Читать книгу "Отступники"

***

Приход церкви отца Протопопа, получившего широкую известность после памятного изгнания нечистой силы из лифта, разросшийся до неприличных размеров, пополнился, в частности, молодым человеком. Вера его была горяча и неистова. Он последним уходил с исповеди, первым бежал на причастие, соблюдая каноны, подолгу молился у каждой иконы и часто плакал, купаясь в снисходившей на него божественной благодати. Казалось, спасениё было совсем не за горами. Глядя на раскрасневшееся, блаженное, заплаканное лицо совершающего молитву на коленях, живущие в церкви люди одобрительно перешёптывались и переговаривались между собой: «Побольше бы нам такой молодёжи, и всё было бы хорошо».

Во время одной из таких молитв из кармана молодого человека вдруг громко зазвонил сотовый телефон. Вздрогнув, молодой человек тут же вскочил. Дальнейшее его поведение со стороны показалось в высшей степени богохульным и неадекватным. Высветившееся изображение звонившего в определённом смысле тоже сходило за каноническую икону. Отклячив филейную часть, подогнув одну ногу и повернувшись к фотографу в три четверти, Ненависть стоял на лыжах на залитом зимним солнцем склоне и опирался на лыжные палки. Помимо отличительной имперской одежды, безликий дополнил образ огромными зимними перчатками и нахлобученной на голову маской для катания. На снимке было полно людей, но присутствие подобного лыжника их явно не смущало. Надпись на фоне высветившейся фотографии гласила «Вызывает: Ненависть».

Молодой человек пытался сбросить вызов, но ничего не выходило. Завопив, он со всей силы шмякнул телефон об пол. Мелодия звонка тут же вновь заиграла из опустошённого кармана. Не прекращая вопить, жертва извлекала и разбивала всё новые аппараты, делая попытки избавиться от неразменной копейки. Каждый раз кидая извлекаемое из кармана, обороняющаяся сторона подпрыгивала, нещадно напрягая голосовые связки, словно одержимая. Угробив с десятка два телефонов, сопровождаемый раздражавшей благочестивых прихожан «Nyan Cat», звучавшей теперь на всю церковь вместо хора, молодой человек выбежал из церкви и скрылся в неизвестном направлении.

– Что вам от меня нужно! – в беспамятстве зашипел он в трубку, пробежав перед этим несколько кварталов.

– Змейка! – доброжелательно забулькал Ненависть, – у меня есть для тебя поручение.

– Какое!? – гавкнула в трубку жертва.

– Нашему интернациональному подпольному террорестическому объединению… – Ненависть стукнул сидевшего рядом Мясника по плечу и защёлкал пальцами.

– «Коленка», – сладко вымолвил сатир.

– … «Коленка», – повторил в трубку безликий, – требуется курьер.

– Какой курьер!? – чуть не сходил с ума Змейка, перешедший на крик.

– Обыкновенный, – хладнокровно отвечал безликий, – в назначенное время нужно прибыть в определённое место и забрать чемодан.

Тут Змейка, смотревший до этого только себе под ноги и шедший наобум об кого-то стукнулся.

– Подробности операции сообщит агент Белла, – инструктировал Ненависть Змейку врезавшегося в Беллу.

На Змейку подавляюще подействовала стоящая перед ним двухметровая краснокожая женщина. Молодой человек от ужаса открыл рот и опустил руки.

– Впрочем, от операции всегда можно отказаться, – спустя несколько молчаливых минут Ненависть напомнил о себе. Змейка опомнился и тут же обернулся, голос звучал у него из-за спины, но там никого не оказалось. Ошарашенно посмотрев на телефон, сжимаемый в руке, Змейка стремительно поднёс аппарат к уху.

– Нет! Нет, я согласен! Согласен! – конечно, он был не согласен, но открыто взбунтоваться у Змейки не хватило духу.

– Чего вы до парня-то докопались? – спросил я сатиров, когда Ненависть завершил ознакомление по телефону вновь принятого курьера с должностной инструкцией. – Есть ли конкретная причина, почему чемодан не может забрать Белла без участия Змейки?

