Текст книги "Новая судьба"

Глава 13

Не сработало! На следующий день, сидя в казино в очередном вечернем платье и очередных Ирочкиных драгоценностях – на этот раз это были изумруды, я раз за разом пыталась угадать, на каком именно поле остановится треклятый шарик, но так и не смогла. Я обиженно сопела под насмешливым взглядом Бакса от очередного проигрыша, когда зазвонил мой телефон, и я очень удивилась: меня, как я просила, никто не беспокоил, и брала его с собой просто по привычке. Это оказался Макаров.

– Елена Васильевна, – напряженным голосом сказал он и я насторожилась:

– Что случилось, Андрей Михайлович?

– Вы не будете против, если Зинаида Константиновна вылетит к Владьке со Светой? У девочки положение очень серьезное – она же маленькая, хрупая, а ребенок крупный. А Зинуля переживает, ночей не спит, плачет постоянно.

– Конечно, пусть летит, – тут же заявила я – как же все это было в тот момент от меня далеко: мама, Макаров, Влад, Света, да пусть они делают, что хотят, главное, что Бакс со мной рядом. – Деньги на билеты есть?

– Есть-есть! – заторопился Макаров. – Спасибо вам большое!

Убрав телефон, я снова уставилась на вертевшееся колесо, а Бакс озабоченно спросил:

– Что стряслось?

– Дела семейные, – беспечно отмахнулась я, снова увлекшись игрой.

Откровенно говоря, меня сначала немного обескуражило то, что я не почувствовала того азарта, который охватил меня в боулинге. Но поразмыслив, я решила, что все правильно: там все зависело от меня самой, от того, смогу ли я овладеть этим умением, а здесь – от слепого случая, фарта, везения, доброжелательной или кислой улыбки фортуны, а я привыкла полагаться только на себя. Зато Бакс отрывался по полной. Он то выигрывал, то проигрывал, но, в конце концов, встал из-за стола рулетки пусть с небольшим, но выигрышем.

– А ты, оказывается, азартный человек, – подсмеивалась над ним я, когда мы возвращались в отель.

– Он такой! – подтвердил Лапша.

– Да! – не стал отказываться Бакс. – Хочется иногда подбросить адреналина в кровь – жизнь порой бывает такой болотно-скучной. Да и не вижу я в этом особого порока – тут, главное, вовремя остановиться, а я это умею.

– Ценное качество, – заметила я. – А что у нас завтра?

– А ты, кажется, вошла во вкус? – начал уже он подсмеиваться надо мной, а потом сказал: – Что-нибудь придумаем! Президент банка «Баратовский кредит» на шашлыки звал – обещал их в каком-то пансионате устроить, можно в сауну завалиться…

– Сауна мне не очень! – предупредила я.

– Значит, еще что-нибудь веселенькое придумаем! – отмахнулся он.

Но его придумали за нас, потому что, едва мы вошли в отель, как к нам навстречу – видимо, он специально просил, чтобы его предупредили о нашем появлении, – вышел Кобзев и сказал:

– Елена Васильевна! Владимир Иванович не хотел беспокоить вас по телефону, поэтому позвонил мне и попросил сообщить ему, когда вы вернетесь – у него к вам кое-то дело.

– По работе? – насторожилась я и тут же подумала, что в случае какого-нибудь аврала Пан не стал бы так деликатничать.

– Как я понял, нет, – немного подумав, сказал Кобзев.

Я невольно, сама не понимая, почему я это делаю, повернулась к Баксу, который тут же заявил:

– Ну, так сообщите, что мы уже на месте.

Кобзев кивнул и ушел, и тут Бакс, посмеиваясь, сказал мне на ухо:

– Лена, кажется, тебе начинает нравиться быть пай-девочкой.

– Моли бога, что вокруг много посторонних, – тоном рассерженной кошки угрожающе промурлыкала я. – А то я показала бы тебе, какая я послушная, – а сама подумала, как же он прав.

Мы успели не только подняться вверх, переодеться, но и даже сесть втроем играть в преферанс, чтобы игорный день имел свое логическое завершение, когда появился Панфилов, и я страшно удивилась – у него был какой-то смущенный вид.

– Володя, что случилось? – встревожилась я.

– Да нет… Ничего… Все нормально… – глядя в сторону, говорил он, а потом решился и выпалил: – Мы с Юлей завтра женимся.

