Текст книги "Новая судьба"

Глава 6

Выбравшись с проселочной дороги, колдобины которой, несмотря на качественные рессоры и сидение, я пересчитала своей пятой точкой все до единой, на нормальную трассу, довольно пустынную в это время, машины пошли резвее. Они разрезали светом фар темноту впереди, пейзаж за окном еле-еле угадывался, из динамиков чуть слышно звучала приятная инструментальная музыка и мерное покачивание автомобиля так и подсказывало: «Подремли немного», но мне было не до этого и я, закурив, стала прикидывать, как бы мне половчее построить разговор с Власовым и его друзьями, чтобы и узнать, все, что надо, и не навести Александра на ненужные подозрения – терпеть не могу, когда дилетанты суются со своими догадками и советами.

Дом Александра Павловича встретил нас всеми освещенными окнами – видно гуляли на славу, и я, выйдя из машины, сказала москвичам.

– Можете ехать, ребята! А я попозже по телефону сообщу вам, когда вы мне будете нужны. А ты, – я повернулась к Сергею, – забирай мою сумку и пошли.

Дверь нам открыл предупрежденный матерью Александр Павлович, который взволнованно спросил меня:

– Лена! Что у вас там, в Баратове случилось? Я сегодня говорил с Лидочкой и понял, что она чем-то очень встревожена, но ничего толком мне так и не сказала.

– Конечно, случилось! – серьезно подтвердила я и, вовсе не собираясь посвящать его в подробности происходящего, объяснила: – Я малышам кошку подарила, так теперь там из-за нее такие бои идут! Просто стенка на стенку и брат на брата, точнее, братья на сестер!

– И все? – недоверчиво спросил Власов.

– Все! – с самым честным видом подтвердила я, на что он криво усмехнулся и вздохнул:

– Да-а-а!.. Уж если ты чего-нибудь сказать не хочешь, то из тебя и под пытками слова не вытянешь! – вздохнул он.

– Так чего же стараешься? – сказала я и спросила, подумав, что для меня было бы намного спокойнее, если бы все мои, пусть и всего на несколько дней, подопечные собрались в одну кучку: – Ты завтра в Баратов не собираешься?

– Не планировал, – немного растерянно сказал Власов. – А что?

– Ничего, – ответила я. – Просто я сюда на вертолете Павла прилетела, вот и подумала, что могла бы тебя с Анастасией Владимировной с собой забрать.

– На вертолете? – переспросил он. – Значит, и Саша с Лешей здесь? – Я кивнула. – Так что же они сюда ночевать не приехали?

– С ними Орлов, – просто объяснила я и он, зная нашу непростую историю, понимающе закивал. – Так что это мы с Сергеем сегодня здесь переночуем, а уж они – в гостинице при аэродроме.

– Понятно! – снова кивнул он и спросил: – Так зачем же ты все-таки в Москве прилетела? – но, поняв, что ответа не дождется, вздохнул и сказал: – Ладно! Но что за помощь тебе от меня нужна?

– Саша, давай поговорим об этом попозже, – предложила я.

– Хорошо, – согласился он и, повернувшись к Сергею, спросил: – А вот куда мы тебя, жердиньо, положим?

– Да вы не беспокойтесь! – смутился тот. – Я где-нибудь на диване пристроюсь.

– Ага! – рассмеялся Власов. – Где б еще такой длины диван взять? – и скомандовал: – Бери сумку Елены Васильевны и иди за мной, я покажу тебе, куда ее отнести надо.

Александр Павлович и Сергей ушли, а я, не дожидаясь их возвращения, направилась в большую гостиную, откуда слышались веселые мужские голоса, и, войдя, застыла памятником самой себе: передо мной, спиной ко мне, стоял Власов и о чем-то разговаривал с невысоким полным мужчиной с дымящейся сигарой в руке.

– Саша? – обалдело спросила я, но ответа не получила и позвала погромче: – Александр Павлович!

Тут мужчина повернулся, и я растерянно на него уставилась: это был совершенно незнакомый мне и даже отдаленно не похожий лицом на Власова очень красивый мужчина лет тридцати пяти, который улыбался, с трудом сдерживая смех.

– Вот и ты не узнала! – раздался у меня за спиной радостный голос Власова. – Это Валерка. Можно сказать, мой персональный каскадер. Он за меня все трюки выполняет.

