Текст книги "Пугачев и Екатерина"

2

– С чего начнем? – спросил вдохновенно Зубов.

– С золотого запасу. Сам понимаешь, без денег долго не повоюешь.

– Так, а куда мы можем спрятать такую прорву валюты? – Он посмотрел на Его Превосходительство, и добавил: – Я так понимаю, вы хотите реквизировать это все.

– Не совсем так, – сказал парень. – Просто это и так всё моё.

– В каком смысле?

– Моё и всё, чё тут непонятного?

– Я думал, что часть, значительная часть этих изумрудов с рубинами, должна быть передана Пират Рицце.

– Ну всё, ты договорился! – сказал парень. – Теперь я вынужден сообщить своё настоящее имя. А то ты так и будешь нервировать меня своими необоснованными подозрениями.

– И это? – почти улыбнулся Зубов.

– Петр Третий. – Юнга даже уронил мешок с рубинами, который они тащили к выходу, и даже не смог повторить это страшное имя:

– Петр Третий. – Почему? Покойники – они же ж всегда страшные.

Далее, она рассказывает Ивану, что она ушедшая в побег из Поселения Пират Рицца, или нет пока? Куда они прячут золото, и в чем они его таскают.

– Мы одни не справимся, – сказал наконец Зубов. Он притащил мешок изумрудов в черной дыре, и сел отдышаться. – Более того, – добавил он, – как ты, Пиратор, думаешь забирать отсюда это золото и драгоценности?

– Так, я думал, это, кинуть веревку сверху, и таскать мешки-то поочередно.

– А потом?

– Потом? Что значит: потом?

– Ты не русский, что ли?

– Конечно, нет. Где ты видел русских царей?

– Так ты царь?

– А ты не знал, как будто?

– Я думал, ты просто Пиратор.

– Это одно и то же.

– Правда?

Во время перекура новый знакомый рассказал Ивану, что знал одного изобретателя, который делал дирижабли.

– Его звали Ломонофоффе. Если бы мы смогли его найти, и сделать новый, или найти и отремонтировать, старый, то легко бы загрузили эти драгоценности прямо отсюда. А так, действительно, нам одним не справиться.

– Как ты его назвал, Петр Третий, этого Ло?

– Ло? – повторил Петр Третий, – хорошее имя, короткое. Пожалуй, на время моего похода нах Москау я буду всех так звать.

– Это правильно, – поддержал Пиратора Зубов. – Иначе всех не упомнишь. Людей-то ведь, наверное, много будет, чай?

– Так естественно.

– Не знаю только получится ли у тебя чего-нибудь.

– Ты сомневаешься?

– Не то, чтобы да, но ведь эту Пират Риццу, как я сам слышал любят много мужиков. И даже баб.

– Ты их сам видел?

– Дак, видел, конечно. Некоторых помню даже по имени.

– А именно?

– Графиня Парашка Брюс, Графиня эта, как ее?

– Как?

– Шас вспомню. Ну, эта… – Иван изобразил дырку между большим и указательным пальцем.

– Шаргородская?!

– Точно!

– Вы ее знаете?

– Дак, естественно.

– Еще, кто там был? – спросил Петр Третий.

– Еще был Орлов Алехан. Да еще, какой-то… Академик.

– А…

– Что?

– Ло там не было?

– Дак, был, естественно. Не хотел об этом говорить, но скажу:

– Это он и уложил меня каким-то новым японским приемом Дэмет.

– Что ж ты до сих пор молчал?

– Неохота мне его вспоминать.

– Спасибо, что все-таки вспомнил. Где нам теперь их искать?

– Уму непостижимо, – ответил Зубов. – Мне они не сказали. А сам я не помню.

3

За драгоценностями вернулся Федор Ушаков. Точнее, не за, а против. Четверо матросов вместе с ним принесли два мешка черных бриллиантов.

Они напали на турецкий корабль, который приплыл в этот район в поисках Бегемота Турции. Его привел Гасан Бей, занявший у Визиря денег для того, чтобы выручить свой груз. Точнее, два груза. Казаки грабили его корабль уже не один, а два раза.

