Читать книгу "Хроники Нарнии. Вся история Нарнии в 7 повестях"

Принц Каспиан

Глава первая. Остров

Жили некогда четверо детей – Питер, Сьюзен, Эдмунд и Люси; об их замечательных приключениях вы читали в книге «Лев, колдунья и платяной шкаф». Они открыли дверцу волшебного шкафа и оказались в другом мире, совсем непохожем на наш, и в этом непохожем мире стали королями и королевами страны, которая звалась Нарнией. Там, в Нарнии, они царствовали долгие годы, когда же вернулись в Англию, то обнаружили, что здесь, в нашем мире, не прошло и минуты. Во всяком случае, никто не заметил, что дети исчезали, а сами они не рассказывали о своём приключении никому, кроме одного очень мудрого взрослого.

Это случилось год назад, а сейчас все четверо сидели на перроне среди чемоданов и спортивных сумок. Возвращаясь с летних каникул, дети вместе доехали до пересадочной станции, откуда расходились две железнодорожные ветки: через несколько минут должен был прийти поезд, на котором уедут девочки, а ещё через полчаса – тот, что заберёт мальчиков. Первая часть пути, пока они были вместе, казалась продолжением каникул, но теперь, когда предстояло вот-вот проститься и разъехаться в разные стороны, каждый вновь почувствовал себя школьником, и все приуныли. Никто не знал, о чем говорить. Люси отправлялась в школу впервые.

На пустом сонном полустанке никого, кроме них, не было. Внезапно Люси тоненько вскрикнула, словно её укусила оса.

– Ты что, Лу? – спросил Эдмунд, но тут же ойкнул сам.

– Что такое?.. – встревожился Питер, но тоже сказал не то, что собирался: – Сьюзен, прекрати! Ты чего? Куда ты меня тянешь?

– Я тебя не трогаю, – в недоумении отозвалась сестра. – Меня саму кто-то тащит. Да прекратите же!

Каждый видел, как все другие побледнели.

– И меня… – испуганно произнёс Эдмунд. – Со страшной силой… Ой! Вот опять…

– Ой, не могу больше! – воскликнула Люси.

– Осторожно! – крикнул Эдмунд. – Хватайтесь за руки, держимся друг за друга! Это волшебство – я чувствую! Быстрее!

– Да, – подхватила Сьюзен, – держимся за руки. Скорее бы это кончилось! Ой!

В следующий миг багаж, скамейки, платформа и вся станция исчезли. Дети стояли в лесу, да в таком густом, что ветки кололись, не давая им шевельнуться. Они расцепили руки, протёрли глаза и дружно вздохнули.

– Ой, Питер! – воскликнула Люси. – Как по-твоему – может, мы вернулись в Нарнию?

– Вполне возможно. Тут такие заросли, что я на два шага вперёд не вижу. Давайте выберемся на открытое место, если тут такое есть.

С трудом, обжигаясь крапивой и царапаясь о колючки, дети пошли через заросли. Вскоре лес поредел, стало гораздо светлее, и через несколько шагов ребята очутились на опушке перед песчаным пляжем. В нескольких ярдах впереди крохотными неслышными волнами набегало на песок море. Не было видно ни земли на горизонте, ни облачка в небе. Солнце стояло примерно там, где ему положено стоять часов в десять утра, море ослепительно голубело. Они замерли, вдыхая запах соли.

– Ну и дела! – воскликнул Питер. – Это уже неплохо.

Через пять минут все, разувшись, бродили в прохладной чистой воде.

– Да уж лучше, чем в душном вагоне мчаться к латыни, французскому и алгебре! – заметил Эдмунд.

Потом довольно долго они больше не говорили – только шлёпали по воде и выискивали креветок и крабов.

– А всё-таки, – сказала вдруг Сьюзен, – надо что-то решать. Мы скоро проголодаемся.

– У нас есть сэндвичи, которые мама дала в дорогу, – напомнил Эдмунд. – У меня, по крайней мере.

