Текст книги "Новая судьба"

– Ты бы хоть в шкаф его повесила, хозяйка ты золотая! – как всегда иронично заметил он.

– Да там от твоих костюмов не протолкнуться, олигарх ты наш! – отмахнулась я.

Но я все-таки собрала свои вещи, подошла к шкафу, открыла его и, тихо обалдев, застыла с открытым ртом при виде царившего там великолепия, никакого отношения к его костюмам не имевшего – там висели вечерние платья неописуемой красоты, а внизу стояли обувные и еще какие-то коробки.

– Что это? – спросила я, когда немного пришла в себя.

– Где? – невинно поинтересовался Костя.

– В шкафу, – сказал я, поворачиваясь к нему, и тут увидела, что он с трудом сохраняет серьезное выражение лица, а в глазах у него черти пляшут гопак вприсядку. – Та-а-ак! – угрожающе заявила я и, бросив свои вещи обратно на кресло, начала подкрадываться к нему с таким зверским видом, словно собиралась слопать живьем.

– Как выбегу! Как выскочу! – приговаривала я. – И пойдут клочки по закоулочкам!

Костя сделал вид, что страшно перепугался, и начал прятаться от меня за креслами и диванами, а я гонялась за ним, вопя:

– Ну, дай мне только до тебя добраться!

И я до него добралась, точнее – он до меня, когда перехватил, бережно, но крепко скрутил, усадил к себе на колени и только после этого спросил:

– Кто обещал быть пай-девочкой?

– Ну, я, – вынуждена была согласиться я, делая вид, что пытаюсь освободиться, хотя на самом деле мне было так уютно и спокойно сидеть у него на коленях в его сильных и добрых руках.

– Обещание нарушила? – продолжал он шутливо допытываться.

– Нарушила! – виновато шмыгая носом, призналась я.

– Как пай-девочки прощенья просят?

В ответ я чмокнула его в щеку.

– Хорошо, но мало, – констатировал он. – Но радует уже то, что ты встала на путь исправления. Так по какому поводу был шум?

– Откуда это там, Костя? – спросила я, невольно поворачиваясь к шкафу, чтобы еще раз полюбоваться на эту красоту.

– Из Парижа, – просто ответил он.

– Как из Парижа? – обалдела я.

– Очень просто, – рассмеялся он. – Я специально попросил Ханум пройтись с тобой по магазинам, чтобы она выяснила твой размер и что тебе идет. Потом она рассказала об этом мне, а я уже позвонил своим друзьям в Париж. Они сегодня утром это все купили и отправили самолетом в Москву, где посылку встретили работники московского представительства Павла и привезли в Баратов. А я увез тебя на целый день в аквапарк, чтобы сделать тебе вечером сюрприз. Как видишь, ничего сложного в этом нет. Скажи лучше, сюрприз удался?

– Еще как! – искренне ответила я.

– Рад слышать, – по-доброму усмехнулся он и спросил: – Мерить сейчас будешь или на завтра отложишь?

– Мерить буду завтра, потому что для этого вид должен быть соответствующий, а не такой, как у меня сейчас, а вот посмотреть, посмотрю.

– Ну, иди, – рассмеялся он, размыкая объятья. – Играй в свои новые игрушки.

Я ринулась к шкафу и достала сначала оттуда все коробки и открыла их – там были туфли, сумочки, перчатки, а потом начала доставать одно за другим платья и поняла, что к каждому из них полагались свои туфли и своя сумочка. Я надевала туфли, и, не снимая платье с плечиков, прикладывала к себе. Сначала я, вертясь перед зеркалом, восхищенно ахала, а потом, когда закончила и все убрала, вспомнила все этикетки с именами всемирно известных модельеров и, повернувшись к Косте, который с большим интересом и посмеиваясь, все это время наблюдал за мной, с ужасом спросила:

– Сколько же ты денег на все это потратил?

