» » » онлайн чтение - страница 5


  • Текст добавлен: 28 октября 2013, 20:09


Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?

Автор книги: Григорий Бондаренко


Жанр: Прочая образовательная литература, Наука и Образование


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 5 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]

Шрифт:
- 100% +

Для нашего сюжета довольно важно, что Э. Хамп показал общую этимологию имен Фер Фи и Гвиона Баха из истории о Талиесине[139]139
  E. Hamp. Varia II. 2. Gwion and Fer Fí // Ériu (1978), XXIX. P. 152—153.


[Закрыть]
. Имя Gwion происходит от того же слова, обозначающего «яд», и реконструируется как *uts-onos, где кельтский суффикс -on– маркирует сверхъестественное существо. Основа *utso родственна др.-ирл. fí. Более того, с Фер Фи в «Cath Maige Mucrama» связан эпитет, аналогичный валлийск. bach «маленький»: он назван fer bec «маленький человек». История Гвиона Баха также содержит фрагмент с преследованием героя сверхъестественной силой, когда после кражи знания его преследует ведьма Керидвен[140]140
  Ystoria Taliesin / Ed. by P. K. Ford. Cardiff, 1992. P. 66—67.


[Закрыть]
. Возможно, тот же самый сюжет повторяется в нашем фрагменте «Ночного видения…», когда Фер Фи бежит от воинства сидов. Эта параллель кажется еще более очевидной, если сопоставить функцию Керидвен и сидов (sídaigi), упомянутых в метрических диннхенхас Шлиге Дала в качестве хозяев и хранителей сокрытых дорог[141]141
  E. Gwynn. The Metrical Dindshenchas. Part III… P. 280.


[Закрыть]
. И те и другие были хранителями сокрытых сокровищ, в то время как маленький трикстер – Гвион или Фер Фи – крадет или открывает сокрытое.

Шлиге Ассайл, третья дорога, упомянутая в нашем тексте, по-разному локализуется в разных источниках, как, впрочем, и остальные дороги. Так, Шлиге Ассайл вела либо в Круахан, королевский центр в Коннахте, либо к Ушнеху, «пупу Ирландии». Дорога, ведущая из Тары в Тлахтга, затем в Тальтиу и, наконец, в Ушнех, соединяя два центра Ирландии, называлась Род на кКарбад (Rót na cCarpat «дорога колесниц»). Это название упоминается в литературе как синоним Шлиге Ассайл[142]142
  C. Ó Lochlainn. Roadways in ancient Ireland… P. 472; Irische Texte / Ed. by W. Stokes and E. Windisch, IV. 1. Leipzig, 1900. P. 67.


[Закрыть]
. Соединяя названные центры, дорога играет роль своего рода axis Hiberniae в космологии острова (похожую роль играла также Шлиге Мор).

Дорога ассоциируется в «Ночном видении…» с очередным мифологическим персонажем – Асалом, сыном Умора. Этот герой принадлежит к группе мифологических насельников Ирландии – «сыновьям Умора» (meic Úmóir), которые фигурируют в «Книге взятия Ирландии» («Lebor Gabála Érenn») и в некоторых диннхенхас. В «Lebor Gabála…» мы находим короткий рассказ, озаглавленный «Странствия сыновей Умора» (Imirci mac nÚmóir). Из него следует, что сыновья Умора, наследники Фир Болг, жили на внешних островах океана под властью Ойнгуса, сына Умора. Позднее пикты заставили их покинуть острова и уйти в Ирландию, где они поселились под защитой Кайрпре Ниа Фера. Последний установил для них огромный налог, и они бежали от него к Айлиллю и Медб в Коннахт. Там они поселились в разных местах, в т. ч. на Аранских островах[143]143
  Lebor Gabála Érenn / Ed. by R. Macalister. Vol. IV. Dublin, 1941. P. 22—24.


[Закрыть]
.