– Нет, – сладко отвечал чистокровный сатир. Пока я напряжённо обдумывал услышанное, Мясник всё-таки решил добавить, – и в то же время да.

– Вспомни как вы познакомились со Змейкой, – пробурлил Ненависть.

– Я-то помню, но он был не один, там была целая компания, – ответил я.

– Человек, поверь, их судьба сложится ещё хуже, – заверил меня Мясник.

– Око за око, зуб за зуб?

– Мы не заинтересованы в переустройстве мира по собственному вкусу, – напомнил Мясник, – у нас есть вполне определённый взгляд на вещи, быть может, довольно сильно отличающийся от человеческого. Мы можем с уважением относиться к чужим традициям и общественному устройству, но когда дело касается лично нас, то поступать мы будем исключительно по своему усмотрению. Не Безымянная выскочила в тёмном переулке из машины с нечистыми намерениями по отношению к Змейке и его друзьям. Тут, я считаю, обсуждать нечего, за такое в Империи…

– Ну да, ну да, – я перебил сатира, отмахиваясь от него, как от назойливого насекомого, заканчивая предложение вместо него, – за такое в Империи просто бы пристрелили.

– Это верно, – кивнул Мясник, а потом загадочно сказал, – на Змейку у нас далеко идущие планы.

Вскоре моя теория по поводу поведения Ненависти распространилась и на остальных сатиров. С теми, чья биография не содержала больших чёрных пятен, сатиры обходились мягко, остальным воздавалось по заслугам. Я пришёл к выводу, что их племя не любило притворяться. Вы же не будете утверждать, что стали бы вести дела или заводить друзей среди подлецов, обманщиков или бандитов? Сатиры как-то могли видеть людей насквозь, если увиденное не приходилось им по вкусу, то ничего хорошего ждать от них не следовало.

***

«Убитая горем мать не знает о том, какой подлец её сын, она думает, что его похитили!», – рассуждал полковник, выслушивая во всех подробностях рассказ о злоключениях мамы Скота Томаса. Взяв под свой личный контроль другое расследование о похищении гражданина Скота Томаса, полковник, тут же назначив ответственного исполнителя, не стал вдаваться в подробности и прерывать следствие: «Пусть тоже работают!»

За последовавшие дни в ходе тотальной слежки за квартирой Скота Томаса и её обитателями удалось перехватить многочисленные фотографии саранчи и верблюжьего навоза. «Он знает!» – усы полковника встали дыбом от этой мысли: «Да он просто издевается над нами!» На несколько дней прослушка и слежка прекратилась. За это время отдельно согласовав свои действия со следствием, родительница приступила к сбору средств на выкуп своего сына из лап меня и моих друзей. Мама Скота, успешно набрав к указанному сроку не большую, но и не маленькую сумму, благополучно влезла в долги, которые позже ей пришлось отдавать с процентами в виде драгоценных пустых банок. После транспортировки и установки чемодана с деньгами оставалось только ждать.

В назначенный час выяснилось, что дела о международном террористе номер один Анасе Абдуллахи и о похищении гражданина Скота Томаса между собой, не в последнюю очередь благодаря Белле, незаметно путавшей карты, и нежеланию Настоящего делиться сведениями с другими ведомствами, были связаны слабо.

Прибывший на общественном транспорте в условленное место Змейка, долго ходивший вокруг да около, явно нервничал и грыз от этого кулаки. Наконец, решившись, он подобрал оставленный для него в условленном месте чемодан. Уйти далеко ему не удалось: на него с разных сторон накинулись представители двух силовых структур, не согласовавших друг с другом свои действия. Оказавшуюся между молотом и наковальней змею принялись скручивать одни, на которых налетели другие. Пользуясь кратким моментом всеобщей неразберихи, под громогласное: «Не стрелять!» – произнесённое полковником Настоящим, не без незримой помощи притаившейся неподалёку Беллы Змейка кинулся наутёк.