– Обычно меня все зовут Вэл, – сказал мужчина, шагнув ко мне и протягивая руку.

– Ну, что ж! – придя в себя и пожимая его руку, согласилась я. – Не буду нарушать принятую здесь форму обращения, – и представилась: – Елена.

– Знаете, я как-то иначе представлял себе заместителя начальника службы безопасности фирмы, которой владеет Санькин родственник, – бесцеремонно оглядывая меня, сказал он, выдавая Власова с головой – видно они, узнав, что я сюда направляюсь, вдоволь обо мне посплетничали.

– Из носа – дым, из ушей – пар, изо рта – пламя? – невинно поинтересовалась я, понимая, что мне несказанно повезло, что зверь на ловца сам выскочил, потому что выудить из такого самовлюбленного красавчика что-нибудь – пара пустяков. Как пели в детском фильме: «На дурака не нужен нож!».

– Да! – откровенно признался он.

– Ну, извините, что разочаровала, – развела я руками и предложила: – Но, если хотите, я могу немного порычать.

– Не надо! – он с деланным испугом поднял руки вверх. – А то я действительно поверю, что вы «железная леди» с мертвой хваткой. А это кто? – спросил он, глядя на стоявшего в дверях Сергея.

– Мой телохранитель Сергей, – кратко ответила я, понимая, чем вызван его интерес – он просто хотел узнать, не любовник ли это и свободен ли путь.

– Хлипковат! – с сомнением в голосе заметил Вэл, на что я выразительно ответила:

– Внешность – обманчива! – а потом, обращаясь ко всем, извиняющимся тоном сказала: – Анастасия Владимировна предупредила меня, что у вас здесь мальчишник, так что не буду вам мешать.

Со всех сторон тут же раздались заверения в том, что я им совсем не помешаю и приглашения к столу.

– Спасибо! – согласилась я. – Я немного с вами посижу и пойду отдыхать. Вот только руки вымою.

Когда я вернулась в гостиную, все уже сидели вокруг стола, причем место мне определили рядом с Вэлом – эх, мужики! Ну, все ваши хитрости с первого же взгляда насквозь видать! Сделав вид, что я ничего не понимаю, я уселась за стол – Сергея, кстати, тоже не обошли вниманием, но это была целиком и полностью заслуга Власова – уж он-то знал, как себя вести с моими доверенными людьми. Сергей, хоть и обиженный нелестным замечанием Вэла, с бо-о-ольшим интересом осматривался вокруг, разглядывая тех, кого раньше видел только на экране. Слегка перекусив, я спросила Власова, где у него видеофильмы, и под недоуменными взглядами мужчин начала копаться на стойке, куда он мне кивком показал, выискивая что-нибудь подходящее под описанную Иваном драку, и наткнулась на «Американского ниндзя», который, к счастью, там оказался.

– Ну, желаю весело провести время, – мило улыбнулась я. – А я пойду в малую гостиную и фильм посмотрю.

Не успела я включить плеер, устроиться поудобнее в большом кресле и закурить, как в дверь деликатно постучали, и появился Вэл.

– Что же вы, Елена, нас бросили? – укоризненно начал он.

– Женщине на мальчишнике не место, – объяснила я.

– Но вы не будете возражать, если я составлю вам компанию? – игриво спросил он, и я вместо ответа рукой показала ему на другой кресло. – Спасибо! – улыбнулся он и спросил, кивая на экран: – Вас это интересует с точки зрения повышения квалификации?

– Ну что вы! – рассмеялась я. – Я ничем таким не владею. Я и стреляю-то паршиво, хотя в забор, думаю, не промахнусь. Да, впрочем, для этого специальные люди есть. У меня же совсем другая работа.

– Интересно, – он откинулся на спинку кресла и с нескрываемым любопытством посмотрел на меня. – А в чем действительно заключается ваша работа?

– Видеть больше, чем мне хотят показать, слышать больше, чем мне хотят сказать, и делать на основе этого правильные выводы, – повторила я очень понравившиеся мне слова одного своего знакомого. – Так что, как видите, ничего романтического или героического в моей работе нет – всего лишь умение наблюдать и анализировать увиденное.