Важно, что сыновья Умора и Фир Болг в целом иногда описываются в ранних ирландских источниках как мифологические фоморы, создания нижнего мира, или ассоциируются с ними. Так, Кихулл, вождь фоморов, назван потомком Умора. В «Lebor Gabála…» говорится, что сыновья Умора привели фоморов на последнюю битву при Маг Туред. Сам Асал, сын Умора, ассоциируется с фоморами в диннхенхас холма Друйм Асайл[144]144
  Ibid.; A. G. van Hamel. On Lebor Gabála // ZCP (1915) X. P. 188—189; The Metrical Dindshenchas / Ed. by E. Gwynn. Vol. IV. Dublin, 1924. P. 346—350.


[Закрыть]
. Иными словами, он также принадлежит к сверхъестественным силам. Умор (Úmór «большеухий») – это мифологический персонаж, первопредок группы сверхъестественных существ. В упомянутых диннхенхас Асал (или Ассал) живет на холме Ассала в Мунстере, однако локализация сыновей Умора в Коннахте подтверждает западное направление Шлиге Ассайл. Важно, что Дало, в одном варианте легенды основатель Шлиге Дала, тоже назван «сыном Умора»[145]145
  Irische Texte / Ed. by W. Stokes and E.Windisch, IV, 1… S. 20.


[Закрыть]
.

Имя Асал известно по истории о сыновьях Турилла Бикренна, где одним из сокровищ, которые они нашли для Луга по его приказанию, было волшебное копье Асала[146]146
  R. Thurneysen. Tuirill Bicrenn und seine Kinder. ZCP (1918) XII. S. 244—245.


[Закрыть]
. Копье Луга, имеющее функцию axis mundi, в мифологическом контексте символически дублирует axis Шлиге Ассайл. В любом случае, Асал, сын Умора, скорее всего, был божеством или сверхъестественным существом, открывающим на своем пути из Тары путь из нижнего мира в «королевский центр».

Asal (assal) по-древнеирландски – «осел». Кого-то может удивить это странное, негероическое в современном смысле имя героя. Однако образ осла часто встречается в различных индоевропейских мифах. В индоевропейской традиции осел – это символ мужской силы. В древней Индии и Риме осел участвовал в ритуальных скачках как бог смерти (отражая противоположную сторону символизма мужской силы)[147]147
  T. В. Гамкрелидзе, Вяч. Вс. Иванов. Индоевропейский язык и индоевропейцы. Ч. II. 1. Тбилиси, 1984. С. 563.


[Закрыть]
. Мифологическая модель этих скачек дана в «Ригведе» (I.116.2), где колесницу близнецов Ашвинов, «рожденных от коня», везет осел: «Осел, о Насатьи, выиграл ту тысячу | В состязании с Ямой за высокую награду». Взаимозаменяемость осла и коня в мифе присутствует во многих индоевропейских традициях, и неудивительно найти «ослиный» персонаж в нашем ирландском сюжете в связке с колесницей и лошадьми подобно ослу в «Ригведе».

Параллель между героем и ослом присутствует также в «Илиаде», где греческий герой Аякс, с боем отступающий перед троянцами, сравнивается с ослом: «Словно осел, забредший на ниву, детей побеждает» (Илиада, XI, 558—558). Как К. Уоткинс пишет в своей формуле, дети (скорее, мальчики) здесь играют роль «АНТИ-ГЕРОЕВ, которые БЬЮТ „ГЕРОЯ“-ОСЛА»[148]148
  C. Watkins. How to kill a dragon. New York; Oxford, 1995. P. 410.


[Закрыть]
. Эта формула подходит и к эпизоду с Асалом, когда разбойники (díberga[ig]) действуют как АНТИ-ГЕРОИ, а Асал играет роль ГЕРОЯ-„ОСЛА“. Оглядываясь на цитированный фрагмент из «Илиады», в котором упоминаются «мальчики» (παίδεζ), важно отметить, что разбойники – díbergaig – принадлежат к бандам фениев, юношей-изгоев.

