Читать книгу "Хроники Нарнии. Вся история Нарнии в 7 повестях"

Охламоны были довольны своим новым именем – «однотопы», хотя никак не могли выговорить его правильно и называли себя кто во что горазд: «донотопы», «топодоны», «недотёпы», «нотодопы». Скоро они совсем запутались и в результате соединили прежнее название: «охламоны» – и новое: «однотопы» – и сделались охлатопами, – и так, наверное, будут зваться в веках.

В этот вечер нарнийцы ужинали наверху с волшебником Кориакином, и Люси заметила, что второй этаж теперь, когда перестала бояться, выглядит совсем иначе. Таинственные знаки на дверях так и остались таинственными, только сейчас не казались мрачными и страшными, и даже бородатое зеркало выглядело не пугающим, а забавным. За ужином каждый волшебным образом получил любимое блюдо и напиток, а после ужина волшебник совершил очень полезное чудо. Положив два листа пергамента на стол, он предложил Дриниану подробно описать всё путешествие, и по мере того как капитан рассказывал, всё, о чём он говорил, изображалось на пергаменте тонкими чёткими линиями. В конце концов получилась великолепная карта Восточного океана, где были изображены Гальма, Теревинфия, Семь островов, Одинокие острова, Драконий остров, Горелый остров, остров Мёртвой Воды и сам остров Охламонов, все в нужных размерах и на нужных местах. Это была первая карта здешних морей, и она оказалась лучше всех тех, что выпустили потом, без помощи волшебства, потому что на ней, хоть города и горы на первый взгляд выглядели так же, как на обычной карте, когда волшебник достал волшебную лупу, стало возможным увидеть чудесные маленькие изображения и замка, и невольничьего рынка, и улиц в Узкой Гавани, причём очень ясно, как будто разглядываешь что-то в перевёрнутый телескоп. И лишь очертания береговой линии оставались неполными, потому что карта показывала только то, что Дриниан видел своими глазами. Когда они закончили, волшебник оставил одну карту себе, а другую подарил Каспиану, и она до сих пор висит в его кабинете в Кэр-Паравале. Волшебник Кориакин ничего не знал о морях и землях, лежащих дальше к востоку, но рассказал, что примерно семь лет назад в эти воды зашёл нарнийский корабль и на его борту находились англичане, лорды Ревелиан, Аргоз, Мавроморн и Руп. Так путешественники поняли, что золотой человек на острове Мёртвой Воды был лорд Рестимар.

На следующий день Кориакин с помощью магии устранил на «Покорителе зари» все повреждения, причинённые морским змеем, и преподнёс путешественникам множество полезных подарков. Расставание было самым дружеским, и когда в два часа пополудни корабль отошёл от берега, все охлатопы поплыли вслед за ним к выходу из залива, подбадривая выкриками, пока голоса их не перестали быть слышны.

Глава двенадцатая. Тёмный остров

После этого приключения наши друзья двенадцать дней плыли на юго-восток при лёгком попутном тёплом ветре под чистым небом, не встретив ни рыбы, ни птицы, и только однажды вдалеке по правому борту заметили китов, да и то догадались лишь по фонтанам. Люси и Рипичип коротали время за шахматами. На тринадцатый день Эдмунд с марса увидел слева по борту нечто похожее на большую тёмную гору, поднимавшуюся прямо из моря.

Капитан сменил курс, и корабль, по большей части на вёслах, потому что ветер изменил направление, пошёл к этой земле. К тому времени как стемнело, а потом и всю ночь, они продолжали грести. На следующее утро погода была чудесная, но без ветра. Перед судном лежала тьма, причём это пространство приближалось и увеличивалось, будто корабль попал в полосу тумана.

Около девяти утра она вдруг оказалась так близко, что все поняли: это вовсе не земля и даже не туман в обычном понимании, а именно тьма. Описать её трудно, но представить себе, на что она похожа, вы можете, если вообразите, что смотрите в отверстие железнодорожного туннеля – очень длинного и к тому же изогнутого, так что света в другом конце не различить. В нескольких футах вам поначалу видны в ярком свете рельсы, тормозные колодки и гравий, но они быстро оказываются в полутьме, а затем, внезапно, хотя и без резкой грани, исчезают в ровной, плотной темноте. Так было и здесь. На несколько футов впереди ещё была видна переливающаяся зеленовато-синяя вода. За ней вода уже казалась бледной, сероватой, какой обычно выглядит по вечерам, а вот ещё дальше стояла полная тьма, словно корабль оказался на краю безлунной и беззвёздной ночи.