– Можно ли считать их русскими? – спросил сам себя Гасан. Пока он размышлял об этой дилемме, на него опять напали.

– У нас с русскими мир! – закричал Гасан Бей еще перед началом атаки:

– На абордаж!

– Я не могу оказывать сопротивление русским. Если вы русские. А вы – русские?

– Нэт! – ответил Федор Ушаков. И добавил: – Мы каперы.

– Так это одно и тоже. Вы ведь не настоящие пираты?

– Настоящие, – ответили ему. Гасан растерялся, и не подумавши, приказал оказать сопротивление.

– Будет, как прошлый раз, – рявкнул Клокачев. Он командовал атакой на турок, хотя и был в цепях. Впрочем, как и весь русский народ, хотя постоянно духарится, что когда-нибудь завоюет свободу.

– Ладно, ладно, я передумал. – Хотел сказать Гасан Бей. Хотел, но не сказал. Язык не повернулся. Ибо:

– А сколько можно повторять одно и то же.

Почти никого не убили, все сдались сами. Персиянок было мало. Практически всего одна. Гасан Бей и ее не хотел отдавать. Сказал:

– Это моя будущая жена. – Никто, разумеется, не обратил внимания на это мимоходом брошенное замечание. Жена, сколько можно иметь жен-то? Совесть надо иметь. И захватчики отдали ее Федору. Сначала, разумеется, проверили, все ли у нее в порядке.

– Бери, Федор, окейна! – крикнул боцман. А боцманом был на Опе в это уже время Григорий Орлов. Он бежал из Поселения, от Варвары и ее Ларисок. И бежал не один, а вместе с Пират Риццей. Ей тоже в последнее время жилось не сладко. Сначала ее за полное неподчинение главе этой лавочки Варваре, отдали на неделю слугам, а именно Левше, Оглобле и Толстому Фреду. Потом она работала поочередно: то в Публичном Доме, то в Бойцовском Клубе.

– Для меня это уже становится мучительным, – пожаловалась она Григорию Орлову. – Готовь побег. – И Григорий был рад этому поручению. Ибо в последнее время он был оттеснен от тела Пират Риццы. Только если за деньги в Публичном Доме, или на бойцовском Пятачке. Там тоже за деньги. Проиграл – выиграл – не важно. Варвара придумала:

– За бой с Эмом все должны делать предварительный взнос. – Вы слышали? Точнее, вы это уже прочитали? Да, Пират Рицца долго выступавшая здесь под именем Эма Великолепного была разоблачена. И довольно просто. Варвара, разумеется, долго пользовалась ее сексуальными услугами. Пользовалась, но как мужчина. В том смысле, что Пират Рицца была в роли мужчины, естественно. В этом не было ничего не только что ли особенного, но считалось, что это возможно, так бывает. Как бывает русская мать и япона мать. Как сказал Оглобля:

– Если есть японские приемы, такие, как Кобра и Дэмет, то почему бы не быть – правда в другой области – и приему:

– Баттерфляйз.

– Логично, – ответила одна из Ларисок, а Варвара ее поддержала.

– Я сама уже об этом думала, – сказала она. И решила подсмотреть за Эмом на речке. И скоро стало ясно:

– Это она. – Несмотря на то, что Варвара застала этого Эма во время купания вместе с двумя Ларисками. Те ведь тоже могли ничего не знать.

Однако оказалось, что они все знают. И более того, без всякого смеха, на полном серьезе сами привязывали этой… этому Эму огромные початки из куку, точнее, даже не из куку, а натуральные початки кукурузы, как бы заместо полового органа. Кстати, тоже: без как бы. Какое тут как бы, если все было очень натурально. А ведь Варвара русским языком предупредила:

– Никаких искусственных заменителей! – А ведь дело доходило до того, что многие, да, именно уже многие, носили при себе целый набор мужских половых членов. Оно вроде бы и естественно: мужики всегда на войне. Более того, на войне с турками. А с турками, мать их, воюют в основном для того, чтобы ловить там персиянок. Ну, а потом до русских очередь просто не доходит. Не зря раньше, уходя в поход на Персию, казаки убивали своих прошлых жен. Чтобы, как говорится, не надеялись больше, и не нервировали пустыми надеждами.