Подобно трем другим героям в нашем фрагменте Асала преследуют его враги: разбойники (díbergaig) из Миде. Разбойникам в раннеирландской литературе обычно давалась отрицательная характеристика, христианские авторы/редакторы ассоциировали их с языческими изгоями и наделяли их отрицательными сверхъестественными качествами. Их природа становится явной из фрагментов «Разрушения заезжего дома Да Дерга», посвященных сыновьям Донна Десса, где достаточно очевидна их роль посланцев смерти. Упоминание местности в тексте тоже имеет большое значение, так как под Миде в нашем тексте, составленном в IX в., имеется в виду область вокруг Ушнеха в центре Ирландии. Такая топонимика подтверждает данные о том, что Шлиге Ассайл шла через холм Ушнеха. Разбойники, преследующие Асала, принадлежат к злокозненным силам Самайна (на самом деле в метрических диннхенхас они появляются сразу после описания «призраков» и «сидов» – хранителей дорог). В то же время не стоит забывать, что разбойники в раннеирландских текстах часто ассоциировались с дорогами. Разбой на дорогах раннесредневековой Ирландии был обыденным явлением. Так, как уже говорилось, в житии св. Аэда († 595 г.) разбойник убивает колесничего святого[149]149
  Acta Sanctorum Hiberniae ex Codice Salmanticensi / Ed. by C. Smedt and J. Backer. Edinburgi et Londinii, 1888. P. 353.


[Закрыть]
.

Подробнее о бое Асала и разбойников говорится в метрических диннхенхас Шлиге Дала: «разбойники из Миде… вступили в неравный бой с Асалом» (díbergaig Midi … tucsat d’Assal écomnart). Здесь в диннхенхас раскрыта истинная причина и суть борьбы между сверхъестественными хозяевами дорог и сверхъестественным чужаком: разбойники «преследовали» (rolensat) Асала, «когда он нашел» (dia fúair) дорогу[150]150
  E. Gwynn. Op. cit. P. 280.


[Закрыть]
. Помня о качествах сыновей Умора, упомянутых выше, можно утверждать, что конфликт снова, так же как в случае трикстера Фер Фи, разворачивается между двумя сверхъестественными силами. Очевидно, что движение к «королевскому центру» в Таре, стремление героев доказать верность новорожденному королю и доместицировать пространство, ведущее в центр, определяют их конфликт с хаотическими силами ночи на Самайн.

Четвертая дорога в «Ночном видении Фингена» это Шлиге Дала, дорога, согласно другим источникам ведущая в Тару из Западного Мунстера (Íarmumu), из района современного Лимерика, будучи на некотором протяжении границей Мунстера[151]151
  C. Ó Lochlainn. Roadways in ancient Ireland… P. 471.


[Закрыть]
. Эти данные подтверждаются в нашем фрагменте упоминанием друидов-преследователей. Что касается названия дороги, все рукописи, содержащие это предание, кроме D. IV.2, называют дорогу иначе – Шлиге Тола. Известно, что эти два имени взаимозаменяемы; так, в генеалогиях встречается персонаж по имени Тола, Тала или Дала. Упоминается также ранний ирландский святой Тола, который обитал в Дишерт Тола в Мунстере[152]152
  Corpus Genealogiarum Sanctorum Hiberniae / Ed. by P. Ó Riain. Dublin, 1985. P. 96, 107, 275.


[Закрыть]
. Это имя встречается уже в огамических надписях, однажды в род. п. как DALI (от *DALOS), в уменьшительной форме ME-DALO (др.-ирл. Mo-Dala) и в одной фрагментарной надписи как DALO[[153]153
  R. A. S. Macalister. Corpus Inscriptionum Insularum Celticarum. Vol. I. Dublin, 1945. nos. 119, 194.


[Закрыть]
. Этимология имени неясна. Возможно, оно родственно др.-ирл. dall «слепой», что соответствует образу слепого филида, известному в ранней ирландской литературе. Стоит упомянуть, что в версии легенды из «Лейнстерской книги» Дало назван «провидцем» (faid). В вариантах легенды из старин мест Дало сам является эпонимом дороги, и этому персонажу будет уделено внимание в соответствующей главе. В нашем отрывке из «Ночного видения Фингена», однако, нашедший дорогу – это другой персонаж, Шетна Шеккдерг, сын Дорнбуде.