– Ура! – закричали мы все трое, и Лапша тут же полез в бар за шампанским.

– Поздравляю, Володя! – искренне сказала я. – Давно пора!

– Да вот Юля решила, что лучше сейчас, пока все еще здесь, – по-прежнему смущенно объяснил Пан и добавил: – Она хочет, чтобы ты ее свидетельницей была.

– С удовольствием буду! – подхватила я и, увидев, что он смотрит в сторону, удивилась: – А ты, что, против?

– Да нет, Лена! Что ты! – спохватился он. – Только вот Лидия Сергеевна тоже хочет, чтобы ты у нее свидетельницей была, а у Ирочки ты свидетельницей уже была. А говорят, что, кто три раза свидетелем был, тот сам замуж уже не выйдет. Тебя это не смущает?

– Ни капли! – честно ответила я. – Побывала я замужем и должна откровенно сказать, что ничего хорошего там для себя не нашла, так что больше не собираюсь!

– Ну и хорошо! – обрадовался Панфилов. – Значит, я ей скажу, что ты согласна.

– Где свадьба будет? – спросила я. – И во сколько?

– В десять часов распишемся в районном ЗАГСе, а потом сразу в усадьбу и тихо, по-семейному там посидим. Будут только свои.

– Вообще-то, так не делают! – раздраженно сказал Бакс. – Где мы теперь подарок должны искать, на ночь глядя?

– Никаких подарков не надо! – начал отказываться Володя. – Вы и так столько для нас сделали, что сами живой подарок.

– Ладно! Посмотрим! – все еще хмуро, пообещал Бакс.

Панфилов ушел, в Бакс сел в кресло и начал усиленно о чем-то размышлять – наверное, думал, что же все-таки подарить и, главное, где это все-таки достать за то время, что у нас оставалось, а потом взял телефон и ушел в другую комнату, откуда начал кому-то дозваниваться. О чем-то, судя по тону его разговора, договорившись, он взял свой ноут-бук и, сообщив, что будет в бизнес-центре отеля, ушел.

– Виталий, ты его знаешь лучше меня, скажи, что он задумал? – спросила я Лапшу, на что тот просто пожал плечами и, усмехнувшись, сказал:

– Можешь не сомневаться, это будет нечто! – И он оказался прав.

Когда Бакс вернулся с самым довольным видом, я начала у него допытываться, что именно он придумал, а он только интригующе похмыкивал, но ничего так и не сказал.

Свадьба действительно была очень скромной. В ЗАГСе нас было всего четверо. Светящаяся от счастья и немного смущенная Зульфия, с укладкой и макияжем, что за ней водилось, в общем-то, редко, в очень симпатичном светлом платье. Панфилов, чувствовавший себя еще более неловко, чем его невеста, был в костюме, но отнюдь не во фраке, как на свадьбе Матвея. Сам Матвей, который был свидетелем жениха и я. Сразу же после регистрации мы уехали в усадьбу, где нас уже все дожидались. «Осы» в полном составе, мать Зульфии, милая симпатичная женщина, которая, как было понятно с первого же взгляда, наконец-то, окончательно успокоилась за судьбу своих детей, и постоянные обитатели усадьбы: Ирочка, которая искренне радовалась за свою Нану, Печерская с Власовым, их матери, старшие Репнины, Вера Николаевна, Нина Максимовна с Георгием Дмитриевичем и даже Макаров, который, в общем-то, никакого отношения к нам не имел. Застолье действительно выглядело настоящим домашним праздником, Матвей пел старинные русские романсы, Сол – итальянские песни, словом, все было по-семейному уютно и спокойно, наступил и момент вручения подарков. Тут был и компьютер последнего поколения, чтобы Юле лучше работалось, сервизы, домашний кинотеатр и прочие вещи, долженствовавшие усовершенствовать быт молодых, но вот с папкой в руках поднялся Бакс и, достав из кармана ручку, пошел к новобрачной.

– Прошу, Зульфия! – сказал он, протягивая ей ручку и раскрывая папку. – Тебе остается только поставить свою подпись.

– Что это? – раздались сразу несколько заинтересованных возгласов.