– Так, как же вы можете смотреть такую ерунду при вашем аналитическом складе ума? – удивился он.

– День был тяжелый, – вздохнув, ответила я. – Вот и хочу мозги разгрузить. А что может быть лучше такого бездумного и зрелищного фильма. Вот смотрю я на все эти прыжки и приемы и поражаюсь, как человек может все это делать? Хотя… Вы же каскадер… Вот скажите мне, это ведь вы вместо Александра в машине переворачивались и с вагона на вагон по полном ходу перескакивали?

– Конечно, я, – самодовольно заявил он.

– И с высоты тоже вы прыгали? – в ответ он только с достоинством пожал плечами, давая понять, что, мол, кто же еще. – И дрались тоже вы?

– Нет, – он покачал головой. – У нас, Леночка, – фамильярно заявил он, – у каждого своя специализация. Универсалов нет. Да и быть не может.

– А как же вот эти? – я кивнула на экран.

– Вы имеете в виду тех каскадеров, которые все эти трюки выполняют? – удивился он. – Так я же вам сказал – универсалов нет.

– Да нет, – я покачала головой. – Я про настоящих ниндзя. Уж они это все сами проделывали, за них дублеры не работали. А представляете, как было бы здорово иметь каскадера такого уровня? Он бы один всех заменил.

– Ах, вот вы о чем! – рассмеялся Вэл. – Конечно, ниндзя все это делали сами. Но почему мы с вами такие странные вещи обсуждаем? – Вместо ответа я только иронично поглядела на него и чуть-чуть улыбнулась. – Понимаю! – расхохотался он. – Вы умная женщина и знаете, что с мужчинами нужно разговаривать о том, что интересно им, а не вам.

Тут я сделала вид, что увлеченно смотрю на экран и, дождавшись очередного сумасшедшего полета главного героя, сказала:

– А ведь красиво! Вы так сможете?

– Понимаю, что вы, как умная женщина, не ждете ответа: «Запросто», – усмехнулся он. – Конечно, не смогу.

– Но ведь настоящие-то могут, – возразила я. – Значит этому можно научиться. Я когда-то давно читала очаровательный рассказ Нагибина об одном ниндзя, который в силу обстоятельств был вынужден жить в городе и вести жизнь обычного человека. Как же невыносимо трудно ему было!

– Я тоже это читал, – заметил Вэл и, увидев мой удивленный взгляд, улыбнулся: – Ну, не такой уж я и дубовый, как вы, вероятно, обо мне подумали, – и, возвращаясь к нашему разговору, сказал: – Но вы забыли, что их этому учили с самого раннего детства, почти с пеленок.

– То есть взрослый человек это постичь не в силах? – уточнила я. – Где-то лет в восемнадцать-двадцать?

– Нет! – категорично заявил он и тут же с большим интересом спросил: – Уж не своего ли телохранителя вы собираетесь этому обучать? – В ответ я только удивленно пожала плечами, демонстрируя всю нелепость этого предположения, и он кивнул: – Вот и правильно! – тут он задумался, и я поняла, что тема нашего разговора ему действительно интересна, потому что близка, а потом медленно сказал: – А знаете… Может быть, взрослый человек и способен кое-чему ниндзевскому и научиться, но это будет уникальный случай, потому что он изначально должен будет обладать такими разноплановыми навыками, какие трудно приобрести одному человеку… Исходный материал должен быть просто… Просто фантастический! – Я внимательнейшим образом и, молча, слушала его, чтобы не спугнуть его мысли. – Идеальный глазомер, совершенную координацию движений, сверхчеловеческую прыгучесть, которая зависит отнюдь не от потопроливных тренировок, а от строения тела – у этого человека просто крылья на ногах должны быть, змеиные гибкость и хладнокровие, железные нервы и полнейшее бесстрашие. Как вы думаете, – спросил он, отвлекаясь от своих рассуждений, – может все это совместиться в одном человеке?

– Не знаю, – с сомнением в голосе сказала я, хотя на самом деле точно знала, что такой уникум был.

– А я уверен, что не может, – категорично заявил он. – Тем более, тогда, когда костяк с возрастом уже сформировался.