Имя Шетна часто встречается в ранних ирландских генеалогиях, оно стоит в ряду говорящих имен в ранней ирландской литературе. Этимологически оно связано с др.-ирл. sét «путь», валлийск. hynt, галльск. корнем sento– «дорога, путь», древняя кельтская форма этого имени согласно Т. О’Рахилли – *Séntonios «путешественник, путник»[154]154
  T. O’Rahilly. Early Irish history and mythology. Dublin, 1946. P. 295.


[Закрыть]
. Это значение, очевидно, имеет отношение к древнеирландской мифологеме дороги и пути. Шетна Шеккдерг, или Шитдерг, как в D. IV.2 («жестокий и красный» или «высокий и красный»), может восприниматься как божество на дороге с функцией посланца или «открывателя» дороги. В связи с функцией Шетны и каждого другого героя как «человека на дороге» можно вспомнить фрагмент из хеттского текста, опубликованного К. Уоткинсом и посвященного «великой дороге» странствия души. В нем сообщается, как «Странник снарядил ее (душу. – Г. Б.) для дороги»[155]155
  C. Watkins. How to kill a dragon. New York; Oxford, 1995. P. 285—286.


[Закрыть]
. Шетна, вероятно, выполняет схожую функцию в нашем тексте. Интересно, что хеттский текст описывает «великую дорогу» (uran KASKAL-an) (ср. др.-ирл. Slige Mór, mór-slige, prim-rót), используя эпитет marnuwalan, образованный от глагола marnu-/mernu– «заставить исчезать».

Интересен эпитет Шетны, обыгрывающий его цвет, так как красный в ранних ирландских текстах часто обозначает агрессивные, устрашающие качества потустороннего существа. Наиболее известный пример такого рода – три красных всадника из «Разрушения…». Воинские агрессивные качества Шетны упоминаются и в поэме о Шлиге Дала, где он назван «убийцей войска» (slaide slóig).

Имя отца Шетны – Дорнбуде «желтый кулак», упомянутое в предании, очень важно для понимания мифологической ситуации. Дорнбуде назван также в «Разрушении…» в качестве отца ужасного великана Срув Даре, когда описывается покой великанов в заезжем доме Да Дерга[156]156
  Togail Bruidne Da Derga / Ed. by E. Knott. Dublin, 1975. P. 39.


[Закрыть]
. Другие тексты упоминают Сид Дорн Буде и самого Дорн Буде в связи с легендой о Тонн Клидна и локализуют этот волшебный холм рядом с Тонн Клидна на южном берегу Мунстера[157]157
  Irische Texte / Ed. by W. Stokes and E. Windisch, IV, 1… P. 200; The Metrical Dindshenchas / Ed. by E. Gwynn. Vol. III. Dublin, 1913. P. 208.


[Закрыть]
. То есть Дорн Буде – один из вождей сидов, и его наследники тоже из сидов. Проблема заключается в том, что Шетна Шекдерг «жестокий и красный» и Срув Даре, описанный более подробно в «Разрушении заезжего дома Да Дерга», олицетворяют отрицательную, устрашающую сторону народа холмов, что отчасти противоречит творческой функции Шетны как основателя дороги. Южное, мунстерское происхождение этих мифологических персонажей соответствует южной локализации Шлиге Дала. Интересно отметить, что все четверо указанных выше героев – королевские сыновья, и только двое из них, Фер Фи и Шетна Шекдерг – сыновья правителей волшебных холмов. Возможно, ритуалы, связанные с процессией на Пир Тары, были основаны на подобной модели. Следы этой модели становятся видны, когда преследователи Шетны, друиды Иармумана, появляются на сцене. В нашем фрагменте уже фигурировал друид, а именно Фер Фи, но тогда в качестве преследуемого. Очевидно, друиды и божественные существа играли значительную роль в ритуальных процессиях в ночь на Самайн, и, бесспорно, они – главные действующие лица нашего мифа о дорогах.

Тот же мотив преследования повторяется, когда Шетна едет на Пир Тары перед друидами Иармумана (ria n-druídib Íarmuman). Борьба Шетны с друидами упоминается в поэме о Шлиге Дала, где герой находит дорогу, спасаясь от друидов, «с которыми он боролся» (rempu-sin, rodasní)[158]158
  E. Gwynn. Op. cit. Part III… P. 282.


