Читать книгу "Игра воображения. Роман"

Восхищение

В университете Василису увлекали лекции молодого ученого Алексея Михайловича Арзумова. Ей особенно нравилось, что Арзумов знакомил студентов с различными версиями и требовал разбираться в разных точках зрения. Арзумов говорил блестяще, удивительно умело концентрировал внимание аудитории. Серьезные размышления соседствовали у него с байками и анекдотами, студентов это неизменно подкупало. Едва возникла проблема выбора, к кому идти в семинар, Василиса пошла к Арзумову.

К семинару Василиса готовилась часами: ей хотелось произвести впечатление. Это удалось: ее сообщения несколько раз Арзумов отмечал как наиболее стоящие во всей группе. Иногда Василиса корила себя за то, что слишком увлечена не предметом, а преподавателем и гнала от себя мысли о талантливом ученом.

Собираясь на очередную лекцию Алексея Михайловича, Василиса узнала от мамы, что баба Вера попала в больницу, и надо срочно ехать в Москву. Василиса предупредила Бориса, отправилась за билетом и уехала в тот же день, ночным поездом. Ключ от квартиры бабы Веры взяла у соседки. В больнице увидела осунувшееся, похудевшее, постаревшее лицо бабы Веры. Видно, плохо бабке было, раз, увидев Василису, не стала ругаться за приезд, а ласково поздоровалась. Василиса покормила ее супом. Сил у бабы Веры было мало, и внучка скоро ушла, чтобы поговорить с врачом.

– Главное – ежедневно следить за давлением. Утром и вечером гипертоник обязан мерить давление! – сказал он торопливо, и по его лицу Василиса поняла, что у него масса дел и ему скучно долго объяснять Василисе очевидное.

Как только бабе Вере стало лучше, она начала ворчать:

– Васка, Васка, ну что ты тратишь на меня свое учебное время! Тебе же заниматься нужно! Езжай домой, нечего тебе тут делать.

Узнав, что в четверг бабку выписывают. Василиса решила взять билет на воскресенье, чтобы побыть с бабой Верой, пока она не восстановит силы. На удивление, Артем ни разу не попался Василисе на глаза за все это время, а перед самым отъездом они неожиданно встретились. Ей было приятна влюбленность Артема. Они пили чай, потом много смеялись, и Артем обнял ее. Она отстранила, почти отбросила его от себя.

Василисе достался билет в фирменный поезд. Она любила комфорт и не выносила дорог. «Стрела» немного примирила ее с необходимостью ночного переезда в чуждой среде. В купе ее спутниками оказалась пара из Англии и мужчина лет тридцати. Англичане недоумевали, когда проводница потребовала заплатить за постель.

– Мы не станем платить, – говорил англичанин, демонстрируя проводнице купленные билеты.

Василиса по-английски попыталась их урезонить. Когда она поняла, что все бессмысленно, сказала им по-русски:

– Это Россия, понимаете? Россия!

Как ни странно, последняя реплика убедила англичанина больше, чем все предшествующие объяснения. Недовольный турист достал из кармана деньги и отдал их проводнице. Проводница благодарно посмотрела на Василису и удалилась.

Василиса с изумлением разглядывала путешествующих иностранцев. У англичан было три рюкзака; один, гигантских размеров, англичанин закинул наверх. Когда дело было сделано, жена англичанина вспомнила, что не вытащила из рюкзака все, что понадобится в дороге. Она с извинениями попросила мужа вернуть огромный рюкзак вниз. Тот нехотя подчинился. «Как похоже на наших», – с улыбкой отметила Василиса. Наконец рюкзак-гора был водворен на прежнее место. Англичане смертельно устали. Оба улеглись, и Василиса больше не слышала от них ни звука.

Ей приснился странный сон. Она идет по городу и не может понять, какой это город. Соображает, что не Москва и не Петербург, но город не узнает. Потом появляется эскалатор, и Василиса все время боится, что упадет, а эскалатор движется с бешеной скоростью. Но она не падает, едет дальше. Потом видит Арзумова, он почему-то разговаривает с бабой Верой. Василиса опять оказывается на эскалаторе, едет вниз и страшится, что не удержит равновесия… Эскалатор не такой, как в метро, а широкий, как шоссе.

Еще до Нового года Машка решила жить с Гришей, и они сняли однокомнатную квартиру, за которую стали платить Машкины родители. Василиса не могла понять, что страх одиночества может так двигать жизнью! Жить на зарплату Гриши было нельзя, хотя он старался изо всех сил, брал дежурства в больнице, даже попробовал завести частную практику, но это оказалось непросто. Машка устроилась на работу в фирму, арендующую помещение в универмаге «Гостиный двор». Обещали приличную зарплату: симпатичная Машка обаятельно и непринужденно будет предлагать покупателям обратить внимание на ассортимент известной компании, специализирующейся на производстве косметики.

– Гришенька у меня не нахал, за себя постоять не может. А новая работа – это связи, важные знакомые. Хотя врач он хороший! Кстати, знаешь, почему врача называют участковым? Не потому что он на участке. А оттого что врач должен проявлять участие. Один раз Гриша кота моей бабушки лечил. Спас от смерти. Честное слово! Не веришь? Не знаю, Василиса, как ты справляешься! – сказала Машка, глядя, как Василиса стряпает. – Я пока в состоянии сготовить только то, что можно положить в кипящую воду и варить до готовности. После котлет и супов своей мамы он резко перешел на яичницу и сосиски. Правда, с гарниром. Я ему макароны варю. Иногда гречку. Он запивает ее кипяченой водой. Морщится, давится, но глотает. Утром – манная каша и бутерброды. Мой Гриша, к несчастью, любит поесть. Купила пачку пельменей, думала, на двоих хватит. Он сварил всю пачку, а потом еще спрашивает: «Машуня, разве это все пельмени?» В другой раз приготовила целую курицу. Радовалась, думала, дня три будем есть. Он съел ее всю без хлеба на ужин, оставил мне одно крылышко. Представляешь? Он переживает. Говорит: «Машуня, ты вышла замуж за маленького человека!»

– Да, Машка, это тяжело, но ты не падай духом. Будут нужны деньги – говори, не стесняйся, я попрошу у Бори.

– Пока нам всего хватает. Я думаю о будущем, о потомстве. Разве можно такому мужу детей рожать? Ну а ты как поживаешь? Как твои студенческие будни?

– У нас преподаватель отличный есть. Арзумов. Умница такой, рассказывает – заслушаешься!

– Твой муж знает уже о твоих восторгах?

– Машка, при чем тут муж? Арзумов – светило научной мысли, и мне он нравится именно как крупная величина в литературоведении, поняла? Он увлекательно читает лекции, вот и все.

– Оно красивое, твое светило?

– Смуглый. Высокий. Волосы волнистые. Ему лет тридцать примерно. Просто он так интересно обо всем говорит! У него угол зрения свой на все, на любую проблему!

– Лиз, а может, это любовь?

– Да ну тебя, не говори ерунды! Какая любовь? Это восхищение.

Василисе не понравилось, как настойчиво Машка внушала ей то, от чего она сама уже который день старалась отмахнуться.

Часть третья

Брошена

Светлана изведала, что такое одинокая жизнь покинутой женщины. Она сама хотела, чтобы закончился этот мучительный период совместного проживания. Раньше ей представлялось, что тяжелее быть не может. Теперь она поняла, что ошибалась. Все знакомые, узнав об уходе Пономарева, начинали звонить и выражать сочувствие, как будто кто-то умер или случилось еще что-нибудь трагическое. К Светлане относились, как к тяжелобольной. Наташка злилась на мать и вела себя враждебно. Светлана, никогда не уделявшая много времени своей внешности, стала подолгу стоять перед зеркалом, чем очень раздражала дочь. У девочки в комнате было свое зеркало, но Наташе нравилось общее, в прихожей. Раньше у Наташи не было конкурентов, теперь мать стала проявлять повышенный интерес к своему лицу и фигуре. Она красилась иначе, ярче, сексуальнее, надевала узкое обтягивающее платье, чересчур короткое, не по возрасту, как казалось Наташке.

Приезжала свекровь для ведения душеспасительной беседы по сохранению семьи, как будто это Светлана ушла из дома. Приходил Гоша. Посидел со Светланой на кухне, пока она проверяла контурные карты. После вечерней вахты в хлебном ларьке заехала Алла, и Светлана спросила ее:

– Как у тебя дела?

– У меня потрясно! Была у Ольги Ефремовны Фоменко. Познакомилась с мужиком. Какой-то порядочный пост занимает. «Аллочка, – говорит, вы такая зажигательная женщина, – как бенгальские огни!» – процитировала Алла и расхохоталась.

– Я где-то слышала нечто подобное. Он не знает, что ты можешь рассвирепеть, как бенгальский тигр! – заметила Светлана с улыбкой.

– Ко мне, как ко всякой нормальной бабе, подход нужен!

– Холостой?

– Света, не будь наивной, не говори ерунду! Как может нормальный мужик, с пристойной зарплатой, и все мужское при нем – и вдруг холостой? Холостой – алкоголик, никому не нужный, больной по мужской части или со сдвигом, – сказала Алла и обвела рукой вокруг головы и на мгновение сделала лицо идиотки.

Светлана не выдержала и расхохоталась.

– Во всех отношениях серьезный мужик. Жена работает сутками, дежурит часто. Кроме того, у него командировки бывают. Всегда можно сказать, мол, уехал в командировку. Он мне очень понравился! И в постели тоже интересный…

– А дети?

– Что дети? Я не человек, что ли? Знаешь, Светлана, женатый мужик в принципе безопасней, чем неженатый. Заразы никакой не подхватишь… А ты до сих пор своего Пономарева любишь?

– Не знаю. Наверное, уже не люблю. Как можно любить предателя?

– Баба, с которой у него флирт, одинокая, несчастливая, вроде меня. Твой Пономарев утешил ее в унылой, беспросветно-дремучей холостой жизни. Эту любовницу тоже пожалеть можно. Вот я такая же. С чужим мужиком сплю. Ты мне сострадаешь?

– Ты совсем другое дело, Аллочка! Кроме того, я не знаю жену твоего любовника.

– А если бы знала, что это меняет?

– У меня нет ненависти к той женщине. Я его не могу простить. В нем все дело, не в ней. Чего ему не хватало?

– Кто знает? Чего-то, значит, не хватало. Надо было у него спросить. Но ты не убивайся. Я считаю, это испытание тебе такое Бог послал. А ты и раскисла сразу. Прощать надо уметь. Бог велел прощать.

– Значит, я безбожница, раз простить его не могу.

– Слушай, чем-то у тебя пахнет из кухни?

– Картофельная запеканка с сыром! – сообщила Светлана.

Светлана накормила Аллу. Светлана всегда старалась угостить подругу хоть чем-нибудь, иногда еще дать чего-нибудь с собой детям.

– Вкусно получилось. Нельзя зацикливаться на проблеме. Это создает стресс и лишние морщины. Я читала в журнале. Хочешь, я тебе глянцевых журналов принесу? В фирме, где я полы мою, их видимо-невидимо. Отвлечешься, узнаешь, что у нормальных баб в голове?

– А что у них, Алла, в голове?

– Нормальные бабы думают о своей коже, о протеинах и эластинах! Чтобы выглядеть моложе и мужчин прельщать, потому что в любой день они надеются встретить его, и надо быть в образе. Понимаешь?

– Тетя Алла, Вы мне эти журнальчики принесите! Ну, пожа-а-луйста! – попросила незаметно вошедшая в кухню Наташка, поймавшая конец разговора.

В декабре у Аллы день рождения. В школе у Светланы было много работы. И когда Алла сказала ей по телефону: «Не забудь, завтра жду тебя ровно в семь, не опаздывай», – Светлана не сразу поняла, куда завтра ровно в семь она должна не опоздать. Светлана подарила Алле французскую сковороду с тефлоновым покрытием. Алла была в восторге.

Все выпили. Светлана разрумянилась и похорошела. Шампанское слегка ударило ей в голову. Она качнулась. Федор, приятель Аллиного любовника, заметил это и поддержал ее за локоть. Светлана густо покраснела. Говорили бог знает о чем. От современных автомобилей перешли к инфляции и ценам, от экономического кризиса ‒ к американскому кино. Разговор вела Алла. Федор больше молчал. Было видно, что он вообще скорее слушатель, чем собеседник. Он вызвался проводить Светлану.

– Можно я вам позвоню?

Светлана пожала плечами.

– Ну, позвоните.

Ей хотелось поскорее оказаться дома. Наташка еще не спала.

– Мама, ты выйдешь замуж?

– Я замужем за твоим отцом.

– Но вы же не живете вместе! Ты разведешься?

– Ты задаешь слишком много вопросов. Немедленно ложись. Спокойной ночи!

Светлана подошла к дочери, обняла и поцеловала ее. Если бы она могла хотя бы себе, а не дочери ответить на эти вопросы!

Новый опыт

Федор позвонил через два дня. Светлана не ждала звонка, но почему-то обрадовалась. Когда они встретились, Светлана спросила:

– Вы женаты?

– Женат. У меня трехлетний сын.

– Вы любите Вашу жену? – и сама удивилась собственной смелости.

– Женились, как все женятся. Познакомились на одной свадьбе. Начали встречаться. Я жил в общежитии. Неустроенность. Захотелось человеческого быта. Женился. Родился сын. Она мне нравилась. Потом я привык, как привыкаешь к тому, что видишь изо дня в день.

– Почему же Вы вместе?

– Не так просто разъехаться. У нас маленькая квартира. Уйти – значит где-то жить, перестать видеться с сыном. Жена выйдет замуж, у мальчика вместо отца будет чужой дядя. Я люблю сына. Меня все устраивает. Иногда у меня бывают другие женщины.

– Вы не думали о том, что это нож в спину?

– Я освобождаю жену от утомительных для нее обязанностей – от работы в ночную смену. Она относится к сексу именно так. Женщины, с которыми я ей изменяю, мне благодарны. Я дарю им нежность, которой они лишены.

– Должна Вам сказать, что я не отношусь к женщинам этого типа. И Вы зря мне позвонили.

– Вы мне понравились. У Вас взгляд женщины, которая… словом, взгляд обиженный какой-то. Вас хочется обнять и утешить.

– Мне не нужно Вашей жалости. Зря мы с Вами встретились.

Светлана подумала: «Изменить мужу необходимо. Пусть ему станет больно, как мне, когда он узнает. Он узнает? Есть ли разница, узнает он или нет? Мне это нужно, и неважно, будет ли он в курсе. Я не стану сидеть одна, это просто идиотизм. Федору я нравлюсь, очень нравлюсь! Впрочем, это неважно. Главное – надо, чтобы у меня кто-то появился. В этой роли Гоша просто смешон. Нелеп. Анекдотичен. Переспать с Гошей – это все равно, что изменить Пономареву с деревом, растущим у нас во дворе. Гоша меня любит, он добрый, и Леру жалко, хотя для Пономарева вышел бы неплохой урок. Об этом стоит задуматься. Да. И чем хуже, тем лучше… Федор – чужой человек, первый встречный. Посланник судьбы. Надо же хоть что-то предпринять! Пусть Саша знает, что я ничем не дорожу и все погибло безвозвратно… Наташка! – вспомнила Светлана. – Наташку давно звала к себе бабушка. Татьяна Павловна приглашала».

– Бабушка давно звала тебя в гости. Ты можешь съездить к ней в выходные, если тебе хочется, – сказала она дочери. – Бабушка обещала мороженое.

Любовь к мороженому у дочери от нее. Однажды мама купила маленькой Светлане мороженого в кафе возле автобусной остановки. Четыре красивых разноцветных шарика. Она два съела, собиралась за третий приняться. Тут, как назло, автобус показался. Мама говорит: «Бросай мороженое, наш автобус идет». Светлана засунула мгновенно оба шарика в рот, не жуя, не оставлять же! Мама, испугалась, что любимое чадо простуду схватит, и легонько хлопнула Светлану по затылку! Мороженое сразу выпало на блюдце, мама взяла Светлану за руку, и они побежали к остановке.

Федор явился с охапкой каких-то цветов. Светлана поставила их в вазу, даже не взглянув. Он хищно оглядел ее с ног до головы, раздевая взглядом, так что она смутилась. Светлана налила вина в бокалы. Выпила для храбрости, чтобы не перерешить, потом позвала Федора в спальню. Светлана не услышала, как кто-то попробовал отворить дверь, как сражался с замком. «Пономарев говорил, что вернет ключи от квартиры. До сих пор не собрался», – вспомнила Светлана. Она закрыла дверь на специальную защелку. Открыть снаружи никто не мог, замок переставал подчиняться.

Пономарев понял: его прихода никто не ждет. Нет, не то: его опасались, поэтому и закрыли дверь на задвижку. Несомненно. Он решил все же позвонить. Дверь долго не открывали. Александр Николаевич почему-то упорно не желал уходить; он понимал, что ведет себя глупо, но уйти не мог.

Светлана вскочила. Чего она испугалась? Сама хотела, чтобы муж узнал о ее измене. Открыть дверь? Выйти? Она заметалась по комнате.

– Уже минут десять трезвонит. А вдруг это дочка? Я ее к бабушке отправила…

Светлана набрала номер Татьяны Павловны. Наталья еще не приехала.

– Нельзя не открыть. Наташка знает, что я дома. Если это она, еще испугается, станет соседей звать. Или милицию.

Вновь раздался нетерпеливый звонок. Светлана поправила постель.

– Еще никогда не попадал в такое дурацкое положение. Не в шкаф же прятаться. Это только в фильмах любовники в шкафах, а в жизни… Я сразу чихать начну.

– Ты не бойся. Садись вот тут на диван и сиди.

Светлана дала ему в руки свой учебник по «Новейшей истории».

Пономарев прошел в комнату и сказал, не глядя жене в глаза:

– Мне кое-что нужно забрать.

«Этот мужик спит со Светланой. Какая гадость!» – подумал он и брезгливо поморщился.

Александр Николаевич вскоре ушел. Настроение испортилось. Воцарилась неловкая тишина.

– Я, пожалуй, пойду. Позвоню тебе, – сказал Федор и направился в прихожую.

Светлана осталась одна. Не было чувства победы. Только ощущение вины и ненависти к самой себе терзало ее. Светлана пошла в ванную, включила душ. Долго стояла под струей горячей воды и плакала. Хотелось смыть с себя отвращение.

По обязанности

Федор пару раз звонил Светлане, говорил о встрече, она отказывалась. Зачем ломать комедию? Ее не покидали чувства вины и стыда. Пономарев сказал ей, что им предстоит размен. Что ж, значит, он все решил, и развод неизбежен. Светлане было жаль их уютную, хорошо отделанную квартиру. Да что там квартира! Если бы муж вернулся назад, простила бы она его? Наверняка, простила бы. «У тебя совсем нет гордости», – сказал бы ей внутренний голос. Вот мама не простила Светланиного отца, когда он завел любовницу. Так и прожила одна всю жизнь. И Светлану вырастила одна.

Мама давно звала Светлану в гости. Дочь все отказывалась, ссылалась на занятость. И вот теперь Светлане захотелось встретить у мамы Новый год. Так сложилось, что ближе Наташка всегда считала Татьяну Павловну, потому что та жила с ними в одной квартире, и Светланина мама нередко сокрушалась, что внучка не умеет быть почтительной к ней, не выказывает бабушке любви и нежности.

– Чем тебе не нравится мое предложение? По-моему, интересно так встретить Новый год, чтобы праздник запомнился надолго. Нарядим елку. Бабушка испечет «наполеон»… Походим на лыжах…

Она понимала, что Наташке веселее праздновать в городе, просто Светлане так все осточертело!

Гоша предложил встретить Новый год у них, он специально заехал, чтобы сказать об этом.

– Соберемся все вместе. Можно у нас, как в старые добрые времена. Ты, я, Саша и Лера. И дети, а? Лера пирогов напечет. Ты сделаешь свой знаменитый салат с курицей и орехами! Я вам сыграю на японском синтезаторе Баха. Можно весь оркестр на одном инструменте изобразить. Хочешь?

– У нас не получится, как раньше, – грустно сказала она.

Гоша вздохнул. Он понимал: синтезатор может заменить весь оркестр, но нет прибора, который сделает Светлану счастливой.

– Если бы я мог сделать для тебя что-нибудь действительно важное, значительное!

После разговора с Гошей Светлана вспомнила, что у нее дома нет ни крошки хлеба. Гоша поехал настраивать какое-то старое пианино, а она пошла в булочную. Булочная, как нарочно, была закрыта. Идти в универсам не хотелось, но что поделаешь?

Как всегда, если Светлана оказывалась в большом магазине, она по привычке, оставшейся от прежней, обеспеченной жизни, смотрела не только на то, что ей надо купить именно сегодня, но и на разные бытовые мелочи. Потом она сообразила, что истратила больше, чем намеревалась, и что придется все это тащить домой в двух руках. На счастье, увидела Щепкина, живущего с ней в одном доме. Тот издали вежливо поздоровался. И Светлана решила попросить его помочь ей донести хотя бы одну сумку. Вылетело из головы имя мальчика. «Как же его зовут?» – стала припоминать она. Обращаться по фамилии не хотелось, но выбора не было.

– Щепкин, – позвала Светлана.

Мальчик повернулся и подошел к ней.

– Прости, не помню, как тебя зовут.

– Сеня.

– Сеня, ты не мог бы мне помочь? Мы рядом живем, кажется?

– Да, я живу в соседнем подъезде. Ладно, помогу, – без всякого энтузиазма ответил Щепкин, взял из Светланиных рук одну сумку и понес. В другой руке у него был пакет с батоном.

Надо было по дороге о чем-то говорить, и Светлана спросила:

– Уже ждешь Нового года?

– Ага. Мне папа обещал, что на каникулах, если у меня не будет двоек, мы поедем в Египет, а если будут двойки, то только в Финляндию. Я бы хотел в Египет, но у меня в контрольном диктанте по русскому 21 ошибка. И еще алгебра хромает.

Когда Светлана подошла к подъезду, увидела Федора.

– На звонки не отвечаешь. Случилось что? – спросил он и хищно прищурился.

Светлана наконец поняла, кого он ей напоминает: усы и глаза у него какие-то кошачьи; он похож на большого раскормленного кота.

– Ты не обижайся. Просто это все не для меня. Встречи, звонки, свидания на полчаса. Прошу тебя, забудь обо мне, ладно? У тебя много женщин. И жена есть.

– Одно другому не помеха. Но если ты против, я уйду. Но учти, ты мне очень нравишься, Светик! – было видно, что он совершенно не понимает ее.

Светлана пожала плечами. «Светиком» ее никто не звал, и это имя неприятно резануло слух.

– Наташка, – сердито сказала Светлана дочери, – живешь, как квартирантка, неужели к приходу матери с работы не можешь сходить в магазин?

– Ты мне не поручала.

– Я хочу, чтобы ты проявляла самостоятельность! – строго сказала Светлана.

– Звонила тетя Алла. Велела тебе передать, что если нам совсем некуда будет податься на Новый год, она зовет нас к себе в гости. Я сказала, что передам, но мне не улыбается встречать Новый год с ее отпрысками! Ни за что к ним не пойду! Уж лучше Гоша с тетей Лерой!

– Дядя Гоша, – поправила мать.

– Мам, можно я попрошу у папы к Новому году…

Светлана перебила дочь:

– Наташа, если ты у него хоть что-то попросишь, пропадет чудо. Ты не проси, вдруг сам подарит.

– Откуда он узнает, чего мне нужно? Нет, мамочка, по интуиции я в прошлом году подарка ждала – он не догадался! Может, ты ему подскажешь, я – тебе, а?

– В ваших отношениях с переездом папы ничего не изменилось, но все же мне было бы приятнее, если бы ты не напоминала ему о его обязанностях.

– Разве он дарит мне подарки по обязанности?! – удивилась Наташка. – Эта мысль показалась ей до ужаса абсурдной.

– Нет, не только, я устала объяснять тебе!

Светлана совершенно запуталась и не знала, что ответить.

– Взрослая девица, могла бы матери помочь. Я учительницей работаю.

‒ Да, я помню. Учитель не работа. Учитель ‒ диагноз. Серьёзный! ‒ воскликнула Наташка и театрально схватилась за голову.