– Ну, что ж, нет, так нет! – вздохнула я и, негромко рассмеявшись, добавила. – Оно и к лучшему. Значит, без работы вы не останетесь. Но откройте профессиональный секрет, как же вы умудрились в «Смертельной погоне» за Александра Павловича с одного дома на другой перепрыгнуть? Ведь между ними было метра три-четыре и крыши были на одном уровне?

– А я перелетел, – хитро глядя на меня, ответил Вэл и в ответ на мой изумленный взгляд объяснил: – На тросике. Он к человеку на манер цирковой лонжи прикрепляется, а потом на компьютере его убирают. Вот и весь фокус! – он довольно рассмеялся и начал говорить еще что-то, но я его уже не слышала.

«Господи! – мысленно воскликнула я. – Ну, конечно же! Цирк! Кузнецов в своем прошлом был циркачом! Ну, точно! Поэтому он изначально многое умел, и необходимые навыки у него были! Но, где искать его следы? В каком городе? Ориентир только один – „крылья на ногах“, как выразился Костя, и то, что году в 81—82-ом он был приговорен к расстрелу. Все! За работу! Теперь дело за Власовым! Я из тебя, друг Сашенька, душу выну, но подход к цирковым ты у меня найдешь! И немедленно!».

– Леночка! – донесся до меня голос Вэла. – Что с вами? У вас такой отсутствующий вид.

– Извините, Вэл! – улыбнулась я. – Мысль одна в голову пришла…

– По работе? – уточнил он.

– Увы! – грустно развела руками я и, поднявшись, пошла к двери.

– А я-то надеялся, что мы проведем с вами этот вечер вместе, – с кислой миной сказал он и поплелся следом за мной.

В комнате я сразу же направилась к Власову и, склонившись к его уху, тихонько сказала:

– Саша? Надо срочно поговорить. Помнишь, ты мне помочь обещал?

Власов тут же поднялся и, заявив:

– Извините, мужики. Я вас ненадолго оставлю – дела кое-какие появились, – вышел из гостиной, галантно пропустив меня вперед в дверях.

Когда мы вошли в его кабинет, я от удивления присвистнула – он был буквально завален бумагами, которые стопками лежали по креслам, подоконникам и даже на полу, а в середине комнаты стояла большая корзина, наполовину заполненная скомканными или разорванными бумагами, явно предназначенными на уничтожение.

– Извини, Лена, за беспорядок, но, сама понимаешь: ни один вменяемый мужик не потащит в новую семью все то дерьмо, что у него в прошлом скопилось. Вот и разбираюсь, чтобы Лидочке, как сюда переедет, ничто на нервы не действовало, – объяснил он и спросил: – Так, чем же я тебе помочь могу?

– Разумно! – согласилась я, освободив себе место в кресле, и осторожно села. – Саша! Напрягись и вспомни: есть ли у тебя хорошие знакомые среди цирковых.

– Полно! – недоуменно ответил он и уточнил: – А кто конкретно тебе нужен?

– Человек, который знает о цирке все, – просто ответила я, глядя на него незамутненным взором. – Я имею в виду времена давние, то, что происходило где-то лет двадцать-двадцать пять назад.

– Ничего себе! – пораженно хмыкнул он. – И где же я тебе такого возьму?

– Надо, Саша! – совершенно серьезно сказал я. – Очень надо!

– Так ты из-за этого в Москву прилетела? – с любопытством спросил он.

– Саша! – укоризненно сказала я. – Ну, какая разница, зачем я прилетела! Главное, что сейчас возникла острая необходимость в таком человеке.

– О-хо-хох! – по-стариковски вздохнул Власов, поняв, что ничего больше от меня не добьется, и, достав из стола старую, коричневую, потертую, пухлую записную книжку, начал копаться в ней, бормоча что-то себе под нос, а я закурила и приготовилась терпеливо ждать. Периодически Александр звонил кому-то, рассказывал одну и ту же историю:

– Привет, старик! – бодрым голосом начинал он. – У меня тут идея проклюнулась снять фильм о старом, еще советских времен цирке, вот и ищу консультанта, который все о нем знает. У тебя случайно никого на примете нет? Ну, нет, так нет! Извини, старик, что побеспокоил!

Наконец, нам повезло, и Власов радостно заорал, хватая ручку:

– Есть?.. Диктуй, родной! Пишу!.. Даже так?! Ну и ну!… «О» или «е»?.. Понял! Так… Сказать, что от тебя! Понял! Спасибо, старый! С меня причитается!