– Мои остались в сумке, – отозвалась Люси.

– И мои, – добавила Сьюзен.

– Мои при мне, в кармане плаща, – сказал Питер. – Выходит, два завтрака на четверых. Уже кое-что.

– Пока, – сказала Люси, – я больше хочу не есть, а пить.

Пить хотели все, как бывает, если бродишь в солёной воде под горячим солнцем.

– Это как с робинзонами, – заметил Эдмунд. – В книгах на острове всегда отыскивается источник чистой родниковой воды. Пойдёмте посмотрим.

– Это что же, опять лезть в те заросли? – огорчилась Сьюзен.

– Да зачем? – сказал Питер. – Если здесь есть ручьи, то они непременно бегут в море, и мы на них наткнёмся, если пойдём вдоль берега.

Дети вышли из воды и сначала брели по ровному влажному песку, а потом по сухому сыпучему, который забивался между пальцами ног, так что пришлось надеть носки и ботинки. Правда, Эдмунд и Люси хотели идти босиком, а обувь где-нибудь пока оставить, но Сьюзен возразила:

– Вдруг потом не найдём! А ночью, если мы всё ещё будем здесь, без обуви станет холодно.

Все обулись и пошли вдоль берега: море было слева, а лес – справа. Берег был совершенно пустой, разве что изредка над водой проносилась чайка. В лесу ничего не разглядишь за спутанными ветвями – ни птицы, ни букашки, даже малейшего движения.

Ракушки, водоросли, анемоны, крошечные крабики между камнями – это замечательно, но вскоре утомляет, когда все твои мысли только о питье. После холодной воды ноги казались горячими и тяжёлыми. Сьюзен и Люси перенеслись сюда в плащах. Эдмунд сбросил куртку как раз перед тем, как их настигло волшебство, и теперь мальчики по очереди несли плащ Питера.

Вскоре берег начал плавно изгибаться вправо. Ещё через полчаса ребята перевалили каменистую гряду, оканчивающуюся мысом. Здесь берег делал крутой поворот. Теперь та часть моря, к которой дети вышли из леса, оказалась у них за спиной, а впереди, за узкой полоской воды, расстилался другой берег, тоже густо заросший деревьями.

– Интересно, мы на острове или туда можно перейти? – спросила Люси.

– Не знаю, – пожал плечами Питер, и все побрели дальше в молчании.

С каждой сотней шагов противоположный берег приближался, и ребята за очередным выступом ожидали найти перемычку, однако не тут-то было. Наконец им попалась довольно высокая груда камней.

– Тьфу ты, пропасть! – воскликнул Эдмунд, взобравшись на неё и поглядев вперёд. – Нам никогда туда не перебраться! Мы на острове!

Это действительно было так. Пролив здесь был всего ярдов тридцать-сорок, но ребята видели, что это самое узкое место. Дальше берег вновь поворачивал вправо, и от материка его отделяло открытое море. Стало понятно и другое – они обошли больше половины острова.

– Смотрите! – воскликнула вдруг Люси, указывая на что-то длинное и серебристое, змеившееся по берегу. – Что это?

– Ручей! Ручей! – закричали остальные и, несмотря на усталость, не теряя времени, потопали по камням к воде.

Зная, что выше по течению вода лучше, дети направились туда, где ручей вытекал из леса. Деревья здесь росли так же густо, как и везде, но ручей прорыл себе глубокое русло между высокими замшелыми берегами, так что, вступив в него, они оказывались в некоем подобии лиственного туннеля. Ребята бросились на колени у первой же тёмной, покрытой рябью заводи и принялись пить, и пили, и окунали лица в воду, а затем погрузили по локоть руки.

– Ну, – напомнил Эдмунд, – так как насчёт сэндвичей?

– Может, лучше побережём их на потом? – предложила Сьюзен. – Когда ещё больше захочется.

– Вот бы теперь, когда мы напились, вместе с жаждой прошёл и голод, – заметила Люси.

– Так всё-таки как насчёт сэндвичей? – повторил Эдмунд. – Чего их беречь? Ведь испортятся: здесь жарче, чем в Англии, а мы столько времени таскаем их в карманах.

Достали оба пакета и разделили на четвертых: не наелись, но всё же это лучше, чем ничего, – затем стали обсуждать, как добыть еду на следующий раз. Люси предлагала пойти к морю и наловить креветок, но кто-то заметил, что у них нет сачка. Эдмунд посоветовал поискать чаячьи яйца среди камней, но никто не помнил, чтобы им попадались птичьи гнезда, да и непонятно было, как эти яйца приготовить, если они все же отыщутся. Питер подумал, что очень скоро они будут рады и сырым яйцам, но вслух говорить не стал. Сьюзен пожалела, что они так быстро съели сэндвичи. Пару раз дело чуть не дошло до ссоры. Наконец, Эдмунд сказал:

– Значит, остаётся только одно: исследовать лес. Отшельники, и странствующие рыцари, и все такие всегда как-то устраиваются в лесу. Ну, коренья находят, ягоды, ещё что-нибудь.

– Какие коренья? – спросила Сьюзен.

– Я всегда думала, что речь идёт о корнях деревьев, – призналась Люси.

– Пошли, – предложил Питер. – Эд прав: надо что-то делать. И всё лучше, чем идти назад, на солнцепёк.

Они двинулись вверх по ручью. Это было очень непросто – приходилось то продираться сквозь заросли, то перебираться через поваленные деревья. Скоро они изорвали одежду и промочили ноги, но по-прежнему слышали лишь журчание воды да хруст веток под ногами. Ребята уже порядком выдохлись, когда их ноздри уловили чудный аромат и что-то яркое блеснуло над правым берегом.

– Ура! – воскликнула Люси. – По-моему, это яблоня.

Так и оказалось. Пыхтя, они взобрались на крутой берег, пролезли сквозь ежевичник и очутились возле старого дерева, усыпанного большими золотисто-жёлтыми яблоками, такими спелыми и сочными, каких только можно пожелать.

– Да она тут не одна! – заметил Эдмунд с полным ртом.

– Здесь их уйма! – воскликнула Сьюзен, отбрасывая огрызок и принимаясь за следующее яблоко. – Наверное, здесь был фруктовый сад – давным-давно, прежде чем это место одичало и вокруг вырос лес.

– Значит, это когда-то был обитаемый остров, – сказал Питер.

– А это что? – спросила Люси, указывая вперёд.

– Вот это да! Стена! – воскликнул Питер. – Старая каменная стена.

Раздвигая поникшие от тяжести плодов ветви, дети добрались до стены. Очень старая, местами обвалившаяся, заросшая мхом и камнеломками, она была тем не менее выше самых высоких деревьев. Подойдя ближе, дети обнаружили огромную арку, которая раньше, должно быть, закрывалась воротами. Теперь на их месте росла самая высокая яблоня. Чтобы пролезть внутрь, пришлось обламывать ветки, и внезапно их просто ослепил солнечный свет. Дети стояли на просторной, окружённой стеной площадке. Здесь не было деревьев, только ровная трава, и маргаритки, и плющ, и серые камни. Это было светлое, скрытное, тихое место, почти печальное, и все четверо вышли на середину, радуясь, что можно наконец-то распрямить спину и двигаться без помех.

Глава вторая. Древняя сокровищница

– Это не сад, – предположила Сьюзен. – Похоже на замок, а здесь – внутренний двор.

– Я понимаю, о чём ты, – отозвался Питер. – Да, похоже на крепость. Вот и лестница на стену. А ещё гляньте на те ступени, широкие и низкие, которые уходят в дверной проём: они наверняка вели в большой зал.

– Столетия назад, судя по виду, – заметил Эдмунд.

– Да, ты прав, – подхватил Питер. – Надеюсь, мы разузнаем, кто жил в этом замке и как давно.

– У меня такое странное чувство… – начала Люси.

– Правда? – Питер обернулся и пристально поглядел на неё. – Знаете, у меня тоже. Это самое странное за весь этот странный день. Хотел бы я знать, где мы и что всё это значит.

За разговором они пересекли двор и прошли через дверную арку туда, где был когда-то зал. Здесь всё было в точности так же, как во дворе, потому что кровля давным-давно истлела. Они стояли среди травы и маргариток, только стены были выше и сходились теснее. В дальнем конце возвышалось что-то вроде террасы.

– Вы думаете, это правда был зал? – спросила Сьюзен. – Что там за уступ?

– Ну же, глупая, – сказал Питер, приходя в странное волнение, – разве не видишь? Это было возвышение, на котором восседали король и великие лорды. Можно подумать, ты забыла: ведь мы сами, когда были королями и королевами, сидели на таком же в тронном зале…

– …в нашем замке Кэр-Параваль, – протянула Сьюзен мечтательно, – в устье Великой реки. Как могла я забыть!

– Всё так ясно припомнилось! – воскликнула Люси. – Можно представить, что мы сейчас в Кэр-Паравале. Этот зал похож на большой пиршественный.

– К сожалению, без пиршества, – добавил Эдмунд. – Однако вечереет. Смотрите, какие длинные тени. И уже не так жарко, заметили?

– Раз придётся здесь ночевать, то надо разжечь костёр, – сказал Питер. – У меня есть спички. Давайте соберём хворост.

Все согласились, что это разумно, и отправились на поиски. В саду, сквозь который они прошли, хвороста не оказалось. Дети пошли в другую сторону, выбрались через боковую дверцу в лабиринт каменных гряд и углублений, где когда-то, наверное, были коридоры и комнатки, а теперь росла лишь крапива и дикие розы, и за ними обнаружили широкий пролом в крепостной стене. Через него вышли в чащу, где было темнее, а деревья стояли едва ли не сплошной стеной – и выше, и толще. Тут было полно и сухих веток, и подгнивших сучьев, и опавших листьев, и еловых шишек. Дети носили их охапками, пока на возвышении не собралась огромная куча. Во время пятой вылазки они наткнулись на скрытый в зарослях колодец, как раз напротив зала. Когда траву повыдергивали, выяснилось, что он глубокий, с прозрачной ключевой водой. Кое-где его огибала едва заметная мощёная дорога.

Потом девочки пошли ещё за яблоками, а мальчики развели костёр на возвышении, ближе к углу, где, как они решили, будет самое уютное и тёплое место. Они изрядно помучились и извели много спичек, но в конце концов хворост запылал и все четверо уселись спиной к стене и лицом к огню. Они попытались испечь яблоки на прутиках, но печёные яблоки без сахара не так хороши и к тому же обжигают руки, а если их остудить, то становятся совсем невкусными. Пришлось довольствоваться сырыми яблоками, которые, как заметил Эдмунд, заставляют осознать, что школьные завтраки были не так уж плохи:

– Я бы не отказался сейчас от хорошего толстого бутерброда.

Однако дух приключений уже овладел детьми, и никто не хотел обратно в школу. Вскоре все яблоки были съедены, и Сьюзен пошла к колодцу попить, а когда вернулась, сказала чуть дрожащим голосом, протянув к костру руку:

– Посмотрите. Я нашла это возле колодца.

Она передала Питеру какую-то маленькую вещицу и села. Казалось, девочка вот-вот расплачется. Эдмунд и Люси нетерпеливо подались вперёд посмотреть, что там у Питера в ладони – маленькое, яркое, блеснувшее в свете костра.

– Чтоб мне провалиться! – воскликнул Питер каким-то странным голосом и передал вещицу Люси и Эдмунду.

Это был маленький шахматный конь, с виду обычный, но очень тяжёлый, отлитый из чистого золота, с двумя маленькими рубинами вместо глаз – вернее, с одним, потому что другой выпал.

– Ой! – воскликнула Люси. – Он в точности как те золотые шахматные фигурки, которыми мы играли, когда были королями и королевами в Кэр-Паравале.

Сьюзен наконец не выдержала и разрыдалась, а когда Питер попытался её успокоить, сквозь слёзы едва выдавила:

– Не могу. Всё как будто встало перед глазами – эти прекрасные времена, когда мы играли с фавнами и добрыми великанами, когда пели в море сирены… Вспомнила и мою славную лошадку и… и…

Вдруг изменившимся голосом Питер сказал:

– Обо всём этом нам пора всерьёз подумать.

– А что? – встревожился Эдмунд.

– Никто не догадывается, где мы? – сказал Питер.

– Говори, говори, – подхватила Люси. – Я давно чувствую, что здесь что-то ужасно таинственное.

– Валяй, Питер, – поддержал брата Эдмунд. – Мы слушаем.

– Мы в развалинах Кэр-Параваля.

– Да ну? – удивился Эдмунд. – С чего ты взял? Эта крепость веками лежит в руинах. Посмотри, какое огромное дерево выросло прямо в воротах. Посмотри на камни. Каждый скажет, что тут сотни лет уже никто не живёт!

– Вижу. В этом и загвоздка. Но давайте отвлечёмся и рассмотрим по пунктам. Во-первых, этот зал в точности такой же длины и ширины, как в Кэр-Паравале. Представьте только над ним крышу, мозаичный пол вместо травы и ковры на стенах – и вот он, наш королевский пиршественный зал.

Все молчали.

– Во-вторых, – продолжил Питер, – колодец точно там же, где и у нас был, немного южнее большого зала, и точно такого же размера.

Опять никакого ответа.

– В-третьих, Сьюзен только что нашла одну из наших шахматных фигурок – или похожую на неё как две капли воды.

По-прежнему тишина.

– В-четвёртых. Помните – как раз за день до того, как прибыло посольство из Тархистана, – сажали сад за северными воротами Кэр-Параваля? Величайшая из лесных существ, сама Помона явилась во всемогуществе добрых чар. Тогда славные ребята кроты здорово покопали. Разве вы забыли смешного старого Белоручку, главного крота? Как он опёрся на лопату и сказал: «Попомните мои слова, ваше величество: придёт день, когда вы порадуетесь плодам этих деревьев». И он оказался прав, клянусь честью!

– Помню, помню! – воскликнула Люси, хлопая в ладоши.

– Но послушай, Питер, – возразил Эдмунд, – это же всё вздор. Начать с того, что мы не натыкали бы саженцев прямо против ворот: уж такой глупости не сделали бы.

– Разумеется, – согласился Питер. – Деревья разрослись уже потом.

– И ещё, – добавил Эдмунд. – Кэр-Параваль не на острове.

– Да, я уже об этом думал. Но это был – вспомните! – полуостров. Разве он не мог за это время сделаться островом? Например, вырыли канал.

– Погоди минуточку! – воскликнул Эдмунд. – Вот ты сам говоришь: «за это время». Но мы только год как вернулись из Нарнии. Ты же не хочешь сказать, что за год рухнули стены, выросли дремучие леса, крохотные саженцы превратились в огромный старый сад и ещё незнамо во что. Такого быть не может.

– Вот что, – сказала Люси. – Если это Кэр-Параваль, здесь должна быть дверца, в самом конце помоста. Собственно, если так, то сейчас мы сидим к ней спиной. Ну, помните, дверь в сокровищницу.

– Полагаю, здесь нет никакой двери, – заявил Питер, поднимаясь с места.

Стену за ними покрывал сплошной ковер плюща.

– Скоро узнаем.

Эдмунд взял палку из кучи хвороста, приготовленной для костра, и принялся простукивать заросшую стену. «Тук-тук», и снова «тук-тук», а затем вдруг «бум-бум» – совсем другой звук, глухой, деревянный.

– Ух ты! – воскликнул Эдмунд.

– Надо ободрать плющ, – предложил Питер.

– Давайте не будем, – взмолилась Сьюзен. – Давайте лучше утром. Если придётся здесь ночевать, мне не хотелось бы лежать спиной к открытой двери, к большой чёрной дыре, откуда что угодно может вылезти, не говоря уже о сырости и сквозняке. И потом, скоро стемнеет.

– Сьюзен, как тебе не стыдно! – укорила сестру Люси.

Мальчики уже не слышали их, потому что с энтузиазмом обдирали плющ руками и карманным ножиком Питера, пока тот не сломался. Тогда Эдмунд отыскал свой. Вскоре всё вокруг оказалось засыпано плющом, но дверь они всё-таки отыскали.

– Заперта, конечно, – сказал Питер.

– Да дерево-то всё сгнило, – отозвался Эдмунд, – так что мы его в момент разломаем. Ещё и топливо будет. Давай.

Дверь оказалась прочнее, чем можно было ожидать, и, прежде чем мальчики её выломали, большой зал погрузился во тьму и в небе зажглись первые звёзды. Не одну Сьюзен пробрала лёгкая дрожь, когда братья оказались посреди кучи обломков дерева, вытирая грязные руки и вглядываясь в холодную тёмную дыру.

– Теперь нужен факел, – сказал Питер.

– А стоит ли? – вмешалась Сьюзен. – Эдмунд говорил…

– Ничего такого я больше не говорю, – перебил Эдмунд. – Мне ещё не всё понятно, но, уверен, разберёмся. Идём, Питер?

– Идём. Веселей! А ты, Сьюзен, не грусти: не дело вести себя как маленькие, раз мы снова в Нарнии. Ты здесь королева. Кстати, нам всё равно не заснуть с такой загадкой.

Они попытались взять вместо факелов длинные палки, но ничего не вышло. Если держать их зажжённым концом вверх, они гаснут, а если наоборот – обжигают руки и дым попадает в глаза. В конце концов решили обойтись карманным фонариком Эдмунда – к счастью, его подарили на день рождения меньше недели назад и батарейки были ещё целые. Эдмунд с фонариком шёл впереди, потом Люси, за ней Сьюзен, а Питер шагал замыкающим.

– Тут лестница, – сказал Эдмунд.

– Сосчитай ступени, – велел Питер.

– Раз, два, три… – И так до шестнадцати. – Это последняя, – крикнул Эдмунд, оборачиваясь.

– Тогда это правда Кэр-Параваль, – промолвила Люси. – Их и было шестнадцать.

Потом все молчали, пока не сбились в кучку футах в полутора от лестницы. Тогда Эдмунд посветил фонариком вокруг.

– О-о-о-ой! – воскликнули дети в один голос.

Теперь ни у кого не оставалось сомнений, что это старинная сокровищница в Кэр-Паравале, где они некогда правили. Посередине шло что-то вроде дорожки (как в оранжерее), по обе стороны на равных расстояниях стояли роскошные доспехи, словно рыцари, охраняющие сокровища. Между ними помещались полки, заваленные редкостными вещами: ожерельями, браслетами и кольцами, золотыми чашами и блюдами, длинными рогами из слоновой кости, застёжками, цепями и диадемами из золота, множеством неоправленных камней, насыпанных как картошка, – алмазов, рубинов, яхонтов, изумрудов, топазов и аметистов. Под полками стояли окованные скрепами и запертые на тяжёлые замки большие железные сундуки. Здесь было ужасно холодно и так тихо, что каждый слышал дыхание стоящего рядом. Сокровища покрывал толстый слой пыли: если бы ребята не знали, где что находится, и не вспомнили большинство вещей, то с трудом угадали бы, что это за драгоценности. Было в этом месте что-то печальное и немного страшное из-за того, наверное, что оно выглядело таким заброшенным. Вот почему первые минуты все стояли в молчании.

