Читать книгу "Отступники"

***

Товарищи хищной птицы успели долететь до промежуточного места назначения. Скота Томаса спешно заключили под стражу и надёжно охраняли. Кобелька заботливо перенесли в лазарет, где попытки оказать ему экстренную помощь продолжились. Кобелёк пассивно непонимающе наблюдал за вознёй вокруг себя, тяжело дыша через приоткрытый рот. Бессмысленным, полным печали и грусти взором, он путешествовал по незнакомой локации. Наконец, истинный сын своего отечества, переживший ужасы вражеского плена, исторг из своей груди вздох, надломивший слышавшим его души. Затем Кобелёк так проникновенно, вкрадчиво и жалобно, как никто кроме него не мог, задал свой коронный вопрос, от которого у людей на глаза навернулись слёзы сострадания:

– А нет ли чего-нибудь выпить?

– Есть только спирт.

– Какая разница? Водой разбавить, и будет водка, – подсказал Кобелёк.

Взгляд медперсонала устремился к зашедшему лично проведать освобождённого Настоящему. С минуту тот молча напряжённо расправлял усы, а потом махнул рукой.

– А что же, вы не будете? Только я один? – не менее проникновенно вопрошающе обвёл глазами спасителей Кобелёк, державший в руке стакан.

Порасправляв усы ещё одну минуту, полковник решил, что поимку террориста номер один не грех и обмыть, всё равно Скота Томаса предстояло транспортировать в столицу ещё сутки, а к тому времени всё уже успеет выветриться.

– Давай по одной! – Скомандовал Настоящий всем присутствующим. – Видать, крепко тебе досталось парень!

– Да уж, умаялся, честно сказать, с этим придурком, – не растерялся Кобелёк, – ей богу, запытал.

***

Три представителя второй касты, видимо, раздражённые затягивающимися боевыми действиями, неожиданно взмыли обратно в небо.

– Раунд четыре? – спросил я.

– Мясник, – услышал я вместо ответа обращение Семьдесят Девятого.

– Ну да, ну да, – пролепетал чистокровный сатир, исчезая с поля боя вместе с безликим.

– Сходимся, – лаконично скомандовал Семьдесят Девятый, – Пятьдесят Первый будет у нас в качестве щита, держимся как можно плотнее, друг от друга стараемся далеко не уходить.

– Что происходит, – уже подозревая, что ничего хорошего, спросил я.

– Делим наши и без того скудные силы. Скоро кланы атакуют высунувшихся из укрытия Кобелька, Альбатроса и Скота Томаса.

Остальное мне объяснять не требовалось. Из всей нашей компании свободно перемещаться во враждебной среде могли только Мясник, Ненависть и, может быть, Безымянная. Последняя для ведения боя в одиночестве не годилась.

– А ветроплясы не могут метнуться туда и уже с грузом обратно?

– Могут, но зачем? – ответил Семьдесят Девятый. – Грузу гораздо опаснее здесь, нежели там.

– Да, браслетов-то у них нет, – вспомнил я.

Усугубившаяся с исчезновением чистокровного и безликого ситуация ничего хорошего не сулила. Наша основная ударная сила была вынуждена оберегать покинувших безопасное убежище землян. Не старайся Мясник свести счёты со Скотом Томасом, возможно, охранять от вымирания пришлось бы только Альбатроса Мутанта.

Тем не менее сокрушаться никто не стал, да и времени на это нам не дали. Офицерский состав Крокодильчиков рухнул вниз, целясь прямиком в середину нехитрого строя оставшихся. Повинуясь командам марионеточного мозга, моё тело сделало рывок в сторону вместе со всеми.

– Наши доспехи и твой браслет теперь соединены между собой, считай это страховочной верёвкой во время экспедиции в метель, – возник у меня в голове Семьдесят Девятый, – ты не против, если я подёргаю за верёвочки?

– Пожалуйста, я уже давно существую автономно от собственного тела. Признаюсь, мне страсть как интересно наблюдать что с ним происходит.

– Потому что ты не полностью адаптировался, – возник Четырнадцатый.