– Так деньги для того и существуют, чтобы их тратить, – отмахнулся он. – И, вообще, пусть этот вопрос волнует тебя меньше всего. Каждый нормальный мужчина должен делать для своей женщины то, что он может: один, какой-нибудь пустозвон, способен только говорить красивые слова, потому что на дела не способен, другой, как Тень, идет ради своей женщины на смерть, а третий – доставляет ей удовольствие, даря красивые вещи, и радуется, глядя, как она счастлива.

– Как, например, ты? – уточнила я.

– Да, – не стал отказываться он. – Мне было очень приятно смотреть, как у тебя сияли глаза и горели щеки, – говорил он каким-то мягким, задушевным тоном. – Ты в этот момент была похожа на маленькую девочку, которая нашла на Новый год под елкой много-много подарков.

– Но слишком дорогих подарков! – поправила его я.

– Лена! – стразу став серьезным, сказал он. – Если ты еще раз заикнешься про содержанок, но я на тебя обижусь! Мы с тобой два взрослых и неглупых, прости за нескромность, человека, и меня удивляет, что ты не видишь разницу между собой и ими, а они у меня были, но это пройденный этап. Так что все их ужимки и ухватки знакомы мне не понаслышке. Любая из них старательно подводила бы меня к тому, чтобы я купил именно такое платье, или шубку, или еще что-то. А, получив хотя бы часть того, что сейчас висит в шкафу, она тут же повисла бы у меня на шее, дрыгала ногами, верещала от счастья и уверяла в своей неземной любви ко мне. Ты же от всего этого отказывалась, ты у меня ничего не просила, и я дарю все это тебе не для того, чтобы уложить в постель или привязать к себе, а только для того, чтобы ты была счастлива. Тебя устраивает такое объяснение?

– Прости, Костя, – сказала я, подходя к нему и целуя в щеку. – Но я действительно не привыкла получать такие подарки и не знаю, как себя в этом случае вести.

– А твои часы «Cartier»? – спросил он.

– Подарок Павла. В Лидию Сергеевну тогда одна мразь целилась, вот я и рванула ее защитить, но упала и свои часы разбила, вот Павел мне новые и подарил.

– Ясно, неугомонная ты натура, – снова заулыбался Бакс, усаживая меня к себе на колени. – А золотой телефон?

– От Султанбекова…

– Керима? – удивленно спросил он и тут же вспомнил. – Ах да! Ты же говорила, что с ним знакома. А он тебя за что одарил?

– Так я его от смерти спасла, – просто ответила я. – Увидела, как оптика на дереве бликовала, вот и сшибла его с ног, а сама сверху упала и свой телефон разбила. Вот он мне взамен этот подарил, а костюм – от его жены Гюльнары.

– Героическая ты женщина, как я погляжу! – восхищенно покрутил головой он. – А тебе еще не надоело подвиги совершать? Знаешь, по-моему, подвиги и женщины – это понятия несовместимые!

– Значит, у меня раздвоение личности! – отшутилась я. – Одна личность – женщина, а другая – героиня.

– И они постоянно между собой борются! – поддержал меня Костя. – Аж пух и перья летят!

– Бывает! – согласилась я. – Чего уж там!

– Ну, тогда пошли спать, героическая дама! – предложил он. – А завтра начнем тусовочную жизнь. Не против?

– Я-то нет, – сказала я, вставая с его колен и поводя плечами, которые уже начали побаливать. – Но вот только как бы мне не икнулись завтра сегодняшние развлечения.

– Ничего! – успокоил он меня. – Массажем вылечим. Днем в боулинг съездим, а потом уже светсковать будем.

