Читать книгу "Хроники Нарнии. Вся история Нарнии в 7 повестях"

Глава восьмая. Два чудесных спасения

Все радовались, когда «Повелитель зари» отошёл от Драконьего острова. Как только судно покинуло залив, подул попутный ветер, и на следующее утро они подошли к неизвестной земле, которую кое-кто видел и раньше, когда летал над горами в бытность Юстаса драконом. Это был низменный зелёный остров, на котором обитали только кролики и несколько коз, хотя, судя по развалинам каменных хижин и подпалинам на земле, явно от костров, совсем недавно здесь жили и люди. Мореплаватели обнаружили также кости и неисправное оружие.

– Похоже, работа пиратов, – сказал Каспиан.

– Или драконов, – отозвался Эдмунд.

Ещё они нашли там, на песке, небольшую, едва ли в четыре фута длиной, рыбачью лодку с плетённой из ивняка рамой, обтянутой кожей. На дне её всё ещё лежало весло. Судя по размерам, её либо сделали для ребёнка, либо в этих краях жили гномы. Рипичип попросил отдать судёнышко ему – он единственный смог бы там поместиться, – и лодочку подняли на борт. Этот остров путешественники назвали Горелым и покинули около полудня.

Дней пять ветер гнал их на юго-восток, где не было не только никакой земли, но даже рыб и чаек. На шестой день зарядил дождь и лил до самого вечера. Юстас проиграл две партии в шахматы Рипичипу и сделался похож на себя прежнего, а Эдмунд посетовал, что лучше было бы поехать в Америку вместе с семьёй. Все приуныли, пока спустя какое-то время Люси не выглянула в окошко на корме.

– Эй! Хватит хандрить! По-моему, дождь перестал. Ой, а это что такое?

Все выбежали на корму. Дождь действительно кончился. Дриниан, стоявший на вахте, явно заметил что-то необычное за кормой, как и Люси. Остальные, всмотревшись повнимательнее, решили, что это гладкие, отшлифованные водой камни, уложенные в ряд с интервалом футов сорок.

– Но это никак не могут быть камни, – сказал Дриниан, – потому что ещё пять минут назад их здесь не было.

– А один только что исчез, – заметила Люси.

– Да, а вон ещё один вылезает! – воскликнул Эдмунд.

– И он ближе, – добавил Юстас.

– Чёрт возьми! – выкрикнул Каспиан. – Да они все движутся сюда.

– И гораздо быстрее, чем мы плывём, сир, – добавил Дриниан. – Через минуту они нас догонят.

Все затаили дыхание: мало приятного ощущать себя объектом охоты неизвестного существа – не важно, на земле или в море. Но действительность оказалась гораздо хуже, чем можно было ожидать. Внезапно на расстоянии крикетного броска от их левого борта из моря высунулась ужасная голова, зелёно-пунцовая, с фиолетовыми пятнами и прилипшими моллюсками, с мордой, похожей на лошадиную, только без ушей. У твари были громадные глаза, явно привыкшие смотреть из тёмных глубин океана, и огромная разинутая пасть с двойным рядом острых, как у рыб, зубов. Голова венчала, как им сначала показалось, длинную шею, но по мере того как существо высовывалось из воды, все поняли, что это не шея, а тело, и осознали, что видят огромного морского змея, на которого многие по глупости хотели бы посмотреть. Изгибы гигантского хвоста виднелись вдали, время от времени появляясь на поверхности, а голова теперь возвышалась над мачтой.

Все схватились было за оружие, но поняли, что это бесполезно: чудовищу стрелы не доставляли ни малейшего неудобства.

– Ну же, стреляйте! – кричал командир лучников, и ему повиновались, но стрелы отскакивали от шкуры морского змея, словно от брони.

Затем на мгновение все застыли с раскрытыми ртами, ожидая, куда змей бросится, но он не бросился, а вытянул шею поперёк палубы, так что голова его прошла на ярд выше мачты и теперь оказалось рядом с марсом. Змей всё тянул шею, и вот его голова уже поднялась над правым фальшбортом, а потом стала опускаться, но не на палубу, где толпились люди, а в воду, так что над кораблём будто повисла арка. Вдруг арка стала сужаться – справа морской змей почти касался борта «Покорителя зари».