От взрывной волны нас уберёг костюм Пятьдесят Первого, целиком пульсировавший и переливавшийся.

– Кажется, я начинаю догадываться, что его скафандр – это один большой браслет, – как мог, выразил я свою мысль.

– Нет, – откликнулся Семьдесят Девятый, – и да. Он может делать то же, что и ваши с Четырнадцатым браслеты, зарядов у него больше, мощность выше.

– Сейчас не время, но я всё-таки спрошу: почему тогда у вас нет таких же доспехов?

– Слишком громоздкий, тяжёлый, непрактичный для прицельной стрельбы и быстрого незаметного перемещения, – хором ответили Безымянная, Четырнадцатый и Семьдесят Девятый.

Первую линию обороны составляли мы с Четырнадцатым, стоявшие ближе всего к противнику. Позади нас, дальше всех разместились Безымянная с Семьдесят Девятым. Пятьдесят Первый окопался в центре, служа генератором для всех, укреплявшим нашу броню и усиливавшим способности этой брони. Мой, подпитанный близостью источника неизвестной мне энергии браслет опять мог останавливать время. Враг не заставил себя долго ждать.

Вождь Краснокожих продолжал убеждать меня в своей особой ко мне неприязни. Неистовая ярость лишала его конечностей, которые тут же восстанавливались, или приводила к внушительным отверстиям в теле, которые мгновенно затягивались. Мои непрекращающиеся попытки сбросить с себя надоедливый хвост вынуждали метаться в пределах небольшого круга. Безымянная стремилась всячески продлить моё пребывание в мире живых. Нередко вставая между двумя бегунами, она вынуждала Вождя вступать с собой в рукопашную.

Эти поединки между двумя инопланетными видами были скоротечны, некрасивы и жестоки.

Заканчивались они отлетающими отрубленными частями, распоротыми животами, пронзёнными грудными клетками и проломленными головами. С облегчением я узнал, что способности к регенерации у Безымянной тоже имелись. Всего за несколько секунд стороны ухитрялись устроить щедрый обмен ударами. В итоге один отлетал в сторону, а второй ненадолго возвращался к прочим делам. Весь свой небогатый арсенал я стремился направить на содействие Безымянной. Материя, спрятанная в правой руке, принимала вид любого оружия ближнего боя, благодаря этому мне удавалось попортить жизнь Вождю Краснокожих. Подпитываемый извне, я перемещался быстрее, соображал лучше, бил сильнее. Остальные сатиры помогали нам тем, что держали внимание Консервной Банки и Таракана на себе, не давая им вмешиваться.

Вопреки обоюдным героическим усилиям, статистика схваток оптимизма не прибавляла, более чем в половине случаев Безымянная оказывалась поверженной. Каждый раз ей требовалось на восстановление чуть больше времени, чем до этого. Само собой, мою тревогу это только усиливало.

Четырнадцатый и Семьдесят Девятый азартно воевали с Тараканом, к сожалению, без особого успеха. Стрельба по извивающейся тонкой цели сравнима с метанием булыжников с дальней дистанции по пущеным по ветру волосам. Вскоре это вынудило Семьдесят Девятого переключиться на Консервную Банку. Оставшийся с противником один на один Четырнадцатый безрассудства не показывал, напротив, он оптимизировал свои действия, сократив их общее количество. Намеренно пропуская удары пробивавшие его броню, но серьёзно не калечившие, сатир несколько усыпил бдительность почувствовавшего кровь врага. Тактика Четырнадцатого принесла свои плоды. Очередная атака на него завершилась неожиданной для противника потерей двух пальцев и переходом отступника в контратаку. Таракан не мог регенерировать утраченное, но его тонкое тело сделалось заметно прочнее, удары Четырнадцатого только царапали представителя второй касты, сбавившего скорость в связи с превращением в сверхпрочный кристалл.

