Читать книгу "Отступники"

***

У меня всё было спокойно. Безымянная куда-то запропастилась. Я не находил её следов ни у себя в голове, ни в образах, транслировавшихся мне Мясником и Ненавистью. Будь я таинственным кукловодом из другого мира, куда бы я отправился? Как бы я выглядел? Я пытался размышлять, куда конкретно стоит держать путь. С этими мыслями я блуждал по совершенно незнакомой части здания, где обычно бывает только рабочий персонал. Часть помещений уже была покинута в спешке. В лучшем случае я видел на другом конце комнаты чью-то убегающую фигуру. «Простите, но вы не видели тут таинственного кукловода», – хотелось мне крикнуть им вдогонку. Или например: «Не подскажете, как пройти к кукловоду?» А можно ещё и так: «Да, дорогая, я уже в аэропорту, иду по направлению к кукловоду, встретимся там». Искать иголку в стоге сена так просто и увлекательно, почему бы попросту всё не спалить да не просеять пепел.

Занятый собственным ворчанием, я наугад плёлся дальше. Настроение делать высокохудожественные описания у меня не присутствовало, да и зачем? «Это стол. Чьё-то рабочее место», – развлекал я сам себя, проходя мимо чьего-то стола. На меня никто не пробовал нападать, а мне нападать и подавно было вовсе не на кого. Мародёрством я не занимался, однако встретил на своём пути нескольких подозрительных типов, под шумок обшаривающих забытые вещи. Меня всегда искренне поражало наличие в моей породе во все времена людей подобного рода. К сожалению, я не обладал достаточными познаниями и научными ресурсами, дабы однозначно ответить на вопрос является ли такое поведение генетическим дефектом или общественным. Заметив постороннее присутствие, воры встрепенулись и бросились врассыпную.

– Человек, – послышался в моей голове голос Мясника, – дело твоё, но я бы их всё-таки убил.

– В следующий раз я именно так и поступлю.

– Недалеко от тебя комната службы безопасности аэропорта, воспользуйся камерами наружного наблюдения.

– А сразу нельзя было сказать, куда идти?

– Так ты вроде и так туда направлялся, разве нет?

– Нет.

– Какая досада.

– Этот ваш кукловод действительно так глуп, чтобы быть здесь, а не командовать своими марионетками из какого-нибудь параллельного мира?

– А ты можешь командовать куклами из параллельного мира? – философски осведомился Мясник.

– Нет, но я не кукловод.

– Ему нужно быть где-то рядом, – наставительно разъяснял чистокровный сатир.

– Что делать, когда я его найду? – решил спросить я заранее.

– Сущий пустяк, – у себя в голове я увидел, как Мясник непринуждённо улыбается, – подкрасться к нему как можно ближе.

– Мхм, – согласился я не без иронии, – допустим, я подкрался.

– Твой браслет работает как маяк. Безымянная будет ориентироваться по нему, её задача неожиданно выскочить и пристрелить кукловода прежде, чем он пустится в бега. Нам нужны координаты базы из его головы.

«И вновь продолжается бой, и сердцу тревожно в груди…», – пел я себе под нос по пути к комнате службы безопасности. Аэропорт продолжал страдать от непрекращающегося боя между двумя инопланетными группировками. Альбатрос продолжал спокойно сидеть за столом, кстати сказать, единственным уцелевшим. Скот Томас не прекращал восторгаться красотами войны. Кобелёк по-прежнему вёл сражение с самим собой и всё так же проигрывал сам себе всухую.

***

– Мне скучно, – поделился он своими проблемами со Скотом Томасом.

– Да погоди ты, тут такое творится!

– Я хочу выпить, – гнусавил Кобелёк голосом говорившего в нос слонёнка.

– Где я тебе найду? Ты не видишь, что тут вокруг происходит?

– А вдруг, – никогда не терял присутствие духа Кобелёк.

– Извини, нету.

– Жа-алко, – жалобно протянула жертва военной блокады. Кобелёк принялся рыскать по прилегающему имуществу, по-хозяйски заглядывая внутрь всех ящичков, полочек и холодильников.

Помимо вспомогательного открытия, проявившегося в руке Кобелька слабоалкогольным напитком, он сделал основное, порадовавшее и поглотившее его всецело.

– Скот, – опять теребил того, к кому обращался, за штанину Кобелёк.

– Да чего тебе? – отмахивался Скот, делая высокохудожественные кадры Альбатроса, сидящего на фоне войны.