И действительно, если бы не его массаж, который он делал мастерски, весь следующий день я провалялась бы, постанывая в постели. Но, благодаря ему, я довольно быстро оклемалась, и в боулинге, где тоже была впервые, довольно бодро катала шары. Правда, без особого успеха, но удовольствие получила огромное, неожиданно узнав о самой себе, что, оказывается азартна. Когда мы вернулись в отель, Бакс, которому собираться было и проще, и быстрее, чем мне, сказал:

– Ну, готовься к выходу в свет! – подмигнул и ушел к друзьям

Я постояла в растерянности перед открытым шкафом, грустно посмотрела на себя в зеркало и позвонила ребятам, чтобы они привезли ко мне Марину – в порядок меня приводить. Парни обернулись мухой, захватив заодно и Галину с Игорьком, что было для меня полной неожиданностью.

– Ты-то чего приехала? – удивилась я.

– Так откуда же у тебя теперь, матушка, время, чтобы в усадьбу каждый день наезжать? – удивилась она и предложила: – Ты уж отдыхай, как тебе хочется, а мы с Игорьком сами тебя навещать будем.

– Не морочь мне голову, Галина! – насторожилась я. – Что там такое случилось, что мне там появляться нельзя?

– Да бог с тобой, матушка! – оторопела она.

– Марина! – я повернулась к девушке и требовательно уставилась ей в глаза. – Там точно все нормально?

– Истинный святой крест! – перекрестилась она. – Все нормально! Все за вас очень рады, а особенно Ирина Георгиевна. Она, как узнала, что вы теперь в светскую жизнь ударились, так велела мне все ваши платья посмотреть, чтобы она могла вам под них драгоценности давать.

– Это кто же ей сообщил? – удивилась я.

– Павел Андреевич, наверное, – пожала плечами Марина. – Из Москвы же приезжали, – и продолжила: – Сегодня-то я наудачу сапфиры взяла, так что будете вы в синем, а завтра что-нибудь другое привезу.

– Не веришь ты мне, матушка! – укоризненно, но совсем не обиженно сказала Галина. – А уж должна бы! Не первый день меня знаешь!

– Ну, извини, – сказала я и повернулась к Марине: – Давай мной заниматься. А то нам уже выезжать скоро, – и девушка захлопотала вокруг меня.

Когда она уже почти закончила, пришел, чтобы переодеться, Бакс и, если и почувствовал недовольство, что в его номере столько посторонних людей крутится, то виду не подал и, подойдя к Галине, протянул Игорьку, которого она держала на руках, палец:

– Здравствуйте, молодой человек.

Сынуля тут же вцепился в него и довольно заулыбался, а Бакс, постояв так немного, осторожно высвободил палец и пошел в спальню. Игорек, было, недовольно захныкал, но тут Марина сняла с меня простынь, показывая, что закончила, и Галина, чтобы отвлечь Игорька, подошла с ним поближе ко мне и начала говорить:

– А какая у нас мама красивая! Какая нарядная!

Сынуля опять заулыбался и потянулся ко мне, чтобы потрогать так привлекательно блестевшие драгоценности, но Галина мягко отстранила его руки, объяснив:

– Не приведи господь, сломает!

Появившийся в смокинге Костя при виде меня сделал брови домиком и присвистнул.

– Не свисти, батюшка! – предупредила его Галина. – Денег не будет!

– Ко мне это не относится! – самонадеянно ответил он, а я, повертевшись перед ним, спросила:

– Я соответствую вашему высокому положению, господин олигарх?

– Вполне! – серьезно ответил он и расхохотался.

– Ты чего? – удивилась я.

– Ой, чего будет! – все еще смеясь, ответил он.

– Что именно?

– Увидишь! – многообещающе заявил он, на что я только недовольно фыркнула и спросила:

– Кстати, куда мы едем?

– Идем! – поправил он меня. – Холдинг «Ренессанс», – насмешливо выговорил он в нос, – устраивает прием в ресторане данного отеля по случаю якобы своего юбилея, а на самом дела, как я понял, ради меня. Как мне сообщили, будут первые лица города и области, фуршет и все такое прочее.