Ловкость схлестнувшегося с Давидом, роль коего исполнял Пятьдесят Первый, Голиафа, вместо которого выступала Консервная Банка, не уступала аналогичному параметру Вождя и Таракана. На пару с подключившимся Семьдесят Девятым сатир искал слабые места в чужой обороне, не затрачивая усилий на уклонение. При получении удара костюм сатира вспыхивал, ноги начинали сиять белым цветом, не отрываясь от земли он отъезжал всего на несколько метров назад, после чего свечение менялось на привычное золотое.

– Почему ты не стреляешь в ответ? – как только выдалась относительно спокойное мгновение, отправил запрос я.

– Либо, я стреляю, либо у ваших браслетов есть возможность останавливать время, у Безымянной с Семьдесят Девятым способность к регенерации, а у меня непробиваемый щит с утяжелителями, чтобы не улететь от удара куда-нибудь к Плутону. Выбирай. – Спокойно и рассудительно предложил Пятьдесят Первый.

– Судя по всему, под щитом у Консервной Банки не очень прочная броня, – поделился соображениями Семьдесят Девятый, – предлагаю с него и начать.

– Мне безразлично, с кого начинать, я только предлагаю начать хоть с кого-нибудь, а то становится скучно, – хорохорился Четырнадцатый.

– Ну, горячая голова, – остудил пыл отступника Семьдесят Девятый, – наши противники не дураки, просто так под щит залезть не удастся, придётся разыграть гамбит.

***

Где-то в давно покинутой, почти забытой параллельной вселенной тем временем разворачивались следующие события.

– Господин президент, – почтительно откланялся возникший рядом с Альбатросом Мясник, – вашей жизни угрожает смертельная опасность. Нам нужно срочно проследовать в ближайший бункер.

Альбатрос беззвучно двигал нижней челлюстью, производя дешифровку поступившего звукового сигнала.

– Нет, – выдала окончательный ответ вычислительная машина.

– Будьте благоразумны, – настаивал Мясник.

– Нет, – доносились из клюва гнусавые звуки.

Несколько гомункулов выскочили из зарослей, но сатир нейтрализовал их быстрее, чем человеческий глаз успел что-либо заметить. Началась стрельба, ветроплясу пришлось сплести вокруг упрямого хищника свой защитный кокон. С точки зрения Альбатроса, ничего необычного в окружающей среде не происходило. Мясник появился и вдруг куда-то исчез, но голос его звучал так, будто сатир всё ещё стоял рядом. Медведь таинственным образом испарился, стоило только Альбатросу моргнуть. Большой загадки тут не было.

– Господин президент, – увещевал чистокровный, – от любопытства сдохла кошка, ваше же упрямство сгубило ни в чём не повинного мишку, попавшего под шальную пулю. Вы лишили браконьеров незаконного заработка и дали защитникам животных повод для недовольства. Поймите не в интересах компании привлекать к себе общественное внимание.

– Нет.

– Ваше поведение противоречит корпоративной этике.

– Нет.

– Человек, мне нужно уточнить, – обратился между делом ко мне плясавший от врага к врагу с двумя топорами Мясник. – Нет, не пойду в убежище? Нет, не сгубило медведя? Или нет, не протеворечит корпоративной этике?

– Думаю, Альбатрос и сам точно не знает. А его обязательно уговаривать?

– Не обязательно, но мы всё равно пока никуда не торопимся.

– Не могу сказать о нашей партии то же самое.

– Человек, я верю в ваши силы, – подбадривал Мясник жизнеутверждающе до отторжения.

Наконец на него сошло вдохновение.

– Господин президент, в убежище имеется доступ в интернет, линукс и женщина-робот, с которой можно взаимодействовать исключительно посредством командной строки.

Альбатрос слегка задёргал головой и непоследовательно заморгал, что сигнализировало о максимальной загрузке центрального процессора.

– Да, – гулко прогремела надгробная плита на пустынном кладбище.

***

Ненависть вторгся на территорию военной базы. Никем не замеченный, он беспрепятственно перетёк до места заключения Скота Томаса, а потом возник перед караулом во всём своём великолепии. Безликий уставился на опешивших солдат сверху вниз единственным глазом, производившим гипнотическое пульсирующее свечение.

