везде. После этого настал ее черед прятаться, и она укрылась в контейнере с запасными фильтрами для фильтровентиляционной установки. Родители разыскивали ее долго, и наверняка вообще бы никогда не нашли, но подвел вынутый из контейнера фильтр. Папа его заметил и понял, что вместо фильтра в контейнере временно живет кто-то другой. Но Ингеборга все равно победила, потому что мама с папой искали ее гораздо дольше, чем она их, а это значит, что она выиграла. Родители улыбались ей добрыми улыбками, теплоту которых она так часто вспоминала с щемящей сердце тоской, и папа сказал:

– Нам с мамой нужно побыть вдвоем, а тебе пора на работу, так что поспеши!

Маленькая Ингеборга серьезно кивнула и потопала вверх по лестнице, ведущей в семейный домик. Однако в комнате, в которую выходил люк, почему-то оказалось абсолютно темно, и Ингеборга растерянно открыла глаза, соображая, почему не срабатывает сенсор включения освещения.

С минуту она лежала в кромешной тьме, пытаясь понять, что происходит, потом на ощупь уселась на кровати, и автоматика зажгла ночник. Оказалось, что она находится в спальне президентского люкса, на роскошной капитанской кровати, бомжевато застеленной изрядно помятым односпальным комплектом. Ее раздели до белья и накрыли пододеяльником без одеяла, потому что последнее было чуть ли не трехспальным и в односпальный пододеяльник не влезало. Прочей одежды и кобуры с пистолетом нигде не обнаружилось, зато на ночном столике возле кровати лежали блоки пустых капельниц и ее наручный коммуникатор, который кто-то перевел в беззвучный режим. Дисплей коммуникатора показывал гору просроченных сообщений от ИИ медотсека и вечер сто двадцать пятых суток после катастрофы, красноречиво намекая на то, что его владелица проспала шестнадцать часов подряд. Ломиться куда-то в срочном порядке в одних трусах и лифчике было явно неподходящим решением, и Ингеборга отправилась на разведку.

– Злюка? – Она осторожно открыла дверь и выглянула из спальни. – Дяденька капитан-маньяк? Вы здесь? Мне можно выйти?

Ответа не последовало, и блондинка прокралась к гостиной, следя за тем, чтобы не попасться на глаза шпионскому жучку в таком виде. Президентский люкс оказался пуст, и по веским причинам дальнейшие поиски было необходимо продолжать в ванной комнате. Капитана там не нашлось, зато нашлась ее одежда и пистолет, почищенный и аккуратно накрытый небольшим полотенцем не первой свежести. Решив, что за это ей ничего не будет, а если и будет, то не очень-то и страшно, Ингеборга влезла в душевую кабину и активировала подачу воды. Покидать маленький рай из горячих и упругих водяных струй как всегда ужасно не хотелось, и девушке не сразу удалось заставить себя выключить воду. Вытираться пришлось капитанским полотенцем, которое было чище тряпки для мытья полов, но ненамного. Девушка осторожно промокнула водяные капельки возле запекшихся на руке следов от недавних капельниц и принялась одеваться.

Приведя себя в порядок, Ингеборга убедилась, что на этот раз ничего не забыла, и выдвинулась решать ребус под названием «как выбраться из президентского люкса». К ее немалому удивлению, замок открылся с первого раза. Едва входная дверь распахнулась, девушка увидела перед собой троих «снежинок» во главе с Булавкой.

– Здравствуйте, док! – Булавка внимательно изучала ее лицо. – Как вы себя чувствуете?

– Очень хорошо, – улыбнулась Ингеборга. – Давно так не было. А где Варяг?

– Экспедиция ушла в Росрезерв за продуктами пять часов назад, – объяснила Булавка. – Варяг приказал вас не тревожить до тех пор, пока вы сами не проснетесь.