– Это договор с одним санкт-петербургским издательством на издание полного собрания сочинений писательницы Юлии Волжской. Гонорар, на мой взгляд, вполне достойный, а все хлопоты на перекупку авторских прав у других издательств, мои друзья берут на себя. Как видишь, со стороны издательства договор уже подписан, так что, как только вернусь и отдам его, начнется работа.

У Юли подозрительно заблестели глаза и дрогнули губы, но она глубоко вздохнула, справилась с собой и недрогнувшей рукой подписала оба экземпляра – для нее это был поистине царский подарок.

– Когда это ты успел? – с интересом спросила я Бакса, когда он вернулся на свое место возле меня.

– А экспресс-почта на что? – удивился он.

Встав из-за стола, мы все разбрелись по дому и я, естественно, отправилась к сыну.

– Вот это, я понимаю, мужчина! – одобрительно сказала Галина. – Вот уж подарок для Юльки так подарок. В самый кон угадал! А потому, что думал!

– Ох, Галина! – сказала я. – Знай я тебя хуже, решила бы, что ты в Костю влюбилась, а поскольку этого нет, то ты, похоже, пытаешься его как-то ко мне привязать, для того и с Игорьком в отель зачастила. Я права?

– А хотя бы и так?! – она уперла руки в боки и грозно посмотрела на меня. – Должен же кто-то о тебе подумать, коль ты сама не думаешь! Ты, что же, матушка, решила свой век одна доживать? Это в твои-то годы? Ну, скажи, чем тебе Константин Александрович плох? И относится он к тебе хорошо! Вот сколько платьев накупил! А уж как у него взгляд теплеет, когда он на Игоречка смотрит!

– Ничего ты не понимаешь, Галина! – отмахнулась я. – Для него это не расход! Относится он ко мне, конечно, неплохо, да только друзья мы, вот и все! А как уедет он, так и забудет обо мне, – уверенно заявила я и крепко сжала губы, чтобы она не увидела, как они дрогнули, но я справилась с собой и, как ни в чем ни бывало, сказала: – А взгляд у любого человека потеплеет, когда он на такого красавца посмотрит. И очень тебя прошу: не езди ты больше с Игорьком в отель, а то Костя подумает, что я ему со своим ребенком навязываюсь. Ну и чем я тогда буду отличаться от тех девок, которые на нем с Виталием, где бы они ни появились, виснут? А я себя, Галина, извини, уважаю!

– Ну, смотри, матушка! – недовольно пробурчала она. – Тебе жить!

Больше Галина в отель не приехала ни разу, но и Бакс, видя Марину, которая каждый раз, когда мы с ним собирались куда-нибудь выходить, приезжала приводить меня в порядок, ни разу не спросил ее, почему с ней не приехала Галина с Игорьком, и я решила, что была права. Время пролетело незаметно и наступило семнадцатое апреля, день свадьбы Алексея и Лельки. В отличие от скромной свадьбы Панфилова и Юли, эта потрясала своим размахом и пышностью. Во Дворец Бракосочетаний поехала только молодежь, а мы, старшее поколение, ждали их в ресторане. Воспользовавшись этим, приехавший на свадьбу внучатой племянницы Антон Иванович Свиридов подошел к Матвею и поклонился так низко, как только смог.

– Спасибо вам за завод, Павел Андреевич! – сказал он. – Был я там, видел… Люди снова на людей стали похожи… Будущее у них появилось… Надежда… Дай вам бог сил и удачи! А уж народ вас не выдаст! Слышал я, с каким уважением они о вас говорят! Вы только поверьте в них, а уж они вас не подведут!

– Может, вернетесь? – спросил Матвей. – А Кольцов вам заместителем станет, учиться у вас будет.

– Спасибо, конечно, великое, – вздохнул Свиридов. – Да вот только привык я уже там как-то, работа опять же хорошая, внуки… Нет! Не вернусь! – решительно сказал он. – Да Станиславич и сам справится – он парень неглупый.

– Ну, как хотите, Антон Иванович, – согласился Матвей. – А, если передумаете, то мы вам всегда будем рады.