– Зря не предупредил заранее, – вздохнула я, – я бы пообедала. Не представляю себе, как я буду есть стоя – не доводилось как-то.

– Ничего, это не так сложно, как кажется, – успокоил он меня.

– Ох, красавица ты наша, Елена Васильевна! – умильно глядя на меня, сказала Галина.

– Да уж, Елена Васильевна! – поддакнула ей Марина. – Сказочно хороши!

– Ваши б слова! – вздохнула я, но посмотрела в зеркало и тут же убедилась, что действительно потрясающе выгляжу.

В этот момент к нам заглянул Лапша, тоже в смокинге:

– Ну, скоро вы? И так уже немного опаздываем! – но, рассмотрев меня, он тут же глубоко вздохнул и плотно сжал губы, чтобы не расхохотаться. – Ой, что будет! – с трудом справившись с собой, сказал он.

– Сейчас скажу! – зловеще пообещала я. – Если вы сию минуту не расколетесь, по какому поводу так веселитесь, то я, вообще, никуда не пойду!

– Кто проспорил? – тут же спросил меня Бакс.

– Ну, я! – нехотя признала я.

– Значит, пойдешь! – резонно заметил он, предлагая мне руку.

Когда мы спустились в холл и потом прошли в ресторан, где немного задержались в дверях, оглядывая собравшихся, мне хватило одного взгляда, чтобы понять, по какому поводу так веселились Бакс и Лапша – зал был битком набит молоденькими девушками. Ну, естественно! Они ведь были одними из самых богатых холостяков России и все, приглашенные на прием, привели с собой дочерей, племянниц, сестер жен и так далее в надежде – а вдруг? Так что при виде меня, не только разодетой в пух и прах, но еще и в великолепных Ирочкиных драгоценностях, дамы, независимо от возраста, скисли.

– И часто так у вас? – почти не разжимая губ, тихонько спросила я.

– Постоянно! – вздохнул Лапша.

– Ну, и какой нам от них ждать маневр? – поинтересовалась я.

– Постараются отсечь тебя от нас, – негромко объяснил он.

– А наш ответный маневр?

– Не дать им этого сделать и хорошенько повеселиться, глядя на их усилия, – предложил Бакс.

– Тогда вперед! – предложила я, и мы шагнули в зал.

К нам тут же подошел лысоватый мужчина лет пятидесяти под руку с двумя довольно симпатичными, модно и дорого одетыми девушками, блондинкой и брюнеткой, который, радостно улыбаясь, приветствовал нас:

– Добро пожаловать! Я уже имею честь и удовольствие быть знакомым с господином Морозовым и господином Громовым, а теперь позвольте представиться вам, уважаемая Елена Васильевна. Президент холдинга «Ренессанс» Эдуард Васильевич Кравец, – он слегка наклонил голову. – А это, прошу любить и жаловать, моя дочь Анжелика, – блондинка томно улыбнулась, многообещающе глядя прямо в глаза Баксу, – и ее подруга Вероника, – тут уже брюнетка показала, что она тоже на многое способна, но уже по отношению к Лапше.

Все ясно, с первого же взгляда поняла я: Анжелика – паровозик, а Вероника – прицеп.

– Очень приятно! – почти хором сказали мужчины.

– Прошу вас, отдыхайте и развлекайтесь, как вам хочется! – радушно пригласил нас Кравец, а потом обратился ко мне: – Елена Васильевна! Здесь многие были представлены вам на свадьбе Павла Андреевича с Ириной Георгиевной, но вы их, скорее всего, не помните, а они очень хотят восстановить знакомство – работать вам с нами, дай бог, не один год придется, – и, повернувшись к моим мужчинам, спросил: – Вы не будете возражать, если я похищу у вас вашу даму? – и шутливо заверил: – Клянусь, что верну в целости и сохранности по первому же вашему требованию, а вас пока Анжелика с Вероникой развлекут.