[Закрыть]
. В варианте из D.IV.2 Шетна бежит не от друидов, а от разбойников (dibergachaib), так же как в случае с Асалом. Здесь мы сталкиваемся с противоречивой и маргинальной провинцией Иармуман, характеристика которой в ирландских мифах была дана братьями Рисами[159]159
  A. and B. Rees. Celtic Heritage. London, 1961. P. 133—136.


[Закрыть]
. В Иармумане было несколько сверхъестественных мест, наиболее известные из них: Тех Донн, дом мертвых; крутящаяся крепость Ку Рои на горе Шлиав Миш; жилище друида Муг Руйта на острове Валенция и т. д. Последнее наиболее существенно для нашего восприятия друидов Иармумана, которые, вероятно, обладали особенно сильной властью, а сама провинция предстает в литературе как своеобразный домен друидизма.

В Мунстере в целом обнаруживаются уникальные для Ирландии следы деятельности друидов: жители двух туатов пятины, Фир Маге Фене и Корко Мруад (изначально Corco Mo-druad «семя моего друида»), считались потомками предка-друида[160]160
  F. J. Byrne. Op. cit. P. 177, 198 n.


[Закрыть]
. По предположению В. П. Калыгина, высказанному на докладе «Друиды» на кафедре классической филологии МГУ, изобретатель огамического письма, столь распространенного в Мунстере с IV в., был друид, знакомый с латинским языком. В то же время одной из отличительных черт Мунстера, отраженной в среднеирландской повести «Установление владений Тары» («Suidigud Tellaig Temra»), являются «разбойники» (díberga)[161]161
  R. I. Best. The Settling of the Manor of Tara // Ériu (1910), 4. P. 148.


[Закрыть]
.

Парадоксальный характер этой провинции подтверждается тем фактом, что друиды и разбойники в разных вариантах текста подменяют друг друга, а потустороннего устрашающего Шетну Шекдерга преследуют также некие маргинальные силы. В мифе о пяти дорогах из «Ночного видения Фингена» и диннхенхас, не говоря о поэме «Búaid Cuinn rígróid rogaide», действуют преследователи, связанные с друидической силой или разбойничьим братством (díberg). Это díberga(ig), преследующие Асала, друиды или снова díberga(ig), следующие за Шетной, и «храбрые воины» (látha gaile) из банд фениев, преследующие Нара.

В ранние Средние века ирландские пенитенциарии часто связывают друидов с фениями или разбойниками. Как пишет Р. Шарп, «brigandage (т. е. díberg. – Г. Б.)… was regarded as a pagan practice and evidently had its own ritualistic code of conduct»[162]162
  R. Sharpe. «Hiberno-Latinlaicus, Irish láech and the devil’s men» / Ériu (1979), 30, P. 82.


[Закрыть]
. Ранний ирландский пенитенциарий в «Canones Hibernenses», который можно датировать VII в., налагает одинаковую епитимью как для друида, так и для разбойника: Haec est poenitentia magi uel uotiui mali si crudelis (id demergach)… id est .VII. anni in pane et aqua[163]163
  L. Bieler. The Irish Penitentials. Dublin, 1975. P. 160.


[Закрыть]
. Один древнеирландский пенитенциарий перечисляет среди наиболее серьезных грехов разбой и друидизм, один за другим: «есть и другие грехи среди них, покаяние за которые нельзя ослабить, сколь долго бы ни было время, отведенное на него, если только Сам Бог не сократит это время, даровав смерть или другой знак в виде болезни или трудов, что грешник выполнит… такие грехи, например, разбой и друидизм (diberggae 7 druithdechta[164]164
  D. Binchy. Old Irish table of penitential commutations // Ériu (1962), 19. P. 58; еще один пример крайне отрицательного отношения к друидам и díberga(ig) можно найти в среднеирландском житии Колмана, сына Луахана («Betha Colmáin maic Lúacháin»), которое не допускает отпущения грехов друиду или разбойнику (K. Meyer. Betha Colmáin maic Lúacháin. Dublin, 1911. P. 106).