Тем временем, приехали молодые, и свадьба пошла своим чередом. Молодежь гуляла вовсю, гремела музыка, пел, аккомпанируя себе на гитаре, Шурка Дроздов, все остальные тоже веселились, как могли, и я старалась не отставать от них, понимая, что «последний нонешний денечек гуляю», потому что назавтра Бакс уедет и я вернусь к своей обычной жизни. При мысли о том, что мы скоро расстанемся, мне стало так больно, что слезы навернулись на глаза, и захотелось убежать куда-нибудь в укромный уголок, где меня никто не увидит, и выплакаться. А вот Бакс вел себя, как обычно, и в его глазах не было ни тени печали по поводу своего скорого отъезда, и я решила, что наша встреча не оставит в его душе такого же следа, как в моей. «Праздники рано или поздно заканчиваются, – попыталась утешить я себя. – Главное, что они были! И потом можно их долго-долго вспоминать и радоваться этим воспоминаниям!». Из ресторана мы вернулись в отель, чтобы провести там нашу последнюю ночь вместе. Все было, как обычно, а потом он внезапно предложил:

– Лена! А поехали в Питер вместе со мной!

– В Питер? С тобой? – переспросила я. – Да я же говорила тебе, что не хочу оставлять Игоречка одного, а, взять его с собой – так у вас там сейчас сплошное бр-р-р! – сказала я, зябко поводя плечами. – Холодно, сыро и, вообще, неуютно. Еще простудится, не дай бог! Уж если ты меня приглашаешь в гости, то приеду на белые ночи – никогда их не видала.

– Я тебя не в гости зову, а насовсем, – спокойно ответил он. – Дом у нас с Лапшой большой, места всем хватит. Захочешь работать, будешь работать у меня в службе безопасности, а для малыша няню наймем. Захочешь дома сидеть, так сиди и с ребенком занимайся.

Растерявшись от такого предложения, я довольно долго молчала, мелькнула даже мысль ущипнуть себя, чтобы проверить, что это мне не приснилось, но потом пришла в себя и спросила:

– Зачем это тебе, Костя?

– Для долгой и счастливой семейной жизни, – ответил он, поворачиваясь ко мне.

– Ты же говорил, что вы с Виталием непробиваемые, – оторопела я.

– Смотря для кого, – объяснил он. – Для охотниц за мужьями – действительно непробиваемые, а вот для тебя – другое дело.

– Слушай! – потрясенно сказала я. – Вот уж, чего я от тебя никак не ожидала, так это предложения руки и сердца. Но…

– Подожди! – перебил меня он. – Я знаю твою историю…

– От Зульфии? – спросила я.

– И не только. Так вот, мне сказали, что, если ты что-то решить, то никогда своего решения не изменить, даже если убедишься в том, что поступила опрометчиво. Поэтому я прошу тебя: подумай обо всем хорошенько. И за себя, и за сына. А я подожду! А теперь давай спать – у меня самолет завтра рано утром.

Мы легли, но спать?.. Я чувствовала, что Бакс, хоть и лежал спокойно и дышал ровно, но не спал, да и ко мне сон не шел. Я пыталась, было, подумать над его словами, но была не только растеряна, но и почему-то испугана ими настолько, что обрывки мыслей в голове смешались в невообразимую кучу-малу, и я никак не могла в них разобраться. Потом я все-таки задремала, мне снилось что-то неприятное, тревожное и я, кажется, даже плакала то ли в своем сне, то ли на самом деле. Горничная разбудила нас рано утром, потому что мужчины вылетали первым московским рейсом, а уже из столицы Бакс с Лапшей отправлялись в Питер, Грач – в Турцию, а Тиль – в Швецию. Тему моего отъезда мы больше не обсуждали, а наскоро позавтракав впятером, поехали в аэропорт, где нас ждали уже все остальные, а проститься с ними приехали все. Конечно, все обещали со всеми созваниваться, встречаться, в общем, говорили все то, что обычно говорят люди при расставании. Когда объявили посадку, Бакс повернулся ко мне, обнял, а потом, заглянув в глаза, сказал:

– Я буду ждать твой звонок, Елена!

– Костя! Я знаю, что нет ничего хуже ожидания, поэтому не буду тянуть с ответом, – твердо пообещала я.

– А ты не спеши торопиться, – попросил Костя. – Я подожду! Я такую, как ты всю жизнь ждал!

– Спасибо, Костя! – сказала я и прижалась к нему.

– Так я жду твое решение! – шепнул он мне на ухо. – И очень надеюсь, что мы расстаемся ненадолго!

