Текст книги "Новая судьба"

Глава 12

Мы спали, когда вдруг раздался звонок мобильного телефона и мы, проснувшись, не сразу поняли, чей именно звонил.

– Твой! – решительно заключил, наконец, Бакс.

– О, господи! – недовольно пробурчала я и, встав с постели, пошла разыскивать свои телефоны в куче небрежно сброшенных накануне вещей.

– Учти, если это не по работе, то я в тебе разочаруюсь! – весело сказал окончательно проснувшийся Бакс, который лежал на боку, опираясь на руку, и с большим интересом наблюдал за мной.

– Вестимо, по работе! – отозвалась я и, включив телефон, спросила:

– Кто это еще по мою душу?

– Ленка! – возбужденно проорал Егоров. – Это я! Тут цыгане Коновалова привезли! Ведь дом подняли! Ой, Ленка! На нем живое место надо под микроскопом искать!

– Мыкола! Погоди! – я закурила, чтобы окончательно проснуться, и, сев в кресло, возмущенно сказала: – Я же их предупреждала, что он живой должен быть!

Тут со стороны кровати послышался негромкий смешок и я, не глядя, погрозила в ту сторону кулаком.

– Да он и есть живой, только едва-ечетыре! – никак не мог успокоиться Егоров. – Они его на вокзале взяли, когда он собрался с проводником ташкентского поезда договориться, чтобы тот его без билета за наличные взял. И, как они его узнали – непонятно! Наголо бритого, но зато с усами и бородой, да еще в джинсах, ветровке и с рюкзаком.

– Небось, Певунья постаралась, – предположила я и, зевнув, спросила: – И ты мне звонишь, – я посмотрела на часы, – в три часа ночи, чтобы это сообщить?

– Так… – растерялся Колька. – А как же иначе? Ты же столько сил приложила, чтобы его поймать!

– Ладно! Проехали! – сказала я и спросила: – Ну и чем там дело кончилось, чем сердце успокоилось?

– Его пока к Светлову на базу отправили, – разочарованным голосом сказал Егоров. – А завтра… Так ты же завтра приедешь и сама все узнаешь!

– Не приеду я завтра, Мыкола! – ласково сказала я. – Так начальству и передай! Пусть теперь Панфилов сам со всем остальным разбирается, а я в отгулах! Точнее, в загулах! Я в санатории полный срок не пробыла? Не пробыла! Вот теперь и догуливаю! И убедительно вас всех прошу в целях собственной безопасности меня не трогать, а то возможны бедствия с последствиями!

– А! – радостно заорал Колька, наконец-то, все поняв. – Ну, тогда прости, конечно! Только ты там надолго не задерживайся… В загулах своих… А то вдруг понравится? Что мы тогда без тебя делать будем?

– Не пропадете! – заверила я и, закончив, как обычно: – Целую, Муся! – отключила телефон, а заодно и второй.

Повернувшись к кровати, я увидела, что Бакс сидит, опираясь на подушки, и, глядя на меня, откровенно веселится.

– Ты чего это? – удивилась я.

– Да вот думаю: и как ты в таком режиме живешь? – с интересом глядя на меня, спросил он.

– Нормально, – удивляясь такому вопросу, ответила я.

– И тебе нравится?

– А мне не с чем сравнивать, – объяснила я. – Я всю жизнь так живу, – и, потянувшись, поднялась и вернулась на кровать. – А с чего бы это вдруг такой интерес?

– Да вот мысль одна у меня появилась, – притягивая меня к себе, сказал он.

– Поделись! – устраиваясь поудобнее у него на плече, потребовала я.

– Полетели со мной в Питер загул продолжать. Ручаюсь – скучно не будет!

– Верю, но не поеду, – отказалась я и объяснила: – Я и так сына почти не вижу.

– Так давай возьмем его с собой! – предложил он.

– С ума сошел! – фыркнула я. – Ему же еще и четырех месяцев нет.

– Он у тебя такой крохотный? – удивленно воскликнул Морозов.

– Да, вот такой он у меня, Игоречек мой, – хвастливо заявила я, и Бакс понятливо подытожил:

– Значит, будем гулять в Баратове! Что у вас тут есть?

– Все! – решительно ответила я и поинтересовалась: – Мы спать будем или как?

– Или как! – с готовностью ответил он, обнимая меня.

Когда я проснулась, было уже десять часов утра. Я сонно потягивалась в постели, прикидывая, не поваляться ли мне еще, как вдруг мне на грудь упало, а потом соскользнуло под бок что-то обжигающе-холодное и мокрое. Я взвизгнула и, мигом проснувшись, подскочила на месте – оказалось, что это злодей Бакс решил взбодрить меня самым варварским способом: он сидел на краю кровати и, хитро улыбаясь, подбрасывал в руке кубики льда. Увидев мою реакцию, он довольно расхохотался и сделал вид, что собирается подкинуть мне еще один кубик.