Ни до ни после его сердце не билось с таким ожесточением. Молодой человек боялся, что оно вырвется из груди, поэтому прижимал к себе похищенный чемодан как можно плотнее, обхватив его двумя руками. Безусловно, ему бы не удалось проделать и пары сотен метров, если бы Белла не подарила Змейке на время погони способность бежать раза в два быстрее своих преследователей. Преследуемый смутно отдавал себе отчёт в том, что бежит слишком быстро, но сковавший его мысли страх за свою судьбу препятствовал более подробному анализу.

Проблески сознания появились у него позже. Жадно глотая воздух, готовый от отчаяния вот-вот разрыдаться, выбившись из сил, он очнулся в каком-то подвале, найдя себя забившимся в угол. Воспоминания о том, как меньше месяца назад он безбедно праздно шатался с друзьями, душили его.

Мир, казавшийся таким нерушимым, сузился до размеров подвала. Что теперь делать? Что теперь будет с ним?

***

В одну из ночей середины сентября, проспав всего пару часов, я внезапно проснулся посреди ночи. Долго гадать о причинах моего резкого пробуждения не пришлось, неподалёку в темноте я заметил две светящиеся фиолетовые точки.

– Человек, нам пора, – сказала Безымянная.

– Ага, началось? – радовался и в то же время нервничал по поводу скорой смены обстановки Человек. – И кто объявился?

– Отступники, – сказала Безымянная.

А мне почему-то больше хотелось, что бы это были Кланы.

Времени на долгие сборы не было, я обратился к Безымянной за консультацией по поводу одежды, так как понятия не имел, куда мы теперь направляемся. Она старательно экипировала меня на армейский манер.

– Хотя бы не в экспедицию на север отправляемся, – делился я измышлениями.

Интересно, это уже всё или ещё не конец? Думал я, идя по коридорам вместе с Безымянной к месту встречи. И как это всё произойдёт? И какова будет моя судьба, судьба остальных землян? Мы просто попрощаемся, пообещаем писать письма друг другу и разойдёмся? Потом я подумал, что напрасно разнервничался. Я знал слишком мало и не мог строить никаких, основанных на фактах предположений. Как всегда я мог изводить себя фантазиями, а мог спокойно дождаться развязки, пытаясь повлиять на конечный итог.

– А! Вот и наша сладкая парочка, – поприветствовал меня и Безымянную растрёпанный Мясник, завёрнутый в халат плейбоя, когда мы вошли в состав общего сборища. Значения я этому не придал.

– Давно не виделись, я так соскучился, – бросил я в ответ.

Кобелёк, практически ежедневно к вечеру насыщавшийся из личных запасов Мясника, сидел на диване в халате и горестно икал. От каждого сокращения диафрагмы Кобелёк вздрагивал, готовый лопнуть, как пузырь. Его слабо сжатые уста методично испускали характерный звук. Скот Томас ещё не оправился от прерванного сна, он сидел подле Кобелька в семейных трусах, вперив свои слипшиеся глазки вниз, и долбил. Ненависть уродливой статуей стоял в сторонке подле окна. Гигант мысли сидел в отдалённом тёмном углу и в глаза бросался не сразу.

– Смотрите, Белла притащила два дня назад, – поднял над головой обычную флешку сатир.

– Не стоило посылать её на такие длительные поиски ради подобного пустяка, – не смог удержаться я, – у меня в номере есть минимум три таких же.

– Ты ещё не видел, что на ней есть, – Мясник пытался подключить флешку к телевизору, но с достоинством промахивался.

– То же самое я могу сказать о своих трёх, – не сдавался я.

– Да чего я там не видел, – отмахнулся чистокровный сатир, совладавший с носителем информации.

– Мясник, – обратилось с помощью записанного на флешку послания упакованное в имперский доспех, держащее руки за спиной антропоморфное существо, позади которого была бревенчатая стена, – дня четыре назад вокруг нас начала бегать какая-то тварь. Мы бы пристрелили её, но выяснилось, что на ней стоит твоё клеймо.