Начальник нашего аэровокзала, решивший лично выразить свое почтение столь солидным пассажирам, который до этого о чем-то разговаривал с Панфиловым, подошел к нам и предупредительно сказал:

– Вам пора, господа!

И они все пошли к самолету, четверо сильных, мужественных, много переживших людей, которыми я искренне восхищалась. Я смотрела им вслед и вдруг мне нестерпимо захотелось, чтобы Бакс оглянулся, захотелось еще хоть раз увидеть его насмешливые глаза, его улыбку. «Оглянись!» – мысленно позвала я его и он, словно услышав, повернулся и помахал мне рукой.

Самолет взмыл в небо, лег на курс и стал удаляться, постепенно превратившись в маленькую точку, и когда он скрылся из виду, у меня в душе словно что-то оборвалось, словно кто-то взял и разорвав ее надвое, и я чуть не разрыдалась. Но тут у меня за спиной раздался спокойный голос Матвея:

– Поехали в усадьбу, Лена! – сказал он и, когда я повернулась к нему, спросил: – О каком решении шла речь?

– Костя предложил мне выйти за него замуж, – просто ответила я.

– Не удивляюсь. И что ты решила? – внимательно глядя мне в глаза, спросил он.

– Я думаю, Павел, – сказала я, понимая, как глупо со стороны выглядят мои слова – один из самых богатых людей России сделал мне предложение, а я, видите ли, думаю – но ничего не могла с собой поделать.

– Вот и правильно! Не надо скоропалительных решений. Взвесь все, как следует, потому что Морозов не из тех, кому можно сказать сначала «нет», а потом – «да». Или наоборот.

– Да я понимаю! – вздохнула я.

– Захочешь посоветоваться – заходи! – предложил он.

– Обязательно зайду! – пообещала я и объяснила: – Ты же его лучше меня знаешь!

– Почему же! – возразил он. – Есть и те, кто знает его намного дольше и, соответственно, лучше.

Мы сели «Линкольн», где уже сидели Ирочка и Лидия Сергеевна, и поехали в усадьбу.

– Леночка! – сказала Печерская. – Мы решили, что вам пока стоит пожить в «Сосенках». Гостевой домик теперь пустой и вам там будет очень удобно и просторно.

– Почему пустой? – занятая своими размышлениями, вяло удивилась я.

– Так все в коттедж переехали, – объяснила она. – Ваша мама с Макаровым, Нина Максимовна с Остериным, даже ваша домработница тоже туда перебралась и, как мне сообщили, – весело сказала она, – до того азартно скандалит с Подлесновым, что дело того и гляди до свадьбы дойдет.

– И баба Варя переехала туда? – растерянно воскликнула я, подумав: «Как я теперь без нее уеду-то?».

– Ну да! – ответила Лидия Сергеевна. – Ведь ваша мама улетела к Орлову и Светлане, а хозяйство кому-то вести надо. Нине Максимовне одной трудно будет, вот Варвара Тихоновна туда и перебралась. Поэтому мы и решили, что вам лучше пожить в усадьбе, а то хозяйка вы неважная и просто умрете в своей квартире от голода. Так что все вещи ваши оттуда уже перевезли.

– Спасибо, конечно, – растерявшись от неожиданных известий, сказала я. – Но лучше уж я, если только, конечно, никому не помешаю, пока в своей комнате поживу, чтобы никому лишних хлопот не создавать. А то тогда либо Галине с Игорьком и Олегом сначала придется туда же со всеми своими вещами перебираться, а потом обратно их таскать, либо мне к сыну через парк бегать.

– Леночка! Вы всегда думаете о других больше, чем о самой себе, – вздохнула Печерская. – Конечно, Леночка, живите, где захотите, и никогда больше даже не думайте о том, что вы кому-то в нашем доме сможете помешать, а то мы все дружно на вас обидимся.

– Не буду! – улыбнулась я и, глядя на Матвея, спросила: – Значит, как я поняла, Орлов со Светланой, когда вернутся, будут жить там же, в коттедже?

– А где же еще? Туда уже и контейнер с его вещами разгрузили, – ответил он, но вот только промелькнуло у него во взгляде что-то такое, что я мигом насторожилась, но выяснять тут же не стала, а отложила на потом.