[Закрыть]
.

В ранней ирландской литературе есть несколько примеров, где эти две группы ассоциируются друг с другом. В древнеирландском законе о ранах «Bretha Crólige» есть параграф о содержании больных (othrus) из трех групп, друиды же и разбойники снова выступают как две тесно связанные социальные группы: «Есть три человека в туате, которых принимают согласно статусу крепкого хозяина (bó-aire) – ни их честь, ни их священный статус (nemthes), ни их права, ни их стрижка (cend-gelt) не увеличивают отпущенное на них содержание – это друид, разбойник (dibergach) и сатирист. Ибо Богу угодно отринуть их, а не защищать их»[165]165
  D. Binchy. Bretha Crólige // Ériu (1938), 12. P. 40.


[Закрыть]
. Все еще высокий статус друида (nemthes) принижен в этом законодательном тексте, когда друид ставится на одном уровне со свободным крепким фермером (bó-aire), не обладающим статусом nemed. С другой стороны, положение изгоя-разбойника (díbergach) здесь приравнено к статусу bó-aire. Стрижка (cend-gelt) или тонзура, упомянутая в тексте, может относиться как к тонзуре друидов, известной по «Книге из Арма»[166]166
  См. о тонзуре друидов в «Книге из Арма» (fo. 12b1): «ablati sunt capilli capitis illius, id est norma magica quae prius in capite videbatur, airbacc (угол. – Г. Б.), ut dicitur, giunnae (стрижки. – Г. Б.)».


[Закрыть]
, так и к стрижке разбойников, известной по житиям святых (signa diabolica super capita, в Vita III S. Patricii; stigmata diabolica in capitibus suis, в Vita prima S. Brigitae)[167]167
  L. Bieler. Four Latin Lives of St. Patrick. Dublin, 1971. P. 169—170; цитируется по R. Sharpe. Op. cit. P. 84.


[Закрыть]
. Друиды и разбойники воспринимались в раннесредневековом ирландском обществе как маргинальные группы, ассоциируемые с демоническими силами. В текстах, которые мы обсуждаем, эти группы играют роль хранителей дорог, еще не проявленных из «потаенного». Они также ассоциируются с периферией, которая должна быть доместицирована и подобающим образом связана с центром.

Пятая и последняя дорога, упомянутая в фрагменте из «Ночного видения Фингена» – это Шлиге Мор «Великая Дорога». Я попытаюсь отметить самые важные качества и особенности этого феномена. Известно, что дорога тянулась вдоль гряды холмов Эшкир Риада «Гряда Скачки», которая разделяет Ирландию на две части, простираясь приблизительно от современного Дублина до Голуэя. Деление Ирландии на Лет Куйнн на севере и Лет Мога на юге согласно традиции последовало за битвой между Конном Кетхатахом и Мугом Нуадатом как часть мирного соглашения. В одном варианте истории короли сами возвели этот пограничный вал: «И они возвели вал разделения с двух сторон, от Ат Клиат до другого берега, и Эшкир Риада было его название» (Agas ro thógsad cladh cómhronna dibhlíonaibh o’n Ath Cliath go chéile, agas Eisgir Riada a ainm)[168]168
  Cath Mhuighe Leana / Ed. by E. Curry. Dublin, 1855. P. 69.


[Закрыть]
. Лиминальный характер дороги в ранней ирландской мифологии наиболее очевиден при рассмотрении пограничной роли Шлиге Мор/Эшкир Риада. Что касается деления Ирландии на две части по традиции «Книги взятия Ирландии» («Lebor Gábala…»), известно, что вовсе не Конн и Эоган Мор поделили Ирландию в первый раз таким образом, а Эбер и Эремон, и Эшкир Риада была границей между этими культурными героями[169]169
  Lebor Gabála Erenn / Ed. by R. A. Stewart Macalister. Part V. Dublin, 1956. P. 65; G. Keating. The history of Ireland. Vol. I. London, 1902. P. 108.


[Закрыть]
.