Саша повесил трубку и, глядя на меня торжествующим взглядом, заявил:

– Есть такой! Ковальди Эдуард Филиппович! Итальянец он. Правда, родился в России и говорит только по-русски, но настаивает на том, чтобы обращались к нему исключительно на итальянский манер: «Эдуардо Филиппевич». Архив у него богатейший, да и с памятью проблем нет, хотя ему уж за восемьдесят. И выпить мужик не дурак! Предпочитает выдержанный армянский коньяк. Ну, с этим проблем не будет – есть у меня заныканная бутылочка «Ахтамара».

– Слава тебе господи! – с огромным облегчением воскликнула я. – Ты гений, Саша!

– Кто бы сомневался! – «скромно» отозвался он и тут же охладил мой восторг: -Только погоди радоваться, Лена! Дело в том, что Юрка… Ну, это мужик, с которым я разговаривал… Он был у него где-то полтора года назад, а это, сама понимаешь, в таком возрасте срок немалый! Да и центр, а старик возле Цветного бульвара живет, тоже здорово перепахали. Так что, где сейчас этот самый Ковальди, если жив, конечно, обретается – бог ведает!

– Главное, чтобы жив был, – уверенно заявила я. – А остальное – дело техники.

Одной рукой решительно схватившись за трубку, а второй – за листок бумаги с адресом, я позвонила дежурному в московское представительство:

– Это Орлова, – представилась я. – Записывайте! – и продиктовала имя и адрес старика. – Ему за восемьдесят, – уточнила я, – так что сами прикиньте, какой это может быть год рождения. Мне нужно к восьми часам утра знать, где он сейчас живет. И машины подгоните к дому Александра Павловича к этому же времени – мы поедем к этому Ковальди.

– Все ясно, Елена Васильевна! – с готовностью ответил дежурный. – Сделаем.

– Это мы, что же, к нему в такую рань отправимся? – изумился Александр, когда я повесила трубку.

– А ты сам прикинь, – предложила я. – Отсюда до города где-то час с хорошим гаком езды, да еще, не приведи господи, в пробку попадем…

– Злодейка ты, Елена! – вздохнул он. – Хоть бы выспаться дала!

– Время дорого, Саша, – необдуманно ответила я, и он тут же насторожился и впился в меня, как репей в собачий хвост:

– Лена! Я так и знал, что случилось что-то страшное! Но что?! Что произошло?! – наседал он.

– Угомонись! – невольно прикрикнула я. – Просто я сейчас за всех в одном лице: у Павла медовый месяц и Панфилов по делам уехал, так что некогда мне в Москве прохлаждаться.

– Темнишь ты, Лена! – уверенно заявил он, внимательно глядя мне в глаза. – И, знаешь что… А полетим-ка мы с мамой действительно завтра с тобой в Баратов. Как-то спокойнее мне будет, когда Лидочка с малышами на глазах. А за домом здесь Дарья присмотрит.

– Вот и славно! – обрадовалась я, стараясь ничем этого не показать. – Предупреди Анастасию Владимировну, если не спит еще, чтобы собиралась потихоньку, а завтра после визите к этому итальянцу и двинем, благословясь, – предложила я и тут же позвонила дежурному, сказать, чтобы Анастасию Владимировну днем забрали из дома и отвезли на аэродром. – А сейчас, с твоего позволения, – подытожила я, положив трубку, – я к себе пойду. Под душ и спать, – мечтательно сказала я по дороге к двери.

– Лена! – внезапно позвал меня Власов. – Может быть, ты мне все-таки скажешь, что случилось в Баратове?

– Са-а-аша! – укоризненно сказала я, поворачиваясь к нему. – Прости, но ты становишься утомительно-однообразным занудой.

– Ох, и тяжелый ты человек, Елена! – вздохнул он, на что я деланно возмущенно откликнулась, оборачивая все в шутку:

– Не топчись на любимой мозоли! Я и сама знаю, что здорово поправилась в санатории!

– Тьфу! – в сердцах сплюнул он, а я, расхохотавшись, вышла из его кабинета и направилась к себе.