– Это не тот террорист номер один, которого вы ищите, – прогремел кусок трубы, радиусом три метра, внутри которого кто-то закашлял и чихнул одновременно.

Прихватив с собой Скота Томаса, безликий не стал избавлять его от мешка на голове и наручников.

– А куда мы идём? – спросил перемещаемый объект голосом умственно неполноценного человека, пришедшего в восторг от увиденного шарика.

– Заткнись, – рявкнул Ненависть.

– А-а-а-а! Я знаю! Это сюрприз! – радовался Скот Томас.

– Позвонишь ему, спросишь. Скажет, что будет через час, – Кобелёк как раз завершал свой рассказ о зверствах Скота Томаса, – в итоге приедет через четыре. Спросишь его, где был. Он ответит, что с подругами какой-то чушью занимался: то частушки пел, то кораблики пускал зимой, – Кобелёк резко оборвал себя и добил содержимое стакана, – то мыльные пузыри. Нет, вот так всегда, хоть бы раз хоть одну бабу привёл, скотина! Их у него там в друзьях за тысячу перевалило, а толку никакого! Вечно приходит один! – стучал пальцем по койке разгневанный Кобелёк.

В лазарет ворвался Ненависть.

– Кто такой! – вскочил полковник, хватаясь за пистолет.

– Биологическое оружие, – представился безликий.

Обезоружив Настоящего, посадив Кобелька со Скотом Томасом в защитный кокон позади себя, Ненависть выскочил наружу через стену и на глазах у обомлевших людей сцепился с неопознанными гигантскими существами.

***

На моём фронте сатиры молча вели разработку своего коварного плана. Прошло несколько минут, а ситуация никак не изменилась. Безымянная в который раз схлестнулась с наступавшим мне на пятки Вождём. Помочь ей я ничем не мог. Крайне неудачные манёвры Четырнадцатого привели к возникновению на моём пути Таракана, вынудившего отдалиться от напарницы, а не приблизиться к ней. Поверженная Безымянная опустилась на землю, утаскивая за собой Вождя. Неожиданно борьба продолжилась в партере.

– Прошу, – спокойно скомандовал Семьдесят Девятый Пятьдесят Первому. Идя на риск, отступник попытался выстрелить по оседлавшему Безымянную противнику. Ослабший нечистокровный сатир из последних сил вцепилась в Вождя, не давая тому ускользнуть. За этим последовал град ответных ударов разъярённого, попавшего в ловушку существа. Оно в неистовстве отрывало от Безымянной куски брони и плоти, разбрасывая их в стороны, словно на скорость рыло кучу песка. Ярость ударов обуславливалась не только желанием вырваться, но и завершить череду затянувшихся поединков раз и навсегда. Представители второй касты учуяли, что Пятьдесят Первый, пытавшийся стрелять, больше никого не подпитывал.

Консервная Банка, рука-копьё которого находилась в непригодном для атаки на Пятьдесят Первого положении, внезапно пальнул всегда готовым и направленным в сторону сатира щитом, отлетевшим с такой скоростью, будто между ним и телом были пружины, всё это время сдавливаемые весом нашей вселенной.

Семьдесят Девятый рванул вперёд, появляясь между Консервной Банкой и щитом. Почуявший неладное Таракан устремился на перехват. Вокруг него тут же обвился кнут, держал который я, повинуясь чужим командам. Четырнадцатый заарканил стукнувшийся об Пятьдесят Первого щит, препятствуя возвращению того на место. Принявший на себя удар сатир вспыхнул и время для противников вокруг почти полностью остановилось.

– Йо! Советую упереться получше, – дал мне рекомендацию Четырнадцатый.

Благодаря этой остановке Семьдесят Девятый умудрился намять Консервной Банке бок, а едва живая Безымянная смогла сбросить с себя Вождя Краснокожих.

– Три, два, один, – отсчитывал вслух переводивший дух Пятьдесят Первый, всё это время катившийся кубарем прочь.