За волосы притянув Беллу в кадр, говоривший бесцеремонно открыл ей рот, чему она не сопротивлялась. Отодвинув верхную губу в сторону подданный империи продемонстрировал испещрённый рисунками клык, а затем оттолкнул Беллу обратно за кадр.

– Пока вы развлекались, отвлекая на себя внимание, вдруг выяснилось местонахождение одного из отступников. Как так получилось, что эта информация через два дня непременно попадёт к Кланам, я и сам не пойму, – существо демонстративно пожало плечами, разведя руки в стороны, – нетрудно предположить, что они мгновенно слетятся в нужную точку, как пчёлы на нектар. Я подумал, вы захотите присоединиться к веселью. Координаты у Беллы, – обращение завершилось.

– Прыткий старичок-боровичок, – подытожил я.

– А мы не должны уже быть там? – спросил Скот Томас.

– Ну да, – рассуждал я, – представляю, как бы это выглядело со стороны. Наша ватага у всех на виду вдруг подрывается, а потом два дня сидит в засаде в кустах, наивно полагая, что их перемещений никто не заметил.

– Ну, можно было хоть предупредить.

– Здравствуйте, – передразнивал я, – меня зовут Скот Томас. А как ваши дела? А вы знаете, что через два дня мы отсюда уезжаем искать отступников? Я об этом маме сегодня всё утро писал. В целях секретности послание, можно сказать, голубиной почтой доставили. Через Беллу.

– Соображаешь, Человек, – одобрительно клокотал Ненависть.

– А где голубь? – прерывисто поинтересовался всегда тоскующий по женской ласке Кобелёк, смотревший в корень всех явлений.

– На задании, – ответил Мясник.

– Как на этот раз мы доберёмся туда, не знаю куда, – интересовался я, – угоним ещё один самолёт или телепортируемся?

– Ни то ни другое, – сказал Мясник, – на самолёте слишком долго, а переместиться опять не получится, вернее, не получится вас переместить. Противник готовится нападать по этому пространство вновь глушат, это как сгущающиеся перед штормом тучи. Плохие погодные условия для перемещений. Ты же не думал, что мы уничтожили единственный объект способный создавать помехи?

– Хорошо, и как же мы уложимся в срок?

– Естественным способом, – послышалось со стороны Безымянной, – полетим.

– В последний раз, когда мы говорили о полётах, их, кажется, причисляли к эфирным способностям, а не к естественным.

– Последний раз мы не говорили о ветроплясах. – Заявил Мясник, интригующе добавив, – А я ведь предупреждал, что мы показали далеко не всё.

– А это кто такие?

– У Империи есть много способов классифицировать своих подданных, – переливался чистокровный, – но в данном случае речь идёт обо мне. Среди нас других ветроплясов нет.

– Ты не подданный Империи, – отрицательно покачал головой я.

– Вот именно, но не будем об этом сейчас.

– И чем отличаются ветроплясы от… – я подбирал слова, – гм, не ветроплясов?

– Ветроплясы – чистокровные и нечистокровные сатиры мужского пола, носители определённого набора генов, позволяющего им острее чувствовать пронизывающие вселенную потоки эфира и путешествовать по ним, – выдала определение Безымянная.

– Как по радуге промчаться, – добавил Мясник.

– На коне? – уточнил я.

– Можно и без.

– Или позволить сильному речному потоку тебя увлечь, – пузырился Ненависть.

– Откуда ты знаешь? – спросил Скот Томас.

– Я – безликий. Я могу эволюционировать во всё, что угодно, – угрожающе булькал сатир.

– С вами двумя всё понятно, но как быть остальным? – я решил полюбопытствовать.

– Посажу вас в свою лодку, – при этих словах всех присутствующих, кроме Мясника, оторвало от земли и притянуло ближе друг к другу. Пока шла группировка и упаковка балласта, чистокровный сменил домашнюю одежду на боевую, но шлем пока надевать не стал. Собрав волосы в хвост, он аккуратно зафиксировал их заколками и вышел на балкон. Беспомощно зависнув в воздухе, мы покорно парили за Мясником, как привязанный к запястью воздушный шарик, неотступно сопровождающий своего хозяина. У баллюстрады Мясник обернулся к нам, добавив, – образно выражаясь.