Всю оставшуюся дорогу мы молчали, а, когда проезжали мимо коттеджа, я не выдержала и посмотрела на него: он сиял свежевымытыми стеклами, за окнами виднелись гардины и, вообще, вид имел самый обжитой.

– Ну, что ж! Это прекрасно, что все, наконец, друг с другом встретились, нашлись и необыкновенно счастливы. Организовали большую коммуну, и будут теперь жить-поживать да добра наживать! – многозначительно сказала я, внимательно глядя на Матвея.

– Исключительно благодаря тебе, – добавил он.

– Не отрицаю, – согласилась я для вида и мысленно пообещала себе, что сегодня же с ним разберусь.

В «Сосенках» я прошла вслед за Матвеем в его кабинет, где собственноручно налила себе виски, не дожидаясь приглашения, села и закурила, а он посматривал на меня смеющимися глазами, а потом сказал:

– Рад видеть, что вынужденное безделье никак не отразилось на твоих аналитических способностях.

– Не дождешься! – выразительно сказала я и спросила: – Так когда же ты разрешил всей этой коммуне в коттедже обосноваться?

– Тебя интересует число или время? – расхохотался он.

– И то, и другое, – потребовала я.

– Хорошо, скандальная ты дама! – согласился он. – На следующий вечер после своего дня рождения.

– Та-а-ак! Насколько я разбираюсь в арифметике, Егоров доложил тебе, что я решила попросить тебя дать мне работу в другом городе, потому что я не хочу жить рядом с Орловым после всего случившегося. Так?

– Так! – согласился Матвей. – Кстати, спасибо тебе большое за Николая – умнейший мужик!

– На здоровье! – откликнулась я, подняв свой бокал, а потом продолжила: – Перспектива отправлять меня куда-нибудь тебя, надеюсь, не радовала, но тут нарисовался Морозов. Ты узнал, что у нас с ним что-то завертелось, и обрадовался: «Вот он – выход из положения! А выдам-ка я Ленка за него замуж!». И вот ты, чтобы мягко подтолкнуть меня в нужном направлении, дал высочайшее разрешение на организацию этой коммуны. Подозреваю, что и Варвара Тихоновна переселилась туда с твоей же подачи. Так?

– Ну, как тебе сказать… – начал Матвей, пожимая плечами.

– Значит, так! – поняла я и спросила: – Ну и как же мне квалифицировать твое поведение? Как сводничество?

– Лена! – сразу став серьезным, сказал он. – Я не очень хорошо разбираюсь во всяких женских штучках, но уж в мужиках, поверь мне на слово, не ошибусь. Да мы все сразу же поняли, что Морозов влюбился в тебя с первого взгляда.

– Чего? – недоверчиво спросила я и возблагодарила бога, что сижу, иначе бы упала от неожиданности.

– Того! Пока ты там переодевалась, он ко мне пришел и спросил, не буду ли возражать, если ты уедешь с ним на самых законных основаниях. Я тогда сказал, что это решение примешь только ты и, если ты захочешь уехать, то я возражать не буду, потому что искренне желаю тебе счастья. А еще я предупредил его, что натура ты сложная и характер у тебя непростой.

– А заодно вылепил ему всю мою биографию! – с ужасом дополнила я. – А я-то на Зульфию грешила!

– Рассказал! – поправил меня он. – А еще предупредил, что, если он тебя обидит, то будет иметь во мне кровного врага, – жестко сказал он, а потом, почему-то разозлившись, заорал: – Да ты понимаешь, кто он? У него хозяйство, между прочим, гораздо больше моего! А он тут неделю тебя развлекал, изо всех сил старался, из кожи вон лез – все понравиться тебе хотел! Ты думаешь, ему больше заняться было нечем, как в нашей глуши торчать? А развлекаться он мог бы и в Монте-Карло поехать!

– А, может, он из-за Лешкиной свадьбы остался? – возразила я, но тут же вспомнила, как в первую же нашу ночь Бакс предлагал мне уехать, чтобы продолжить загул в Питер, и осеклась.

– На нее он мог бы и на один день прилететь! – крикнул мне в лицо Матвей. – Любит он тебя! Понимаешь? Лю-бит!