Каспиан дал команду остановиться, и все, за исключением гребцов, кинулись к бортам смотреть, но увидеть ничего не удалось: позади них было море и солнце, впереди – тьма.

– Мы пойдём туда? – спросил наконец Каспиан.

– Я бы не советовал, – ответил Дриниан.

– Капитан прав, – поддержали его несколько матросов.

– И я думаю так же, – добавил Эдмунд.

Люси и Юстас молчали, но были рады такому повороту событий.

– А почему бы и нет? – вдруг раздался высокий голос Рипичипа. – Кто-нибудь объяснит мне почему?

Ответом ему была тишина, и храбрый Рипичип продолжил:

– Если бы я имел дело с крестьянами или рабами, то мог бы высказать предположение, что из-за трусости, но, надеюсь, в Нарнии никому даже в голову не придёт, что люди благородного происхождения и королевской крови в расцвете сил повернули назад, испугавшись тьмы.

– Но какая польза от того, что мы будем рассекать эту тьму? – воскликнул Дриниан.

– Польза? – взвизгнул Рипичип. – Польза, капитан? Если под пользой вы имеете в виду набивание животов или кошельков, то, должен вам сказать, такой пользы в этом нет. Но, насколько мне известно, мы пустились в это путешествие не для поисков чего-то полезного, а ради приключений и славы. А тут перед нами величайшее приключение из всех, о каких мне приходилось слышать, и если мы повернём назад, то поставим под сомнение свою честь.

Несколько матросов пробормотали себе под нос что-то вроде: «да провались она, эта честь», – но Каспиан сказал:

– Ох, Рипичип! Я почти жалею, что не оставил тебя дома. Хорошо! Если ты так ставишь вопрос, думаю, нам надо идти вперёд. Если только Люси не возражает.

Люси и хотела бы возразить, но всё же сказала:

– Конечно, нет. Я как все…

– Ваше величество отдаст приказ зажечь огни? – резковато спросил Дриниан.

– Разумеется, – ответил Каспиан. – Распорядитесь, капитан!

Когда три фонаря – на корме, носу и топе мачты – были зажжены, Дриниан приказал установить ещё два факела посреди судна. В ярком солнечном свете они казались бледными и слабыми. Затем всем, кроме нескольких матросов, остававшихся на вёслах, было приказано построиться на палубе полностью вооружёнными – в боевой позиции, с обнажёнными шпагами. Люси и ещё двух лучников поставили на марс с луками наготове. Ринельф занял пост сигнального на носу корабля, а Рипичип, Эдмунд, Юстас и Каспиан в блестящих кольчугах встали с ним рядом. Дриниан держал румпель.

– Ну, во имя Аслана, вперёд! – скомандовал Каспиан. – Гребите ровно, медленно, и пусть все молчат и слушают приказы.

Гребцы взялись за вёсла, и «Покоритель зари» стал медленно продвигаться вперёд. Люси сверху был отлично виден тот самый момент, когда они вошли в темноту. Нос корабля уже исчез, затем солнце покинуло и корму. Она видела, как оно уходит. Позолоченная корма, синее море и небо, залитые полуденным солнцем, моментально исчезли, и только фонарь на корме, который только что был еле виден, свидетельствовал о местонахождении корабля. Перед фонарём она могла различить тень Дриниана, сжимавшего румпель. Внизу, под ней, два факела освещали небольшую часть палубы и бросали отблески на шпаги и шлемы, и был ещё островок света впереди, на полубаке. Марс, освещённый фонарём на топе мачты, который находился как раз над головой Люси, казался маленьким освещённым мирком, который плыл в темноте сам по себе. И как всегда бывает с огнями, зажжёнными не вовремя, этот казался бледным и неестественным. Ещё Люси поняла, что очень замёрзла.