Юстас, который очень старался быть хорошим, пока из-за дождя и проигрыша в шахматы не вернулся к прежнему поведению, совершил первый в жизни решительный поступок. Как только тело змея почти коснулась правого борта, он прыгнул на фальшборт и что есть сил стал наносить чудовищу удары шпагой, которую дал ему Каспиан. Правду сказать, он ничего не добился, только сломал шпагу, но для начала это был смелый шаг.

Остальные собирались последовать его примеру, но тут Рипичип закричал:

– Не колите его! Толкайте!

Было странно услышать от мышиного рыцаря призыв не колоть, и даже в такой момент все посмотрели на него. А когда он вспрыгнул на фальшборт, вплотную к змею, и стал своей маленькой меховой спинкой изо всех сил толкать огромное чешуйчатое и скользкое тело назад, многие поняли, о чём он говорил, и бросились к обоим бортам, чтобы сделать то же самое, а когда через минуту голова морского змея появилась снова, на этот раз с левого борта, затылком к ним, тут уже поняли все.

Змей петлёй обвился вокруг «Покорителя зари» и принялся её сжимать, намереваясь сдавить корабль. Как только судно развалится, змей переловит их в воде всех до одного. Единственная возможность спастись – это толкать «петлю» назад, пока не соскользнёт с кормы.

Рипичип в одиночку, разумеется, с таким же успехом мог пытаться приподнять огромный собор и уморил бы себя насмерть, если бы его не оттащили в сторону. Очень скоро все, кроме них с Люси, выстроились вдоль обоих фальшбортов, причём каждый вплотную к тому, кто был впереди, чтобы общими усилиями противостоять змею. Несколько жутких секунд, которые показались им часами, ничего не происходило: трещали суставы, капал пот, все дышали с трудом, – но вот они почувствовали, что корабль движется, и увидели, что петля змеиного тела отодвинулась от мачты. Но радоваться было рано: она сжалась. Угроза была реальной. Получится ли протолкнуть корму сквозь петлю, пока та не стала слишком тугой? Петля лежала на ограждении полуюта, и это было не так уж плохо. Тело морского змея нависало так низко, что они смогли выстроиться поперек полуюта и протолкнули его. Вспыхнувшая было надежда тут же погасла, когда вспомнили о высокой резной корме «Покорителя зари» в виде хвоста дракона: протолкнуть чудовище над ней невозможно.

– Топор! – прохрипел Каспиан. – И продолжайте толкать.

Люси, знавшая, где что лежит, услышала и через несколько секунд оказалась уже внизу, схватила топор и кинулась по трапу вверх, но когда почти добежала, раздался громкий треск, будто дерево упало, и корабль рванулся вперёд. Оказалось, что то ли змея толкнули слишком сильно, то ли сам он решил потуже затянуть петлю, но резная корма оторвалась, и корабль освободился.

Все остальные были слишком измучены и ничего не видели. В нескольких ярдах от корабля петля морского змея мгновенно стала меньше и с плеском исчезла. Люси всегда говорила потом (но, разумеется, в тот момент она была потрясена, и это могло быть только игрой воображения), что видела выражение дурацкого удовлетворения на морде чудовища. Определённо змей не отличался умом: вместо того чтобы преследовать корабль, повернул голову и принялся осматривать своё тело, словно надеялся обнаружить там обломки «Покорителя зари». А корабль тем временем. подхваченный свежим бризом, был уже довольно далеко. Путешественники и члены команды, пытаясь отдышаться и с трудом приходя в себя, лежали и сидели по всей палубе, а когда наконец обрели вновь дар речи, всех охватило веселье. Очень кстати оказался ром, даже захлопали в ладоши. Все оценили доблесть Юстаса, пусть она ни к чему и не привела, и героизм Рипичипа.

Следующие три дня мореплаватели не видели ничего, кроме моря и неба, а на четвёртый похолодало, подул северный ветер, море начало волноваться, и после полудня собрался едва ли не шторм, но тогда же по левому борту показалась земля.

– С вашего позволения, сир, – сказал Дриниан, – мы попробуем подойти с подветренной стороны на вёслах и переждать шторм там.