Быстренько ополоснувшись, я добралась, наконец-таки, до постели и, даже постанывая от предвкушения, завернулась в одеяло и отключилась от всего сущего. Через некоторое время я проснулась от того, что в коридоре, где-то недалеко от моей двери, что-то жутко загрохотало. Чертыхнувшись сквозь сон, я вяло подумала, что это кто-то из гостей, приняв на душу лишнего, теперь косяки сшибает, и снова уснула. Разбудила меня Дарья в семь часов и я, собравшись в темпе presto, спустилась к завтраку, где застала идиллическую картину: Анастасия Владимировна потчевала Сергея:

– Кушай, деточка! Какай же ты у нас молодец! Какой умница!

– Та-а-ак! – наливая себе кофе, сказала я. – А ну сознавайся, чего такого умного ты здесь уже успел натворить?

– Да ничё я не сделал, – старательно не глядя почему-то в сторону Власова, пробормотал Сергей. – Просто предотвратил несанкционированный визит в вашу комнату.

– Иначе говоря, – хмыкнул Власов, – набил морду Валерке, у которого, между прочим, съемки.

– И совершенно правильно сделал! – категорично заявила на это Анастасия Владимировна, а осмелевший в моем присутствии Сергей огрызнулся:

– Так он же все равно каскадер и работает не лицом, а телом! И потом – бил я аккуратно, со знанием анатомии – нас же учили.

– Так это ты ночью шкафами в коридоре швырялся? – уточнила я.

– Да я до шкафа даже не дотронулся! – возмутился Сережа. – Это он сам!

– Шкаф сам? – потихоньку посмеиваясь, невинно спросила я и Сергей, поняв, что я не злюсь, с готовностью ответил:

– Да нет, Елена Васильевна, Вэл этот. Я ему русским языком сказал, что хозяйка отдыхает. А он мне: отойди, сопляк, много ты в этих делах понимаешь, а сам прямиком к вашей двери прет. Ну, я ему и объяснил доходчиво, что ему нужно в другую сторону. А он по дороге нечаянно на шкаф налетел.

– Н-да! – хмыкнула я. – Действительно доходчиво! А чего это ты вздумал около моей двери караулить?

– Так я же видел, какими глазами он на вас смотрел, – серьезно глядя на меня, объяснил Сергей. – Пока вы с Александром Павловичем вчера в кабинете были, я уж наслушался, как эти деятели, – презрительно выговорил он, – своих женщин обсуждали: кто с кем уже спал, а с кем – только собирается. Вот и подумайте, приятно ли было бы Павлу Андреевичу, если эти… Ну, вы поняли… Стали ваше имя трепать. Вы ведь не кто-нибудь! Вы третий человек в нашей Семье и я не мог допустить, чтобы пострадали ваша репутация, – гневно закончил он.

– Сере-е-ежа! – удивилась я. – Ты так говоришь, как будто я тебя в чем-то обвиняю! Ты все сделал совершенно правильно!

– Вот и я говорю, что умничка он у нас! – торжественно заявила Анастасия Владимировна и подложила парню еще оладушек, щедро полив их сверху сметаной – Кушай, деточка! – а потом повернулась к сыну и укоризненно сказала: – Как ты можешь не понимать таких очевидных вещей, Александр? Ну, почему этот чудный ребенок должен объяснять тебе прописные истины?

– Придется тебя в следующий раз с каким-нибудь олигархом знакомить, чтобы урону для чести Семьи не было! – ехидно пробормотал Власов себе под нос.

– Не стоит трудиться! – рассмеялась я. – Вокруг Павла этого добра навалом! Так что я уж сама себе что-нибудь подходящее подберу!

– Давно пора! – веско произнесла Анастасия Владимировна. – Вам, Леночка, всего тридцать шесть лет и нечего свои дни в одиночестве проводить! Ведь вы же окончательно расстались с Орловым? – и она вопросительно поглядела на меня.

– Окончательно! – подтвердила я.

– Вот и замечательно! – обрадовалась она. – Так оставьте же свое прошлое действительно в прошлом и начинайте новую жизнь! А для начала вам нужно завести любовника! Во-первых, это вас развлечет, а, во-вторых, это даже для здоровья необходимо! Нужно жить полной жизнью! А то у вас все работа и работа! И ничего кроме работы! Это же противоестественно – быть в вашем возрасте одной! Между прочим, – задумчиво сказала она, – Валерий, сложись все иначе, то есть, не знай он, кто вы, вполне для это цели подошел бы. Он, конечно, глуповат, но во всех других отношениях, должен быть, как мне кажется, неплох. – Услышав это, я подавилась оладьей, и, когда откашлялась, она, видя мой обалделый вид, улыбнулась: – Удивлены моими рассуждениями?