Впечатление складывалось такое, будто кто-то выдернул из-под нас земной шар, а мы всё время стояли на месте. За считанные секунды мы взмыли ввысь. Проведя несколько незабываемых мгновений в термосфере, окружённый прозрачной защитной оболочкой, я наблюдал за стремительным вращением обитаемого астрономического объекта, не подозревая о той чудовищной скорости, с которой мы мчались. Я прозрел, когда мы начали снижаться, но опомниться не успел в связи с нашим благополучным приземлением.

– Нет, этот способ перемещения мне тоже не нравится, – решительно заявил я, ступая ногами на поверхность. На весь путь мы потратили около двадцати секунд. – Как-то здесь тихо.

Я думал, нам предстояло, клацая клыками, сверкая доспехами, сопроводить своё триумфальное сошествие с небес фейерверком выстрелов. В разгар битвы должны были обрушиться мы на голову ничего не подозревающему противнику и изрубить его шашкой. Вместо этого я видел перед собой идиллический таёжный пейзаж. Струящийся сквозь покрытые мхом камни ручей, неподалёку от которого стоял сруб.

– Заходим, не стесняемся, – подал пример Мясник.

Подгоняемый любопытством, я шагнул внутрь вторым.

– Вот так избушка на курьих ножках, – озирался я по сторонам, – полагаю, тут то же самое, что и с твоим логовом, Мясник, мы ведь уже не на Земле?

– Нет, буквально за несколько секунд до приземления мы куда-то запропостились, – лепетал чистокровный, – представляешь как разгорелось любопытство у Кланов? Теперь сомнений быть не может, отступники где-то рядом.

На первый взгляд, то, что я увидел внутри, довольно хорошо описывается двумя словами – командный центр. Пожалуй, я бы добавил сюда прилагательное «высокотехнологичный». К нему, если ещё подумать, слово «инопланетный» вписалось бы отлично.

– Нечистокровный сатир. Третье поколение. Хоспис номер девять. Семьдесят Девять, – представился кудрявый блондин лет тридцати восьми. – Но это не очень удобно, поэтому все называют меня Семьдесят Девятым.

– Нечистокровный сатир. Четвёртое поколение. Хоспис номер девять. Четырнадцать, – тут же сказал брюнет, лет восемнадцати от роду.

– Нечистокровный сатир. Третье поколение. Хоспис номер девять. Пятьдесят Один, – слегка надтреснутым голосом почтенного пенсионера привлёк к себе внимание седовласый дядька Черномор шестидесяти пяти лет.

– Человек, – я не забыл о правилах приличия, но мои глаза разбегались, не зная, на кого или на что смотреть, от волнения я, как всегда, начал говорить о наболевшем. – Раньше как бывало, встретишь одну, – я кивнул в сторону Безымянной, – потом второго, потом третьего, но так, чтобы оптом сразу трое привалили…

– Понимаю, – сдержанно отреагировал Семьдесят Девятый.

– Маленький Инфантильный Кобелёк, – я перешёл к представлению спутников.

– И-ик, – отозвался Кобелёк, занятый исключительно важным делом подпирания стены, стоя спиной к сборищу.

– Скот Томас, – я указал на Скота Томаса, уже во всю по-хозяйски разгуливавшего по избе.

– Здравствуйте! – празднично воскликнул душевнобольной, тут же задавший фирменный вопрос, – А что это такое?

– Не сейчас Скот. – Я повернулся и показал в сторону. – А вот там в сенях летает Альбатрос Мутант.

Семьдесят Девятый всё так же сдержанно кивнул.

– Я подозреваю, что вы друг другу уже представились, – мой взгляд путешествовал от одного сатира к другому.

– Вроде того, – извергся Ненависть.