– Буду! – так же шутливо ответил Бакс. – Мне слишком дорого общество Елены Васильевны, и я не хочу разлучаться с ней даже на минуту. Кроме того, мне тоже будет очень интересно познакомиться с цветом вашего замечательного города.

Кравец понял, что его протеже получили вежливый отлуп, но, будучи мужиком, явно битым жизнью, и бровью не повел и тут же засуетился:

– Конечно, Константин Александрович! Люди вашего уровня нечасто бывают в нашем захолустье, и для Баратовских предпринимателей будет большой честью познакомиться с вами. Прошу! – он сделал приглашающий жест вглубь зала и Бакс с Лапшей, приветливо улыбаясь девушкам и бросив им дежурное: «Извините», двинулись вперед, а я – между ними.

Кравец старался, как мог, он представлял Баксу с Лапшой все новых и новых людей, часть из которых – тут он был прав – действительно уже была знакома мне по свадьбе. Но почти все эти люди подходили к нам не одни, а своими родственницами и каждый из них, в свою очередь, представлял их мужчинам. Сначала это меня действительно веселило, но потом я почувствовала сильнейшее омерзение к этим людям, которые, как торгаши на базаре, предлагали покупателям свой товар и даже почти навязывали его. Решив, что с меня довольно, я огляделась по сторонам и увидела Самсонова. Он стоял около стола с закусками и напитками, а, самое главное, он был один. Извинившись перед своими мужчинами, я отошла к нему.

– Здравствуйте, Елена Васильевна! – приветствовал он меня и поцеловал руку, а потом, отстранившись, словно любуясь, нараспев сказал: – Красавица вы наша! Вот смотрю я на вас, и аж дух захватывает!

– Спасибо! – улыбнулась я и спросила: – Валентин Михайлович! Неужели у вас нет ни одной женщины-родственницы, что вы пришли один?

– У меня три сына, Елена Васильевна! – гордо объяснил он. – А внучки еще слишком малы для подобных мероприятий.

– Искренне надеюсь, что вы, когда они вырастут, не будете таскать их на подобные, как вы выразились, мероприятия, – вздохнув, сказала я.

– Вы правы, Елена Васильевна, – не стал спорить он. – Зрелище неприглядное, но, с другой стороны, под лежачий камень и вода не течет. Вот эти девочки и стараются устроить свою жизнь получше. А мерило у них одно – деньги. Больше денег – больше счастья! Посмотрите, как стараются!

Я обернулась и передернулась от отвращения – Бакс с Лапшой были плотно окружены кольцом девушек, каждая из которых стремилась привлечь к себе их внимание, чуть ли не пускаясь при этом во все тяжкие, а они, привычные к подобным аттракционам, знали истинную цену их интересу и смотрели на эти кривляния насмешливо-иронично.

– Простите за сравнение, Валентин Михайлович, – тихонько сказала я, – но они мне напоминают толпу дешевых проституток, пытающихся отбить клиента одна у другой.

– Да чего уж тут извиняться, Елена Васильевна! – невесело отозвался он. – Одежда и внешность другие, а по сути – то же самое и есть. А вот я застал еще те времена, когда на первом плане чувства были: любовь, нежность, верность…

– Несовременные мы с вами люди! – грустно констатировала я и, повернувшись к нему, спросила: – Вы уже знаете, что все удачно завершилось?

– Звонил мне Володя! – кивнул он. – Вот видите, Елена Васильевна, и без нашей помощи справились!

– Нет! – возразила я. – Ваши объявления сыграли очень важную роль. Так что, спасибо вам большое.

– Всегда рад помочь, чем могу, – с готовностью заверил он меня.

За этим разговором мы неторопливо отдавали должное еде и напиткам, причем, как я выяснила, есть стоя не так уж и трудно.