– Откровенно говоря, да, – призналась я. – Я такого от вас не ожидала!

– Ну, не всегда же я была такой старухой, как сейчас! – рассмеялась она и спросила: – Так заведете себе любовника?

– Как только разберусь с делами, так сразу же! – заверила ее я.

– А ваши дела, Леночка, никогда не кончатся! – махнула она рукой. – Так что не откладывайте! Живите, пока живая, как говорят!

Тут за окном раздался звук подъехавших машин и я, поднимаясь из-за стола, сказала:

– Ну, мы поехали, Анастасия Владимировна! Встретимся в аэропорту.

В мою машину со мной сели Власов с Сергеем и старший из охраны, которого, как я уже знала, звали Степан и он, едва мы тронулись, сказал:

– Докладываю, Елена Васильевна. Свою комнату в коммуналке, где он раньше жил, Ковальди в январе хорошо продал и переехал со всеми вещами в Матвеевское к своей давней… Ну, не любовнице – какая уж в эти годы любовница! А, скажем так, подруге жизни, на которой вскорости и женился. Так что адрес у него теперь другой. Потом мы прочесали округу вокруг его бывшего дома и поговорили с людьми, чтобы выяснить, что он собой представляет.

– Да-а-а! – усмехнулась я. – Лихую ночку я вам устроила!

– Работа! – просто ответил он на это и продолжил: – Жена его, Клавдия, тоже из цирковых. Вот она-то с сестрой в Матвеевском и жила, но к старику два раза в неделю, отдай – не греши, приезжала: постирать, убраться, сготовить и все в этом духе. Сестра ее два года назад умерла и, оставшись одна в двухкомнатной квартире, стала эта Клавдия старика туда к себе сманивать, а тот – ни в какую! А тут в январе согласился и переехал к ней со всеми своими пожитками.

– Странно! – задумчиво сказала я. – Два года отказывался, а тут вдруг согласился. Почему, не выясняли?

– Пытались, но никто толком ничего не знает, – пожал плечами Степан и продолжил: – Мужик он крепкий! По словам соседей, невысокий и жилистый. Тренированный, одним словом. И с характером. Так что вы, Елена Васильевна, с ним поаккуратнее.

– А вот это уж, как пойдет! – отозвалась я и предложила: – Тогда надо для его жены по дороге конфет купить, да и букет не помешает.

Ковальди с Клавдией жили на четвертом этаже обычной московской пятиэтажки, до которой у городских властей еще не дошли руки. Когда мы, нагруженные гостинцами, поднимались по лестнице, Власов спросил меня:

– А о чем я с ним должен говорить?

– Это я, Саша, с ним говорить буду, а ты – только подыгрывать, – отмахнулась я, на что он иронично хмыкнул, но ничего не сказал, а я, прежде чем нажать кнопку звонка, полезла в свою сумку и включила диктофон – так-то оно надежнее будет.

Дверь нам открыла невысокая стройная женщина лет шестидесяти на вид, которая, к моему удивлению и явному разочарованию Власова, не стала всплескивать руками при виде знаменитого артиста, а спокойно приняла букет и конфеты и, узнав, что нам нужен Эдуардо Филиппевич, как старательно выговорила я, просто пригласила проходить в дом. Оставив, к его величайшему неудовольствия, Сергея на лестничной площадке, мы вошли и увидели стройного, подтянутого, с гривой седых вьющихся волос и проницательными черными глазами мужчину, который выглядел ровесником своей жены.

– С чем пожаловали, гости дорогие? – спросил Ковальди после того, как мы поздоровались.

– За консультацией, – улыбнулась ему я. – А точнее за моим спасением! – и выставила на стол коньяк.

– Ух, ты! – сказал он, беря в руки бутылку. – Знатный коньячок! Из старых запасов, небось? – спросил он у Власова.

– Из старых, – подтвердил тот.