Потом, конечно, все разбрелись по хранилищу и стали рассматривать вещицы, словно встретились с добрыми старыми друзьями. Окажись там кто-то из вас, могли бы услышать, как дети говорят друг другу: «Смотри, наши коронационные перстни – помнишь, как мы их впервые надели?» – «Ой, та самая пряжка! Мы все думали, что она потерялась». – «А это, кажется, доспехи, которые ты надевал во время великого турнира на Одиноких островах?» – «Помнишь гнома, который это для меня выковал?» – «Помнишь, как пили из этого рога?» – «Помнишь?.. Ты помнишь?..»

Внезапно Эдмунд сказал:

– Слушайте, хватит расходовать батарейки: они ещё понадобятся. Может, возьмём что нужно и уйдём отсюда?

– Надо взять дары, – предложил Питер.

Когда-то на Рождество в Нарнии им со Сьюзен и Люси преподнесли особые дары, которые они ценили больше, чем все свои владения. Эдмунду дара не досталось, потому что его тогда с ними не было (по его собственной вине, как вы помните). Все согласились с Питером и пошли по дорожке до стены в дальнем конце сокровищницы. Здесь, как и следовало ожидать, были развешаны их дары. У Люси был самый маленький – крохотный флакончик, однако не из стекла, а из алмаза, – больше чем до середины наполненный волшебным снадобьем, способным вылечить почти любую рану или болезнь. Люси не сказала ни слова – лишь окинула всех очень торжественным взглядом, когда сняла свой дар со стены, перекинула цепочку через плечо и почувствовала флакончик у себя на боку, как в прежние дни. Дарами Сьюзен были лук со стрелами и рог. Лук висел здесь, как и колчан, полный прекрасно оперённых стрел.

– Ой, Сьюзен, – воскликнула Люси, – а где же рог?

– Ах вот оно что! – ответила Сьюзен, подумав минуту. – Теперь вспоминаю. Я взяла его с собой в тот самый последний день, в день охоты на Белого оленя. Наверное, рог исчез, когда мы попали обратно – я хочу сказать, в Англию.

Эдмунд присвистнул. Всех огорчила утрата, ведь рог был волшебный: когда в него ни подуешь – непременно приходила помощь.

– Как бы он нам сейчас пригодился! – заметил Эдмунд.

– Ничего, – сказала Сьюзен. – Зато у меня есть лук.

И она сняла его со стены.

– Разве тетива не истлела, Сью? – спросил Питер.

То ли благодаря волшебному воздуху сокровищницы, то ли ещё почему, но лук оказался в полном порядке. Стрелять из лука и плавать Сьюзен умела здорово. В одно мгновение она натянула тетиву и чуть тронула пальцем, отчего та зазвенела. Всё кругом откликнулось поющему звону, и от этого слабого звука сильнее, чем от всего остального, в сознание детей нахлынуло прошлое. Сразу вспомнились все битвы, охоты и пиры, и, чтобы не расплакаться, она вновь спустила тетиву и повесила колчан на бок.

Наконец взял свои дары – щит с изображением большого красного льва и королевский меч – и Питер, подул на них и слегка постучал по полу, чтобы стряхнуть пыль. Щит он надел на руку, а меч прицепил на бок. Сперва он боялся, что меч заржавел и застрянет в ножнах, но всё обошлось. Одним лёгким движением он выхватил меч, так что тот сверкнул в свете фонарика, и воскликнул:

– Это мой меч Риндон! Им я убил волка.

Его голос теперь прозвучал по-новому, и всем стало ясно, что перед ними опять Верховный король Питер. Затем, после маленький паузы, все вспомнили, что надо беречь батарейки.

Ребята прошли по лестнице, развели большой костёр и улеглись, прижавшись для тепла друг к другу. Лежать на земле было жёстко и неуютно, но в конце концов все заснули.