– Экспедиция… – улыбка сползла с лица блондинки, и приподнятое настроение улетучилось, сменяясь воспоминаниями о результатах последнего обследования Порфирьева. – Снова…

– Подготовка велась трое суток, – подтвердила Булавка. – Вы были слишком заняты в медотсеке, наверное, пропустили это.

– Видимо, так… – Ингеборга поникла. Он ушел на поверхность, и его без того недлинный остаток жизни стал еще короче. И она ничего не может с этим сделать. – Работы действительно было очень много…

– Возвращаемся в медотсек, док? – «Снежинки» смотрели на нее, ожидая приказаний. – Ваши коллеги сбились с ног, пока вас не было. Медработник Яковлева даже обращалась к Начальнику Центра с просьбой отправить сюда Инженеров, чтобы взломали замок и разбудили вас, но полковник Брилёв не стал отменять приказ Варяга. Так что вас там давно ждут.

– Значит, подождут еще немного! – решительно заявила Ингеборга. – У меня есть более важное дело. Девочки, подержите дверь, чтобы не закрылась, чувствую, второй раз замок меня сюда уже не впустит. Булавка, вы можете мне помочь?

– Без проблем, док! – немедленно ответила охранница. – Что нужно сделать?

– Я заберу отсюда все, что можно выстирать, и сдам в химчистку. И надо получить взамен этого новое белье и полотенца. Кто отвечает за уборку в номерах?! Тут три месяца ничего не менялось!

– Постельное белье сейчас дефицит, – Булавка понимающе покачала головой. – Им занимается отдельная служба, она не связана с клинингом номеров. Там очереди громадные, и первый уровень обслуживается отдельно от второго. Для этого существуют разные подотделы. Но заявок везде целая куча. Мы свои постели предпочитаем стирать самостоятельно, так быстрее. И белье живет дольше.

– Я не знала, – удивленно ответила Ингеборга. – Мне белье приносят регулярно…

– Ваши заявки исполняются в первую очередь, это приказ Начальника Центра. – Булавка усмехнулась. – Кто же будет ущемлять единственного врача?! К тому же вы и так не вылезаете из медотсека. А тут все так плохо потому, что, наверное, Варяг не подал заявку на смену белья. Или она затерялась где-то, это же второй уровень!

– Это ничего не меняет! – решительно заявила девушка и направилась в капитанскую спальню. – Значит, белье из этого номера будет теперь включено в мою заявку! Я займусь этим прямо сейчас! А если кто-то будет против или потеряет заявку еще раз, я на первом же медосмотре имплантирую ему в желудочно-кишечный тракт ампулу с сульфатом магния!

– Не думаю, что кто-то захочет портить отношения с медотсеком, – сдержанно улыбнулась Булавка. – Особенно после того, как просочились слухи, что Кристина Владленовна встречается с Первым. Но… Вы уверены, док, что нам всем не попадет от Варяга за то, что мы хозяйничали у него в номере? Все знают, что он этого очень не любит. Даже сотрудники клининговой службы заходят сюда только в его присутствии!

– Не уверена, – честно призналась Ингеборга, стаскивая с капитанской кровати давным-давно несвежее белье. – Но я рискну. Обещаю, что вылечу вас в случае чего!

– Пойдет! – хихикнула Булавка, помогая ей сворачивать пододеяльник. – Главное, чтобы насмерть не прибил с первого удара, как во время штурма, а то от этого не лечат!

– Надеюсь, до этого не дойдет, – Ингеборга сделала большие глаза. – Если что, прячьтесь в операционной, я попробую его успокоить… если меня саму не прибьют!

– О’кей, док! – Булавка вновь прыснула. – Между прочим, страшновато! Шутки шутками, а взбесить Варяга я бы очень не хотела. Он не просто сексист, которому плевать на равенство полов, он очень большой и лучше всех подготовленный сексист!

– Ну… – Ингеборга закончила собирать постельное белье и двинулась в ванную. – Он же должен понять, что получилось, как лучше… а не как всегда! На самом деле он очень хороший… Если бы не он, я уже несколько раз была бы мертвой и пару раз – сумасшедшей. Особенно вчера! Это вы его позвали?