– Проходите, располагайтесь, чувствуйте себя как дома, – Семьдесят Девятый сделал щедрый жест рукой, сопроводив его репликой в нейтральном тоне.

Приладив Кобелька к расположенной вдоль стены у входа лавке, я принялся повторно озираться по сторонам. При более тщательной инспекции выснилось, что командный центр, видимо, выполнял функции склада, мастерской и временного убежища. Внутреннее убранство состояло из предметов внеземного происхождения пополам с традиционно применяющимися для меблирования такого типа построек. Стойки с оружием от пола до потолка условно отделяли жилую часть избы от рабочей. Они находились чуть левее от входа. Прямо от входа вдоль премыкающей к стойкам стены выстроились рабочие столы и непонятные, на вид сложные в обращении станки. На некоторых столах аккуратно размещались детали от разобранного оружия, они имели как вполне земной, механический вид, так и непонятную, неоднородную, а иногда слабо переливающуюся инопланетную структуру. Над столами висели чучела животных и трофеи: куски брони, обломки оружия, обрывки ткани с непонятной символикой, видимо, знамёна. Явно не всё из этого было добыто на нашей планете. Подле правой стены расположились стеллажи с кучей всякого хлама. Там складировались запчасти, загадочные механизмы и, видимо, инструменты. Каждый из упомянутых элементов обстановки снабжался ненавязчивой подсветкой. На вид источники света ничем не отличались от простых галогеновых ламп. Не удержавшись, я аккуратно дотронулся до одной из них. Водя подушечками пальцев по поверхности, я не чувствовал тепла. Наряду с этим мне бросилось в глаза ещё одно свойство подобного света – отсутствие тени. Как ни игрался я, прикрывая двумя ладошками разные источники, предметы на полках всё равно не утрачивали своей видимой сверхреальности и чёткости, будто воздух под действием неизвестного излучения приобретал иные свойства, превращаясь в линзу. Должно быть, очень удобно работать за столом, не думая о том, под каким углом наклониться, чтобы не заслонить себе свет.

На полупрозрачном экране, висящем в воздухе, перед каждой полкой высвечивался, как я предположил, список того, что на этой самой полке находилось. Разобрать чужие письмена мне не удалось. Я довольствовался тем, что на разные лады просовывал сквозь эти изображения руки. При этом я ничего необычного не испытывал, мои действия видимых помех не производили. Стоило только просунуть руку достаточно глубоко и почти коснуться одного из предметов, как список исчез, а теоретически интересовавший меня предмет выделялся среди остальных по контуру, над ним в воздухе появилась бирка, прочесть которую мне тоже не удалось.

Ненавязчивые полупрозрачные интерфейсы были всюду, подойдя к одному из пустующих столов для разборки и сборки, я принялся размышлять о том, как это всё могло работать. Во время раздумий, сопровождаемых бессмысленным созерцанием достижений чужого технологического прогресса, ответ открылся сам собой. Не отдавая себе в этом отчёта, я уже взаимодействовал с обстановкой посредством хаотичного перебора в голове возможных вариантов работы. Вопреки моей воле, но подчиняясь моей же спонтанной команде, на левой руке возник браслет. Конечность непреодолимо влекло к столу. Не успев сообразить, что к чему, я стал свидетелем того, как с не имевшей возможности шевелиться руки, повисшей над столом, на поверхность не спеша перетекал мой браслет. Когда сопровождавшееся слабым свечением символов на моей руке представление закончилось, мне возвратили контроль над собственной рукой. Теперь я знал, каким ещё способом, кроме отпиливания руки, с себя можно было снять экипировку. Впрочем, полностью связь не утрачивалась, от рисунков на предплечье до браслета прямо по воздуху паутиной вытянулись золотые нити. Я пятился назад, покуда не достиг предела. Браслет по этим нитям перетёк обратно к отдалившемуся хозяину.

Повернувшись к стойкам с оружием, я испытывающе прищурился, мысленно выделив одну из винтовок. Сперва оружие ожидаемо высветилось среди всего остального, над ним появилась бирка, по прошествии небольшого промежутка времени мне удалось мысленно переместить его с полки на стол. Монолитный объект, повинуясь моей команде, сам собой распался на составляющие части. Интрига заключалась в том, что я делал то, чего не умел, зная то, чего не знал. Вскоре я начал подмечать превалирующее значение знакомых букв и символов в недавно непонятных текстах.

– Синхронизация происходит без помех, занятно, – дал оценку моим действиям Семьдесят Девятый.

– Занятно то, что он перед этим синхронизировался с браслетом, – сказал Четырнадцатый.

– Да, я бы посмотрел на конструкцию поближе, если мне дадут такую возможность, – вторил им Пятьдесят Первый.

Я продолжил осмотр, не слишком вслушиваясь в слова. Взгляд опустился на больших размеров механическую руку, лежавшую во всю совокупную длину верхних полок стеллажей. Впечатлившись размерами, я недолго гадал о том, кому такая вещь могла принадлежать. Потом я мельком посмотрел на троих, должно быть, хозяев этого места. Моё внимание привлёк прямоугольный, добротно сколоченный вручную из попавших под руку досок стол. Над его поверхностью вместо скатерти светился экран, в который сатиры, обступившие его, смотрели до нашего прихода. Остальная нехитрая мебель имела вполне земное происхождение, она делалась на века и служила для выполнения своего непосредственного предназначения, а не ради украшения или комфорта. За стойками с оружием находился жилой сектор. Одну кровать поместили вдоль противоположной от входа стены, одну вдоль стоек, а третью возле окна. К каждому изголовью была приставлена тумбочка. Под кроватью были установлены выдвижные ящики. Единственный шкаф стоял слева от входа, справа, рядом с лавкой, разместилась буржуйка, в углу неподалёку лежал небольшой запас дров. Бревенчатые стены окаймляли интерьер, сочетавший скудность и строгость оформления армейской казармы, шарм и уют обычной охотничьей избы с удобством и преимуществами передовых научных достижений.

– Что такое синхронизация? – спросил я у хозяев, закончив осмотр. Теперь мне стало очевидно, что на них разные доспехи. На Семьдесят Девятом был схожий тип брони, что и у Безымянной. Четырнадцатый щеголял в лёгкой версии костюма, которуя я раньше видел на Мяснике. Тип брони Пятьдесят Первого встретился мне впервые, его голова, непропорционально маленькая в сравнении со скафандром, торчала на поверхности, как у закопанного по шею в песок человека. Из-за его всегда румяных щёк складывалось впечатление, что ему вечно жарко. Глаза у всех троих были человечьими, но цвета я определить не мог. Сатиры отличались военной выправкой и куда больше походили на солдат, нежели их собратья, встреченные мной ранее.

– Твой браслет позволяет тебе взаимодействовать с технологиями Империи, постепенно адаптируя твой мозг, чтобы ты мог воспринимать необходимую информацию.

– А-ха, – я ожидал услышать нечто такое, – Теперь что будем делать?

– Ждём, когда Кланы нападут, – спокойно рапортовал Семьдесят Девятый, – мы только начали совещаться касательно предстоящего боя, присоединяйтесь.

– Долго осталось ждать?

– Не очень.

Все, кроме Кобелька, оставшегося на лавке, обступили стол, изображение над ним наглядно иллюстрировало слова Семьдесят Девятого. Оно регулярно до того разрасталось в размерах, что вбирало нас в себя, образуя ничем не отличимую от оригинала копию местности, масштабом один к одному. Её, как и любую другую карту, можно было свободно вертеть. Имелась возможность почти мгновенно перемещаться с лёгкостью водимого по изображению пальца.

– Выкладывай, что у тебя на уме, – Мясник обратился к Семьдесят Девятому.