Стоило отсчёту закончиться, как глаза мои от боли полезли из орбит, а золотые жилы стали белыми. Таракан, по всякому пытавшийся от меня освободиться, казалось, вот-вот оторвёт мне руку. Позже у меня было достаточно времени, чтобы гадать, откуда во мне взялось столько силы. Четырнадцатый чувствовал себя не лучше.

Должно быть, Консервная Банка испытал какое-то подобие шока, поскольку он не делал попыток уйти с линии обстрела, а только трясся при каждом попадании. Семьдесят Девятый производил серию одиночных выстрелов, хотя по человеческим меркам это была невероятно быстрая очередь.

С трудом вставшая за это время на ноги Безымянная схватилась за винтовку, пальнув несколько раз по Вождю, она была вынуждена уворачиваться от напавших на неё из-под земли крокодильчиков. А я-то думал, что их больше не осталось. Во время кувырка один из хвостов проткнул бок не поспевавшей за темпом противника Безымянной. Повисшей на этой отвратительной пике нечистокровной оставалось дождаться надвигающейся кончины от руки прыгнувшего к ней Вождя. Я был слишком занят пресловутым выпячиванием глаз, наряду с удерживанием Таракана, поэтому к разыгравшейся сцене отнёсся равнодушно.

Вмешательство Пятьдесят Первого предотвратило дальнейшее развитие самого худшего сценария. Подскочив к месту событий, отступник направил ствол своего оружия в землю. Мгновенная сферическая вспышка не оставила и следа от подземных обитателей, а наземных вынудила отступить. Спасающийся Вождь Краснокожих атаковал меня, вынуждая отстать от Таракана. Высвобождённый, прямо как в сказке про репку, где каждый последующий старался ухватиться за предыдущего, напал на Четырнадцатого.

Не думаю, что это было трудно, потому что мы стояли как вкопанные, переливаясь белым цветом, и сосредоточенно кряхтели, схватившись каждый левой рукой за правую. Кряхтели мы, безусловно, недолго, в противном случае у Таракана была бы возможность атаковать меня самому до интервенции со стороны Вождя. Крупицы имевшегося в его распоряжении времени были затрачены на бесплодные попытки перерезать кнут когтями. Таракану надо было спешить на выручку Консервной Банке, а тут ещё вмешался Пятьдесят Первый, залпов которого нужно было во что бы то ни стало избегать. Семьдесят Девятый вовремя выскочил из-под возвращавшегося обратно с не меньшей скоростью щита.

Разрозненные противоборствующие стороны, стоявшие по отношению друг к другу почти в шахматном порядке, собрались в две небольшие кучки. Сатиры и я сгруппировались около тяжело раненной Безымянной. Вождь и Таракан, гонимые специфической взрывной волной, оттащили получившего собственным щитом Консервную Банку, бок которого стараниями Семьдесят Девятого был полностью уничтожен. Из противника медленно вытекала небесного цвета жидкость. Я имею в виду то небо, которое в тот момент было над нами.

– Щит на максимум, – неизменно ровным, спокойным голосом скомандовал невозмутимый Семьдесят Девятый.

– Есть? – отрывисто гавкнул Ненависть?

– Есть, – слабо ответила Безымянная.

– Дамы и господа, – обратился ко всем Мясник, – поздравляю!

– Поздравляю с чем? – уточнил я у пустоты, ибо чистокровный на пару с безликим исчезли, прихватив с собой троих землян.

– Теперь мы знаем, где находится их база, – ответил Семьдесят Девятый.

– Догадываюсь, что наша сладкая парочка уже там.

– Веселятся на всю катушку, – задорно и, возможно, завистливо комментировал Четырнадцатый.

– Мы-то теперь что будем делать?

– А нам ничего больше и не надо, – отозвался Пятьдесят Первый.

Вторая каста новых штурмов нашей позиции не предпринимала. На нас посыпались старые добрые гомункулы вместе с рядовыми солдатами третьей касты, но мы чем-то закрылись от всех. Силовым барьером, прозрачной стеной, защитным полем, не знаю. Знаю только, что границ я не видел, а каждый раз, когда кто-то пытался прорвать оболочку, броня Пятьдесят Первого начинала светиться интенсивнее.

– Я вот подумал, – неопределённость внезапно возникшего информационного голода вынуждала меня открыть рот, – а есть ли вообще причина делать непробиваемую броню по всему телу кроме одного бока, а потом закрывать его щитом?

– Причин может быть довольно много. В основном индивидуальные физиологические особенности с вытекающими отсюда уникальными инженерными решениями. Да и потом, кто ж знал, что бок на самом деле его ахиллесова пята, – поддержал светскую беседу Семьдесят Девятый.

– То есть как?

– Я просто предположил, опираясь на своё чутьё и боевой опыт.

Я решил пока не вдумываться в снизошедшее на меня откровение и замолчал, избегая новых. Появилось время прокрутить недавние события и переосмыслить их, надо было чем-то себя отвлечь от беспокойства, что кланы смогут пробить выставленный щит.

***

База оказалась совсем не базой, а скорее транспортным хабом, сокрытым в земной мантии. Внутри не было источников света. Как таковой вход через дверь, ворота или люк отсутствовал. На плане объекта не значились ни столовая, ни комнаты для гигиенических процедур, ни рекреационные помещения, ни казармы. Немногочисленный обслуживающий персонал был быстро уничтожен пробившим собой земную твердь Ненавистью. Мясник следовал за ним, запечатав за собой проход.

Хаб включал в себя несколько небольших вспомогательных лабораторий, где проводились испытания опытных образцов в земных условиях, складские помещения набитые неактивными перспективными результатами селекции кланов и бочки с мясом, так Мясник назвал контейнеры для утилизации отбракованного биологического материала.

– Лучше, чем ничего, – заключил Мясник.

– Не видно ни зги, – высказался Кобелёк.

– Да, – многозначительно подтвердил Альбатрос.

– Ой, а где мы? – радовался Скот Томас, освобождённый Кобельком от мешка. Он всё ещё был в наручниках, хотя умудрился просунуть ноги через руки, чтобы держать их впереди.

– Во вражеском логове, – ответил Ненависть.

– А что, позвольте спросить, мы тут делаем? – уточнил Кобелёк.

– Ищем, – последовал ласковый ответ чистокровного сатира.

– А что мы ищем? – восторгался неизвестно чему Скот Томас.

– Всё, что ищется, – не вдавался в подробности Мясник.

По комнате, в которой очутились не испытывающие проблем с навигацией в темноте сатиры с увлекаемыми следом людьми, замельтешили непонятные символы и письмена.

– А вот и командный центр, – заключил чистокровный.

И хотя новое явление воспринималось глазами повисших в воздухе людей как видимое, источником света оно не являлось, а потому о размерах комнаты и всём остальном, что творилось вокруг, можно было только догадываться.

– Красиво, – поделился впечатлениями Кобелёк.

Альбатрос закивал, чего никто видеть не мог, а Скот Томас попытался дотянуться до одного из витавших поблизости изображений. Занятые своими делами сатиры не обратили на это внимания.

– Мясник? – вопросительно прорычал Ненависть.

– Да, я могу это прочитать, – обращаясь к кому-то неопределённому продолжил сатир, – видишь ли, мой друг, путешествия по эфиру можно уподобить путешествиям по воде. Есть моря, есть океаны, есть ручьи и реки. Само собой, случаются штормы, меняется уровень воды, реки высыхают, исякают, изменяют русло. Всё это, как ты понимаешь, не всегда происходит без постороннего вмешательства.

Если речь заходит о путешествии на сколь-нибудь дальнее расстояние, то сделать это без вспомогательных средств невозможно. Для разных типов перемещений нужны разные суда или хотя бы лодки. Наводные, подводные, большие, маленькие, неважно. Где попало пристать к берегу они, как известно, не могут. Их нужно содержать и обслуживать. Ветроплясы сами по себе способны глубоко нырять, быстро плавать и, если надо, ходить по воде, одарённые особо могут ещё и повелевать стихией.