– А у нас тут две девушки за стойкой, – Кобелёк сделал глоток и продолжил, не выпуская штанины собеседника, – хочешь, познакомлю.

Скот Томас ненадолго скосил глаза в сторону девушек.

– Так они тут с самого начала сидят, это официантки, они спрятались, когда стрельба началась.

– И ты мне ничего не сказал? – Кобелёк возмущённо схватил собеседника частью за задний карман, частью за ягодицу и рывком опустил вниз, – вот ты скотина!

***

Тем временем я достиг промежуточной цели своего путешествия – комнаты охраны. Она не поразила меня передовыми достижениями в сфере обеспечения безопасности, наряду с этим архаичной назвать её было всё же нельзя. Наблюдать за тем, как в пылу схватки разлетаются на кирпичики стены, пол и потолок, потребности не было. Я видел это всё в голове в режиме реального времени, в ракурсах куда более красочных. Глаза плавали от одного экрана к другому в поисках того, не знамо чего.

Недоумевающие в соседниих терминалах по поводу массовой отмены рейсов люди подходили к окнам. Они с интересом и страхом указывали друг другу пальцами в сторону боя. Среди толпы я по непонятной для себя причине выделил одну кляксу. Чуть ли не уткнув себя носом в монитор из-за близорукости, я каждым атомом своего естества ощущал крепнущую во мне интуитивную уверенность, что предо мной крайне подозрительный тип.

Недвижимо стоял он, развернувшись всем телом по направлению к не прекращавшейся ни на секунду бойне. С разных ракурсов я старался рассмотреть пленившую моё внимание фигуру. Сделать это с близкого расстояния у меня не имелось никакой возможности. Чёрный костюм отдающий неземным лоском и невероятно высокий лоб. Неприлично высокий лоб выдающий наличие врождённой паталогии или внеземное происхождение. Ах да! Даже по чёрно-белому изображению нетрудно было догадаться, что цвет кожи существа примерно такой же, как у Беллы, быть может, на полтона светлее.

– Дамы и гопода, – торжественно подумал я, – у нас есть победитель.

– Отлично, теперь выдвигайся к нему, – приторно откликнулся Мясник.

***

– Простите, – Кобелёк придвинулся почти вплотную к лицу одной из перепуганных официанток. Он сделал это так, будто был сделанной из носка куклой, знакомящейся с детьми на утреннике, – мисс, а как вас зовут?

Слегка покачиваясь из стороны в сторону, Кобелёк терпеливо дожидался ответа, используя образовавшуюся паузу, чтобы сделать несколько глотков. В состоянии первобытного ужаса не расслышавшие вопрос девушки смотрели сквозь Кобелька огромными от страха, ничего не видящими глазами.

– То есть вот так, да, – продолжил вести диалог Кобелёк, не смутившись тому, что другая сторона не горела желанием идти на сближение, – а меня Кобелёк зовут.

У Скота Томаса зазвонил телефон. Кобелёк отвлёкся, не переставая при этом прикладываться к заточённому в руку напитку.

– Да, мам, – как ни в чём не бывало ответил Скот Томас.

Здесь стоит отметить, что пальба в аэропорту не стихала уже минут пятнадцать. В результате умопомрачительного стечения обстоятельств уже хорошо знакомая съёмочная группа титанов парапсихологии в полной боевой готовности встречала по соседству очередного участника шоу, прилетевшего на проект с востока. Изыскав возможность оперативно сообщить о творящемся в аэропорту бардаке, они выдвинули революционную, пожалуй, не столь далёкую от истины версию о выяснении отношений между двумя таинственными группировками. Причину раздела сфер влияния им понять было нельзя, но это не помешало передать сенсационную новость прямо с места событий в прямой эфир.

– Алло, Скотти!? – обеспокоенно затараторил из трубки мамин голос, – по телевизору показывают, что в аэропорту стреляют!

– Упокойся мам, всё хорошо, – зачитывал единственное, выученное за всю жизнь стихотворение Скот Томас. – Я в другом аэропорту, – он врал напрасно, так как в этот же момент понадобилось в очередной раз устранить опасность тенью более крупного хищника нависшую над Альбатросом. Материализовавшийся Мясник устроил специально для мамы качественный аудиоспектакль с выстрелами, взрывами, инопланетной руганью побеждающих и предсмертным хриплым рычанием побеждаемых.

– Что у вас там происходит? – возмущался родитель.

– Мы с Кобельком сидим за барной стойкой, тут спокойно, тихо, с нами две девушки.