– Неподалёку отсюда есть город с населением тысяч в двадцать. Вскоре на него нападут Кланы, подозревая, что мы, – Семьдесят Девятый обвёл взглядом двух других отступников, – находимся среди местных жителей. В этом они правы, отступники действительно будут в пределах городской черты. Кланы пока не подозревают, что мы уже соединились с посланными империей силами. Полагаю, подогреваемые желанием опередить поисковую группу, так некстати затерявшуюся из вида, Кланы сейчас в спешке мобилизуются. Застать нас врасплох у противника не получится, однако я не владею информацией о составе и численности сил наступления, поэтому нам надлежит проявлять осторожность. Чёткого плана у нас нет, будем импровизировать. Отличить отступников от простых аборигенов не так-то просто, когда начнётся канитель, у нас будет немного времени на анализ ситуации.

На момент нападения в городе будем только мы трое, остальным предлагаю сидеть здесь в засаде и ввязываться в открытый конфликт по необходимости. Действовать будем по стандартной схеме. Четырнадцатый будет приманкой. Я обеспечу ему огневую поддержку. Пятьдесят Первый будет прикрывать меня.

– У меня вопросов нет, – откликнулся Мясник, занимавшийся переливанием злополучной горячительной жидкости из своей бутылки в найденную походную кружку.

– У меня были подозрения, что в нашем с Безымянной тандеме кого-то не хватает, – высказался я вслух, глядя на Пятьдесят Первого.

– Да, нам пригодится второй стрелок, – подхватил мою мысль Семьдесят Девятый, – плохо, что у нас нет для неё полноценного прикрытия или хотя бы приманки. Ставить на это дело Мясника или Ненависть – непозволительная трата их боевого потенциала. Дробиться на ещё меньшие группы – не выход. Действуй на своё усмотрение, Безымянная.

– У нас есть вторая приманка, – прогромыхал Ненависть.

– А авиации у них не будет? – я вынырнул на поверхность из недр собственных мыслей и установил, что взгляды всех без исключения сатиров пали на меня.

– Может быть и авиация, – после долгой паузы спокойнее обычного ответил Семьдесят Девятый.

– Я что-нибудь пропустил? – переспросил я.

– Нет, – буркнул Ненависть, – ты пойдёшь с нами в качестве второй приманки. Безымянная будет с тобой в паре, прикрытия у неё не будет, так что эта задача так же ложится на тебя. Не лезьте на рожон, не расходитесь дальше, чем необходимо. Если будет совсем плохо, рассчитывайте на Мясника или меня.

– Я не уверен, что это хорошая идея, – высказался Семьдесят Девятый ещё спокойнее прежнего, – там будет не перестрелка, а война, его могут убить.

– Нас всех могут, – справедливо заметил Ненависть.

– Пожалуй, – после некоторых раздумий хладнокровно согласился Семьдесят Девятый, – я имел ввиду, что его могут убить гораздо быстрее.

– Всё равно, – упрямо клокотал безликий, – его выбор, ни мой, ни твой, если он захочет пойти, он пойдёт.

– Договорились, – примирительно моргнул в знак согласия Семьдесят Девятый. Сатиры опять посмотрели на меня.

– А у Безымянной разве нет своего защитника? – без лишних размышлений осведомился я.

– До тебя ещё не дошло, да? – без злобы вопросительно развёл руками взревевший Ненависть, – ты и есть её защитник.

– Едрить твою дивизию, – вырвалось у меня.

– А что такого, – принялся отвечать на мой немой вопрос Мясник, – Диктатура всегда посылает защитника, но это вовсе не значит, что нельзя выбрать другого.

– Мы теряем много времени, – вымолвил Семьдесят Девятый, – решайте быстрее.

– А остальные земляне, – спросил я.

– Останутся в безопасности здесь.

– Человек, – зазвучал в моей голове ласковый голос Мясника, – Безымянная не выбрала бы тебя в качестве защитника, а Ненависть не стал бы даже заикаться о твоей кандидатуре, коль у них имелись сомнения в твоих способностях.

– От всех этих разговоров только голова пухнет, – раздражённо подумал я в ответ, а вслух сказал. – Я такое не пропущу, только один вопрос, а как быть с местными жителями?

– Район будет оцеплен, если ты понимаешь о чём я говорю, – ответил Семьдесят Девятый.