– Ах ты, садюга! – закричала я, хватаясь за подушку, и с воплем: – Врагу не сдается… – пошла на него в атаку, но первая же попытка сопротивления была мягко, но решительно подавлена, и я совершенно непонятным образом оказалась мгновенно завернутой в простынь так, что наружи оказался только нос и один глаз, подхвачена на руки, и меня понесли в сторону ванной.

– Караул! – сдавленно заверещала я. – Меня мыть несут!

– Несут-несут! – смеясь, подтвердил Бакс. – Было решено гулять, а не спать!

Войдя в ванную, он развернул простынь над огромной круглой ванной так, что я плюхнулась туда, подняв тучу брызг, а, когда вынырнула, отфыркиваясь и отплевываясь от пены, то увидела, что он сидит на бортике ванны и явно собирается перечислять все, что он запланировал на этот день. Я оскорблено надулась, притворившись побежденной, а сама улучила момент и свалила его в воду – конечно, он сам подставился. Справилась бы я с ним! Как же!

– Ах ты, коварная! – закричал он. – Ну, держись!

Мы возились, как дети, взбив пену так, что она начала переваливаться через бортик, а, когда мы, наконец, утихомирились и решили вылезать, то оказалось, что весь пол ванной залит мыльной водой.

– Эх, как я сейчас красиво навернусь! – вздохнула я.

– Какие проблемы! – ответил Бакс и, взяв душ, начал смывать пену в сток в полу.

– Я тоже хочу! – потребовала я и стала отбирать у него душ, а он не отдавал, крича:

– Я еще сам не наигрался!

Короче, когда, наконец, стало можно безбоязненно вылезти из ванны, комната выглядела, как после цунами. Бакс вылез первым, завернул меня в полотенце и вынес в комнату.

– Тут твои гвардейцы приезжали… – начал, было, он, и я тут же возмутилась:

– Я же говорила, чтобы меня не трогали! – и пригрозила: – Ну, я их!

– Да они просто рубины забрали, а твою одежду привезли, – объяснил он, показывая на сумку.

– Тогда ладно! – смилостивилась я. – Что еще?

– Звонил наш барон, – иронично выговорил он и даже слегка поклонился, – и пригласил нас всех к трем часам в ресторан «Русское поле».

– Есть такой! – подтвердила я. – Тоже Павлу Андреевичу принадлежит.

– Так вот, как он таинственно намекал, там должно состояться некое мероприятие…

– Подожди, дай я угадаю, – остановила его я. – Он хочет познакомить нас со своими детьми? Так?

– Пятерка с плюсом! – сказал он и попытался чмокнуть меня в нос, но я увернулась и показала ему язык.

– Чем я заслужит такую немилость? – смиренно поинтересовался он.

– Это моя страшная месть за то, что ты меня, как Разин княжну, в ванну швырнул! – торжественно сказала я.

– Ах, какая ты мстительная! – почти пропел он, а сам стал потихоньку ко мне подбираться.

– Ты еще с моим котом не знаком! – пригрозила ему я.

Я чувствовала себя с Баксом так легко и свободно, словно мы знали друг друга много лет, и получала необыкновенное удовольствие от общения с ним. Я удивлялась самой себе, но мне постоянно хотелось прикоснуться к нему, погладить, да просто чувствовать его рядом и мне приходилось изо всех сил сдерживаться – вдруг мое поведение покажется ему смешным. Пока мы вот так дурачились, принесли завтрак и я села за стол в «казенном» халате, не накрашенная, непричесанная, как следует, но это нимало меня не волновало. Завтракали мы, не торопясь, болтая обо всем понемногу. Увидев на журнальном столике кучи визиток, я кивнула на них и спросила:

– Макулатуру собираешь?

– Да это ваши местные деятели приезжали ко мне почтение засвидетельствовать и зазывали на всяческие тусовки, – объяснил он. – Ну, что ж, теперь можно и на них побывать. Посмотрим, чем провинциальный бомонд балуется. Пойдешь со мной?

– Интересно, конечно, посмотреть – я ведь там никогда не была, – согласилась я.

– Значит, решено. Кстати, у вас тут приличные магазины водятся? – неожиданно поинтересовался он и я удивилась:

– Есть несколько, а тебе зачем?

– Надо! – кратко ответил он, а я не стала углубляться – может, у него одеколон кончился.

Потом немного посмотрели телевизор – господи! Да я со своей жизнью уже забыла как он и включается-то! – и начали потихоньку собираться. Бакс собрался первым и, бросив мне, кивая на сумку:

– Ну, колдуй! – отправился проведать друзей, а я вплотную занялась своей внешностью, обнаружив в сумке все необходимое, а костюм – висевшим в шкафу.

Я уже заканчивала приводить себя в порядок, когда появился Бакс и, оглядев меня с ног до головы, сказал:

– Бизнес-леди и этим все сказано! – а потом спросил: – Лена, у тебя вечерние платья есть?

– Есть парочка, – ответила я. – Только они мне, вообще-то, без надобности. А с чего бы это вдруг такой интерес к моему гардеробу?