Никто не знал, сколько времени длилось это путешествие во тьме. Кроме скрипа уключин и плеска вёсел, не было никаких признаков, что корабль движется. Эдмунд с носа корабля не мог различить ничего, кроме отражения фонаря в воде перед собой. Отражение казалось тусклым, а рябь перед носом корабля была мелкой и безжизненной. Время шло, и все, кроме гребцов, начали дрожать от холода.

Вдруг откуда-то – определить направление не представлялось возможным – раздался нечеловеческий крик, или то было выражение крайнего ужаса, в котором человеческое почти исчезло.

Каспиан пытался что-то сказать, но во рту пересохло, когда раздался пронзительный голос Рипичипа, в мёртвой тишине прозвучавший пугающе громко:

– Кто это кричит? Если ты враг, мы тебя не боимся, а если друг, то пусть твои враги боятся нас.

– Спасите! – раздалось из темноты. – Даже если это всего лишь очередной сон, помогите: возьмите на корабль! Хоть убейте потом, но возьмите. Ради всего святого, не исчезайте, не оставляйте меня в этом жутком месте!

– Где вы? – крикнул Каспиан. – Подплывайте к судну, мы возьмём вас!

Опять раздался крик, то ли радости, то ли ужаса, – затем они услышали плеск воды: кто-то плыл к кораблю.

– Помогите ему, – обратился Каспиан к матросам.

– Да-да, конечно, ваше величество, – с готовностью отозвались те.

Несколько человек встали у левого фальшборта с канатами, а один, с факелом в руке, перегнулся через борт, пока не заприметил в чёрной воде бледное лицо. Не без труда дюжина дружеских рук втащила незнакомца на палубу.

Эдмунд подумал, что никогда в жизни не видел человека, который был бы так похож на дикаря. Он не выглядел стариком, но его спутанные волосы были совершенно белыми, лицо – худым и вытянутым, а вся одежда состояла из нескольких лоскутков ткани. Но что поражало больше всего, так это глаза, так широко открытые, что, казалось, век нет вовсе, а во взгляде плещется только страх. Оказавшись на палубе, незнакомец воскликнул:

– Скорее! Скорее отсюда! Разворачивайте корабль, спасайтесь! Гребите, гребите, спешите убраться из этого проклятого места!

– Успокойся наконец, – повысил голос Рипичип, – и скажи, что за опасность нам грозит. Мы не привыкли спасаться бегством.

Незнакомец в ужасе уставился на мышь и с трудом произнес:

– Но вам придётся: на этом острове сны становятся явью.

– Э, да именно такой я давно ищу! – рассмеялся один из моряков. – Думаю, что смогу наконец жениться на Нэнси, если мы здесь причалим.

– А я увижу Тома живым, – с грустью в голосе проговорил другой.

– Глупцы! – воскликнул незнакомец, в гневе топнув ногой. – Вот из-за таких разговоров я и попал сюда, а лучше бы мне утонуть или вовсе не родиться. Разве вы меня не слышали? Здесь сбываются сновидения: понимаете, сны, а не грёзы.

С полминуты стояла тишина, а потом, бряцая оружием, вся команда бросилась к главному люку, заняла свои места у вёсел и принялась грести изо всех сил. Дриниан поворачивал румпель, а боцман отдавал команды со скоростью, какой не видывали на море, потому что в эти полминуты каждый припомнил какой-то свой сон – сон, из-за которого потом боишься лечь спать, – и понял, что значит причалить к земле, где сны сбываются.

Только Рипичип, оставаясь совершенно спокойным, без каких-либо эмоций поинтересовался:.

– Ваше величество, неужели вы готовы терпеть мятеж, проявление трусости? Ведь это паника, это бегство.

– Соберитесь и гребите что есть сил! – прокричал Каспиан. – Направление верное, Дриниан? Говори что хочешь, Рипичип, но существуют обстоятельства, которые человек не способен вынести.

– Что ж, значит, мне повезло, что я не человек, – усмехнулся Рипичип и отвесил шутовской поклон.