Каспиан согласился, но из-за непогоды скорость была минимальной, так что причалили только к вечеру. В последних лучах солнца корабль вошёл в гавань и встал на якорь, но на берег никто не сошёл до утра. Когда рассвело, стало ясно, что это какой-то гористый остров со скалистой вершиной и, похоже, необитаемый. Когда спустили шлюпку с бочками для воды, Каспиан спросил, заняв своё место на корме:

– Здесь в бухту впадают два ручья. Из какого наберём?

– Разница невелика, сир, – ответил Дриниан. – Но я думаю, ближе тот, что по правому борту, восточный.

– Дождь начинается, – заметила Люси.

– Скорее усиливается, – отозвался Эдмунд, потому что дождь барабанил уже вовсю. – Давайте к другому ручью: там есть деревья, под которыми можно будет укрыться.

– Да, а то вымокнем до нитки, – поддержал его Юстас.

Но Дриниан их не слышал и продолжал править к ручью по правому борту подобно уставшему автомобилисту, который ведёт машину со скоростью сорок миль в час, в то время как вы пытаетесь ему объяснить, что это не та дорога.

– Они ведь правы, Дриниан, – вмешался тогда и Каспиан. – Почему ты не хочешь повернуть к западному ручью?

– Как пожелает ваше величество, – резковато ответил капитан. Накануне выдался неспокойный из-за непогоды день, к тому же он не любил слушать советы людей, ничего не смысливших в морском деле, но курс всё же переменил и, как потом выяснилось, правильно сделал.

К тому времени как бочки были наполнены, дождь кончился, и Каспиан, Юстас, Люси, Эдмунд и Рипичип решили подняться на вершину холма и осмотреться. Подъём по жёсткой траве и зарослям вереска не был лёгким, и по пути им никто не попался навстречу: ни человек, ни зверь, – чаек только и видели. Поднявшись на вершину, путешественники поняли, что остров невелик, акров двадцать, не больше, а море отсюда казалось ещё более пустынным, чем с палубы или даже марса «Покорителя зари».

– Знаешь, это ведь безумие – плыть всё дальше и дальше, не имея понятия, куда, – шепнул Юстас Люси, поглядывая на восток, но совсем не так злобно, как раньше, а скорее по привычке.

Наверху было значительно холоднее, с севера по-прежнему тянуло свежим ветром.

– Давайте спустимся другой дорогой, – предложила Люси. – Пройдём немного и выйдем к тому ручью, куда хотел подплыть Дриниан.

Все согласились и минут через пятнадцать оказались у истока другого ручья. Место оказалось интереснее, чем они ожидали: это было глубокое горное озерцо, окружённое скалами, с узким протоком, по которому вода текла к морю. Тут не было ветра, и они присели отдохнуть на поросший вереском камень. Только все уселись, как Эдмунд тут же вскочил и принялся шарить по вереску.

– Какие-то тут острые камни, на этом острове! Где же это… А, вот… Эй! Да это никакой не камень, а рукоять меча. Нет, даже не рукоять, а меч целиком, только весь проржавевший. Должно быть, лежит тут целые века.

– Судя по виду, нарнийский, – заметил Каспиан, когда все столпились вокруг.

– Я тоже сижу на чём-то твёрдом, – сказала Люси.

Выяснилось, что это остатки кольчуги. Вся компания опустилась на четвереньки и принялась ощупывать заросли вереска. Один за другим нашлись шлем, кинжал и несколько монет: не тархистанские полумесяцы, а нарнийские львы и деревья, какие можно увидеть на ярмарке в Биверсдаме или Беруне.

– Похоже, это все, что осталось от одного из наших семи лордов, – вздохнул Эдмунд.

– Я тоже так считаю, – согласился Каспиан. – И всё думаю, кто бы это мог быть – на кинжале не разглядеть герба; а также пытаюсь понять, как он погиб.

– И как мы можем отомстить за него, – добавил Рипичип.

Эдмунд, единственный среди них заядлый любитель детективных историй, задумчиво произнёс:

– Что-то тут не так. Он не мог погибнуть в бою.

– Почему? – удивился Каспиан.

– Нет останков, – ответил Эдмунд. – Враг мог взять оружие и оставить тело, но вы когда-нибудь слышали, чтобы случалось наоборот: тело забирали, а оружие оставляли?

– Возможно, на него напал какой-нибудь зверь, – предположила Люси.

– Умный, однако, зверь! – хмыкнул Эдмунд. – Снять с человека кольчугу надо суметь.

– Может, дракон? – предположил Каспиан.

– Ничего подобного, – возразил Юстас. – Дракон на такое не способен – уж мне-то это известно.

– Давайте лучше уйдём отсюда.

После того как Эдмунд упомянул про останки, Люси больше не хотелось тут сидеть.

– Вы как хотите, – заметил Каспиан, поднимаясь, – но мне кажется, не стóит ничего отсюда уносить.

Друзья спустились вниз, обошли место, где ручей вытекал из озерца, и остановились полюбоваться зеркальной гладью в окружении скал. Если бы было жарко, кто-нибудь из них, безусловно, захотел бы искупаться, и каждый – напиться. Юстас уже нагнулся набрать воды в ладони, когда Люси и Рипичип одновременно воскликнули:

– Посмотрите!

На дне озера в окружении серовато-голубых камней, валунов, хорошо видных в совершенно прозрачной воде, лежала человеческая фигура в натуральную величину – по-видимому, золотая. Мужчина лежал лицом вниз, с закинутыми за голову руками. Как раз в этот момент облака разошлись, выглянуло солнце, и золотая фигура засияла во всей красе. Люси подумала, что это самая красивая статуя, какую она когда-либо видела.

– Вот это да! – присвистнул Каспиан. – Стоило прийти сюда, чтобы увидать это! Как думаете, мы сумеем её достать?

– Можно попробовать нырнуть, сир, – сказал Рипичип.

– Не годится, – возразил Эдмунд. – Во всяком случае, если это действительно золото – чистое золото, – то статуя слишком тяжёлая, а глубина здесь приличная: футов двенадцать-пятнадцать. Хотя погодите. Я взял с собой охотничье копьё, так что можно прикинуть глубину озера. Держи меня за руку, Каспиан, а я попробую измерить.

Каспиан крепко ухватил Эдмунда за руку, и тот, подавшись вперёд, стал погружать копьё в воду, но тут Люси заметила:

– Не думаю, что статуя из золота. Это всего лишь отблеск, твоё копьё такое же. Смотри!

И тут Эдмунд внезапно выпустил копьё.

– Что случилось? – раздались встревоженные голоса.

– Не смог удержать… Оно почему-то стало чудовищно тяжёлым.

– Теперь оно на дне, – сказал Каспиан. – А Люси права: оно совсем такое же, как статуя.

А Эдмунд почему-то, нагнувшись, разглядывал свои ботинки, но вдруг выпрямился и громко крикнул:

– Отойдите! Прочь от воды! Все. Немедленно!

В испуге все отпрянули и непонимающе уставились на него.

– Посмотрите на носки моих ботинок, – сказал Эдмунд.

– Желтоватые… – начал Юстас, но его перебил Эдмунд:

– Они золотые, из чистого золота! Можете потрогать. Кожи как не было. И они стали страшно тяжёлые.

– Клянусь Асланом! – воскликнул Каспиан. – Не хочешь ли ты сказать, что…

– Да, хочу. Эта вода всё превращает в золото. Копье стало золотым, поэтому так потяжелело. Я намочил ботинки – хорошо еще, что не ноги, – и мысы стали золотыми. А этот бедняга на дне – сами видите.

– Значит, это вовсе не статуя! – ахнула Люси.

– Да. Теперь всё ясно. Он оказался здесь в жаркий день, разделся на вершине холма – там, где мы сидели, – нырнул и… Одежда сгнила, или её растащили птицы для своих гнёзд, а оружие осталось.

– Как страшно… – всхлипнула Люси.

– Это просто чудо, что мы уцелели, – заметил Эдмунд.

– И правда чудо, – подхватил Рипичип. – Любой мог сунуть в воду палец, ногу, усы или хвост.

– Тем не менее давайте проверим, – предложил Каспиан, сорвал стебель вереска, очень осторожно встал на колени и опустил его в воду, а когда вытащил, это была точная копия вереска, только из чистого золота, тяжёлая и изящная.

– Тот, кто станет владеть этим островом, – медленно произнёс Каспиан, и щёки его вспыхнули румянцем, – будет самым богатым в мире. Я объявляю этот остров собственностью Нарнии и даю ему название «Земля Золотой Воды». Но помните: вы должны хранить эту тайну, никто никогда не узнает об этом – даже Дриниан – под страхом смерти!

– Кто ты такой, чтобы мне приказывать? – возмутился Эдмунд. – Я не твой подданный. Если на то пошло, я один из четырёх древних правителей Нарнии, а ты вассал Верховного короля, моего брата.

– Значит, так, король Эдмунд? – с угрозой проговорил Каспиан, опуская ладонь на эфес шпаги.

– Да перестаньте вы! – вмешалась Люси. – Невозможно иметь дело с мальчишками. Вы оба самодовольные задиры и дураки…

Тут она вскрикнула и замолчала, и все остальные увидели то же, что и она: по склону горы над ними – серой, потому что вереску цвести было ещё рано, – бесшумно, не глядя на них и сияя, словно его озаряли лучи солнца, которое к тому времени уже закатилось, медленно шёл лев, такой огромный, что равных ему никто никогда не видел. Впоследствии, описывая эту сцену, Люси говорила: «Он был размером со слона», – а в другой раз сказала «с ломовую лошадь». Но всё это не важно, никому ничего не надо было объяснять, все понимали: это Аслан.

Никто не заметил, куда он ушёл, – просто исчез. Друзья переглядывались, словно только что очнулись от сна, и Каспиан спросил:

– О чём мы спорили? Я нёс какую-то чушь?

– Сир, – отозвался Рипичип, – это место проклятое, давайте вернёмся на корабль. И если бы меня удостоили чести назвать этот остров, он носил бы имя острова Мёртвой Воды.

– Мне кажется, это очень верное название, Рип, – сказал Каспиан. – Хотя я не понимаю почему. Но, мне кажется, погода установилась и Дриниан, наверное, хотел бы отплыть. Сколько же мы расскажем ему!

Но на самом деле они могли рассказать не так много, потому что события последнего часа стёрлись у всех из памяти.

– Похоже, что их величества вернулись на корабль под властью чар, – сказал Дриниан Ринсу несколько часов спустя, когда «Покоритель зари» снова шёл под парусами, а остров Мёртвой Воды уже скрылся за горизонтом. – Что-то с ними там произошло. Единственное, что я понял: они думают, будто обнаружили тело одного из лордов, которых мы ищем.

– Что ж, капитан, – отозвался Ринс, – выходит, трое. Осталось всего четверо. Так мы к Новому году, глядишь, домой вернёмся, что неплохо, а то у меня табак кончается. Спокойной ночи, сэр.

Глава девятая. Остров голосов

Теперь ветер, который так долго дул с северо-запада, стал западным, и каждое утро, когда солнце поднималось из моря, резной нос «Покорителя зари» оказывался обращённым к солнцу. Некоторым казалось, что солнце стало больше, чем в Нарнии, другие с ними не соглашались. Путешественники плыли и плыли, подгоняемые не сильным, но постоянным бризом, и на глаза им не попадалась ни рыба, ни чайка, ни корабль, ни берег. Запасы уменьшались, и в души людей стала закрадываться мысль, что, возможно, они попали в море, которому не будет конца. Но в самый последний день, когда все начали сомневаться, стоит ли продолжать плыть на восток, между ними и восходящим солнцем показалась низкая земля, похожая на облако.

Около полудня корабль вошёл в широкий залив. Остров был разительно непохож на те, что им встречались раньше: когда путешественники пересекали песчаную полосу берега, он казался тихим и пустынным, словно был необитаем, но впереди расстилались ровно подстриженные лужайки, похожие на газоны хорошего английского дома, в котором держат дюжину садовников. Многочисленные деревья были явно посажены, на земле вокруг них не было ни листьев, ни кустарника, ни сорняков. Иногда слышалось воркование голубей, но больше не доносилось ни единого звука.

Они вышли на длинную прямую песчаную дорожку без единой травинки, по обе стороны которой ровными рядами стояли деревья, и вдали, на другом конце, увидели в лучах полуденного солнца дом – очень длинный и безмолвный.

Едва ступив на дорожку, Люси ощутила, что ей в ботинок попал камешек. В незнакомом месте, наверное, стоило попросить остальных подождать и вытряхнуть его, но она не попросила, а просто отстала и села, чтобы снять ботинок. Шнурок затянулся в узел, и пока Люси его развязывала, остальные ушли далеко вперёд, так что, когда снова надела ботинок, больше их уже не слышала, зато услышала кое-что другое.

Это были тяжёлые удары, и раздавались они не со стороны дома. Похоже на то, как если бы десятки крепких рабочих изо всех сил ударяли по земле огромными деревянными молотками. Стук быстро приближался. Влезть на дерево Люси было не под силу, поэтому ничего не оставалось, кроме как сидеть тихо и вжиматься в ствол в надежде, что её не заметят.

«Стук-стук-стук…» Что бы это ни было, оно было совсем близко: Люси чувствовала, как дрожит земля, но ничего не видела и подумала, что это находится где-то у неё за спиной. Вдруг стук раздался на дорожке прямо перед ней, но поняла она это не только по звуку: словно от сильного удара, посыпался песок, только кто мог его нанести – было непонятно. Затем звуки отдалились футов на двадцать и внезапно прекратились, зато послышался голос.

Это было страшно, потому что она всё ещё никого не видела. Весь этот пейзаж, напоминающий парк, выглядел таким же мирным и пустынным, как в самом начале. Тем не менее всего в нескольких футах от неё раздался голос:

– Ну, друзья, это удача.

Ему вторил целый хор голосов:

– Слушайте, слушайте! Он говорит «это удача»! Верно, предводитель, так и есть.

– Надо преградить им дорогу к лодке, – продолжил тот, кто, видимо, был у них главным. – Всем приготовить оружие. Мы их перехватим, когда попытаются пройти к морю.

– Отличный план! – подхватили голоса. – Его и будем держаться.

– Тогда живее, друзья! – поторопил предводитель. – Вперёд!

– Веди нас! – откликнулись остальные.

В тот же миг снова раздался стук – сначала оглушительный, потом всё слабее и слабее, пока не замер где-то ближе к побережью.

Люси понимала, что раздумывать, кто эти невидимки, некогда, и, как только стук затих, вскочила и что есть духу понеслась предупредить остальных.

Остальные тем временем дошли до дома. Это было невысокое здание, всего в два этажа, из желтоватого старого камня и со множеством окон, полускрытое разросшимся плющом. Кругом было так тихо, что Юстас сказал:

– Похоже, здесь никого нет.

Каспиан лишь покачал головой и молча указал на дым, поднимающийся из трубы.

Широкие ворота были открыты, и вся компания вошла в мощёный двор. Тут же всем стало ясно, что на этом острове творится что-то странное. Посреди двора стоял насос, под ним ведро: в этом ничего странного не было, – но вот рукоятка насоса двигалась вверх-вниз, хотя никого не было видно рядом.

– Чертовщина какая-то, – проговорил Каспиан.

– Механизмы! – воскликнул Юстас. – Думаю, мы наконец-то попали в цивилизованную страну.

В этот момент Люси, потная и запыхавшаяся, вбежала во двор и, понизив голос, принялась сбивчиво, перескакивая с пятого на десятое, пересказывать им то, что слышала. И когда друзья наконец поняли, в чём дело, даже самые храбрые задумались.

– Враги-невидимки, – пробормотал Каспиан. – Собираются отрезать нас от шлюпки. Это скверно.

– И ты даже не представляешь, какие они? – спросил Эдмунд.

– Я же их не видела.

– А если судить по шагам, то на людей они похожи?

– Я не слышала никаких шагов – только голоса и звук ударов, как будто молотком.

– Я вот думаю, – сказал Рипичип, – будут ли они видны, если проткнуть их шпагой?

– Похоже, придётся это выяснить, – ответил Каспиан. – Только давайте уйдём отсюда: ведь один из них, что при насосе, всё слышит.

Решив, что на дорожке будут не так заметны среди деревьев, друзья свернули туда.

– Не понимаю, – заметил Юстас, – какой смысл прятаться от тех, кого ты не видишь: они могут быть везде…

– Ну, Дриниан, – предложил Каспиан, – что, если мы пожертвуем шлюпкой, дойдем до другого края залива и дадим знак «Покорителю зари» подойти поближе и забрать нас?

– Недостаточно глубоко, сир, – ответил Дриниан.

– Можно до корабля и вплавь… – предложила Люси.

– Ваши величества, – сказал Рипичип, – послушайте. Глупо думать, что можно избежать невидимого врага, если пробираться тайком. Если эти невидимки хотят биться с нами, то наверняка станут. Ну а коли дело дойдёт до боя, я предпочёл бы встретиться с ними лицом к лицу, а не быть пойманным за хвост.

– Думаю, на этот раз Рип прав, – заметил Эдмунд.

– Конечно, – подхватила Люси, – если Ринс и остальные, те, кто на «Покорителе зари», увидят, как мы сражаемся на берегу, сумеют что-нибудь предпринять.

– Но они не увидят, как мы сражаемся, если не смогут разглядеть врагов, – печально заметил Юстас, – и решат, что шпагами машем для забавы.

Повисла тревожная тишина.

– Ну, – сказал наконец Каспиан, – решено: нужно встретиться с ними лицом к лицу. Давайте пожмём друг другу руки! Люси, готовь лук к бою. Всем остальным обнажить шпаги – и вперёд. Возможно, они начнут переговоры.

Было удивительно смотреть на такие мирные лужайки и огромные деревья, маршируя к берегу. Добравшись до места, друзья увидели шлюпку там, где её оставили, и гладкий песок, на котором не было никаких следов. Тогда некоторые усомнились в рассказе Люси, решив, что, может, ей всё это показалось, но не успели они дойти до песка, как раздался голос – вроде как ниоткуда:

– Нет, господа, ни шагу дальше! Сначала нам нужно поговорить с вами. Нас здесь больше пятидесяти, и все вооружены.

– Слушайте, слушайте его! – вторил хор голосов. – Это наш главный. Вы можете верить каждому его слову.

– Что-то я не вижу здесь пятидесяти воинов, – заметил Рипичип.

– Верно, верно, – произнес тот же голос. – Вы не можете видеть нас. Почему? Потому что мы невидимы.

– Продолжай! – подхватили остальные голоса. – Ты говоришь как по писаному – лучше не придумаешь.

– Говори потише, Рип, – предупредил Каспиан и добавил погромче: – И чего же вы, невидимки, хотите от нас? И чем мы настроили вас против себя?

– Мы хотим, чтобы маленькая девочка сделала для нас одну вещь, – сказал главный, и остальные голоса подтвердили это.

– Маленькая девочка! – воскликнул Рипичип возмущённо. – Это же королева.

– Мы ничего не знаем про королев, – сказал главный.

– И мы не знаем, не знаем тоже, – повторили остальные, – но нам нужно то, что она может сделать.

– Что же это? – удивилась Люси.

– И если это угрожает чести или безопасности её величества, – добавил Рипичип, – вам не понравится исход сражения.

– Ну, – произнес главный, – тогда, может быть, сядем?

Это предложение было с радостью принято остальными голосами, но нарнийцы остались стоять.

– Да, – начал главный, – дело было так. В незапамятные времена этим островом владел величайший волшебник. А мы все – его слуги, хотя правильнее было бы сказать – были. Ну, короче говоря, волшебник, о котором я говорю, велел нам сделать то, чего мы не хотели. И тогда он ужасно разгневался. Должен вам сказать, островом владел он и не привык, чтобы ему противоречили. Так вот: волшебник поднялся на верхний этаж (именно там держал он все свои волшебные принадлежности, в то время как все мы жили внизу) и наложил на нас заклятие, чтобы мы стали страшными. Если бы вы сейчас нас увидели – думаю, вы должны благодарить свою звезду, что это невозможно, – то не поверили бы, что мы выглядели так же, как вы, пока не стали такими страшилами. Правда-правда. Когда мы просто не могли смотреть друг на друга, знаете, что мы сделали? Сейчас я вам скажу что. Мы подождали, когда он уснёт после обеда, и, набравшись смелости, прокрались наверх, к его волшебной книге, чтобы посмотреть, можно ли как-то отделаться от своего безобразия. От страха мы потели и дрожали, поверьте, но так и не смогли отыскать заклятие, которое сняло бы прежнее. А время шло, и старый волшебник мог проснуться в любую минуту – я весь дрожал как в лихорадке, правда-правда. Ну, если в двух словах, то – в конце концов мы нашли заклятие, которое делает людей невидимыми, и решили, что лучше быть такими, чем безобразными. И моя маленькая дочь – примерно того же возраста, что и ваша девочка, очень хорошенькая до этого, – прочитала заклятие, потому что его должна была читать либо девочка, либо сам волшебник, иначе не подействует. Ничего не получится. Моя Клипси прочла заклятие – а я должен сказать, она чудесно читает, – и мы все стали невидимыми, как вы уже поняли. И, скажу я вам, было большим облегчением не видеть чужих лиц. Во всяком случае, поначалу. Но со временем мы смертельно устали от того, что стали невидимы. И ещё одно. Мы не думали, что тот волшебник станет невидимым тоже. Но с тех пор мы его не видели. И, значит, не знаем, жив он, или умер, или ушёл, или просто сидит невидимый у себя наверху, а может, спустился и ходит здесь. А прислушиваться нет никакого смысла, потому что он ходит босой. И шума от него не больше, чем от кота. И я должен вам прямо сказать, господа: это невыносимо.

Такую историю рассказал их главный, но я её изрядно сократил, опустив то, что говорили другие голоса. Ему давали произнести не больше шести-семи слов, чтобы не перебить, не выкрикнуть своё согласие и поддержку, от чего нарнийцы чуть не сошли с ума. Когда рассказ закончился, наступило долгое молчание, которое в конце концов нарушила Люси:

– Но какое всё это имеет отношение к нам?

– Как же, неужели я упустил самое главное? – удивился предводитель невидимок.

– Да сказал, сказал! – раздались взволнованные голоса. – Никто не мог бы сказать яснее и лучше. Продолжай, продолжай.

– Не рассказывать же всю историю заново…

– Нет! Конечно, нет, – хором поспешили сказать Каспиан и Эдмунд.

– Ну, тогда самую суть, – согласился предводитель. – Мы всё это время ждали, чтобы девочка из чужой страны, вроде вас, барышня, поднялась по лестнице наверх, нашла в волшебной книге заклятие, от которого мы перестали бы быть невидимыми, и произнесла его. И все мы поклялись, что первым же чужестранцам, которые причалят к этому острову (я хочу сказать, если среди них будет девочка), мы не дадим уйти живыми, пока они не сделают того, что нам нужно. Вот почему, господа, если ваша девочка откажется, нашим неприятным долгом будет перерезать вам всем горло. Не в обиду вам, но дело есть дело.

– Что-то я не вижу вашего оружия, – сказал Рипичип. – Оно тоже невидимо?

Не успел он договорить, как все услышали свист, а в следующую секунду копьё вонзилось в одно из деревьев позади них.

– Вот оно, копьё. Когда я отпускаю его, оно становится видимым.

Невидимки хором загалдели, а Люси спросила:

– Но почему вы хотите, чтобы это сделала именно я? Почему не одна из ваших?

– Мы не смеем, не смеем! – раздались голоса. – Мы больше никогда не поднимемся наверх.

– Другими словами, – подвёл итог Каспиан, – вы не хотите подвергать опасности своих сестёр и дочерей, поэтому решили использовать эту даму.

– Да, да, верно! – с готовностью подхватили голоса. – Лучше не скажешь. Да, сразу видно, что вы получили образование. Каждому понятно.

– Ну, из всех самых отвратительных… – начал было Эдмунд, но Люси перебила его:

– Когда я должна туда пойти: ночью или днём?

– Да, днём, днём, не сомневайтесь, – раздался голос их главного. – Не среди ночи. Конечно, нет! Никто не просит вас об этом. Идти наверх в темноте? Нет-нет.