– Девушки? Какие девушки? А ну-ка, быстро приезжай домой!

– Я пока не могу, я занят.

Внимательно следивший за ходом диалога Кобелёк устал от прослушивания.

– Вы не переживайте девчонки, он бредит, – со всем возможным участием в голосе обратился Кобелёк к ничего не смыслящим жертвам военных действий, чуть не упавшим в обморок в результате недавней перестрелки, – не обращайте внимания.

***

Выслушав душещипательный рассказ двух, держащихся друг за друга хромающих мужских особей, тех, спугнутых мною мародёров, умудрившихся запутаться в ногах при бегстве, переквалифицировавшаяся для ведения репортажа съёмочная бригада отправила короткое донесение: «Есть многочисленные жертвы!». Уже через пять минут все новостные программы начали нагнетать обстановку, соревнуясь друг с другом в количестве заявленных трупов.

Покуда чемпионат набирал обороты, я, сверившись с планом здания, не без волнения сокращал растояние между собой и кукловодом. Он стоял немного в стороне от основной массы людей, подкрасться к нему в толпе было невозможно. Когда между нами оставалось метров десять кукловод неожиданно обернулся и сфокусировал на мне свой взгляд. Стоило только заглянуть ненадолго в его холодные, враждебные всему живому глаза, как меня обуял страх такой силы, что я остановился как вкопанный. Чужая воля мучительно вгрызалась в мой мозг, как черви вгрызаются во всё, даруемое им землёй. «Что сейчас будет!?» – полувопросительно-полувосклицательно подумал я про себя.

Браслет стукнул, очевидно, мы опять нырнули в промежуточное пространство между реальностями. Кукловод в знакомом обличии куда-то подевался, вместо него неподалёку возвышалось бронированное существо ростом восемь-девять метров, имевшее строение тела схожее с крокодильим. В опасной близости, сбоку от меня, во временнОй ловушке завис срубающий всё на своём пути один из двух длиннющих хвостов чудовища. Убежать и спрятаться, а тем более перепрыгнуть у меня не было никаких шансов. Враг стоял ко мне вполоборота на всех своих четырёх конечностях, вкладывая в удар посредством вращения всю мощь своего могучего туловища.

– Есть? – лаконично осведомился Ненависть у меня в голове.

– Есть! – утвердительно ответила вынырнувшая из ниоткуда Безымянная, дёрнувшая меня вверх, дабы уберечь от погибели.

– Он слишком быстрый, – сообщал мне её голос, пока я смотрел на отдаляющийся от меня пол, – мне нужна твоя помощь.

– Я согласен, – беспорядочно вращаясь, дрыгая в полёте конечностями, выразил готовность я, – правда, понятия не имею, чем именно могу тебе помочь в складывающихся обстоятельствах.

– Беру на себя взлётно-посадочную полосу, – голос Ненависти гремел, что удары по ржавым тазам, так как нападающие сменили цель атаки.

– У нас есть координаты базы, – обратился ко мне Мясник, – они бесполезны, если нам не на чем будет до неё добраться. Белла вместе со мной будет препятствовать целенаправленному разрушению воздушных судов. Вам с Безымянной придётся разбираться самим.

– Да хоть всех их раскурочат, ни за что не поверю, будто для вас проблема за несколько секунд их заново собрать.

– Не проблема, – ответ Мясника поверг меня в шок, – но так не интересно.

– Да, блин, неужели? – достигнув наивысшей точки полёта, начиная сближение с землёй, огрызнулся я.

– Сосредоточься, Человек, здесь идёт разведка боем, и всё, что есть у противника, наблюдает сейчас за нами. Я предпочитаю пускать пыль в глаза и не раскрывать всех козырей, ибо, как ты знаешь, мы пока сами слабо представляем, с кем имеем дело, – Мясник говорил спокойно, но я знал: за этим спокойствием крылась совсем другая истинная эмоция. Я бы назвал это властью надо всем. Не в прямом смысле, конечно. Просто спокойствие Мясника было осязаемо твёрдым, твёрже любого, известного мне материала.

– Он слишком быстрый, – повторила Безымянная, встряв в разговор, – мне придётся прикрываться тобой как щитом.

– Да вы сговорились! – удивлению моему не было предела, – впрочем, я уже согласился и решение своё менять не намерен.