– Это хорошо! – покивал Ковальди. – Настоящий еще, значит! – и обратился к жене: – Ты бы накрыла на стол, Клава! – а нам величественным жестом указал на кресла и предложил: – Присаживайтесь пока сюда и, – тут он улыбнулся мне, – рассказывайте, милая дама, как же я вас спасать должен.

– Меня зовут Елена Васильевна, – представилась я. – Можно просто Лена, а Александр Павлович, я думаю, в представлении не нуждается.

– Ваша правда! – согласился он. – Кто же в России Власова не знает!

– А дело у меня к вам такое, Эдуардо Филиппевич, – приступила я к выполнению своего плана. – Я написала для Александра Павловича сценарий, а он к одному моменту придрался и возвращает мне его на переделку. Я ему доказываю, что такое возможно, а он говорит, что нет. А потом поставил мне условие, что, если знающий эксперт подтвердит, что человек способен такое сделать, то он этот эпизод в фильме оставить, а, значит, и переделывать мне ничего не придется.

– Да! – серьезно подтвердил мои слова Власов, до этой минуты ни сном, ни духом ни о чем не ведавший.

– Я вчера с одним каскадером говорила, описала ему этот момент, так он только рассмеялся и сказал, что это нереально, что такого и циркач со страховкой не сделает, – продолжала я. – Вот я и попросила Александра Павловича найти такого знатока цирка, который знает о нем абсолютно все, чтобы он сказал, возможно ли такое в принципе или нет. Так что сейчас от вас одного зависит судьба моего сценария, – и я умоляюще посмотрела на Ковальди.

– Я позвонил Юрию Потапову, которого вы в свое время консультировали, и он порекомендовал мне обратиться к вам, – подтвердил Власов.

– Ох, и заинтриговали вы меня, Елена! – рассмеялся Эдуард Филиппович. – Приятно, конечно, еще раз убедиться, что мой опыт и знания кому-то нужны, но уж истину в последней инстанции делать из меня не стоит. Так что же вы там такого сверхъестественного намудрили?

– Я вам сейчас все объясню, – доставая блокнот и ручку, с готовностью откликнулась я. – Вот смотрите! – я начала рисовать, одновременно говоря: – Одному человеку из самых лучших побуждений позарез нужно проникнуть на охраняемую территорию, которая обнесена бетонным забором высотой в три с половиной метра, а поверху идет колючая проволока под напряжением, так что общая высота составляет четыре метра. С наружной стороны этот забор по периметру окружает забетонированная полоса радиусом пять метров, а на расстоянии семи метров от забора растет старый дуб. И вот рекомый благожелатель забрался на это дерево, прошел по ветке, раскачался на ней и перепрыгнул, а точнее перелетел, через забор. Приземлившись внутри на лужайку, он сделал свое доброе дело и был таков. Как вы думаете, – спросила я, передавая ему рисунок, – может ли человек, тренированный, подготовленный и все такое прочее, совершить подобное? Во всяком случае, каскадер, с которым я вчера говорила, сказал, что для этого крылья на ногах иметь надо. А вы никогда ни с чем подобным не сталкивались? Может быть, был на вашей памяти хоть один человек, способный на такое? Ведь мне и нужно-то только знать, в человеческих это силах или нет, и тогда Александр Павлович уже не сможет отказаться. Вспомните, пожалуйста, Эдуардо Филиппевич!

Я продолжала по инерции его уговаривать и тут увидела, что он меня не слушал, а с отрешенным видом смотрел на стену, на которой, между прочим, ничего не висело. Я замолчала и в комнате повисла мертвая тишина. Оглянувшись на Власова, я увидела, что он, закаменев лицом, смотрел на меня сузившимися, злыми глазами, а желваки ходили ходуном – он понял, что случилось в «Сосенках» и, я ни секунды не сомневалась, едва мы выйдем за дверь, собирался выложить мне все, что обо мне думал, в самых нелицеприятных выражениях за то, что я ему ничего не сказала. Но это еще, кто бы ему дал! Сергей, если дело меня коснется, и ему не постесняется морду набить, хоть он и жених Печерской, и Матвею троюродный брат! Тут в комнату с посудой в руках вошла Клавдия и стала расставлять ее на столе. Позвякивание чашек о блюдца вывело Ковальди из состояния задумчивости, и он невесело повторил: