Читать книгу "Хроники Нарнии. Вся история Нарнии в 7 повестях"

Глава третья. Гном

Спать на земле тем плохо, что ужасно рано просыпаешься, а как только проснёшься, сразу приходится вставать, потому что земля такая жёсткая и на ней очень неудобно. И уж совсем плохо, если на завтрак одни яблоки, особенно если и вчера на ужин были одни яблоки. Когда Люси (совершенно справедливо) заметила, что утро чудесное, никто не откликнулся. Эдмунд сказал то, что чувствовали все:

– Пора смываться с этого острова.

Все напились из колодца и умылись, потом прошли обратно по ручью к проливу, отделявшему их от материка.

– Можно перебраться вплавь, – предложил Эдмунд.

– Сьюзен доплывёт, – сказал Питер, – а вот как остальные, не знаю.

Под «остальными» он разумел Эдмунда, который не мог дважды проплыть школьный бассейн, и Люси, которая вообще не умела плавать.

– А кроме того, – добавила Сьюзен, – здесь может быть течение. Папа говорил, что нельзя купаться в незнакомом месте.

– Погоди, Питер, – возразила Люси. – Конечно, дома – то есть в Англии – я плавать не умею, но разве мы не плавали в те давние времена – если они давние, – когда были королями и королевами в Нарнии? Мы тогда умели ездить верхом и ещё много всего такого. Как по-твоему?

– Да, но мы были тогда вроде как взрослые, – сказал Питер. – Царствовали много лет и всему учились. Мы же не стали опять такими же.

– Ой! – произнес Эдмунд таким голосом, что все разом смолкли. – Я только что всё понял.

– Что понял? – спросил Питер.

– Ну, всё. Помните, вчера вечером мы удивлялись, как могло быть, что мы лишь год назад покинули Нарнию, а здесь всё такое, словно в Кэр-Паравале не жили многие сотни лет? Ну смотрите: мы тогда столько пробыли в Нарнии, а когда прошли обратно через платяной шкаф, оказалось, что время нисколько не сдвинулось?

– Продолжай, – попросила Сьюзен. – Кажется, я начинаю понимать.

– И это значит, – вновь заговорил Эдмунд, – что за пределами Нарнии вы не можете знать, как там идёт время. Может, пока в Англии прошёл год, в Нарнии миновали столетия?

– Точно, – согласился Питер. – Думаю, ты прав. Похоже, мы и вправду жили в Кэр-Паравале сотни лет назад, а теперь вернулись в Нарнию, всё равно как если бы крестоносцы, или англосаксы, или древние бритты какие-нибудь вернулись в современную Англию!

– Как же нам удивятся… – начала было Люси, но её прервали удивлённые возгласы: «Эй! Смотрите!» – потому что произошли кое-какие изменения.

На материке немного справа от них темнел лесистый мыс, и дети теперь не сомневались, что сразу за ним – устье реки. Теперь из-за этого мыса показалась лодка, обогнула лесистый выступ и, развернувшись, двинулась через пролив прямо на них. На борту было двое: один грёб, другой сидел на корме, придерживая свёрток, который дёргался и извивался как живой. Оба походили на воинов – бородатые и суровые, в стальных шлемах и лёгких кольчугах. Дети спрятались в лесу и, затаив дыхание, наблюдали.

– Пора, – сказал солдат на корме, когда лодка проходила почти напротив ребят.

– Привязать ему, что ли, камень к ногам? – спросил другой, опуская весла.

– На кой? Мы и не брали с собой камней. И так отлично утонет, связанный-то.

С этими словами он привстал и поднял свёрток. Питер теперь ясно видел, что никакой это не свёрток, а гном, связанный по рукам и ногам, но брыкающийся из последних сил, а в следующий миг услышал звон тетивы. Солдат вскинул руки, уронив гнома на дно лодки, упал в воду и, барахтаясь, поплыл к дальнему берегу. Питер понял, что выпущенная Сьюзен стрела попала ему в шлем, а обернувшись, увидел, что она очень бледна, но уже накладывает на тетиву вторую стрелу. Однако нового выстрела не потребовалось. Едва увидев, что его спутник упал, второй солдат с громким криком сам выпрыгнул из лодки и тоже бросился к берегу (там явно было неглубоко). Вскоре и он скрылся в лесу.

– Быстрее! Пока её не снесло! – крикнул Питер.

Они со Сьюзен как были одетые бултыхнулись в воду и, прежде чем она дошла им до плеч, уже держались за борта лодки. В несколько секунд они вытащили её на берег, вынули гнома, и Эдмунд принялся разрезать верёвки перочинным ножиком (меч Питера был острее, но ножом как-то сподручнее). Когда путы упали на землю, гном сел, потёр руки и ноги и заявил:

– Ну, что бы там ни говорили, на призраков вы не похожи.

Как большинство гномов, он был коренастый и широкоплечий, футов трёх росту, если бы встал. Рыжие борода и усы почти скрывали лицо, так что из них лишь блестели чёрные глаза да торчал крючковатый нос.

– Призраки или нет, но вы спасли мне жизнь, за что я вам чрезвычайно обязан.

– А почему мы вдруг должны быть призраками? – удивилась Люси.

– Мне всю жизнь твердили, что в этих лесах призраков больше, чем деревьев. И вот почему, когда от кого-нибудь хотят избавиться, его привозят сюда (как меня) и говорят, будто оставили призракам. Я-то и прежде думал, что его или топят, или перерезают ему глотку. В призраков я никогда особенно не верил. Но эти два труса, которых вы подстрелили, верили. Им было страшнее предавать меня смерти, чем мне – идти на смерть!

– А, – рассмеялась Сьюзен, – так вот почему они удрали!

– То есть как удрали? – переспросил гном.

– Сбежали, – уточнил Эдмунд, – на материк.

– Я не собиралась никого убивать, – пояснила Сьюзен. Ей не хотелось, чтобы кто-нибудь решил, будто она промахнулась с такого расстояния.

– Хм, – засопел гном. – Это нехорошо. Могут быть неприятности. Разве что они попридержат язык ради собственной безопасности.

– За что же вас собирались утопить? – спросил Питер.

– О! Я опасный преступник, – рассмеялся гном. – Только это долгая история. Может, сначала пригласите меня позавтракать? Вы не поверите, какой аппетит приходит во время казни.

– Здесь только яблоки, – со вздохом сказала Люси.

– Лучше, чем ничего, но всё же свежая рыбка предпочтительнее, – отозвался гном. – Получается, что это я приглашаю вас на завтрак? Ой, я вижу в лодке кое-какие рыболовные снасти. В любом случае надо отвести лодку на ту сторону острова, пока её не увидели с материка.

– Я сам должен был об этом подумать, – сказал Питер.

Четверо детей и гном подошли к краю воды, не без труда оттолкнули лодку и вскарабкались в неё. Гном сразу же взял на себя управление. Вёсла, конечно, были слишком для него велики, так что грёб Питер, а гном направлял их на север, вдоль пролива, и дальше на восток, вдоль оконечности острова. Теперь ребята видели реку, все заливы и выступы берега вдали. Некоторые казались знакомыми, но леса, которые разрослись за прошедшие годы, очень все изменили.

Когда они вышли в открытое море к востоку от острова, гном приступил к рыбной ловле. Улов был превосходный, а вкус павлинок, прекрасных радужных рыб, они помнили ещё по старым дням в Кэр-Паравале. Наловив достаточно, они загнали лодку в бухточку и привязали к дереву. Гном оказался мастером на все руки. (А как же иначе? Хоть порой и случается встретить дурного гнома, я никогда не слышал про гнома-неумеху.) Выпотрошив и почистив рыбу, гном сказал:

– Ну вот, теперь нам не хватает лишь топлива для костра.

– Мы собрали немного в замке, – успокоил его Эдмунд.

Гном протяжно свистнул и воскликнул:

– Бородки-сковородки! Так здесь, оказывается, всё-таки есть замок?

– Скорее развалины, – ответила Люси, глубоко вздохнув.

Гном с очень странным выражением оглядел каждого по очереди и начал было:

– И кто, ради всего… Ладно. Сначала завтрак. Но вот что, прежде чем мы пойдём дальше. Можете ли вы, положа руку на сердце, сказать, что я действительно жив? Вы уверены, что меня не утопили и мы все вместе не призраки?

После того как его разуверили, возник вопрос, как перенести рыбу. Не на что было её нанизать, не было и корзинки. В конце концов приспособили шапку Эдмунда, потому что ни у кого больше не было шапки. Он, конечно, возмущался бы много громче, если бы сам не был к этому времени голоден как волк.

Сначала гном чувствовал себя в замке не очень уютно: оглядевшись, принюхался и сказал:

– Хм. Выглядит несколько призрачно. И дух тоже нездешний.

Приободрился он, когда развели костёр: стал показывать, как жарить свежих павлинок на углях. Есть горячую рыбу без вилок, с одним карманным ножом на пятерых, не очень-то удобно, и до конца трапезы все не по разу обожгли себе пальцы, однако, поскольку было уже девять, а встали около пяти, никто особенно не обращал внимания на ожоги. Завтрак закончили водой из колодца и яблоком-другим, после чего гном достал из кармана трубку размером чуть не с собственный кулак, набил её, зажёг, выпустил облако ароматного дыма и сказал:

– Ну, давайте.

– Нет, сначала вы, – возразил Питер, – а потом уж и мы.

– Ладно, – не стал спорить гном. – Вы спасли мне жизнь, так что вам и решать. Только не знаю, с чего начинать. Прежде всего я посланец короля Каспиана.

– Кто это? – спросили четыре голоса сразу.

– Каспиан Десятый, король Нарнии, да продлится его правление! Точнее, должен быть королём Нарнии, и мы надеемся, что будет, но пока он король только у нас, старых нарнийцев…

– Простите, а кто такие старые нарнийцы? – спросила Люси.

– Ну, это мы, – сказал гном. – Мы вроде как подняли мятеж.

– Понятно, – произнес Питер. – И Каспиан – глава старых нарнийцев.

– Ну, в некотором роде да. Но сам он вообще-то новый нарниец, тельмарин, понятно?

– Непонятно, – сказал Эдмунд.

– Хуже, чем Война Алой и Белой розы, – заметила Люси.

– О-хо-хо! – огорчился гном. – Как-то нескладно получается. Давайте так: я начну с самого начала и расскажу, как Каспиан бежал из дядиного дворца и как оказался на нашей стороне. Только это долгая история.

– Тем лучше! – обрадовалась Люси. – Мы любим истории.

Тогда гном устроился поудобнее и начал свою повесть. Я не буду передавать её вам его словами, включая все вопросы и восклицания детей, потому что так вышло бы слишком долго и путано, к тому же пришлось бы пропустить кое-что из того, о чём они узнали позже, однако суть всё же изложу.

Глава четвёртая. Рассказ гнома о принце Каспиане

Принц Каспиан жил в большом замке в самом центре Нарнии вместе со своим дядей Миразом, королём Нарнии, и тётей, рыжеволосой королевой Прунапризмией.

Отец с матерью у него умерли, и больше всех остальных Каспиан любил свою няню. Хотя его великолепные игрушки (он же был принц) умели почти всё, разве что не разговаривали, ему больше всего нравился поздний час, когда игрушки уже убраны в шкаф и няня рассказывает сказку.

К дяде и тёте его особо не тянуло, но раза два в неделю дядя посылал за ним и они гуляли вместе по террасе с южной стороны дворца. Однажды, когда они так прогуливались, король спросил Каспиана:

– Ну, малыш, скоро мы начнём учить тебя ездить верхом и владеть мечом. Ты знаешь, у нас с твоей тётей нет детей, и, похоже, тебе быть королём, когда меня не станет. Как тебе это нравится, а?

– Не знаю, дядя, – ответил Каспиан.

– Не знаешь? – повторил Мираз. – Неужто чего-то другого может хотеться больше?

– А мне всё-таки хочется, – сказал Каспиан.

– И чего же именно? – спросил король.

– Мне бы хотелось… мне бы хотелось… жить в прежние дни, – выпалил Каспиан (он был тогда совсем маленький мальчик).

До сих пор король Мираз разговаривал, как многие взрослые с детьми, с таким скучающим видом, который сразу показывает, что их ничуть не интересует ответ, но сейчас вдруг пристально взглянул на Каспиана и переспросил:

– А? Что? Какие такие прежние дни?

– Разве ты не знаешь? – удивился Каспиан. – Тогда всё было совсем другое. Тогда все звери умели говорить, а в ручьях и деревьях жили такие милые девушки – наяды и дриады. И ещё были гномы. И хорошенькие маленькие фавны в каждом лесу, с ножками, как у козликов. И…

– Чепуха всё это, для детишек, – строго сказал король. – Только и годится для малышей, слышишь? Ты уже из этого вырос. В твои годы нужно думать о битвах и приключениях, не о волшебных сказках.

– Да, но в те дни как раз были битвы и приключения, – возразил Каспиан. – Удивительные приключения. Однажды Белая колдунья захватила власть над всей страной и сделала так, чтобы всё время была зима. Тогда откуда-то появились два мальчика и две девочки, убили колдунью и стали королями и королевами Нарнии. Их звали Питер, Сьюзен, Эдмунд и Люси. Они царствовали долго-долго, и все радовались, и это было потому, что Аслан…

– Кто это? – спросил Мираз.

Каспиан, если бы был чуть постарше, догадался бы по дядиному тону, что разумнее замолчать, однако продолжил:

– Разве ты не знаешь? Аслан – Великий лев, который приходит из-за моря.

– Кто наговорил тебе этой чепухи? – произнёс король громовым голосом.

Каспиан испугался и ничего не ответил.

– Ваше королевское высочество, – сказал король Мираз, отпуская руку Каспиана, которую до этого держал в своей. – Я решительно требую ответа. Посмотрите мне в лицо! Кто рассказал вам этот вздор?

– Н-няня, – выдавил Каспиан и залился слезами.

– Прекратите рёв! – сказал дядя, хватая его за плечи и встряхивая. – Прекратите. И чтобы я больше не слышал, что вы говорите – или даже думаете – об этих дурацких сказках. Никогда не было этих королей и королев. Как могут быть сразу два короля? Никогда не было никакого Аслана. И вообще никаких львов нет. И не было такого времени, когда звери говорили. Вы слышите?

– Да, дядя, – всхлипнул Каспиан.

– Тогда довольно об этом, – сказал король и, кликнув одного из придворных, стоявших в дальнем конце террасы, холодно распорядился: – Проводите его королевское высочество в его апартаменты и пошлите его королевского высочества няню ко мне немедленно.

На следующий день Каспиан узнал, что натворил, потому что няню выслали, не позволив им даже проститься, а принцу объявили, что у него будет наставник.

Каспиан, очень скучая по няне, пролил много слёз, а из-за того, что так тосковал, думал о сказках про Нарнию ещё больше прежнего. Он грезил о наядах и дриадах каждую ночь и старался разговорить дворцовых кошек и собак, но бедные собаки только махали хвостами, а кошки только мурлыкали.

Каспиан был уверен, что возненавидит нового наставника, однако, когда через неделю тот появился, оказалось, что его невозможно не полюбить. Он был ниже и толще всех, кого Каспиан до сих пор встречал. Длинная серебристая борода ниспадала до пояса, а лицо, смуглое и покрытое морщинами, было и умным, и безобразным, и добрым. Голос у наставника был важный, а глаза – весёлые, так что, если не знать его достаточно хорошо, порой не угадаешь, шутит он или говорит всерьёз. Звался он доктор Корнелиус.

Из всех уроков доктора Корнелиуса Каспиан больше всего любил историю. До сих пор, если не считать нянюшкиных сказок, он ничего об истории Нарнии не знал, поэтому с удивлением услышал, что их королевский род в этой стране чужой.

– Вашего высочества предок, Каспиан Первый, – поведал доктор Корнелиус, – завоевал Нарнию и объявил её своим королевством. Он и привёл в эту страну весь свой народ. Вы вовсе не природные нарнийцы, а тельмарины. Это значит, что вы пришли из страны Тельмар, далеко за горами на западе. Вот почему Каспиан Первый зовётся Каспианом Завоевателем.

– Скажите, пожалуйста, доктор, – спросил однажды Каспиан, – кто жил в Нарнии, прежде чем мы пришли сюда из Тельмара?

– Не люди, – ответил доктор Корнелиус, – вернее, очень мало людей жило в Нарнии до того, как её захватили тельмарины.

– Тогда кому же мой пред-пред-предок завоевал?

– «Кого», а не «кому», ваше высочество, – сказал доктор Корнелиус. – Видимо, самое время обратиться от истории к грамматике.

– Ой, не надо, пожалуйста, – взмолился Каспиан. – Я хотел спросить, было ли сражение. Почему он зовётся Каспианом Завоевателем, если здесь не с кем было сражаться?

– Я сказал, что в Нарнии было очень мало людей, – повторил доктор, очень странно глядя на мальчика сквозь большие очки.

Сначала Каспиан удивился, но вдруг сердце его подпрыгнуло:

– Вы думаете, здесь жил кто-то ещё? Вы думаете, было как в сказках? Здесь были…

– Ш-ш-ш! – произнёс доктор Корнелиус, наклоняясь поближе к Каспиану. – Ни слова больше. Разве вы не знаете, что вашу няню выслали именно за это – за рассказы о старой Нарнии? Королю это не нравится. Если он проведает, что я открываю вам тайны, вас высекут, а мне отрубят голову.

– Но почему? – спросил Каспиан.

– Теперь самое время обратиться к грамматике, – громко сказал доктор Корнелиус. – Будьте так любезны, ваше королевское высочество, открыть Пульверулентуса Сиккуса на четвёртой странице его «Грамматического сада, или Павильона основ увеселительных, открытого для юных умов».

После этого начались глаголы и существительные, и продолжалось это до обеда, но я не думаю, что Каспиан много усвоил: слишком был взволнован. Он был уверен, что доктор Корнелиус не сказал бы так много, если бы не собирался рано или поздно сказать больше.

И он не разочаровался. Через несколько дней его наставник сказал:

– В эту ночь я собираюсь дать вам урок астрономии. На исходе ночи две благородные планеты, Тарва и Аламбиль, пройдут на расстоянии одного градуса друг от друга. Такое противостояние не повторялось двести лет, и ваше высочество не доживёт до следующего. Хорошо бы вам лечь чуть раньше обычного. Когда время противостояния подойдёт, я приду и разбужу вас.

Это не обещало раскрыть тайны про старую Нарнию, о которой Каспиану только и хотелось слышать, но встать среди ночи всегда интересно, так что он был рад. Когда в этот вечер он улёгся в постель, то думал сначала, что не сможет сомкнуть глаз, но вскоре заснул. Казалось, прошло всего несколько минут, когда он почувствовал, что его кто-то ласково тормошит.

Он сел в постели и увидел, что комната наполнена лунным светом. Доктор Корнелиус в плаще с капюшоном, с маленьким светильником в руке стоял у постели. Каспиан сразу вспомнил, куда они собрались, поэтому встал и оделся. Ночь была хоть и летняя, но прохладная, и доктор закутал его в такой же плащ, как у него самого, и принёс тёплые мягкие туфли. Минутой позже, закутанные так, что их едва ли удалось бы различить в тёмных коридорах, обутые в бесшумные туфли, учитель и ученик покинули комнату.

Каспиан вслед за доктором прошёл несколько коридоров, поднялся по нескольким лестницам, и, наконец, через дверь в башенке они выбрались на плоскую площадку. С одной стороны были каменные зубцы, с другой – скат крыши, под ними – дворцовый сад, мерцающий и тенистый, над ними – луна и звёзды. Они сразу же подошли к другой двери, которая вела в большую центральную башню. Доктор Корнелиус отпер её, и они начали подниматься по тёмной винтовой лестнице. Каспиан очень волновался: ему раньше никогда не разрешали сюда ходить.

Лестница была длинная и крутая, но когда они вышли на крышу, Каспиан, отдышавшись, понял, что потрудиться стоило. Справа он, хоть и смутно, различал Западные горы, слева светилась Великая река, и так тихо было кругом, что доносился шум водопадов у Бобровой плотины, в миле отсюда. Нетрудно было отличить две звезды, ради которых они сюда поднялись. Они висели низко на южной стороне неба, яркие, как две луны, и очень близко друг к другу.

– Они столкнутся? – в благоговейном страхе прошептал Каспиан.

– О нет, дорогой принц, – ответил доктор тоже шёпотом. – Для этого великие повелители небесных сфер слишком хорошо знают фигуры своего танца. Присмотритесь к ним хорошенько. Их встреча, предопределенная судьбой, сулит много доброго несчастным землям Нарнии. Тарва, господин Победы, приветствует Аламбиль, госпожу Мира. Сейчас они предельно сблизились.

– Жаль, что их загораживают деревья, – сказал Каспиан. – Мы бы их лучше видели с западной башни, хотя она не такая высокая.

Доктор Корнелиус ничего не отвечал несколько минут, только тихо стоял, устремив свой взгляд на Тарву и Аламбиль, затем глубоко вздохнул и обернулся к Каспиану.

– Итак, вы видите то, чего не видел никто из ныне живущих и никто не увидит вновь. И вы правы: с маленькой башни было бы видно лучше. Я привёл вас сюда по другой причине.

Каспиан взглянул на учителя, но лицо его почти скрывал капюшон.

– Достоинство этой башни в том, – продолжил доктор, – что за нами шесть пустых комнат и длинная лестница, а дверь в самом начале лестницы заперта. Нас не могут подслушать.

– Вы хотите сказать мне что-то такое, о чём не могли поведать в другое время? – догадался Каспиан.

– Да, – кивнул доктор. – Но помните: мы с вами не должны говорить об этом нигде, кроме этого места – самой вершины большой башни.

– Хорошо. Даю слово. Но продолжайте, пожалуйста.

– Знайте же: всё, что вы слышали о старой Нарнии, – правда. Это не земля людей. Это страна Аслана, страна живых деревьев и зримых наяд, фавнов и сатиров, гномов и великанов, кентавров и говорящих зверей. Это против них сражался Каспиан Первый. Это вы, тельмарины, заставили замолчать животных, деревья и источники, убили и изгнали гномов и фавнов, а теперь пытаетесь истребить и память о них. Король не разрешает о них даже говорить.

– Мне очень жаль, что мы так поступили, – сказал Каспиан, – но я рад, что всё оказалось правдой, пусть даже теперь никого из них не осталось.

– Многие из вашей породы тоже втайне жалеют, – промолвил доктор Корнелиус.

– Но, доктор, – удивился Каспиан, – почему вы говорите «вашей породы»? Разве вы не тельмарин?

– Я?

– Ну вы же всё-таки человек?

– Я? – повторил доктор низким голосом и тут же отбросил капюшон, так что можно было ясно увидеть в лунном свете его лицо.

Каспиан одновременно понял правду и подумал, что должен был догадаться гораздо раньше. Доктор Корнелиус был так мал и так толст, у него была такая длинная борода… Две мысли пришло в голову Каспиану в следующую минуту. Сперва ужас: «Он не настоящий человек, вообще не человек, а гном, и привёл меня сюда, чтобы убить». Затем радостное восхищение: «Есть ещё настоящие гномы, и одного из них я сейчас вижу».

– Так вы догадались наконец, – сказал доктор Корнелиус. – Или почти угадали. Я не вполне гном. Во мне есть и человеческая кровь. Многие гномы бежали во время великой битвы: скрылись, сбрили бороды, надели башмаки на высоких каблуках и постарались притвориться людьми. Они смешивались с вами, тельмаринами. Я один из них, всего лишь полугном, и если кто-нибудь из моих родичей, настоящих гномов, ещё живёт в мире, то, несомненно, должен презирать меня и считать за предателя. Но никогда за всё это время мы не забывали нашего народа и других счастливых созданий, а также утраченных дней свободы.

– Я… я очень сожалею, доктор, – сказал Каспиан. – Вы знаете, это не моя вина.

– Я говорю не в укор вам, мой дорогой принц, – заметил доктор. – Вы можете спросить, зачем я вообще рассказываю вам об этом. На то есть две причины. Во-первых, моё бедное сердце так долго хранило эти тайны, что всё изболелось и разорвётся, если я не прошепчу их вам. Во-вторых, вот зачем: когда станете королём Нарнии, вы сможете помочь нам, потому что вы хоть и тельмарин, но любите старую Нарнию.

– Да, но чем именно?

– Вы можете быть добры к бедным последышам гномов, таким, как я. Можете собрать учёных магов и попытаться пробудить деревья. Можете исследовать все глухие закоулки и дикие области страны, посмотреть, не осталось ли где-нибудь в укрытиях живых фавнов, говорящих зверей и гномов.

– Вы думаете, они ещё остались? – жадно спросил Каспиан.

– Не знаю, не знаю, – произнёс доктор с глубоким вздохом. – Иногда я боюсь, что уже никого нет. Я искал их следы всю мою жизнь. Порой в горах мне слышалась барабанная дробь, и я думал, что это гномы. Порой по ночам в лесах чудились промелькнувшие фавны или сатиры, танцующие вдали, но когда я подходил ближе, там никого не было. Я нередко отчаивался, но всегда случалось что-то, что пробуждало надежду. Не знаю… А прежде всего вы можете попробовать стать таким королём, как Верховный король Питер, а не как ваш дядя.

– Так это тоже правда: о королях и королевах, о Белой колдунье?

– Конечно, правда. Их царствование было золотым веком Нарнии; страна никогда не забудет их.

– Они жили в этом замке, доктор?

– О нет, мой дорогой. Этот замок – произведение наших дней. Его выстроил ваш прапрадед. Когда два сына Адама и две дочери Евы стали королями и королевами Нарнии по воле самого Аслана, они жили в замке Кэр-Параваль. Никто из ныне живущих людей не видел этого священного места, и, возможно, даже руины его исчезли с лица земли. Однако мы считаем, что он стоял далеко отсюда, возле устья Великой реки, на самом берегу моря.

– Вы хотите сказать – в Чёрных лесах? – с дрожью в голосе спросил Каспиан. – Где живут эти… эти… ну, вы знаете, призраки?

– Ваше высочество повторяет то, что вам внушили, – произнёс доктор. – Но это всё ложь. Там нет призраков. Это россказни тельмаринов. Ваши короли смертельно боятся моря, потому что не могут забыть, что во всех историях Аслан приходил из-за моря. Они не хотят приближаться к морю сами и не хотят, чтобы к нему приближался кто-то другой, поэтому позволили разрастись огромным лесам, которые отрезали их подданных от берега. Но поскольку с деревьями они враждуют, боятся и лесов. А раз боятся лесов, то воображают, что там полно призраков. Короли и вельможи, которые равно ненавидят море и лес, отчасти верят в эти басни, отчасти поддерживают их. Им спокойнее, когда никто в Нарнии не смеет приближаться к берегу и смотреть на море – в сторону земли Аслана, рассвета и восточного края мира.

На несколько минут наступило глубокое молчание, затем доктор Корнелиус сказал:

– Пойдёмте. Мы пробыли здесь слишком долго. Пора вернуться в постель.

– Разве? – удивился Каспиан. – Я готов говорить об этом часами, ещё и ещё.

– Если мы задержимся, нас могут хватиться.