Почувствовав, что у меня появилась потребность посетить благоустройство, я, мило улыбнувшись ему, извинилась и ушла в дамскую комнату. Я была в кабинке, когда услышала, что в эту комнату вошли две девушки, одна из которых раздраженно заявила:

– Не понимаю, что здесь делает эта Орлова? Константин Александрович постоянно посматривает в ее сторону, словно на ней свет клином сошелся!

Заинтересовавшись, я встала на унитаз и осторожно выглянула поверх дверцы: это разговаривали Анжелика и Вероника.

– Брось! – сказала Вероника и я поняла, что первая фраза принадлежала Анжелике. – Как мне сказали, Морозов приехал к Матвееву по каким-то своим делам. А она у Матвеева работает, вот ее и приставили к нему для сопровождения.

– А ты ее платье видела? Ее драгоценности видела? – не унималась Анжедика.

– А ты знаешь, сколько у Матвеева люди получают? – спросила Вероника и, не дожидаясь ответа, сказала: – О-го-го сколько! А она там одна из первых лиц. Ей это все купить – раз плюнуть! А драгоценности, небось, напрокат взяла! Только бы вот узнать еще, где! Роскошные вещи!

– И все равно она меня злит! Мало того, что ведет себя так по-хозяйски, словно право на него имеет, так и он вцепился в нее, как в родную! – продолжала бушевать Анжелика. – Что он в ней нашел, в этой старухе?

До сих пор не понимаю, как я не упала с унитаза, а смогла нормально и, главное, бесшумно шагнуть вниз. Удар был ниже пояса, причем из всех сил! Старуха! У меня перехватило дыхание и потемнело в глазах. «Дура! – проклинала я себя. – Расфуфырилась, разоделась, разлетелась, возомнила о себе невесть что, а тут тебя с голубых небес на грешную землю! Старуха!». Неизвестно, откуда у меня взялись силы, чтобы слушать дальше. Наверное, от ненависти и презрения к самой себе за собственную глупость.

– Значит, что-то нашел! Черт их, мужиков, разберет, что им надо?! А ты плюнь и не трепли себе нервы! Не получится с ним, так с другим получится! – попыталась утешить ее Вероника.

– Тебе-то хорошо! – буркнула, тем временем, Анжелика. – Ты-то сразу на Громова ставку сделала!

– Так деньги те же – они же компаньоны, у них все пятьдесят на пятьдесят, а мужик он попроще! С ним легче будет! – самонадеянно заявила Вероника.

– А, что, у тебя уже появились какие-то шансы? – сразу же забыв обо всем, ревниво спросила Анжелика – ох уж эта женская дружба!

– Вроде бы есть! – туманно намекнула та, хотя я была абсолютно уверена, что нет ни малейшего, и сказала она это единственно для того, чтобы уколоть подругу и хоть на миг почувствовать свое над ней превосходство.

– Отец меня теперь пополам перепилит! – зло бросила Анжелика. – Это же я настояла на том, чтобы он прием здесь устроил, а он все скулил, что это слишком дорого, и наш загородный дом предлагал. А я ему открытым текстом сказала, что здесь до кровати Морозова ближе, только на лифте подняться. Эх, мне бы его только в постель затащить, а там я ему такое устрою, что он после этого от меня уже никуда не денется! – мечтательно сказала она.

– Вот и правильно! – поддержала ее Вероника. – Давай вперед смелее, тем более, что Орлова сама от него отошла. Может, на следующих тусовках ее и вовсе не будет, а он у тебя уже хоть немного, но прикормленный. Знать бы еще только, когда они уезжают, – задумчиво сказала она.

«Ну! Твой выход, Елена Васильевна! – сказала я самой себе. – Пусть хоть твое внезапное появление будет крошечной местью им за такую моральную пощечину!» И я, неожиданно выйдя из кабинки, как мне хотелось надеяться, равнодушно сказала:

– После семнадцатого апреля, – и, полюбовавшись хамелеоновой сменой цветов на их растерянных физиономиях, вдохновила их: – Так что дерзайте, девушки!