Есть и другое. По дну любого более-менее глубокого водоёма можно проложить маршрут, соединяющий две точки, а при необходимости больше. Почти то же самое, что протянуть нефтепровод, только по трубе перемещаются живые существа, а не полезные ископаемые. Даже если удастся при исследовании дна случайно наткнуться на подобную конструкцию, то узнать, куда она ведёт всё равно практически невозможно. В отличие от человеческих нефтепроводов, эти искуственные эфирные потоки могут нырять глубоко в землю, выныривать где-то у вас за спиной, петлять, нырять обратно. Не переворошив всё дно, что, по понятным причинам, проблематично, нельзя узнать хотя бы одну конечную точку маршрута.

К чему я это всё? Мы сейчас как раз находимся в одной из этих самых конечных точек маршрута. Здесь Крокодильчики построили свои врата, через которые они проникают на эту планету. Запечатав их мы лишим противника возможности быстро и незаметно перебрасывать свои войска нам в тыл и контролировать пространство в пределах атмосферы Земли. Теперь мы знаем ответ на вопрос, куда они приходят, но нам предстоит выяснить, откуда. Судя по тому, что противник заметал следы в спешке, сделать это будет не очень трудно, но всё-таки…

– Главное не напортачить, – закончил Ненависть.

– Вот именно, в такие моменты хорошо быть сатиром, не находишь?

– Почему? – спросил Скот Томас, не терявший времени даром.

Мясник обернулся, чтобы ответить, однако было уже слишком поздно: Скот Томас с высунутым от азарта языком дотянулся до манившего его символа.

– Ах да, люди. Я всегда забываю про людей, – самокритично заметил Мясник.

Несколько секунд всё было спокойно, затем мантия начала скрежетать, будто кто-то разламывал планету изнутри. Мясник, окинувший взглядом комнату, выбрал один из символов и дотронулся до него. Комната исчезла, сатиры и люди очутились в пустоте, из которой в реальном времени взирали, как на учебное пособие, на избавленную от коры и верхнего слоя мантии Землю. Сомнений быть не могло, в недрах просыпалось нечто очень большое.

– Семьдесят Девятый, – обратился ставший серьёзным как никогда Мясник, возобнавляя связь между двумя группами, – Скот Томас передаёт вам привет.

– То есть, ты хочешь сказать, что на этот раз ответственность за уничтожение планеты лежит не на вас с Ненавистью.

– Знаю, звучит неправдоподобно, но представь себе, это действительно так, – небрежно брякнул чистокровный.

Земля под нашими ногами ходила ходуном. Я воочию увидел образование гор, изнутри рвалось нечто такое, размеры чего не укладывались у меня в голове. Каждую секунду я ждал, что земля под нами разверзнется, превратится в огромную пасть и пожрёт нас. Я не знал, что схожие ощущения особенно остро испытывает вся восточная часть родной страны, а датчики сейсмической активности по всему миру сходят с ума. В тот момент, когда из-под земли с лёгкостью вставляемой в коктейль трубочки показались исполинские отростки, затерявшиеся в багровых облаках, я всё-таки спросил:

– Что это за хрень?

– Этахрень, – быстро повторила пришедшая в себя за время отдыха Безымянная.

– Я и спрашиваю, что это за хрень такая! – в свете событий эмоциональнее, чем хотелось бы, проговорил я.

– Эта форма жизни так и называется Этахрень. Извини, у Империи нет в ходу отдельного полумёртвого архаичного языка, чтобы классифицировать с его помощью открываемые биологические виды. Когда Империя столкнулась с этим организмом при исследовании миров, то первая реакция, одна из немногих, переводимая с имперского языка на человеческий почти дословно, была такой же, как у тебя. Название прижилось. Этахрень – паразит космического масштаба, питается планетами, размножается спорами, которые выбрасывает на конечной стадии жизненного цикла, когда взрывает себя и планету. Споры дрейфуют вместе с разлетевшимися осколками, до столкновения с пригодным для жизни астрономическим объектом. Этахрень – нечто среднее между грибом и растением, бывает нескольких видов, питается как теплом, так и эфиром, ввиду чего может запускать свои отростки в иные миры. В вашей части безэфирного пространства до этого момента ни одного экземпляра обнаружено не было.

– И что мы будем делать с Этахрень?

– Ненависть может деградировать в нечто похожее и вступить в схватку, – озвучил первое, что пришло в голову Мясник, но у плана был свой недостаток, – правда, Земля вряд ли при этом уцелеет.

– Ненависть, хм, – размышлял вслух Шерлок Холмс, то есть Семьдесят Девятый, – да, нам нужен Ненависть, но ещё больше нам нужен корабль.

– Корабль, – подхватил Мясник, – должны же они были как-то попасть сюда, прежде чем построить врата.

Изображение Земли исчезло, группа вернулась обратно в комнату с письменами Кланов. Чистокровный стал искать среди них нужные. Для находившегося на поверхности человека, то есть меня, секунды тянулись мучительно медленно. Костюм Пятьдесят Первого всё ещё служил нашим источником защиты. Зависнув в воздухе, мы приросли к определённой точке пространства. Почва уже давно ушла у нас из-под ног и ходила ходуном, мне вспомнилось, что в детстве я добивался такого же эффекта в ванной, когда играл с водой, пуская волны руками. То тут, то там чудовищные щупальца вырывались из пучины, вырастая до небес. При первых признаках опасности Крокодильчики отступили, я видел, как Таракан, Консервная Банка и Вождь Краснокожих взмыли вверх и исчезли. Участь оставшихся представителей третьей касты была незавидная, большинство из них оказались раздавленными или погребёнными.

– Корабль! – Воскликнул наконец чистокровный сатир, – идём Ненависть, позаимствуем у Кланов транспортное средство.

Прыгнув из командного центра прямиком на борт Мясник скомандовал:

– Давай безликий, бери управление на себя.

– Нет, Ненависть нам скоро понадобится, с управлением придётся разбираться тебе, вмешался Семьдесят Девятый.

– Тогда пускай стреляет по щупальцам из бортового оружия.

– И кто будет отстреливаться после него, когда он выпрыгнет за борт?

– А он выпрыгнет?

– Да. С другой стороны, он может сесть за штурвал, тогда выпрыгивать придётся тебе.

– А-ха, я начинаю понимать. Так бы сразу и сказал, – Мясник посмотрел на троих землян, – Кобелёк, хочешь пострелять?

– Запросто, – без тени сомнения и напряжения хоть одной извилины, как пить дать, ответил Кобелёк.

– Ты уверен, что это хорошая идея? – спросил Четырнадцатый. – Вам главное до нас добраться, потом кто-нибудь сможет заменить одного из вас у оружия.

– Вы оба мне понадобитесь, Человек тоже, – по прежнему невозмутимо и ровно проговорил Семьдесят Девятый, его спокойная интонация с момента самой первой реплики ничуть не изменилась. – Кобелёк – хорошая кандидатура.

– Хм, а как эта пушка стреляет? – вполне возможно, я сформулировал вопрос неточно.

– М? – непонимающе откликнулся Мясник.

– Если есть возможность сделать так, чтобы выстрел выглядел как жирная красная линия лазерного происхождения и добавить к этому звук обелиска братства НОД, то уверяю, Кобелёк не промахнётся ни разу.

– Гм, не уверен, что понимю, о чём ты, но думаю, это можно устроить. У меня возникла идея, благодаря тебе не пришлось долго ломать голову над синхронизацией Кобелька с бортовыми системами. Его мозг всё сделает сам.

В руках Мясника выделившаяся из ладоней чёрная субстанция приняла форму закрытого шлема, его чистокровный нацепил на Кобелька.

– Ух! – ухнул в предвкушении Кобелёк. – Темно!

– Одну минуту, – учтиво вымолвил сатир.

Поверхность шлема испещрили знакомые золотые жилы, проявившиеся как при накаливании. Вокруг головы Кобелька возникший имперский интерфейс перемешался с письменами Кланов. Мясник аккуратно соединял наиболее ярко пульсирующие точки шлема с витавшим вокруг многообразием символов. В итоге из шлема вырос целый куст, тонкими золотыми нитями визуально объединявший выбранные сатиром точки.