Всё это время Безымянная искала у застывшего противника уязвимость. Её выстрелы не могли пробить сверхпрочную броню чешуйчатых пластин кукловода. Отведённое браслетом время закончилось, и остаток боя я видел в основном у себя в голове. Очнувшись, кукловод, отдавший перед этим приказ марионеткам жечь мосты, скорректировал атаку; не успевшая отскочить в сторону Безымянная со всего размаху получила хвостом в ту область бока, где у простых людей находятся рёбра. Вторым хвостом тварь опять попыталась прикончить меня.

Нисходящий по диагонали сверху вниз удар всенепременно размазал бы меня, но вновь сработал браслет, позволивший мне относительно удачно приземлиться на твёрдый пол мягким местом и отползти от удара в сторону. Опомнившаяся Безымянная рванула ко мне. Я вновь очутился в воздухе, правда, теперь я не понял, как именно. Напарница подставляла меня под удар той или иной конечности твари, сражавшейся с нами не только хвостами, а выказавшей, помимо отвратительного характера, способность стоять на задних лапах и бить передними.

В центре этого вихря гигантских конечностей, космической силы ударов, любой из которых мог прихлопнуть меня, я вращался с головокружительной скоростью, не помня себя от чувства тошноты. Мой вариант аттракциона, где тебя помещают внутрь прозрачной сферы и ты вращаешься по любой оси, был куда экстремальнее. Занятая борьбой за наши жизни Безымянная не очень-то заботилась о моём комфорте. Я понимал, что не стоит обращать на это внимание, но от этого было не легче. Меня хватали то за ногу, то за руку, то за шею, то за бок, то за спину и перемещали в нужную точку с огромной быстротой. Я чувствовал, как мои внутренние органы вжимаются в рёбра то с одной стороны, то с другой, а сердце замирает. Каждый захват сопровождался резко возникающей болью в суставах.

Безымянной тоже приходилось не сладко. Пропуская часть ударов, она блокировала мной самые опасные из них, умудряясь при этом найти время для контратаки. К сожалению, тщетной. В отличие от брони противника, не претерпевшей никаких видимых изменений, костюм Безымянной утратил своё великолепие целостности. То тут, то там из-под его изуродованной глубокими межами поверхности, выступала густая жидкость красно-чёрного цвета, подозрительно похожая на кровь. Сложность заключалась ещё и в том, что я не мог так стремительно прыгать по пространству, поэтому бой в целом происходил на очень ограниченном участке.

– Мне кажется, – морщась от боли в перерывах между распеванием «Мишка очень любит мёд…», спросил я, – или браслету с каждым разом всё труднее и труднее замедлять эту тварь?

– Да, кукловод адаптируется, – ответила Безымянная.

И, действительно, если в самом начале драки каждый стук браслета иммобилизовывал противника на несколько секунд, то теперь он попросту сильно замедлялся.

– Это тоже искусственно выведенная тварь, – рокотал Ненависть, – они пытаются копировать нашу способность к адаптации.

– Судя по всему, у нас осталось не так много времени до полной адаптации, – обратился я к Безымянной, – что будем делать?

– У него есть одна слабость.

– Интересно, какая же? – отскакивая от воздуха, как мячик для пинг-понга, осведомился я.

– Ты, – огорошила Безымянная. Каким-то чудом вложив мне в правую руку сгусток чёрной материи, скрывшейся у меня под кожей, пользуясь временной медлительностью крокодилообразного, не собиравшегося петь про волшебника в голубом вертолёте, она сделала рывок, чуть было не сломавший мне шею, за спину противника и отправила меня на родео вместе с вложенными в голову инструкциями по пользованию приобретённым предметом.

Очутившись на спине своего противника, я осознал, что тот погрузился в стазис и не думает из него выходить. Любое движение кукловода заключало в себе мою неминуемую погибель, поэтому браслет принялся пульсировать с такой скоростью и силой, будто мне отпиливали руку циркулярной пилой. Из выпавших на мою долю перипетий я видел только возникавшие в моей голове картинки. Сжав правую руку в кулак, я наугад начал бить ею под основания чешуйчатых соединений. Всякий раз на конце возникало лезвие, прорезавшее слабо защищённые участки брони, проникавшее глубже, чем можно представить, в плоть противника.

Отправив меня на покорение чужеродной спины, Безымянная метнулась в сторону. Вернув утраченную в пылу схватки винтовку, она заняла удобную огневую позицию. Нечистокровный сатир хорошенько прицелилась, намереваясь стрелять только наверняка. Выждав несколько мгновений, она поразила кукловода в глаз навылет. Выстрелом Безымянная снесла половину головы. Кукловод содрогнулся, перед смертью умудряясь сбросить меня. Начиная уже привыкать к полётам, я не смутился. Приземление произошло в знакомом мне мире. Выброшенный туда по окончании схватки, я грохнулся на какую-то компанию молодых людей.