– Ну, вот о чем, о чем, а о любви не было сказано ни… – и тут я, вспомнив все, что говорил мне Бакс, тихонько застонала и, схватившись за голову, подумала: «Дура! Да он же тебе только и делал, что в любви признавался! И на словах, и на деле!», – а вслух, стараясь сохранить лицо, сказала, переходя в наступление: – А не ты ли мне, Павел, говорил, что сильному человеку я не нужна? Помнишь?

– Помню! – согласился он. – Но я же не господь бог, чтобы никогда не ошибаться! И потом, Морозов не просто сильный, а очень сильный! Да для него твои потуги на лидерство, что слону дробинка – посмеется и все!

– Ладно! – согласилась я. – Не об этом сейчас! Но тогда получается, что и костюм восточный мне Марина по твоей указке навязала, и Галина с Игорьком по твоему приказу в отель приезжала? Так?

– Да, так! – не стал отпираться он. – Про костюм мне мама подсказала, а уж про Галину я сам додумался – своих детей-то у Морозова нет. И делалось все это с единственной целью – чтобы ты была счастлива, чего мы все тебе искренне желаем. Ты знаешь, почему у медведя уши маленькие, а хвоста, вообще, нет? Потому что его к меду тянули – уши оторвали, а от меда тянули – хвост оторвали! Да ты, пусти я все на самотек, опять бы таких же дров наломала, как и с Орловым! И опять ходила бы, как в воду опущенная! Ну, скажи ты мне, чем тебе Морозов плох? Ну, объясни ты мне так, чтобы я понял?

– Да нет, Павел! – запротестовала я. – Он замечательный, но…

– Он уникальный, Лена! – поправил меня Матвей. – Я, как ты понимаешь, хорошо знаю российскую бизнес-элиту и могу тебе твердо сказать, что второго такого, как он, нет. Он начинал даже не с нуля, а с минуса – без связей, без начального капитала, без всего, а в плюсе у него были только ум, характер и деловая хватка. Он всего достиг только сам! – Мы немного помолчали и он спросил: – Лена! Я же вижу, что он тебе нравится, что тебя к нему тянет…

– Еще бы тебе не знать! – невесело рассмеялась я. – С меня в отеле, небось, глаз не спускали!

– Ну, уж такого монстра из меня делать не надо! – попросил Матвей. – Объясни лучше, что тебя останавливает.

– Я просто боюсь, Павел! – честно ответила я. – Один раз я уже обожглась и знаю теперь, что это очень больно! – а потом поднялась и сказала: – Но я обещаю тебе, что обдумаю Костино предложение самым внимательным образом, взвесив все за и против.

– Звучит обнадеживающе, – скупо улыбнулся он.

– Постараюсь оправдать свои надежды, – криво улыбнулась я. – А пока… Павел, можно мне попросить у тебя бутылку коньяка, а лучше две.

– Более идиотского вопроса я от тебя никогда не слышал, и надеюсь, что больше не услышу, – оторопел он. – Хоть ящик! Причем для этого тебе вовсе не требуется моего разрешения, тебе достаточно было просто сказать любой из горничных.

– Спасибо! А еще я хотела бы снять сегодня с работы Егорова – хочется мне со старым другом по душам поговорить.

– Лена! Ты как себя чувствуешь? – встревожено спросил он и объяснил: – Сегодня, вообще-то, воскресенье. Все отдыхают!

– Большое спасибо! – машинально сказала я, направляясь к двери, и услышала вслед:

– Большое пожалуйста!

Остановившись в дверях, я помедлила и спросила:

– Павел! А, если я все-таки откажу Морозову, ты найдешь мне работу где-нибудь в другом городе? – Он укоризненно взглянул на меня, и я пригрозила: – А то к Султанбекову уеду! Он меня, между прочим, звал!

– Найду! – твердо пообещал он, но тут же добавил: – Только очень надеюсь, что мне не придется это делать.

– А вот это уж, как пойдет… – медленно сказала я и вышла в коридор.

Зайдя в свою комнату, я увидела Марину с Тамарой в окружении многочисленных узлов, коробок и сумок – они разбирали мои вещи.

– Марина! – позвала я, и девушка с готовностью подошла ко мне. – Организуй мне пару бутылок коньяка и закуску под него – пойду в гости к Егорову думу думать.

Она ничуть не удивилась и, кивнув мне, вышла, а я позвонила по внутренней связи Кольке и, когда он мне ответил, сказала:

– Мыкола, я иду к тебе с приветом!