– Другого выхода я не видела, – призналась Булавка, принимая у нее из рук затертые капитанские полотенца. – Вы два часа не реагировали ни на что, даже на Первого…

– Полковник Брилёв приходил в медотсек? – искренне удивилась девушка.

– Его вызвали Инженеры, – подтвердила охранница. – После того как вы чуть не погибли от рук террористов, за вами всегда наблюдает отдельная программа в системе видеоконтроля. Говорят, Инженеры даже связали ее с вашим коммуникатором, чтобы она реагировала на опасные изменения пульса или давления… Но вы не обращали ни на кого внимания, а трогать вас никто не решался, у вас же пистолет. Я предложила позвать Варяга, вдруг это поможет. Он меня чуть не сжег взглядом, когда мы в дверь позвонили, но когда услышал, что с вами, оделся и пришел.

– Он снова меня спас, – Ингеборга грустно вздохнула. – А вот я не могу спасти его.

– Не расстраивайтесь, док, у вас обязательно получится! – убежденно заявила Булавка. – Мы в вас верим! Вы всех излечиваете, и его тоже сможете! Не только Варяг спасает всех нас, но и вы! Вам благодарны десятки людей, особенно я! Меня вы спасли от такого, что было бы похуже смерти.

– Скажите, Булавка… – Ингеборга испытующе посмотрела на «снежинку». – Я не хочу вас обидеть, просто мне нужно понять… Оно того стоило?

– Вы про Абрека, док? – охранница понимающе поморщилась. – Я не обижаюсь. – Она фыркнула: – Конечно, стоило! Полчаса позора – и достойная жизнь вместо уродливого прозябания на втором уровне то ли в роли бомжихи, то ли социальной проститутки, да и то, если на тебя обратят внимание! А если обратят, то никто не дал гарантии, что надолго! Тут было, из чего выбирать!

Булавка засунула под мышку свернутые полотенца и спокойным тоном продолжила:

– В колледже у меня был углубленный курс по истории феминизма. Я хорошо запомнила оттуда одну громкую историю, произошедшую сто лет назад в Голливуде. Сейчас в это сложно поверить, но в те времена там господствовали мужчины, и один из них, какой-то важный толстый известный продюсер, любил склонять к сексу молодых начинающих актрис в обмен то ли на карьерный рост, то ли на беспрепятственное получение ролей, уже не помню. Смысл не в этом. Смысл в том, что девушки, которые отказали ему и другим таким, как он, либо не добились особых высот в Голливуде, либо и вовсе остались безвестными. Зато те, кто не отказались, стали звездами, известными на весь мир! И через то ли двадцать, то ли тридцать лет, когда феминизм вошел в моду, сообща обвинили этого подонка в сексуальных домогательствах! Их там набралось чуть ли не восемьдесят человек! Карьера продюсера рухнула, и его смешали с грязью, разорили и даже, кажется, посадили! И другим таким же потом тоже досталось!

Охранница мстительно скривилась:

– Когда Абрек на собеседовании предложил мне постель в обмен на прием в Службу Безопасности вне конкурсного отбора, я сразу вспомнила ту историю. От одного раза от меня не убудет, как-нибудь переживу, это даже проще, чем те неудачные отношения, с которыми мне пару раз не повезло до войны. Зато я буду жить нормально и независимо! А если у нас когда-нибудь восстановятся старые законы, я соберу таких же, как я, и мы обвиним, кого надо, в сексуальных домогательствах, как те звезды Голливуда! Фактически они сделали на тех продюсерах собственную карьеру дважды: первый раз в самом начале, а второй в конце, когда из-за возраста их популярность была уже не той, что прежде. Очень крутой и тонкий ход! Поэтому я решила, что ничего не теряю, наоборот, получаю более чем реальные перспективы. Нормальная жизнь начнется уже завтра, и еще останется шанс отплатить Абреку за его «помощь»! И я не прогадала!

Она болезненно поникла:

– Только с этим долбаным «отравлением» не повезло… до сих пор не понимаю, как же так! Я же старалась этого не допустить… была уверена, что ничего не случится… – Охранница встрепенулась и решительно заявила: – Я очень вам благодарна, док! Если бы не вы, даже не знаю, что бы со мной сейчас было! Так что, если вам что-то потребуется, только скажите! Я все для вас сделаю! Даже от Варяга по башке получу! – Ее пыл заметно угас, и она добавила: – Лишь бы не убил сразу же на фиг…

– Будем надеяться, что до этого не дойдет, – Ингеборга убедилась, что больше в президентском люксе поменять нечего, и направилась к выходу. – Мы же не сделали ничего плохого. Булавка, вы можете отвести меня в прачечную? Я не знаю, где это.

– В химчистку, – поправила ее «снежинка». – Нам надо в химчистку, она обслуживает первый уровень, двуспальные комплекты такого формата есть только там. Прачечная занимается вторым уровнем, это они притащили сюда это белье! – Охранница кивнула на зажатый в руках Ингеборги комплект. – Мы можем сами все отнести, но если вы явитесь в химчистку лично, эффект будет мощнее!

К тому моменту, когда они вышли из президентского люкса, «снежинок» возле номера было уже шестеро. Ингеборга поняла, что не меньше половины охранниц в данный момент являлись отдыхающей сменой, включая Булавку, но все равно пришли ей помочь. Две «снежинки» дежурили прямо в дверях, не позволяя им закрыться, остальные разбились попарно и заняли позиции в десятке метров по обе стороны от дверей и бесцеремонно прогоняли зевак. Охранницы с электрическими дубинками в руках направлялись к каждой не в меру любопытной даме, приблизившейся к президентскому люксу, на их взгляд, чрезмерно. И женщины спешили ретироваться подобру-поздорову.

– Это обязательно? – Ингеборга неуверенно покосилась на суровых «снежинок».

– Пусть не расслабляются! – воинственно ответили ей. – Им лишь бы языки почесать, из чего угодно грязь сделают! Меньше знают – меньше проблем! А слухи реальной картины не дают, вот пусть и гадают, что здесь произошло! Не бойтесь, док, мы вас в обиду не дадим!

– Пойдемте, док, девочки тут разберутся, – Булавка забрала у нее постельное белье и вручила одной из охранниц. – Нам к лифту!

Две «снежинки» остались охранять открытую дверь, остальные образовали вокруг Ингеборги кольцо, и процессия двинулась по коридорам. До центрального коридора дошли спокойно, дальше стало довольно людно, и «снежинки» принялись требовательными командами расчищать путь. При виде врача, оказавшегося вне медотсека, прохожие очень удивлялись, и на Ингеборгу устремлялись десятки любопытных глаз. Какие-то женщины пытались задавать ей вопросы относительно своего здоровья и времени возобновления приема пациентов, но «снежинки» не дали ей остановиться и на ходу велели всем ждать новости в сети в ближайшее время. В лифт кроме нее охранницы никого не пустили, и шумный второй уровень скрылся за смыкающимися дверьми.

Ее появление в химчистке действительно вызвало фурор. Работницы сначала очень испугались, решив, что она пришла с претензиями возвращать плохо выстиранное белье. Но услышав суть вопроса, расслабились и бросились помогать. Быстро выяснилось, что заявки из президентского люкса из-за какой-то не то ошибки, не то злого умысла действительно направлялись в прачечную второго уровня, и так было заведено еще до мятежа террористов. Виновных в этом уже не найти, потому что после уничтожения террористов персонал прачечной сменился полностью. Тем более что в заявках прачечной запросов из президентского люкса не числилось уже очень давно. Взглянув на дату последней, Ингеборга лишь тихо вздохнула.

У Порфирьева просто не было времени помнить о каких-то заявках. Он либо был в экспедиции, либо работал в ангаре, либо лежал в биорегенераторе после всего этого. Капитан приходил в свой номер, мылся, спал и возвращался на поверхность или в медотсек. Он даже в спортзале бывал чаще, чем у себя дома. Пока в Центре еще существовал спортзал. Получается, что свою одежду он стирает сам, чтобы не тратить время на ожидание. Она запоздало вспомнила, что однажды видела в ванной президентского люкса форменную камуфляжную футболку, висящую на полотенцесушителе.

Твердо решив отныне заниматься всем этим лично, несмотря на капитанские возражения, Ингеборга заполнила заявку на все, что требовалось, и поинтересовалась, когда она будет исполнена. Ей немедленно выдали на руки все, что было в списке, и заверили, что так будет и впредь, надо только не забывать подавать заявку, потому что химчистка катастрофически перегружена, и отследить все это самостоятельно не в состоянии. Пока девушка благодарила сотрудниц, «снежинки» забрали у нее вещи, образовали вокруг свое защитное кольцо и доложили, что все готово для возвращения.

– Я не ожидала, что все окажется так просто, – поделилась с Булавкой Ингеборга, когда «снежинки» завели ее в лифт. – Думала, придется долго ждать или приходить туда на следующий день.

– На самом деле все просто невероятно сложно, – Булавка лишь покачала головой. – Раньше прачечная и химчистка были общие, так очередь на обслуживание занимала две недели. При этом администрация обслуживалась вне очереди, и внеочередная очередь длилась дней пять. Потом прачечную и химчистку разделили. Очередь на втором уровне выросла еще сильнее, очередь на первом сократилась, но все равно нужно ждать без постельного белья минимум пару суток. Постельного белья не хватает, его в «Подземстрое» столько просто не было. А то, что было, не подходило к нашим реалиям. Много двуспальных комплектов для люксовых номеров и мало односпальных для эконома.

Она на секунду замолчала, вспоминая собственное появление в «Подземстрое»:

– Когда у нас возникло ужасное перенаселение, первая администрация, еще до Брилёва, выдавала на руки много белья, потому что людям не на чем было спать. Тогда стоял такой сумбур, что за этим следили неважно. Я бы сказала, за этим вообще не следили. Многие люди попали сюда без серьезного багажа, некоторые вообще с пустыми руками, поэтому ателье и нелегальные умельцы из постельного белья начали делать сменное нижнее белье и тому подобное. Когда Брилёв пришел к власти, он ввел везде жесткий контроль, но многое уже было утеряно или разворовано. С тех пор с постельным бельем тяжело. Из лишних двуспальных комплектов делают односпальные, что-то идет на пошив форменной одежды для работников Центра, особенно на биофермах, там же поддерживается специальная микросфера. В общем, тканей остро не хватает, и с постельным бельем дефицит. На втором уровне особенно.

Лифт остановился, и «снежинки» вывели ее на второй уровень. Охранницы сомкнулись вокруг врача, одаривая прохожих суровыми взглядами, и процессия двинулась в сторону подуровня медотсека. Булавка скользнула презрительным взглядом по нарядно одетым девушкам, прогуливающимся по отрезку центрального коридора «лифт – медотсек», и продолжила:

– Но это их проблемы. Нам своих хватает, у нас тоже очереди в несколько дней, и не только в химчистку. В ателье вообще просто так не пробиться! Вас обслужили вне всякой очереди, док, потому что вы док! Это приказ Начальника Центра. Этим приказом очерчен узкий круг специалистов, чьи потребности должны перекрываться вне очередей и без ожидания. В него входит инженерная команда капитана Миронова, спецназ Абрека, Карен, Арарат, Варяг и вы. Я даже не знаю, как так получилось, что заявку Варяга не приняли. То-то в химчистке так испугались! Если Карен узнает, кого-нибудь вышвырнут на второй уровень!

– Не вышвырнут, – Ингеборга вновь вздохнула. – Варяг просто не подавал заявку. Он об этом забыл. Ладно, неважно, теперь этим буду заниматься я.

– Если позволите, док, мы сами там все застелем и закроем дверь, – предложила Булавка. – Вас в медотсеке очень ждут, у Яковлевой паника с самого утра, там кто-то умер после отъезда экспедиции.

– Вы меня этим очень выручите, – согласилась блондинка, всматриваясь в очередное сообщение от ИИ медотсека, всплывающее на дисплее коммуникатора. – Тогда возвращаемся в медотсек.

Пара «снежинок» с поклажей из химчистки в руках отделилась от ее кортежа и свернула в боковой коридор, ведущий к президентскому люксу. Остальные принялись хлестать прохожих суровыми взглядами с удвоенной энергией. Возле входа в подуровень медотсека уже начал скапливаться народ, ожидающий возобновления приема населения, но пост Службы Безопасности никого внутрь не пропускал, ссылаясь на отсутствие приказа. Кто-то из жительниц выкрикнул Ингеборге вопрос и чуть не получил от «снежинок» электрической дубинкой. Больше желающих нарушать установленные правила не нашлось, и эскорт вошел в подуровень. Там обнаружились рабочие, демонтирующие часть организованного Кристиной временного стационара. Никто не ожидал, что выживших будет так мало, большая часть временного стационара не пригодилась, и теперь туда помещали жительниц второго уровня, заболевших во время периода спецобслуживания. Ингеборга следом за Булавкой протиснулась между разобранными кроватями и кипой матрасов и увидела Кристину, отдающую распоряжения рабочей команде.

– Инга! – Соколянская устремилась к ней, едва заметив «снежинок». – Как ты? Мы очень волновались! Ты в порядке? Он тебя не обидел?

– Со мной все хорошо, – без особых эмоций ответила блондинка. – Он, как всегда, меня спас. Похоже, для меня это становится нормой. – Она кивнула в сторону рабочих: – Зачем ты разбираешь стационар? Он наполовину занят пациентами.

– Толпа видит свободные койки и начинает косить под больных всеми правдами и неправдами! – по лицу подруги скользнула брезгливая гримаса. – У них теперь новый способ попасть на прием, минуя очередь! За день охрана привезла уже десятерых! Вот увидишь, половина тех, кто лежит здесь, тяжело больными не окажутся! Решила разобрать лишние койки, чтобы не дразнить толпу! Уже попросила Брилёва, чтобы ввел жесткие санкции за преднамеренное введение в заблуждение сотрудников Службы Безопасности, приказ скоро последует!

– Как знаешь, – равнодушно пожала плечами Ингеборга. – Занимайся этим сама, у меня много дел. Сейчас не до псевдобольных.

– Не волнуйся, зая, я все порешаю! – уверенно заявила Соколянская. – Иди работай, там Светлана без тебя с ума сходит! У нее кто-то умер, пока тебя не было, и она в ужасе, боится, что умрет кто-нибудь еще!

– Кто-нибудь умрет в любом случае, – флегматично произнесла Ингеборга, направляясь к люку в медотсек под опешившим взглядом Кристины. – Но на самом деле всем пофиг. Поохают пару дней и забудут.

В приемном покое к ней бросились практикантки, наперебой сообщая о куче проблем, но она жестом остановила поток сумбурных докладов:

– Свяжитесь с биофермами, найдите сотрудницу Ханнанову. Я жду ее здесь через два часа, и чтобы никаких опозданий! Как только я скорректирую график работы, получите дальнейшие указания.

Не успела она войти в диагностический кабинет, как навстречу из операционной выбежала насмерть перепуганная Светлана:

– Инга! Слава богу, наконец-то ты вернулась! Тут какой-то кошмар! С поверхности вернулась команда обеспечения, которая обслуживает отправление экспедиции, а тебя не было! Я провела им стандартную детоксикацию, но одной сотруднице стало плохо прямо в биорегенераторе! Искусственный Интеллект прервал процедуру и запустил реанимационную программу, но она закончилась, ложе с пациентом вышло, а она все равно не приходит в сознание! Я не знаю, что делать! А потом еще один человек из Росрезерва умер! Он в стационаре лежал, в графике под него был запланирован сеанс биорегенерации, но я не знаю, как проводится то, что ты ему назначила! Оставила его дожидаться тебя, а он умер! Внезапно! Но я же не знаю, что делать…

– Он все равно бы умер, – безразличным тоном прервала Яковлеву Ингеборга. – Просто без процедуры он умер на сутки раньше. Ты не виновата, не мучь себя. Они все умрут. Из Росрезерва никто не выживет, их организмы уничтожены жестким излучением и антирадом, их невозможно спасти. Мы лишь пытаемся отсрочить неизбежное. Будем пытаться и дальше, но винить себя в неотвратимом бессмысленно. – Блондинка направилась в свою каморку: – Укладывай в биорегенератор пациентку, о которой ты говорила. Я пока руки вымою. И свяжись с рестораном, пусть пришлют что-нибудь поесть. Очень есть хочется.

– Ты же двое суток без еды! – спохватилась Светлана, слушающая подругу с ошарашенным видом. Она устремилась к выходу: – Сейчас закажу!

– Светик! Сначала пациентку в бээр! – напомнила Ингеборга, исчезая за дверью.

Полчаса она занималась впавшим в кому работником, потом накрыли ужин, и ей наконец-то удалось поесть. Во время приема пищи Светлана минут пять жаловалась на Карена, это вошло у нее в традицию, потом ожидаемо заявила, что еще покажет и ему, и «этой стерве», после чего перешла на медицинские темы:

– Она выживет? Работница из команды обеспечения экспедиции?

– Выживет. – Ингеборга старательно пережевывала давно опротивевшую свиную котлету. – Проведу две операции, неделю пробудет в стационаре, и выпишу здоровой. Но антирад ей принимать больше нельзя. Иначе высокий риск отравления – и смерть.

– Нужно сообщить администрации. – Светлана протянула руку к выключенному рабочему месту дежурной медсестры и активировала сенсорный дисплей.

– Не нужно, – спокойно ответила Ингеборга.

– Как?! – Яковлева изумленно уставилась на нее, с протянутой к экрану рукой. – Они же отправят ее на поверхность! Под антирадом!

– Если мы сообщим о том, что ей нельзя принимать антирад, ее уволят из ЭК, – неторопливо объяснила блондинка, ковыряя вилкой грибной салат. – Если ей повезет, то переведут на другую работу. Если нет – уволят из служащих Центра и отправят на второй уровень. Такое уже бывало.

– Но она же может умереть! – ужаснулась Светлана. – Что же делать?

– Это ее проблемы, пусть сама и решает, – Ингеборга сверилась с хронометром. – Наше дело – вылечить, и мы ее вылечим. Объясним ситуацию, а там пусть думает. Если захочет – сообщим администрации, что списываем ее с поверхности. Не захочет – ее личное дело. Не хочу вершить чужие судьбы, в итоге всегда остаешься виноватой.

– Согласна! – немедленно поддержала ее Светлана. – Инга, отдых реально пошел тебе на пользу! Ты должна чаще отдыхать, иначе у тебя совсем мозг отказывает! Я поговорю с Варягом и попрошу, чтобы он проследил!

– Он что-нибудь сказал, когда уходил? – Ингеборга продолжала принимать нелюбимую пищу. Другой нет, так что не до изысков.

Она бы с удовольствием согласилась есть эту гадость всю жизнь, лишь бы Варягу не пришлось умирать из-за продуктов, но это лишь мечты. Они ни на что не влияют. Большой чужой мир желает выжить, и ради этого обрекает на смерть ее маленький мир. Ничего нового. Варяг умеет выживать на поверхности. Она умеет лечить. Несколько десятков других специалистов умеют обеспечивать выживание здесь, под землей. Остальные считают, что это автоматически делает их обязанными работать на всех. И активно требуют исполнения этих обязанностей, да покачественнее и побыстрее! Откажись она лечить толпу, чернявая людская масса разорвала бы ее на кусочки с большим удовольствием. Почему? Потому что чем бесполезнее желудок на ножках, тем более значимым он считает себя, и тем тупее и примитивнее выглядят в его глазах недоумки, которым не хватило мозгов зарабатывать на жизнь не руками. Пожалуй, режим Брилёва для них очень подходит. Они идеальны друг другу.

Бесполезная толпа не умеет ничего, только хотеть. Но все хорошо к месту. Их хотелки нужны были раньше, до войны, когда надо было получать полезное образование и уникальный опыт. Но никто не верил в войну, все занимались нахлебническими профессиями. Теперь они понимают, что всю эту сетевую и бюрократическую грязь и профессиями-то назвать нельзя, да только уже поздно. Сколько бы желания у них ни было, есть вещи, которые одними желаниями не изменишь. Хороших врачей здесь нет и не будет. Их некому обучать. У нее нет на это времени, ей или учить, или лечить – выбор очевиден. И кто бы еще учил ее саму! Несколько медсестер она как-нибудь подготовит за пару лет, вот и все. Дальше лечить всех будет некому, потому что Порфирьев к тому времени умрет, а ей находиться одной в чужом мире обрыдло до смерти. В прямом смысле. Она устала от чужаков и их большого злобного мира. Ингеборга перевела на Светлану вопросительный взгляд.

– Он ничего не сказал! – ответила Яковлева и поспешно объяснила: – Велел тебя не беспокоить и спросил, есть ли у нас препараты, которые облегчают восстановление после интоксикации. Я отдала ему реанимационные блоки, которые ты перезаряжала, но их было мало, а как смешивать препарат, я не знаю… Пыталась найти что-нибудь в файлах медотсека, но не нашла!

– Этих препаратов не существовало до войны, я смешиваю их сама. Очень надеюсь, что приношу пользы больше, чем вреда. Не переживай, ты все правильно сделала, – успокоила подругу блондинка. – Я планировала закончить все приготовления вчера… но как вышло, так вышло. Хорошо, что он забрал то, что уже было готово. Спасибо.

– Я старалась! – немедленно заявила Яковлева. – Обязательно стану незаменимой! Пока ты занята, тренируюсь на этих бесполезных тетках со второго уровня! У меня уже получается! Он еще у меня пожалеет! Инга, научи меня проводить операции, я должна уметь делать это, как ты!

– Тогда тебе необходимо три года учить теорию по двенадцать часов в сутки, как я, – сдержанно улыбнулась блондинка. – Вот только учебников у нас нет, а у меня нет времени их составлять. Доступ к файлам медотсека у тебя есть, изучай то, что имеется.

– Блин, я не понимаю половины того, что там написано! – с досадой всплеснула руками Светлана, едва не выронив вилку. – На третьем курсе такие дебри мы не проходили! Пытаюсь спрашивать у тебя, но ты тоже очень часто как ответишь-ответишь, что реально непонятно, с кем ты в этот момент разговариваешь! Ты не могла бы отвечать понятнее?!

– «Понятнее» означает «разжевывать элементарные вещи», – покачала головой блондинка. – То есть очень сильно все затягивать. Во время операции это исключено. А между ними ты сама видишь, сколько у меня времени. Что успеваю – объясняю. Старайся улавливать суть, записывай, что вообще непонятно, по возможности постараюсь объяснить. Сейчас закончим с ужином и пойдем заниматься пациентами. Я буду проговаривать свои действия вслух, ты повторяешь про себя, а потом сдаешь мне зачет. То, что освоишь без ошибок, попробуешь на практике под моим надзором. Пока в совершенстве не отточишь все стандартные процедуры биорегенератора, заложенные в ИИ приказом Минздрава, будешь повторять все снова и снова. Сейчас тебя можно допускать к сложным операциям только в одном случае!