Интересно, что такое мифологическое деление Ирландии на северную и южную половины коррелирует с археологической ситуацией в Ирландии железного века. Волна кельтских переселенцев в Ирландию, появившаяся из Северной Британии, оставила артефакты стиля Ла Тен только в северной половине острова, в южной же части Ирландии (Мунстере и прилегающих областях), судя по всем археологическим раскопкам, Ла Тен совсем не представлен. Позже, в IV—V вв. н. э. южная часть Ирландии, и в первую очередь Мунстер, аккумулирует бо́льшую часть огамических надписей. Возможно, архаический ирландский язык огамических надписей представлял собой некий «литературный» язык южной части Ирландии, не реализовавшийся в итоге из-за военной экспансии северной династии И Нейллов и классического древнеирландского языка на северной основе.

Литературная и мифологическая традиция деления Ирландии на две половины несомненно отражает это давнее историческое деление, равно как деление острова на территорию, подчиненную И Нейллам, с одной стороны, и территорию древних королевств Мунстера и Лейнстера, с другой. Династия Эоганахтов, начиная с конца V в. на протяжении всего раннего Средневековья доминировавшая на большей части «половины Муга», была постоянным соперником северных И Нейллов в борьбе за гегемонию в Ирландии[170]170
  D. Ó Cróinín. Early Medieval Ireland. London; New York, 1995. P. 58; M. Dillon and N. Chadwick. The Celtic Realms. London, 1967. P. 64.


[Закрыть]
. Шлиге Мор играет роль условной границы между этими двумя центрами власти, условной постольку, поскольку ни эта дорога, ни Эшкир Риада никогда не фигурируют в анналах, генеалогиях и других источниках в качестве «официальной» границы.

В метрических диннхенхас Шлиге Дала «Великая Дорога» (Шлиге Мор) тоже показана как граница между двумя половинами Ирландии. Ó дороги здесь есть символизм горизонтальной оси, делящей Ирландию, когда она названа «столбом деления Ирландии на две части» (sab rainne Hérenn i ndó)[171]171
  The Metrical Dindshenchas / Ed. by E. Gwynn. Vol. III. Dublin, 1913. P. 282; похожее описание мы находим в анналах: «Esccir Ríada .i. sabh ronna Ereann a dó etir Chonn 7 Eoghan Mór» (Annals of the Kingdom of Ireland by the Four Masters. Vol. I / Ed. by J. O’Donovan. Dublin, 1856. P. 102).


[Закрыть]
. Подобный символизм оси был характерен для центрального столба дома, но в нашем случае мы имеем дело с горизонтальной, а не вертикальной осью. Тот мифологический факт, что Ирландия была разделена между северным и южным королями, также упоминается в поэме; так, фраза ní róen-gó «не победоносное копье» объясняет происхождение этого деления: ведь деление было установлено взаимным миром, а не победой одного короля над другим. Лиминальный характер пяти главных дорог Ирландии показан в вышеупомянутой поэме, когда дороги (na sligthi) названы «древними границами» (na sen-chrícha). Это можно сказать не только о Шлиге Мор, но и об остальных четырех дорогах. Шлиге Ассайл считалась границей между двумя частями Миде, и ее описание похоже на описание Шлиге Мор, упомянутое выше (roinnsedh Slighe Asail Mídhe for dhó)[172]172
  Annals of Ireland: Three Fragments / Ed. by J. O’Donovan. Dublin, 1860. P. 76.


[Закрыть]
. Другая дорога, Шлиге Куаланн, играющая существенную роль в «Разрушении заезжего дома Да Дерга», также является границей владений Да Дерга, как говорит Мак Кехт своему королю Конаре: «Дорога, на которой ты стоишь, – это граница его владения» (Is crich a tribe chuci i(n) tsligi forsa tai)[173]173
  Togail Bruidne Dá Derga / Ed. by W. Stokes. Paris, 1902. P. 27.


[Закрыть]
. Лиминальное значение Шлиге Куаланн становится очевидным, если рассмотреть все встречи с потусторонними персонажами на этой дороге в истории о Конаре.

Персонаж, которому в литературе приписывается «основание» дороги, Нар сын Ойнгуса, к сожалению, не известен по другим источникам. Он происходит из Умалла, т. е. современного Оулса в графстве Мэйо, согласно Э. Хогану. Свет на происхождение Нара может пролить только эпитет его отца из метрических диннхенхас: Nár mac Óengussa Airgthig[174]174
  The Metrical Dindshenchas... P. 284.


[Закрыть]
. Airgthig здесь – род. п. от Airgthech (Aircthech), что, вероятнее всего, географическое название в том же контексте, что и в Óengussa Umaill. Айргтех как мифологическое географическое название известно по «Плаванию Брана» («Immram Brain»), где оно выступает как синоним Финнаргат и Аргатнел со значением «Серебряная страна»[175]175
  S. Mac Mathúna. Immram Brain. Tübingen, 1985. P. 35. Aircthech глоссируется как regio.


[Закрыть]
. Женщина из сида описывает Брану красоты Айргтеха в своей песне: «Если бы ты мог когда-нибудь увидеть Айргтех | на который падают драконьи камни и кристаллы» (Má ad-cetha Aircthech íar tain | for-snig dracoin ocus glain). Похожее описание уже встречалось в ранних текстах о Бране, упомянутых выше, когда речь шла о потустороннем колодце в Срув Брайн, другой начальной точке для «основания» дорог. Таким образом, Нар, сын Ойнгуса, вероятно, также ассоциировался с потусторонним миром/сидом.

Преследователи Нара, «храбрые воины Иррус Домнанн», хорошо известны и по другим произведениям ранней ирландской лиетратуры. Они принадлежали к Фир Домнанн и в других местах фигурируют под именем Гаманрад из Иррус Домнанн. Они были прославлены за свою воинскую доблесть. В «Похищении коров Флидас» («Táin Bó Flidais») говорится о том, что эти Гаманрад были одним из трех воинских родов (láech-aicmi) Ирландии[176]176
  LU 1620.


[Закрыть]
. Надо сказать, что Фир Домнанн (букв. «народ глубин») иногда ассоциировались с Фир Болг и фоморами, и на мифологическом уровне они принадлежали к нижним, теллурическим созданиям[177]177
  A. G. van Hamel. Op. cit. P. 189. Согласно В. П. Калыгину за этнонимом domnann < *Dubnon или *Dubnones стоит теоним * Dubnu (masc.) или *Dubnona (fem.) (В. П. Калыгин. Кельтская космология // Представления о смерти и локализация иного мира у древних кельтов и германцев. М., 2002. С. 93).


[Закрыть]
. С ними Нар вступает в борьбу (cosnum) за первенство. Конфликт между этими двумя силами, преследователями и преследуемыми, описан как cosnum только в этом месте. Фраза comtis hé cétnarístais Temraig, вероятно, означает, что герои старались первыми достичь Тары в борьбе с противостоящими силами Самайна. В результате дороги были найдены и «установлены», а герои должны были прибыть на пир в Таре первыми для того, чтобы «основать» их. Параллель, о которой еще будет сказано в свое время, можно найти в «Разрушении заезжего дома Да Дерга», когда Конаре стремится догнать красных всадников, скачущих перед ним в дом Да Дерга.

В завершение нашей реконструкции роли пяти героев-открывателей дорог стоит подчеркнуть также их функцию «знающих» в мифе о дорогах. Дело в том, что дороги существуют и до их «открытия», но «открыть» их способен только знающий, «видящий» эти дороги. В таком случае неудивительна связь пяти героев с потусторонним миром, обитатели которого неизбежно «знают» сокрытые дороги.

Наш фрагмент из «Ночного видения Фингена» заканчивается четверостишием, приписываемым Фингену. В повести всего десять четверостиший подобного рода, в них Финген говорит о чудесах этой ночи. В каждом четверостишии Финген хвалится своим воздержанием от сна, что позволило ему узнать все эти чудеса. Размер в четверостишии – debide scaílte fota, присутствует аллитерация и внутренняя рифма. Описанное «прямое стояние» Фингена ночью может соответствовать определенным ритуалам ночи на Самайн.

Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 | Следующая

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю

Рекомендации