– Привет горячий или холодный? – все поняв, мгновенно отреагировал он.

– Комнатной температуры, – невольно улыбнувшись, ответила я.

– Коньяк! Заходы! – с кавказским акцентом пригласил он.

– Сейчас приду, – пообещала я.

Вскоре вернулась Марина с прилично набитой сумкой, и я пошла к Егорову в «техцентр».

– По какому поводу гульбарий? – спросил он, когда я начала выставлять на стол то, что принесла.

– Паршиво мне, Мыкола! – вздохнула я.

– Ха! А кому же это в первый день после отпуска на работе хорошо? – удивился он и, разлив коньяк, предложил, подражая генералу Иволгину из кинофильма: – Ну, за тебя!

Мы выпили и он потребовал:

– Повествуй! С кем загуливалась?

– С Морозовым, – кратко ответила я.

– Мощный мужик! – одобрительно сказал Колька. – Я тут почитал, что тебе о нем Гришка нарыл, и должен сказать, что просто глыба какая-то, монолит, скала. Ну и где вы с ним были, что видели?

– Везде! В аквапарке, казино, боулинге и на приемах, словом, видела все, чего никогда не видела раньше, – кратко перечислила я.

– Лихо! – восхитился он и тут же спросил: – Так по какому же поводу у тебя наблюдается интересная бледность и некоторая асимметрия лица? Иначе говоря, чего это тебя эдак перекосило, что аж после коньяка не проходит?

– Грубый ты человек, Мыкола! – вздохнула я.

– А я, Ленка, как казахский акын, что вижу, то и пою. «Тэбэ видим – тэбэ поем, верблуд видим – верблуд поем»

– Понимаешь, Мыкола! Морозов меня замуж позвал, – объяснила я.

Закуривавший Николай подавился дымом и долго откашливался, а потом, пристально глядя на меня, протянул:

– Та-а-ак! – а потом тоном конферансье объявил: – Выступает Елена Орлова. Танец на граблях. Исполняется на бис! Иначе говоря, ты опять отказала, не подумав, а теперь героически борешься с собой, чтобы ни в коем случае не осознать, что сотворила глупость.

– Ничего я ему еще не отказала! – огрызнулась я.

– Да ты что? Неужто поумнела? – недоверчиво воскликнул он и заинтересованно спросил: – Но скажи ты мне, пожалуйста, как же ты умудрилась не отказать ему сразу?

– Он не дал мне и слова сказать! – хмуро объяснила я. – Попросил, чтобы не торопилась с ответом.

– Умный мужик! – удовлетворенно констатировал Колька. – И изучить тебя успел неплохо.

– Так помогли! – вздохнула я. – И Зульфия, и Павел.

– Значит, ты у нас теперь в тяжких раздумьях, – кивнул Егоров. – Ну, и какие мысли ходят-бродят в твоей светлой голове?

– В том-то и дело, что никаких, – призналась я.

– Значит, еще не все потеряно и надежда на то, что ты не совершишь очередную глупость, жива, – удовлетворенно сказал он. – А вариантов-то всего два: или ты выходишь за него замуж, или нет. Ну, с первым все понятно, а вот, что ты будешь делать, если откажешь ему?

– Жить так же, как жила раньше, – спокойно объяснила я.

– Ась? – сделав вид, что не расслышал, спросил Егоров и даже руку к уху приложил. – Чего ты сказала? Жить? – переспросил он и тут же удивленно заявил: – Так это не про тебя! Ты же, Ленка, никогда не жила! Ты функ-ци-о-ни-ро-ва-ла! – по складам выговорил он. – Ну, может быть, в лучшем случае существовала. Потому что так не живут! – неожиданно взорвался он. – Ты всю свою жизнь, словно постоянно бежишь куда-то, выбиваясь из сил! Ты берешь одну высоту за другой и сама для себя поднимаешь планку все выше и выше! Ты постоянно стремишься доказать самой себе собственную крутизну! А что в результате? То, что ты уже два раза заглянула туда, – он показал глазами на потолок, – но учти, что в третий раз можешь обратно и не вернуться. А у тебя сын! Тебе есть ради кого жить! Ты постоянно устраиваешь чужие жизни, чужое счастье, расшибаешься для этого в лепешку. Хватит! Пора начать жить для самой себя, для сына, в конце концов!