Из дамской комнаты они обе вылетели пулей, а я, поправив макияж, вышла немного погодя и первое, что увидела, вернувшись в зал, был обращенный в сторону дамской комнаты взгляд Бакса – наверное, он видел, как я ушла, и теперь недоумевал, почему меня так долго не было. Увидев меня, он быстро извинился перед толпой окружавших его девушек и подошел ко мне.

– Лена! Что случилось? У тебя такой расстроенный вид? – с искренним беспокойством спросил он.

– Ничего страшного! – вымученно улыбнулась я. – Просто узнала о себе кое-что новенькое.

– Кто тебя обидел? – жестко спросил он, глядя на меня напряженным взглядом.

«А! Ну и пусть!» – решила я и пересказала ему подслушанный разговор.

Он слушал меня, его губы сначала кривились от гнева, а потом он не выдержал и расхохотался. Извинившись перед своими девушками, к нам тут же подошел Лапша и обиженно сказал:

– Вы чего здесь одни веселитесь? Я тоже хочу!

В исполнении Бакса мой невеселый рассказ прозвучал так забавно, что я не выдержала и тоже улыбнулась, а вот Лапша нахмурился.

– Эти дуры назвали тебя старухой? – грозно спросил он.

– Ну, согласись, что с некоторой натяжкой они годятся мне в дочери, – сказала я.

– Тебя это здорово задело? – заглядывая мне в глаза, спросил Лапша.

– Сказать, что я, услышав это, прыгала от радости, я не могу, – скривившись, вынужденно созналась я. – Но и не расстроилась настолько, что немедленно побежать топиться. Они просто констатировали факт – куда же от него денешься?

– Лена! – серьезно сказал Бакс. – Я очень хочу, чтобы ты впредь никогда не обращала внимания на такие глупости, а для этого пойми одну простую вещь: Таких, как они, охотниц за богатыми мужьями, везде полно. Но в Питере все уже знают, что мы непробиваемы, и отстали от нас, зато в каждом областном городе, где мы иногда бываем, подобных, сделанных под копирку девуль не один десяток. Они – штамповка! А ты, Лена, штучной работы! Ты личность! Яркая! Сильная! Незаурядная! И останешься такой в любом возрасте!

– Спасибо за комплимент! – невесело улыбнулась я, на что он, пожав плечами, парировал:

– Это была просто констатация факта! Только, пожалуйста, – плаксивым тоном начал канючить он, – не оставляй меня больше одного! Мне без тебя страшно! Пообещай, что больше не отойдешь от меня ни на шаг!

– Обещаю! – рассмеялась я, чувствуя, как огромная глыба льда, которая, как мне казалось всего несколько секунд назад, прочно поселилась в моем сердце, мгновенно растаяла.

– А я предлагаю скрепить это обещание шампанским! – сказал Лапша.

– Принято! – почти в один голос отозвались мы с Баксом.

Я взяла Бакса под руку, и мы втроем вернулись в зал. Когда мы стояли с бокалами шампанского в руках, Бакс предложил:

– За тебя, Лена! За то, что ты одна-единственная в своем роде и таких, как ты, больше на свете нет!

Остаток вечера они оба не отходили от меня ни на минуту, всячески демонстрируя свое желание мне угодить, а я с нехорошим чувством мстительного удовлетворения оглядывала ничего не понимавших девушек, внезапно оставшихся без малейшей надежды привлечь к себе их внимание, среди которых, как ни всматривалась, так и не увидела Анжелику и Веронику.

– Что у нас запланировано на завтра? – спросила я, когда мы по окончании вечера поднялись на свой этаж

– Казино! – торжественно сказал Бакс. – Ты там хоть раз была?

– Конечно, нет! – удивленно ответила я.

– Так это же прекрасно – ведь новичкам везет! – обрадовался он. – Остается проверить, как это сработает в твоем случае.