– Именно по этой причине область глаз едва ли не самое бронированное место в имперских доспехах, – зазвучал лектор Мясник, – поздравляю, эту схватку мы выиграли, но до полной победы нам всё ещё далеко.

– Безымянная, – обратился я, застыв после приземления, – а нет ли у тебя второго браслета для себя?

– Уже поджал хвост? – подтрунивала Безымянная. Надо сказать, ей это удалось.

– И в мыслях не было, – от возмущения я вскочил на ноги, – мне непонятно, почему столь эффективное оружие не имеется в распоряжении всех подданных империи?

– Ты думаешь, если бы у нас была возможность снабдить такими браслетами всех, то мы бы не стали этого делать?

– А вдруг вам неинтересно? – передразнивая Мясника, проговорил я.

– Всему своё время, Человек, – примирительно вступил в разговор чистокровный сатир.

Со смертью кукловода поток нападающих иссяк, нужда торопиться куда бы то ни было исчезла.

– А как мы полетим куда-либо, если все рейсы в аэропорту отменены?

– Спроси у руководителей операции, – возмутился Мясник, – я просто следую за вами и хорошо выгляжу.

Судя по гробовой тишине, вдруг воцарившейся в моей голове, ответа на этот вопрос ни у кого не было. Тут я вспомнил, что не извинился перед людьми за своё вынужденное падение на них. Помимо этого я осознал, что боль по всему телу только усиливается. Развернувшись, я замер от неожиданности. В частично загипсованных, частично забинтованных молодых людях без труда узнавалась не столь давно пострадавшая от Безымянной компания молодых людей.

– Срочная операция в Германии? Лечение грязью в Израиле? Тайский массаж? Или, быть может, очищаться от скверны в Индию летите? – строго осведомился я, реализуя психологическое преимущество, подкрепляемое взмыленным видом, разодранной одеждой да криво торчащим вывихнутым плечом.

– Идём, – дёрнула меня за руку, вправляя плечо, откуда-то появившаяся Безымянная.

Краем глаза я всё-таки успел заметить, что молодые люди, завидев Безымянную, побледнели.

– Но, помните, у нас длинные руки! – увлекаемый Безымянной, я всё же умудрился с достоинством погрозить им пальцем, несмотря на боль.

– Я так и думал, – театрально вздохнув, печально поведал Пьеро о своей безответной любви к Мальвине, – ничего без меня не можете. Мы с Беллой будем захватывать самолёт с заложниками. Кстати, вас тоже придётся везти в качестве заложников.

– Кажется, вчера я слушал про недопустимость ограничения чьей-то свободы.

– Да, но я не подданный империи, а тем более Белла. И потом, кто-нибудь из вас умеет управлять самолётом? Нет? Тогда нам нужен экпипаж, – изложил план Мясник.

– Мне интересно узнать у подданных империи, как в сложившейся ситуации они смотрят на то, что свободу отберут у них?

– Никак, – безразлично пожала плечами Безымянная, – нет смысла сопротивляться, подданные империи пойдут в заложники добровольно, поскольку это полностью соответствует их интересам.

– Встречаемся у телетрапа под номером сорок семь, – скомандовал чистокровный сатир, – я подобрал нам подходящий рейс.

Нет смысла драться за свою свободу, если она тебе всё равно не нужна. Я интерпретировал у себя в голове сказанное Безымянной. То есть до тех пор, пока подданных империи всё устраивает, ничего не произойдёт, но стоит чему-то пойти не так…

– И что случится, если что-то пойдёт не так? – мысленно обратился я к Безымянной. В голове тут же возникла красочная картина вздымающегося после ядерного взрыва гриба, – я, кажется, понял, молча сидеть сложа руки вы не будете.

Переключив голову с обработки внутренне генерируемой информации на получение внешней, я вдруг заметил, что раны Безымянной никуда не делись. О их наличии говорила стекающая из-под одежды вниз кровь. Её было не так много. Нечистокровный сатир не держалась за бок, не прихрамывала и в целом вообще не выказывала признаков наличия ранений.

– Долго заживают, – делился я своими соображениями вслух.

– Эти раны от существа иного характера, нежели простые гомункулы. В любом случае через несколько дней заживут.