Люси сверху всё слышала. Моментально один из её собственных снов, который она тщетно пыталась забыть, вспомнился так живо, как будто она только что проснулась. Ей захотелось спуститься на палубу к Эдмунду и Каспиану, но какой смысл? Если сны становятся явью, они оба могут превратиться во что-то ужасное, едва она успеет к ним подойти. Люси вцепилась в леер и попыталась успокоиться. Они плывут назад, гребцы стараются изо всех сил: через несколько минут всё будет хорошо. Только бы поскорее!

Хоть матросы и гребли довольно шумно, эти звуки тонули в полной тишине. Все понимали, что лучше не напрягать слух при каждом звуке из тьмы, но всё равно против воли прислушивались, и поэтому скоро каждый начал что-то слышать, причём каждый – своё.

– Ты слышишь звуки, как будто щёлкают огромные ножницы… вон там? – спросил Юстас у Ринельфа.

– Молчи! – оборвал его тот. – Я слышу, как они со всех сторон наползают на корабль.

– Смотрите: оно лезет на мачту! – произнес Каспиан.

– О! – воскликнул один из моряков. – Колокольный звон. Слышите? Я так и знал.

Каспиан, стараясь не смотреть по сторонам (особенно не оглядываться), прошёл на корму к Дриниану и поинтересовался:

– Капитан, сколько времени занял путь сюда? Я хочу сказать, до того места, где подобрали незнакомца?

– Минут пять, наверное. А что?

– Выбраться назад мы пытаемся гораздо дольше.

Рука Дриниана, державшая румпель, задрожала, струйка холодного пота потекла по лбу. Та же мысль пришла в голову не только его величеству…

– Мы никогда отсюда не выберемся, никогда, – послышался ропот среди гребцов. – Он неверно нас направляет, и мы ходим по кругу.

Незнакомец, который до сего момента, съёжившись, лежал на палубе, сел и вдруг разразился жутким смехом:

– Никогда не выберемся! Разумеется, не выберемся. Глупо было думать, что нам удастся так легко уйти отсюда! Нет-нет, нечего даже пытаться.

Люси перегнулась через ограждение марса и прошептала:

– Аслан, милый Аслан, если ты действительно любишь нас, помоги!

Тьма нисколько не поредела, но Люси почувствовала себя чуть-чуть лучше. «В конце концов, с нами ведь пока ничего плохого не случилось».

– Смотрите! – послышался с носа корабля хриплый голос Ринельфа.

Впереди показалась крохотная искорка света, а потом из неё на корабль упал широкий луч. Тьму он не рассеял, но весь корабль теперь был освещён, словно прожектором. Каспиан, оглянувшись, увидел своих товарищей с застывшим выражением ужаса на лицах. Все смотрели в одном направлении, и позади каждого лежала его тёмная бесформенная тень.

Взгляд Люси скользнул вдоль луча, и ей показалось, что в нём мелькнуло что-то похожее на крест, потом – вроде бы на аэроплан, затем это стало напоминать воздушный змей, и, наконец, раздалось хлопанье крыльев, и над головой пронёсся альбатрос. Птица трижды облетела вокруг мачты и, на секунду присев на гребень позолоченного дракона на носу корабля, что-то пропела громким приятным голосом – это было похоже на слова, только смысл их был непонятен, – потом расправила крылья и медленно полетела вперёд, чуть ближе к правому борту. Дриниан ни секунды не сомневался, что альбатрос показывает верный курс. Но никто, кроме Люси, не знал, что, описывая круги вокруг мачты, он шепнул: «Смелее, дорогая!» – и голос, без сомнения, принадлежал Аслану, а вместе с голосом вокруг распространился чудесный аромат.

Через несколько минут тьма из чёрной превратилась в серую, а затем, прежде чем кто-либо осмелился поверить на-дежде, корабль залил солнечный свет и они снова оказались в тёплом синем мире. И все как-то сразу поняли, что бояться нечего, да и не надо было. Словно не доверяя глазам, путешественники оглядывались вокруг, удивлялись ярким цветам самого корабля: ожидалось, что тьма прилипнет к белому, зелёному и золотому в виде грязи или пены. И сначала кто-то один радостно рассмеялся, а затем и остальные.

– Какого же мы сваляли дурака! – воскликнул Ринельф.

Люси, не теряя времени, спустилась на палубу, где уже все собрались вокруг незнакомца. Долгое время его переполняли чувства, так что он не мог говорить, а только смотрел на море и солнце, ощупывал фальшборт и канаты, словно хотел убедиться, что не спит, а по щекам его катились слёзы.

– Благодарю вас, – сказал он наконец, – за то, что спасли меня от… Нет, я не хочу говорить об этом. Скажите, кто вы. Я тельмарин из Нарнии, и когда чего-то стоил, мое имя было лорд Руп.

– А я, – представился Каспиан, – король Нарнии и отправился в плавание, чтобы разыскать вас – друзей моего отца.

Лорд Руп опустился на колено и, поцеловав королю руку, с чувством произнёс:

– Сир, самым большим моим желанием было увидеть вас. Окажите же мне милость…

– Милость? Но какую?

– Никогда не отправляйте меня обратно, – кивнул он в сторону тёмного острова.

Все обернулись, но увидели лишь спокойное море и ярко-синее безоблачное небо. Тёмный остров и тьма исчезли навсегда.

– О! – воскликнул лорд Руп. – Вы уничтожили её!

– Думаю, это не мы, – заметила Люси.

– Сир, – обратился к Каспиану Дриниан, – ветер несёт нас на юго-восток. Могу я поставить паруса и приказать гребцам подняться, чтобы они смогли отдохнуть?

– Конечно, и пусть для всех принесут грог. Эх, кажется, я мог бы проспать целые сутки.

Всю вторую половину дня корабль весело летел по волнам на юго-восток под парусами, подгоняемый попутным ветром, и никто не заметил, в какой момент исчез альбатрос.

Глава тринадцатая. Три спящих лорда

Ветер не менял своё направление, но с каждым днём становился всё слабее, так что в конце концов волны стали напоминать рябь, а корабль час за часом скользил словно по озеру. И каждую ночь путешественники видели на востоке созвездия, каких не видел никто в Нарнии, а возможно, как думала Люси, пугаясь и одновременно радуясь, вообще никто не видел. Новые звёзды были огромными и яркими, а ночи – тёплыми. Большинство членов команды и пассажиров спали на палубе, а перед этим часами беседовали или просто прогуливались вдоль бортов, любуясь танцующей светящейся пеной у носа корабля.

Одним таким восхитительным вечером, когда закат становился багровым и так широко разливался по небу, что оно казалось больше, они увидели по правому борту землю. Она медленно приближалась и в красках заката выглядела охваченной огнём. Корабль медленно шёл вдоль берега, и западный мыс, оказавшийся теперь позади него, высился на фоне красного неба чёрным силуэтом с такими чёткими контурами, словно был вырезан из картона. Теперь можно было рассмотреть эту часть суши и получше. Местность казалась холмистой и выглядела так, словно повсюду разбросали подушки. До путешественников доносился восхитительный аромат – Люси определила его как «лёгкий сиреневый», Эдмунд возразил (а Ринс подумал), что это чушь, и только Каспиан с ней согласился.

В надежде обнаружить подходящую глубокую гавань капитан долго вёл судно вдоль берега, минуя мыс за мысом, но вынужден был удовлетвориться широким мелким заливом. Хоть море и казалось спокойным, прибой обрушивался на песок, и судно нельзя было подвести ближе, как бы того хотелось. Пришлось бросить якорь довольно далеко и добираться до берега на кувыркающейся шлюпке.

Лорд Руп остался на борту «Покорителя зари», заявив, что не желает больше видеть никаких островов. Двое остались караулить шлюпку, а остальных Каспиан повел в глубь острова, но недалеко, потому что времени на осмотр не оставалось: скоро начнёт темнеть. Однако идти далеко, чтобы пережить приключение, не пришлось. На плоской равнине, отходившей от залива, не было ни дороги, ни тропинки, ни вообще каких-либо признаков обитания. Пружинистый дёрн под ногами зарос низким кустарником, который Люси и Эдмунд сочли вереском, а Юстас, сведущий в ботанике, не согласился с ними и скорее всего был прав, хотя растения были очень похожи.

Не успели путешественники отойти от берега на расстояние выстрела из лука, как Дриниан воскликнул:

– Посмотрите! Что это?

Все остановились, и Каспиан предположил:

– Может, такие огромные деревья?

– Скорее башни, – отозвался Юстас.

– А я думаю, это великаны, – сказал Эдмунд, понизив голос.

– Чтобы это выяснить, надо не гадать, а идти прямо туда, – заявил храбрый Рипичип.

Верховный главнокомандующий возглавил процессию, все двинулись следом.

– Думаю, это руины, – сказала Люси, когда они подошли ближе.

И её догадка оказалась верной. Их взору предстала широкая прямоугольная площадка, вымощенная гладкими камнями и окружённая серыми колоннами, но без крыши. Посредине из конца в конец протянулся длинный стол, накрытый алой скатертью, спадавшей почти до земли. По одной стороне стола выстроились вырезанные из камня стулья с шёлковыми подушками. И стол не был пустым – здесь стояли блюда с такими яствами, каких не видывали даже при дворе Питера в бытность его Верховным королем в Кэр-Паравале. На них красовались индейки, гуси и павлины, кабаньи головы, олений бок, пироги в форме кораблей под парусами или в виде драконов и слонов, мороженое, яркие омары и блестящий лосось, орехи и виноград, ананасы, персики и гранаты, дыни и помидоры. Между блюдами возвышались кувшины из золота, серебра и цветного стекла, и от них исходил такой аромат, что кружилась голова.

– Вот это да! – воскликнула Люси.

Остальные медленно подошли ближе, и Юстас удивлённо спросил:

– Но где же гости?

– А может, мы ими и станем? – предложил Ринс.

– Ой, смотрите! – воскликнул Эдмунд.

Все, кто стоял на вымощенном дворе, посмотрели в указанном направлении. Стулья теперь не все были пусты: во главе стола и на двух соседних местах что-то лежало.

– Что это? – прошептала Люси. – Похоже, что там расположились три бобра.

– Скорее это большие птичьи гнезда, – сказал Эдмунд.

– На мой взгляд, там три копны сена, – произнёс Каспиан.

Рипичип кинулся вперёд, вскочил на стул, а оттуда на стол, пробежал по нему, ловко, словно танцор, минуя кубки, украшенные драгоценными камнями, пирамиды фруктов и солонки слоновой кости, и остановился напротив таинственных серых куч. Внимательно их осмотрев и даже потрогав, вояка крикнул:

– Думаю, сражаться они не станут!

Все подошли ближе и увидели, что на трёх стульях сидят три человека, в которых, пока не подойдёшь вплотную, и людей-то признать трудно: седые волосы отросли так, что закрывали почти всё лицо, а бороды расстилались по столу, огибая тарелки и обвиваясь вокруг кубков, словно ежевика вокруг изгороди. Где-то под столом все волосы переплетались и стелились по полу, полностью скрывая сидящих и делая их похожими на груды шерсти.

– Мертвы? – спросил Каспиан.

– Думаю, нет, сир, – ответил Рипичип, пытаясь двумя лапами вытянуть руку одного из сидящих. – У этого рука тёплая и можно прощупать пульс.

– И эти тоже живы, – сказал Дриниан.

– Они просто спят, – заметил Юстас.

– И видимо, давненько, – сказал Эдмунд, – раз так заросли волосами.

– Наверное, они заколдованы, – предположила Люси. – Как только мы ступили на берег, я почувствовала, что здесь кругом волшебство. Как вы думаете, кто-нибудь сумеет их расколдовать?

– Для начала попробуем разбудить, – сказал Каспиан и потряс ближайшего из трёх спящих.

На мгновение всем показалось, что ему это удалось, потому что человек глубоко вздохнул и пробормотал: «Дальше на восток не поплыву. Поворачивайте в Нарнию», – но в следующее мгновение провалился в ещё более глубокий сон: тяжёлая голова склонилась на несколько дюймов ниже, и все попытки разбудить его вновь оказались бесполезны. Со вторым произошло то же самое. «Мы не будем жить как звери. Скорее на восток, пока получается, на земли за восходом солнца», – произнёс он и снова заснул. А третий и вовсе лишь буркнул: «Горчицу, пожалуйста», – и погрузился в сон.

– «Поворачивайте в Нарнию» – так? – повторил Дриниан.

– Да, – кивнул Каспиан, – ты прав. Думаю, наши поиски закончены. Посмотри на их кольца: они с гербами. Это лорд Ревелиан, это лорд Аргоз, а это – лорд Мавроморн.

– Но мы не можем их разбудить! – в отчаянии воскликнула Люси. – Что же делать?

– Прошу прощения у ваших величеств, – обратился к ним Ринс, – но почему бы обсуждение ненадолго не отложить? Не каждый день видишь такой обед.

– Ни за что в жизни! – воскликнул Каспиан.

– Верно, верно, – поддержали его несколько моряков. – Здесь слишком много непонятного. Чем скорее мы вернёмся на корабль, тем лучше.

– Конечно, – сказал Рипичип, – если от этой еды три лорда заснули на семь лет.

– Я ни за что не притронусь к ней, – отозвался Дриниан.

– Темнеет очень быстро, – заметил Ринельф.

– На корабль, скорее на корабль, – сказал кто-то из матросов.

– Я тоже так думаю, – отозвался Эдмунд. – Мы можем завтра решить, что делать со спящими лордами. А поскольку мы не рискнём это есть, нет никакого смысла оставаться здесь на ночь. Здесь повсюду пахнет волшебством… и опасностью.

– Я полностью согласен с мнением короля Эдмунда, – заявил Рипичип, – в том, что касается команды, но при всём том останусь здесь, за этим столом, до рассвета.

– Почему? – спросил Юстас.

– Потому что это превосходное приключение, а опасность не настолько велика, чтобы я вернулся в Нарнию с осознанием, что испугался разгадать тайну.

– Я остаюсь с тобой, Рип, – сказал Эдмунд.

– И я, – повторил Каспиан.

– Я тоже, – подтвердила Люси.

В такой ситуации Юстас не мог не остаться. Это был храбрый поступок, ведь он никогда не читал и даже не слышал ни о чём подобном, пока не оказался на «Покорителе зари», и ему было труднее, чем остальным.

– Я прошу ваше величество… – начал Дриниан.

– Нет, милорд, – не дослушал его Каспиан. – Твоё место на корабле, и ты весь день тяжело трудился, в то время как мы, все пятеро, бездельничали.

Спор некоторое время продолжался, но Каспиан настоял на своём. Когда команда в сгущавшемся мраке направилась к кораблю, все пятеро, за исключением, быть может, Рипичипа, ощутили холодок под ложечкой.

Какое-то время, выбирая себе места за столом, они тихонько переговаривались. Им предстоял не очень приятный выбор. Трудно было высидеть всю ночь рядом с тремя чудовищно волосатыми людьми, не мёртвыми, но и не живыми в полном смысле этого слова. С другой стороны, сидеть на дальнем конце, так что, по мере того как темнело, всё хуже и хуже различать их и не знать, движутся ли они, а то и, возможно, вообще не разглядеть их ночью, – нет, об этом страшно было даже подумать. Поэтому они ходили вокруг стола, время от времени обменивались репликами: «Может быть, здесь?»; «Давайте чуть подальше»; «Почему бы не с этой стороны?» – пока, наконец, не уселись где-то в середине, ближе к спящим, чем к другому концу стола. К десяти вечера совсем стемнело, и Люси заметила на востоке удивительные новые созвездия, хотя предпочла бы смотреть на Леопарда, Корабль и других старых знакомых с нарнийского неба.

Поплотнее запахнув матросские куртки, путешественники сидели в тишине и ждали. Разговоры как-то сами по себе затихли, и только шум волн, разбивавшихся о берег, нарушал молчание.

Просидев так несколько часов, показавшихся вечностью, они было задремали, но буквально на мгновение. Даже за это короткое время многое изменилось: звёзды изменили своё положение, а небо стало совершенно чёрным – возможно, чуть светлее – серым – на востоке. Все замёрзли, хотели пить, руки-ноги затекли, но никто не осмелился произнести ни звука, потому что как раз в этот момент всё и началось.

В одном из склонов пологого холма, что поднимался перед ними, позади колонн, вдруг открылась дверь, на мгновение выхватив из мрака какую-то фигуру, и тут же затворилась. Пламя свечи в чьих-то руках было единственным, что все видели отчётливо, и оно приближалось, пока, в конце концов, не оказалось у стола напротив них. Теперь стало возможным разглядеть высокую девушку в длинном одеянии голубого цвета, с обнажёнными руками и золотистыми волосами, свободно спадавшими на спину. Одного взгляда на неё было достаточно, чтобы каждый понял: до этого мгновения он не знал, что такое красота.

Источником света оказалась высокая свеча в серебряном канделябре, который она поставила на стол. Если бы с моря подул даже слабый ветерок, свеча бы погасла, но сейчас пламя горело ровно, словно в комнате с закрытыми окнами и задернутыми шторами, отбрасывая отблески на золотую и серебряную посуду.

Тут Люси заметила на столе очень необычный предмет. Оказалось, что это нож, только каменный, острый, как сталь, и явно древний.

Никто не произнёс ни слова, но один за другим – первым был Рипичип, конечно, следующим – Каспиан, – все встали, поняв, что перед ними знатная дама.

– Путники, коли вы пришли к столу Аслана, почему же не едите и не пьёте? – вопросила красавица.

– Госпожа, – ответил Каспиан, – мы не решаемся прикоснуться к яствам, потому что подозреваем, что именно они повергли наших друзей в колдовской сон.

– Они ничего даже не пробовали, – возразила девушка.

– Так вы знаете, что произошло? – воскликнула Люси. – Прошу вас, расскажите, что с ними случилось.

– Семь лет назад, – начала девушка, – они прибыли сюда на корабле, явно пережившем шторм: с изодранными в клочья парусами и едва не разваливавшимся. С ними были ещё несколько матросов, и когда все оказались за столом, один предложил: «Какое замечательное место. Давайте останемся здесь и проживём остаток жизни мирно!» А другой возразил: «Нет, нужно возвращаться в Нарнию, на запад: может, Мираз умер». Но третий аж подскочил и воскликнул властно: «Нет-нет, мы мужчины! Мы тельмарины, а не звери. Что нам ещё делать, если не искать приключений? В любом случае мы долго не проживём, так что давайте проведём срок, что нам отмерен, в поисках необитаемого мира за восходом солнца». Они не могли прийти к общему решению, перессорились, а властный господин схватился за каменный нож, лежавший на столе. Никому не следовало касаться этой вещи. Как только его пальцы сомкнулись на рукояти, все трое погрузились в глубокий сон. И пока колдовство не будет снято, они не проснутся.

– А что это за каменный нож? – спросил Юстас.

– Как, вам ничего о нём не известно? – удивилась девушка.

– Я… я думаю, – неуверенно предположила Люси, – очень давно Белая колдунья им убила Аслана на Каменном Столе… Во всяком случае, похож на тот.

– Это тот самый нож, – подтвердила красавица. – Его доставили сюда, чтобы храниться, пока существует мир.

– Послушайте, – заговорил, ощущая неловкость, Эдмунд. – Не хочу показаться трусом – я имею в виду в отношении этой еды, – как не хочу показаться бестактным, но с нами в этом путешествии произошло столько всего странного и вещи не всегда оказывались такими, как представлялись. Вот смотрю я в ваше лицо и верю всему, что вы говорите, но так же можно было бы верить и колдунье. Как мы узнаем, что вы нам друг?

– Никак, – пожала плечами девушка. – Вы можете только поверить… или не поверить.

После минутной паузы раздался тонкий голос Рипичипа, обратившегося к Каспиану:

– Сир, будьте добры, наполните мой бокал вином вон из того кувшина: он слишком велик, и мне самому его не поднять. Я хочу выпить за прекрасную даму.

Каспиан выполнил просьбу, и мышиный рыцарь, вытянувшись на столе по стойке «смирно», поднял крошечными лапками золотой бокал и провозгласил: