Читать книгу "Хроники Нарнии. Вся история Нарнии в 7 повестях"

Глава шестая. Славная ночная работа

Часа через четыре Тириан прилёг на скамью немного вздремнуть. Ребята уже давно спали – он постелил им заранее, потому что подняться надо было среди ночи, а в их годы это непросто, если не выспишься. Весь день он не давал им ни минуты отдыха: сначала преподал Джил урок стрельбы и нашёл, что дело обстоит не так плохо, хотя и слабовато по нарнийским меркам. Она даже подстрелила кролика (не говорящего, конечно: вокруг Фонарной пустоши во множестве водятся обычные), и он был тут же освежёван. Тириан удивился, что ребятам прекрасно знакома эта противная работа: научились во время великого путешествия с принцем Рилианом. Юстасу понадобилась тренировка по овладению щитом и саблей. Во время своих прошлых приключений в Нарнии он немало упражнялся в этом искусстве, но имел дело с прямым нарнийским мечом, а кривой тархистанский ятаган никогда не держал в руках, что сильно затрудняло дело, так как многие приёмы приходилось учить заново. Однако он был точен и быстр в движениях, и это успокоило Тириана. Король удивлялся перемене в детях: оба казались взрослее, выше и сильнее, чем буквально несколько часов назад. Так действует воздух Нарнии на пришельцев из нашего мира.

Все трое решили прежде всего отправиться к хлеву и попытаться освободить единорога Алмаза, а в случае успеха соединиться на востоке с небольшой армией, за которой кентавр Руномудр отправился в Кэр-Параваль.

Опытный воин и охотник, Тириан мог проснуться в любое время, поэтому просто сказал себе: в девять вечера – и, отбросив все заботы, мгновенно заснул. Ему показалось, что проспал он не больше минуты, но, посмотрев на небо, понял: уже время. Тириан поднялся, надел шлем-тюрбан (спал он в кольчуге) и принялся трясти ребят. Честно говоря, когда они, зевая во весь рот, слезали со скамей, вид у них был довольно унылый.

– Пойдём прямо на север: ночь, на удачу, звёздная, – так будет короче, чем утром, когда мы кружили. Если нас заметят, вы оба храните молчание, а я постараюсь говорить как проклятый, жестокий, надменный тархистанский вельможа. Если ты, Юстас, увидишь, что я положил руку на рукоять меча, делай то же самое: надо дать возможность Джил отскочить и взять лук на изготовку. Но если я крикну: «Назад!» – мчитесь к башне. И пусть никто не лезет в драку: ни одного удара после того, как я прикажу отступать, – неразумная отвага не раз губила даже гениальные военные планы. А теперь, друзья, во имя Аслана, вперёд!

Они вышли в ночной холод. Все великие звёзды севера сияли над вершинами деревьев. Северная звезда в этом мире зовётся Остриём Копья, и она много ярче нашей Полярной.

Некоторое время удавалось идти прямо на Остриё Копья, но вскоре начались густые заросли, и когда, все исцарапанные, они выбрались оттуда, снова отыскать правильное направление оказалось непросто. Спасла положение Джил, которая в Англии, в школьных походах, была прекрасным проводником и, конечно, превосходно знала нарнийский небосвод после путешествия в дикие северные страны, так что могла найти путь по другим звёздам, когда Остриё Копья спряталось. Тириан понял, что она ориентируется лучше всех, и пропустил её вперёд.

– Клянусь гривой! – шепнул он Юстасу, изумляясь, как бесшумно и почти незаметно скользит впереди Джил. – Эта девочка просто создана для леса, будто в её жилах течёт кровь дриад.

– Она такая маленькая, поэтому… – прошептал в ответ Юстас, но тут Джил шикнула на них, и оба замолчали.

Лес вокруг них был совершенно тих. Даже слишком тих. Обычно в Нарнии ночью шумно: то ёж желает кому-то доброй ночи, то сова кричит над головой, то далёкий звук флейты сообщает о плясках фавнов, то гномы стучат под землёй молоточками. Теперь всё стихло: уныние и страх воцарились в Нарнии.

Через некоторое время начался крутой склон, где деревья росли реже. Тириан смутно различал хорошо знакомую вершину холма и хлев. Джил шла теперь всё осторожнее и знаками показывала спутникам следовать её примеру, но вдруг резко остановилась. Тириан успел заметить, как она юркнула в траву и исчезла, но уже через минуту появилась и, прижавшись губами к его уху, как можно тише прошептала:

– Ложитешь, шмотрите лучше.

Она сказала «ложитешь», «шмотрите» не потому, что шепелявила, а потому, что знала: свистящий звук «с» в шёпоте слышнее всего. Тириан тотчас лёг, почти так же тихо, как Джил, хотя и не совсем, потому что был старше и тяжелее. А как только лёг, понял, что отсюда отчётливо видна вершина холма на фоне усеянного звёздами неба. Две тёмные тени маячили наверху: одна была хлевом, другая, в нескольких футах от него, – тархистанским часовым. Службу он нёс плохо: не ходил и даже не стоял, а сидел, положив копьё на плечо и опустив голову на грудь. «Молодец, – мысленно похвалил Тириан Джил, – показала именно то, что нужно».

Они поднялись, и теперь впереди шёл Тириан. Медленно, сдерживая дыхание, они пробирались к небольшой рощице футах в сорока от часового.

– Ждите меня здесь, – прошептал он наконец своим спутникам. – Если что-то пойдёт не так, бегите.

Король смело и спокойно пошёл вперёд, прямо на глазах у врага. Часовой уставился на него и собрался было вскочить на ноги, испугавшись, что это начальник стражи и сейчас ему попадёт за то, что сидит, но Тириан опустился на колено рядом с ним и сказал:

– Неужели предо мною воин Тисрока (да живёт он вечно)? Сердце моё наполняется радостью, когда я вижу тебя среди зверей и демонов Нарнии. Дай мне твою руку, друг.

И прежде чем тархистанец успел что-либо понять, его правая рука оказалась словно в железных тисках, а через минуту он стоял на коленях, а к шее его был приставлен кинжал.

– Один звук, и ты умрёшь, – прошипел Тириан ему на ухо. – Скажи, где единорог, и останешься жив.

– З-за хлевом, мой господин, – запинаясь, пробормотал несчастный.

– Хорошо. Медленно встань и веди меня к нему.

Часовой поднялся, но лезвие кинжала по-прежнему касалось его шеи, только переместилось назад, пощекотав горло. Тириан шёл сзади и держал кинжал под ухом тархистанца. Дрожа, тот обошёл хлев.

Тириан сразу разглядел в темноте белый силуэт Алмаза и быстро проговорил:

– Тс-с! Молчи! Да, Алмаз, это я. Как они связали тебя?

– Стреножили и привязали уздечкой к кольцу в стене, – послышался голос верного друга.

– Стой здесь, спиной к стене! – приказал король часовому. – Так… Теперь, Алмаз, приставь рог к его груди.

– Со всей моей охотой, – отозвался тот.

– Если шевельнётся, пронзи ему сердце.

В считаные мгновения Тириан перерезал путы, а обрывками связал часовому руки и ноги, потом напихал ему в рот травы, завязал верёвкой от затылка до подбородка и усадил бедолагу к стене.

– Прости, что неучтиво обошёлся с тобой, солдат, но это было необходимо. Если встретимся когда-нибудь, я, быть может, смогу отблагодарить тебя. Ну а нам, Алмаз, надо торопиться.

Левой рукой король обвил шею друга, поцеловал его в нос, и, преисполнившись великой радостью, ступая как можно тише, они вернулись туда, где их ждали дети.

– Всё в порядке, – прошептал Тириан. – Славная ночная работа выполнена, а теперь – домой.

Они прошли всего несколько шагов, когда Юстас спохватился:

– Где ты, Поул?

Ответа не последовало, и он обратился к королю:

– Джил не с вами, ваше величество?

– А разве она не с тобой?

Всем стало страшно. Кричать было нельзя, и они звали её шёпотом, но ответа не было.

– Она отходила от тебя, пока меня не было? – спросил Тириан.

– Нет, я не слышал и не видел, чтобы уходила, – сказал Юстас. – Но она могла уйти и незаметно: умеет быть тихой, как мышка, сами видели.

В этот момент вдалеке раздался барабанный бой, и Алмаз насторожил уши.

– Гномы, похоже.

– И вполне возможно, вероломные, враги, – пробормотал Тириан.

– А теперь ещё и звук копыт, гораздо ближе, – заметил чуткий Алмаз.

Все трое замерли. На них столько всего сразу обрушилось, что они просто не знали, как поступить. Стук копыт приближался, и вдруг совсем рядом послышалось:

– Привет! Вы ещё здесь?

Благодарение небесам, это была Джил.

– Куда тебя черти носили? – спросил Юстас зловещим шёпотом.

– В хлев, – с трудом сдерживая смех, выдавила Джил.

– И по-твоему, это смешно? Знаешь, что я тебе скажу…

– Вы выручили Алмаза, государь? – оборвала его гневную тираду Джил.

– Да. Он здесь. А кто это с тобой?

– Это он, – почему-то хихикнула Джил. – Скорей уйдём отсюда, пока никто не проснулся.

Никто не стал спорить: и так слишком задержались в этом опасном месте, да и барабаны гномов звучали всё ближе, – и лишь когда отошли на приличное расстояние, Юстас спросил:

– Кто он? О чём ты?

– Тот, кого выдавали за Аслана, – рассмеялась Джил.

– Что? – воскликнул Тириан. – Где ты была?

– Ну, государь, – начала она извиняющимся тоном, – когда вы сняли часового, я решила, что неплохо бы заглянуть в хлев и узнать, что же там на самом деле, и поползла вперёд. Войти было легче лёгкого – просто откинуть засов. Конечно, там было темно, хоть глаз выколи, а пахло… как во всяком хлеву. Я зажгла спичку, и – представьте себе! – там не было никого, кроме старого осла в львиной шкуре, привязанной верёвочками по бокам. Я вынула нож и велела ему идти за мной. Собственно, ему и угрожать-то не имело смысла: он был по горло сыт хлевом и сам пошёл бы куда угодно. Правда, Лопух?

– Вот это да! – воскликнул Юстас. – Провалиться мне на этом месте! Я так рассердился на тебя, даже думал, что ты потихонечку от нас смылась, но, должен признать, ты молодчина. Будь она мальчиком, её следовало бы посвятить в рыцари, не правда ли, ваше величество?

– Будь она мальчиком, – сказал Тириан, – её следовало бы высечь за неповиновение приказу.

Лица его в темноте никто не видел, и было непонятно, в шутку он это сказал или всерьёз, – а в следующую минуту раздался скрежет металла.

– Что вы задумали, государь? – быстро спросил Алмаз.

– Собираюсь отсечь проклятому ослу голову, – произнёс Тириан страшным голосом. – Отойди, девочка.

– О нет, пожалуйста! – взмолилась Джил. – Правда, не надо. Он не виноват. Это всё проделки обезьяны. Он милейший ослик, его зовут Лопух.

– Джил, ты хоть и храбрейшая из всех моих подданных, но уж больно дерзкая и непокорная. Ладно, пусть живёт. Что сам-то скажешь, осёл?

– Что скажу? – послышался голос осла. – Я, право же, сожалею, что вёл себя неправильно. Хитр сказал: Аслан хочет, чтобы я так нарядился – а он лучше знает. Я гораздо глупее его и делаю только то, что мне скажут. Мне не было никакой радости жить в хлеву. Меня выводили только на минутку-другую, и то ночью, а иногда даже воды принести забывали.

– Государь, – проговорил с тревогой в голосе Алмаз, – эти гномы всё ближе. Хотим ли мы с ними встретиться?

Тириан на мгновение задумался, потом вдруг громко расхохотался и заговорил, уже в полный голос:

– Клянусь львом, я стал тугодумом! Встретиться с ними? Конечно, и не только с ними – со всеми. Пусть все увидят этого осла. Пусть увидят, чего они боялись и чему поклонялись. Мы расскажем им правду о подлом заговоре. Тайна раскрыта. Завтра мы повесим этого плута Хитра на самом высоком дереве Нарнии. Довольно шептать, прятаться, переодеваться! Где эти достойные гномы? Мы принесём им добрую весть.

Если вы часами шептались, звук обычного голоса производит удивительное действие. Все сразу заговорили и засмеялись, даже Лопух поднял голову и издал громкое «иа-иа-иа», чего Хитр не позволял ему много дней подряд. Затем вся компания направилась туда, откуда раздавался барабанный бой, который становился всё громче и громче. На просёлочной дороге (хотя в Англии её едва вообще назвали бы дорогой), что тянулась через Фонарную пустошь, они увидели свет факелов. Около тридцати гномов бодро шагали вперёд, и каждый нёс на плече крохотную лопату или кирку. Двое вооружённых тархистанцев возглавляли колонну, и двое – замыкали.

– Стойте! – загремел Тириан, преграждая им путь. – Стойте, солдаты. По чьему приказу и куда ведёте вы этих нарнийских гномов?

Глава седьмая. В основном о гномах

Солдаты, возглавлявшие колонну, решили, что перед ними знатный вельможа или тархан с двумя вооружёнными пажами, поэтому вытянулись и отсалютовали копьями.

– О, наш господин, – сказал один, – мы ведём этих карликов в Тархистан, в рудники Тисрока (да живёт он вечно).

– Клянусь великой Таш, они весьма послушны, – сказал Тириан и обернулся к гномам. Каждый шестой нёс фонарь, и в мерцающем свете король увидел бородатые лица, смотревшие на него исподлобья. – Быть может, Тисрок выиграл великую битву, гномы, и завоевал вашу страну, что вы так покорно идёте умирать в соляные копи Паграхана?

Солдаты уставились на него свирепо и удивлённо, однако гномы ответили хором:

– Приказ Аслана, приказ Аслана. Он продал нас. Что можем мы против него?

– Тисрок! Ещё чего! – прибавил один и сплюнул. – Посмотрел бы я, как ему это удалось!

– Молчать, собака! – прикрикнул старший солдат.

– Глядите, – сказал Тириан, выталкивая на свет Лопуха. – Аслан не возвращался в Нарнию. Всех вас обманули. Вот кого выводил Хитр из хлева и показывал вам. Смотрите же!

Конечно, увидев Лопуха вблизи, гномы поразились, как вообще можно было ошибиться. За последние недели в хлеву шкура приобрела довольно неопрятный вид и сильно сбилась набок. К тому же голова сползла далеко назад и немного на ухо, и теперь каждый мог видеть глупую, кроткую ослиную морду. Изо рта свисали стебельки, потому что он тихонько пощипывал траву по дороге. Осел пробормотал:

– Я не виноват. Я не умён. И никогда не был.

На мгновение все гномы уставились на Лопуха, широко раскрыв рты. Потом один из солдат резко спросил:

– Не сошли ли вы с ума, мой господин? Что вы делаете с рабами?

– Кто вы такой? – грозно вопросил другой, и копья, поднятые было в приветственном жесте, опустились, готовые к бою.

– Назовите пароль, – сказал старший.

– Вот мой пароль! – выхватил меч король. – Воссияла заря, ложь повержена. А теперь защищайся, неверный, ибо я Тириан Нарнийский.

И он молнией бросился на старшего солдата. Юстас выхватил меч следом за королём и кинулся на другого. Лицо его залила смертельная бледность, но я не стал бы его упрекать. И ему повезло, как иногда случается с новичками. Всё, чему Тириан пытался научить его накануне, вылетело из головы. Он бешено размахивал саблей (я даже не уверен, не зажмурил ли глаза), как вдруг обнаружил, к своему величайшему удивлению, что тархистанец лежит мёртвый у его ног. Опасность миновала, но в первый момент это было скорее страшно. Поединок короля закончился минутой позже – он тоже убил своего противника и крикнул Юстасу:

– Берегись двух других!

Но врагов больше не было: с ними уже управились гномы.

– Славный удар, Юстас! – воскликнул Тириан, хлопая мальчика по спине. – Теперь, гномы, вы свободны, а завтра я поведу вас освобождать Нарнию. Да здравствует Аслан!

Его слова, однако, произвели довольно жалкое впечатление: робко попытались его поддержать всего несколько гномов, но и те сразу смолкли, некоторые угрюмо заворчали, а остальные и вовсе не сказали ни слова.

– Вы что, не поняли? – нетерпеливо спросила Джил. – Что с вами, гномы? Вы не слышали, что сказал король?! Обезьяна больше не будет править Нарнией. Все вернутся к нормальной жизни. Вы снова можете радоваться. Разве вы не довольны?

После долгой паузы неприятный с виду гном с чёрными как сажа бородой и волосами сказал:

– А вы-то, барышня, кто такая?

– Я Джил, та самая Джил, которая спасла короля Рилиана от чар. А это Юстас, мы были вместе, а теперь вернулись из другого мира спустя сотни лет. Нас послал Аслан.

Гномы переглянулись, усмехаясь, но не весело, а зло.

– Да-а, – сказал чёрный гном (его звали Гриффл). – Не знаю, как вы, я лично по горло сыт рассказами об Аслане.

– Верно, верно, – проворчали другие гномы. – Всё тут надувательство, сплошное надувательство.

– Что? – Тириан не побледнел во время боя, но побледнел сейчас. Как ждал он этой минуты! И вот всё обернулось дурным сном.

– Вы, верно, думаете, мы совсем придурки, – сказал Гриффл. – Нас один раз уже провели, а вы хотите тут же провести нас снова. Хватит с нас историй про Аслана! Посмотрите-ка на него! Старый длинноухий осёл!

– О небо, да вы помешались! – воскликнул Тириан. – Кто из нас сказал, что это Аслан? Это обезьянья подделка! Как вы не понимаете?

– А вы сделаете получше, да? – ехидно спросил Гриффл. – Нет уж, спасибо. Один раз мы дали себя одурачить, больше не хотим.

– Да опомнитесь вы! – рассердился Тириан. – Я служу настоящему Аслану.

– Где он? Кто он? Покажи нам его! – загалдели гномы.

– Что я, по-вашему, ношу его в кармане, глупцы? Кто я такой, чтобы приказывать Аслану? Он же не ручной лев.

Как только эти слова слетели с губ, Тириан понял, что сделал неверный ход. Гномы тут же начали, передразнивая его, нараспев повторять:

– «Не ручной лев, не ручной лев». Именно так он нам и твердил.

– Вы что, хотите сказать, что не верите в настоящего Аслана? – удивилась Джил. – Да я его видела. Это он послал нас двоих из другого мира.

– Ага, – широко ухмыльнулся Гриффл. – Так я и поверил. Здорово тебя научили. Повторяешь урок, э?

– Грубиян! – вскричал король. – Как ты смеешь обвинять леди во лжи?

– Полегче, мистер, – усмехнулся гном. – Не думаю, чтобы мы так уж нуждались в короле, но даже если вы и король, что-то не больно на него похожи. Мы не нуждаемся больше ни в каких Асланах: сами о себе позаботимся и ни перед кем не будем снимать шляпу. Ясно?

– Верно, – поддержали его остальные гномы. – Мы теперь сами по себе. Никаких Асланов, никаких королей, никаких дурацких историй про другие миры. Гномы за гномов.

Они собрались было продолжить путь, но Юстас выкрикнул:

– Маленькие упрямцы! Неужели даже «спасибо» не скажете за то, что вас спасли от соляных копей?

– Не надо, с этим тоже всё ясно, – бросил Гриффл через плечо. – Вы хотели нас использовать, потому и освободили. Тоже свою игру затеяли. Пошли, ребята!

Гномы затянули мрачную походную песню и под барабанный бой побрели в темноту.

Тириан и друзья смотрели им вслед, потом король сказал единственное слово «идём», и они продолжили путь.

Шли они молча. Лопух чувствовал себя в немилости, к тому же так толком и не понял, что произошло. Джил возмущалась поведением гномов. Кроме того, её так впечатлила победа Юстаса, что она даже несколько оробела. Что до самого Юстаса, то его сердце всё ещё колотилось как бешеное. Тириан и Алмаз грустно замыкали шествие. Король держал руку на шее единорога, а тот время от времени тёрся мягким носом о его щёку. Они не пытались утешить друг друга словами, да и слова такие нелегко придумать. Тириану раньше и в голову не приходило, что из-за козней какой-то обезьяны кто-то может потерять веру в настоящего льва. Он ни на минуту не сомневался, что гномы обрадуются и дружно станут на его сторону. Следующей ночью они бы вместе пошли на холм, к хлеву, и показали Лопуха всем нарнийцам, и тогда Хитр был бы разоблачён. Возможно, произошла бы стычка с тархистанцами, но на этом история бы и кончилась. Теперь, похоже, на это рассчитывать не приходится. Сколько ещё нарнийцев поведут себя так, как гномы?

– Мне кажется, кто-то идёт за нами, – неожиданно сказал Лопух.

Друзья остановились и прислушались. Сзади отчётливо слышался топот маленьких ног.

– Кто идёт? – крикнул король.

– Всего лишь я, государь, – послышался голос, – я, гном Поггин. Мне только сейчас удалось сбежать от остальных. Я с вами, государь, я на стороне Аслана. Если у вас найдётся для меня подходящий меч, то с радостью буду биться за правое дело.

Все столпились вокруг него, и приветствовали его, и восхищались им, и хлопали его по спине. Конечно, один-единственный гном не сильно менял дело, но все же, и только Джил и Юстас уже зевали вовсю. Веселье весельем, но дети слишком устали, чтобы думать о чём-нибудь, кроме постели.

В башню вернулись перед рассветом. Если б их ждал здесь ужин, они бы с радостью поели, но сейчас никто и не подумал с этим возиться. Попили из ручья, умылись и повалились на скамьи – все, кроме Лопуха и Алмаза: те заявили, что им удобнее снаружи. Оно, может, и к лучшему, а то от единорога и толстого взрослого осла в помещении стало бы тесновато.

Нарнийские гномы, хоть росту в них не больше четырёх футов, на поверку оказываются едва ли не самыми сильными и выносливыми среди собратьев, и потому Поггин, несмотря на долгий тяжёлый день, проснулся раньше всех совершенно бодрый, тут же взял у Джил лук и подстрелил пару лесных голубей. Потом уселся на пороге и ощипал их, болтая с Алмазом и Лопухом о том о сём. Осёл к утру выглядел значительно лучше. Единорог, создание благороднейшее и деликатнейшее, был к нему очень добр и говорил о вещах, понятных обоим: о траве и сахаре, об уходе за копытами. Юстас и Джил вышли из башни почти в половине одиннадцатого, позёвывая и потирая глаза. Гном показал им, где можно набрать дикого фрасника, нарнийского сорняка вроде нашего щавеля, хотя вкуснее (вообще-то готовят его с маслом и перцем, но пришлось обойтись без них). Так, одно за другим, они собрали всё необходимое для сытной похлебки на завтрак – или обед, называйте как хотите. Немного позже Тириан нарубил в лесу веток для костра. Пока готовилась еда – запах становился всё чудеснее, – король подобрал Поггину полное вооружение: кольчугу, шлем, щит, меч, перевязь и кинжал, – затем проверил саблю Юстаса и обнаружил, что тот сунул её в ножны, не стерев кровь тархистанца. Тириан отчитал его и велел почистить саблю. Всё это время Джил слонялась туда-сюда, то внимательно разглядывая котелок, то с завистью наблюдая за единорогом и ослом, которые мирно паслись рядом. Сколько раз за это утро она пожалела, что не может есть траву!

Когда еда наконец подоспела, каждый почувствовал, что ждать стоило, и все до единого попросили добавки. Наевшись, трое людей и гном уселись на пороге, а четвероногие улеглись перед ними. Гном (с разрешения Джил и Тириана) закурил трубку, и король сказал:

– Итак, друг Поггин, ты, вероятно, знаешь о врагах больше, чем мы. Расскажи нам. И прежде всего – какую сказку они сочинили про мой побег?

– Самую коварную сказку, государь. Это всё кот, рыжий кот: он её, похоже, и придумал. Этот рыжий кот, государь, ловкий плут, как все коты. Он сказал, что проходил мимо дерева, к которому эти мерзавцы привязали ваше величество. А ещё (не при вас будь сказано), что вы выли, и ругались, и проклинали Аслана «словами, которые мне не хотелось бы повторять», – так он выразился, и напустил на себя такой чопорный и строгий вид, как, вы знаете, коты умеют. И тут, сказал рыжий, в блеске молнии неожиданно появился сам Аслан и проглотил ваше величество. Все звери задрожали, многие попадали в обморок. Следом, конечно, выступил Хитр. Так, сказал он, будет со всяким, кто не почитает Аслана, пусть это послужит всем предостережением. Бедняги завыли, запричитали и согласились, что да, послужит, конечно, послужит. Так что побег вашего величества совсем не вдохновил их идти вам на помощь, а только запугал и сделал ещё покорней мерзкой обезьяне.

– Какая гнусная хитрость! – сказал Тириан. – Наверное, этот рыжий был посвящён в её планы.

– Скорее, государь, он обезьяну использует, – ответил гном. – Видите ли, Хитр начал выпивать. Я так полагаю, всю интригу сейчас ведут рыжий кот и Ришда, тархистанский начальник. И гномам что-то этот рыжий наговорил, потому они так подло и отвернулись от вас. Я расскажу, как было дело. Позапрошлой ночью как раз закончилось одно из этих кошмарных сборищ, я уже шёл домой, но обнаружил, что забыл там свою трубку. Это была добрая трубка, старая любимица, и я отправился назад поискать её. Иду я к тому месту, где сидел (а темно было, хоть глаз выколи), и вдруг слышу вроде кошачье «мяу», а потом голос тархистанца: «Говорите тише». Я замер как вкопанный. Это были рыжий и Ришда-тархан – они его так зовут. «Благородный тархан, – вкрадчиво заговорил кот, – я хотел бы знать точно, что мы оба подразумевали сегодня, когда всех уверяли, что Аслан значит не больше, чем Таш». – «Без сомнения, о проницательнейший из котов, – ответил Ришда, – ты постиг смысл моих слов». – «Вы имели в виду, что его нет вовсе». – «Это известно всем просвещённым людям». – «Тогда мы можем друг друга понять, – промурлыкал кот. – Вероятно, вас, как и меня, несколько утомил Хитр». – «Глупая жадная скотина, – сказал тархан, – но пока он нам пригодится. Мы сохраним всё в тайне и заставим обезьяну нам подчиняться». – «И есть смысл, – сказал напоследок рыжий, – посвятить в наши планы нескольких наиболее просвещённых нарнийцев, которых сочтём годными. Ибо звери, которые действительно верят в Аслана, могут изменить в любой момент, что они и сделают, лишь только безрассудство обезьяны выдаст его. Полагаться можно только на тех, кого не интересуют ни Аслан, ни Таш, а только собственная выгода и та награда, которую даст им Тисрок, когда Нарния станет тархистанской провинцией!» – «Превосходнейший кот, – сказал начальник, – отбирай их тщательно».

Пока гном рассказывал, погода изменилась. Было солнечно, когда они усаживались. Теперь Лопух дрожал. Алмаз тревожно осматривался.

– Тучи собираются, – сказала Джил, взглянув на небо.

– И так холодно, – добавил Лопух.

– Слишком холодно, клянусь львом! – произнёс Тириан, дуя на руки. – Тьфу, что за мерзкий запах!

– Будто падалью воняет, – задохнулся Юстас. – Может, тут где-нибудь дохлая птица? Почему мы раньше ничего не чувствовали?

Резко повернувшись, Алмаз вскочил и, указав на что-то рогом, воскликнул:

– Смотрите! Смотрите туда!

И все увидели. И глубочайшее отчаяние сковало их.