– Тем не менее, – констатировала Варвара, – по крайней мере на государственной, то бишь на моей службе, чтобы не было ничего искусственного. А членов тем более. – Там прямо всем и объявила. А тут на тебе! Безо всякого стеснения, безо всякого уважение к ее указам и диктатурам трахаются при помощи кукурузы.

– За, как я теперь понимаю, систематическое неподчинение моим указам и диктатурам, обе пошли с глаз моих долой.

– Так, а че нам теперь делать? – спросили Лариски.

– Будете помогать Толстому Фреду клеймить мужиков.

– Это че, теперь такая новая мода будет? – спросила одна Лариска.

– Не твое дело.

– Где мы будем мужиков брать? – тем не менее спросила вторая Лариска.

– Не твое дело, – опять был грозный ответ.

Дамы ушли, а на Эма Варвара долго смотрела, в задумчивости сидя на берегу.

– О чем ты думаешь? – спросила… точнее, пока еще:

– Спросил. – Спросил Эм, все еще стоя по пояс в воде.

– Не твое дело, – был логичный ответ. На самом же деле Варвара пробовала мечтать, что это не Фике, а настоящий Эм Великолепный. Настоящий, но просто случайно заблудившийся.

– Кам хирэ, плииз, – наконец сказала она приветливо, и помахала рукой Эму.

Фике медлила.

– Я долго буду ждать? – спросила Варвара, и вынула толстую сигару. Захватили у турок. А те, соответственно, у англичан, которые получали такие сигары от американцев, а уж те брали их на Кубе.

– Не пойду.

– Почему?

– Я тебя боюсь.

– Че-то до сих пор я не замечала, что бы ты меня боялась.

– Боюсь.

– Не бойся, насчет секса я тебя заставлять не буду.

– А че тогда? Я ничего другого не умею.

– Ну ты не ври, не ври. Драться ты умеешь. Еще как. Некоторые даже скончались уже от твоих Кобр и Дэметов.

– Я не хочу больше драться. Боюсь мне грудь оторвут. В последнее время у меня груди стали сильно расти.

– Да, это правда. Спереди они у тебя такие же большие стали, как жопа сзади, – почти улыбнулась Варвара. – Как ты с ними воевать будешь?

– Ты хочешь пригласить меня на войну в качестве Эма Великолепного?

– Да.

– Пойдем на Питербурх?

– Дранк нах Остен!

– На Москву, значит, – резюмировала Фике. Теперь уже почти официальный Эм Великолепный.

Напрасно думать, что все так и закончилось между ними:

– Чинно и благородно. – Они, конечно, занялись сексом. Предварительно, Варвара спросила со смехом:

– Как вас теперь называть?

Ну, а дальше хуже. Ночью ее похитил Григорий Орлов. Похитил в том смысле, что она кажется уже передумала бежать, но ему ничего не успела сказать. Он же был рад любой ценой вытащить даму своего сердца из цепких лап, нет, не Варвары, а Потемкина. Это вечный его конкурент выследил Орлова, и чуть не испортил ему всю обедню.

4

– То трахаться, то драться, – а тут еще Варвара узнала ее тайну, что она и есть Эм Великолепный. Так-то она думала, что Фике работает в Публичном Доме заместителем Мамочки, которой была Даша. А получалось, что и трахалась, и дралась одна и та же одиозная личность:

Фике решила бежать из Поселения, куда она попала после аварии Дирижабля. И так-то было нелегко, все время надо было работать:

– Сама Фике.

Удивительно! Честное слово:

– Удивительно. – Как вот так можно скрывать истину от людей? Между тем это происходит сплошь и рядом. Мы ничего не знаем друг о друге. А уж тем более, о тех, кто живет за Кремлевскими стенами, или где-нибудь под Оренбургом. Че там происходит, никому вообще не известно. Точнее, это с одной стороны, а другой, кто-то что-то знает. Но каждый знает только какую-то часть, и каждый свою. В результате происходит вот то, что мы и видим происходит. А именно:

– Абсолютная нелогичность некоторых событий.

Но это только так кажется. На самом деле все объяснимо. Вопрос только в том:

– Когда это будет объяснено? – В том смысле, что:

– До Конца Света? – Или:

– После.

Григорий Орлов работал в Поселении помощником палача Толстого Фреда. Втихаря от которого часто трахался с его любовницей, а по совместительству поваром, Агафьей. Она, Агафья и сообщила Орлову, что Рират Риццу Фике хотят убить. И Агафья рассказала своему тайному любовнику Григорию Орлову, что Эм Великолепный – это и есть Пират Рицца Фике. Орлов вышел на воздух, покурил и решил, что, скорее всего, это правда, так как многое объясняет. Теперь то, что казалось ему странным, – в частности знакомые глаза Эма Великолепного, когда он с ним дрался, – объяснялось просто. Никто ведь не мог предположить, что Фике помогали маскироваться две Лариски, личные телохранительницы Варвары. Но, теперь все поняли, что:

– Любовь выше преданности.

– Так вот, – сказала Агафья, – Варвара сама решила стать Эмом Великолепным и сама идти нах Москау.

– Как? – спросил Григорий.

– Под именем Петра Третьего.

Парень почесал затылок, который неожиданно заломило, но это было еще не все. Далее он услышал:

– А потом, смотря по обстоятельствам отрыться, как Пират Рицца.

– Невероятно, – наконец резюмировал ситуацию Григорий Орлов. – Пойдет как Эм, а в случае чего все будут думать, что это вернувшаяся с Того Света Фике. Хотя. Хотя, на Том Свете на самом деле Петр Третий.

– Да нет, он тоже здесь, – проговорилась Агафья.

– Этого не может быть, – возразил Григорий, – я сам его кончал.

Кстати Петр Третий действительно здесь жил. Не совсем здесь, в Поселении, а в нескольких километрах от него, на хуторе под одиозным названием:

– Хальт! – Сразу ясно:

– Немцы.

Жил он здесь, как считалось, со своей женой и дочерью Машей. А также имел в своем распоряжении отряд инвалидов. Многие, правда, не верили этой сказке.

– Ясно, что трахает обеих. – Не то, чтобы это было запрещено, но он сам, Петр Трений считал, что лучше пусть будет запрещено. Почему его считали Петром Третьим? По двум причинам.

Во-первых, он ходил в немецком платье и белокуром кудрявом парике. Во-вторых, он называл обеих дам не иначе, ка:

– Графиня Лиза Воронцова. – И:

– Баронесса Катинька фон Карр.

Более того, считалось, что инвалиды – это только так, чтобы не платить налогов Варваре, а на самом деле это отряд отборных телохранителей, посланный сюда тайно для моральной поддержки Петра Третьего Гетманом Разумовский, боявшимся, что его когда-нибудь обвинят в предательстве Пират Риццы. То есть, в данном случае, как раз наоборот, в том смысле, что предал-то он как раз настоящего Пиратора, Петра Третьего. Впрочем, Гетман и сам иногда путался, кого он предал, а кого еще нет. Примерно так же, кто-то бывает любовником Фике, а потом перестает им быть, а когда она становится Пират Риццей, вроде бы опять вспоминает, что хотел бы быть ее любовником, а тут же вспоминает, что:

– Уже был. – А повтор по-французски, как известно, называется:

– Держи вора! – Ну, потому что в первый-то раз его не поймали, так хоть во второй надо сделать де жа вю.

И, следовательно, думали, что Гетман Разумовский сделал тете ручкой, то бишь исполнил это самое де жа вю, и послал для охраны Петра Третьего натуральный спецназ из своих архаровцев.

– Если бы он был простым олухом царя небесного, то не называл бы этих телок, как настоящих реальных Графинь. – Это сказала про него Агафья, повар из палаты пыток Толстого Фреда. Именно Толстый Фред настаивал на своем личном и единственном авторстве изобретения Быка. А когда ему возражали, что он выпытал эту тайну у пленного грека, которого нарочно выдал за турка, чтобы можно было пытать:

– Пока не скажет правду.

– Так это совсем другой был Бык! – со смехом отвечал Фред. – Тот был Бык для мучений, а я изобрел Быка для мучительных наслаждений.

И вот Федор Ушаков принес в свою камеру хранения, в свою тайную пещеру два мешка черных бриллиантов, добытых опять у Гасан Бея.

Глава пятнадцатая

1

Оказывается, не один Федор Ушаков думал, что один знает об этой пещере с сокровищами. Многие так думали. Следовательно, многие о ней знали, но все они думали, что только они о ней и знают. Но были и такие, кто о ней не знал. Не знал, но слышал о ее существовании. И это были сами турки, у которых в основном и награбили эти драгоценности.

И. И Гасан Бей предложил своему султану пойти на подставу, отдать два мешка очень дорогих черных бриллиантов, чтобы выследить, где находится эта пещера с остальными украденными драгоценностями.

– Зачем отдавать последние черные бриллианты? – не понял султан. – Уйдут ведь, потом концов не найдешь.

– Так найду, – ответил Гасан.

– Точно?

– Без сомнения. Они же ж увели у меня уже три корабля, битком набитых золотыми монетами, изумрудами и огромными рубинами. Я в долгах, как ты, дорогой, в шелках. Кстати, это ничего, что я тебя назвал на ты?

– Да, пожалуйста, все равно я называю тебя на:

– Мы.

– Меня? – прости, я кажется, ничего не понял.

– Тебя – меня не понимает?

– Есс.

– Мы на какой перешли? На турецкий?

– Ладно, – сказал наконец Гасан, – я понял, что вы даете мне эти два мешка черных, а я должен вам отдать четыре.

– Почти правда, честно, – ответил султан. – Только, где ты возьмешь четыре мешка черных?

– А что вы тогда предлагаете?

– Так просто. Отдашь половину всего, чтобы не путаться в расчетах.

Гасан прикинул и ответил, что тогда у него ничего не останется.

– Долги, то, да сё, а мне чего?

– Так тебе-то наоборот достанется все, – сказал султан. – Вся прибыль твоя, мил человек.

– Ну, что ж, – ответил Гасан, – спасибо и на этом. Тогда мне ничего другого не остается, как идти на Москву.

– Один пойдешь, я ведь тебя поддержать не могу, – сказал султан. – У меня с ними мир.

– Зачем один, – ответил Гасан, – со всеми и пойду.

И получается, что Гасан к этому времени уже знал, что готовится поход нах Москау. Русские еще ничего толком не знали, а он уже знал. Удивительно, честное слово. Хотя известно, что одна и та же великая идея возникает сразу в нескольких местах. Как будто существует кто-то Сам Третей, который распространяет нужную ему информацию по всему миру.

И вот, когда Фике, под именем Эма Великолепного, и Зубов не знали, куда деваться, прижатые группой Федора Ушакова к большой дыре в скале, куда эти ребята успели натаскать довольно много драгоценностей, несколько турецких кораблей высадили на остров десант, и пошли по следам нового капитана Опы Федора Ушакова.

– Так это, – удивился Федор Ушаков, – это ты, Зубов, что ли?

– Естественно.

– То есть как, естественно? – не понял Федор. – Ты же умер, говорят.

– Кто говорит? – удивился Зубов. Ведь никого из группировки Федора не было во время драки Зубова с Ломоноффофе.

– Так земля сама слухом полнится, – ответил Ушаков. И добавил: – Значит, ты жив, и воруешь мои драгоценности.

– Ты знаешь, кто это? – Зубов кивнул на Фике, которая стояла на уступе скалы, как будто готовясь прыгнуть вниз в случае чего.

– Может прыгнуть? – поинтересовался Ушаков.

– Да, – ответила сама за себя Фике.

– Разобьешься.

– Там море.

– Эй, милай, пока до него долетишь-то! – И добавил: – Так кто это?

– Емельян Пугачев, – ответил Зубов.

– Ну-ка, ну-ка, – удивился Федор. – дай-ка поближе взгляну. – И он продвинулся к краю, чтобы разглядеть лицо почти легендарного пирата, грозу персов и радость персиянок, которых он никогда не убивал, а только распределял на две категории. Как-то:

– Временных жен и дворников. – Временные жены – это те же проститутки только более постоянные, эскортные. Пока то да се, они жены, а надоели, должны искать себе другого эскорта. Если не хотят, разумеется, закончить свои дни в волнах. Иногда, даже часто некоторые персиянки не верили, что их разлюбили. Тогда их однозначно бросали за борт. Даже если и волн-то не было на реке или на море. Просто:

– Надо – значит, надо.

– Надо же! – воскликнул Федор Ушаков, – а ведь похож. Я думал, врут.

– Ты знал, что я здесь? – удивилась Фике.

– Нет, на этот раз точно не знал, что предполагал. Нет, то что ты на острове – знал.

– Откуда?! – удивилась Пират Рицца.

– Дак, когда делать нечего, люди чем занимаются? Чем? – сам же спросил себя Ушаков. – А болтают без умолку. Вот ля-ля-ля, да ля-ля-ля. И иногда смотришь, слушаешь, если точнее:

– А ведь правду говорят, так оно и было.

– Да, – подтвердила Фике, – не зря историков называют пророками, предсказывающими назад.

– Я думаю, – вставил свое слово Зубов, – они просто…

– Зубов – ты юнга, хоть и бывший, – прервал парня Ушаков, – ни… еще ничего не знаешь, так что ответишь, когда я тебя спрошу. Понял?

– Так это, – Фике придержала движением руки возможно дерзкий ответ Зубова. – он теперь служит мне.

– Это мой бывший юнга.

– Вот именно, что бывший, – сказала Фике. – Он умер, и теперь перешел в другое царство.

– В какое?

– В мое.

– Так-то оно так, но сейчас ты один, Емеля, не забывай об этом. Я могу…

Зубов без дальнейших разговоров предложил Ушакову поединок. Но капитан Опы неожиданно, без предупреждения так сильно толкнул его, что юнга полетел в море.

– Ой, простите, – обратился он к Фике, – я чуть-чуть его не утопил. – И он сделал движение, как будто хотел заглянуть вниз, туда, куда упал Зубов.

– Думаю, он там, – сказала Фике.

– Да? – удивился Федор. И добавил: – И что это значит?

– Протяните ему руку.

– У меня не такие длинные руки, чтобы их всем протягивать. Тем более, тем, кто меня предал.

– Он вас предал?

– Вы это сами сказали, Емеля.

– Да, действительно, я приня… л его на службу. Но принял тогда, когда в ваших списках он уже не значился. Более того, я предлагаю и вам то же самое.

– А именно?

– Будьте адмиралом моего флота.

– Вы не поверите, но вот честно, именно такой сон мне снился на днях.

– Какой? Кто-то предлагал вам стать адмиралом флота?

– Так естественно. Но, мне кажется, это был кто-то другой. Не вы.

– Но вы не видели точно, кто это был?

– Нет.

– Тогда почему бы тебе, Федор, не понять, что это была я.

– Простите:

– Была?

– Это оговорка. Был, конечно, это намного естественней.

Ушаков подозрительно посмотрел на Пират Риццу. И промолвил:

– Я так и думал.

– Что?

– Что ты Фике, сбежавшая из Поселения от Варвары. Прости, она обещала мне большие преференции.

– А именно?

– Она создаст пансионат с девочками специально для моих моряков.

– Курорт.

– В лесу.

– Да.

– Она никогда не предложит тебе адмирала флота.

– Почему?

– У нее нет настоящих кораблей, так баркасы какие-то.

– Я бы и сам построил флот, – сказал Ушаков. – Жаль пропал мой главный плотник Прошка Курносов.