– С того, Лена, что дама, с которой я появляюсь на людях, не может быть каждый день в одном и том же платье, вот я и решил устроить тебе сегодня после обеда или завтра shopping.

– Знаешь, Костя, – меня мгновенно обдало холодом так, словно на меня ушат ледяной воды вылили, и я сказала внезапно севшим голосом. – Павел когда-то, до встречи с Ирочкой, содержанками баловался и одевал их, естественно, как кукол, всем на зависть. Мне тебе объяснить, что я от них отличаюсь, или сам поймешь?

– Объяснять мне ничего не надо, – не менее серьезно ответил он. – На роль содержанки ты подходить так же, как я на роль жиголо, но женщина должна быть женщиной даже тогда, когда занята совершенно неженской работой. Для офиса у тебя есть очень неплохие костюмы, а для отдыха? Для театра? Для концерта? Ты, что, туда в своей спецодежде пойдешь?

– И ходила этой зимой! И ничего! – обиделась я.

– А вот со мной не пойдешь! – категорично заявил он. – Или ты передумала уходить в загул?

– Не передумала, – все еще обиженно ответила я, а потом, сдаваясь, сказала: – Ладно, куплю я себе еще парочку платьев, если уж ты так настаиваешь, только платить за них я буду сама, – а потом, вздохнув, спросила: – Только вот, что я потом с этими тряпками буду делать?

– Найдешь применение! – отмахнулся он. – Есть же у тебя в жизни праздники! – и предложил: – Кончай дуться! Это тебе, между прочим, совершенно не идет, и поехали обедать.

Внизу нас, всех пятерых уже ждал «Линкольн» Матвея с его водителем за рулем, но моими верными Славой и Сергеем, которые, старательно изображая солидных телохранителей, почтительно приветствовали нас, а потом предупредительно открыли перед нами дверцы.

– Это они из-за тебя так выпендриваются! – тихонько наябедничала я на ухо Баксу. – Обычно я сама себе дверь открываю.

– Что ты хочешь? – тоже на ухо сказал он мне. – Они же еще дети!

Забрав по дороге Сола, мы приехали в ресторан и, ведомые источавшим почтительную предупредительность не только телом, но и всеми фибрами души метрдотелем, прошли в банкетный зал, где увидели только Матвея и Панфилова. Матвей тут же начал занимать гостей беседой и напитками, а меня отвел в сторону Панфилов и я, увидев его озадаченное лицо, насторожилась и спросила:

– Что случилось Володя?

– Ох, и дел ты натворила, Елена! – вздохнул он. – То, что с твоей подачи Лопату шлепнули, так и черт с ним, но ты же весь город взбаламутила: гудит так, что аж уши закладывает, а у меня телефон просто раскалился.

– Так я к этому и стремилась, – сказала я и объяснила: – Дьяк ведь не тишком-тайком, а открыто выступил против Павла. Он при всех своих людях говорил, что нагнет его. А народишко-то болтливый! Один сказал своему знакомому… Второй… Третий… А те, соответственно, своим знакомым, ну и пошло все это дальше по цепочке. А, значит, с Дьяком нужна была такая публичная расправа, чтобы все ужаснулись и на долгие-долгие годы запомнили, чем кончается любая попытка пойти против Павла.

– Ясно, – вздохнул Пан. – Можешь радоваться! Своего ты добилась! Мне даже Филин позвонил и осторожно так поинтересовался, кто это положил Дьяка с его людьми.

– Ну и что ты ответил? – с интересом спросила я.

– Что это было секретное оружие Павла! – замогильным голосом произнес Володя и я, рассмеявшись, спросила:

– Проняло старика?

– Еще как! – подчеркнул Пан.

– Ну, вот и славно! – сказала я. – А что там с Коноваловым? Мне ночью Егоров позвонил и сказал, что его цыгане в усадьбу привезли.

– Да, – удовлетворенно сказал Володя. – Попался Аркаша! Я с ним сегодня утром такую задушевную беседу провел! – закатив глаза, значительно сказал он.

– В смысле, душу из него вытряс! – понятливо покивала я.

– И то, что душой тоже! – многозначительно дополнил он. – Много нового и очень даже интересного узнал, и кое-что нам в дальнейшей работе сможет пригодиться. Но об этом потом. Ты сейчас отдыхай на всю катушку. Мне даже подумать страшно, какую же немыслимую работу ты провернуть умудрилась! А ведь с нуля начала!

– Рад стараться, вашбродь! – ответила я и спросила: – Кстати, с какими документами его взяли?

– В смысле, на какое имя? – уточнил он, и я кивнула. – Анатолия Николаевича Родионова. Так что насчет второго комплекта документов ты была права.

– Это мое обычное состояние! – самонадеянно заявила я и рассмеялась, чтобы он не подумал, что я это всерьез. – Ну, и что ты теперь с Коноваловым делать собираешься?

– А с ним уже все сделали, – равнодушно ответил Панфилов. – Мы его цыганам отдали. Уж очень Диметр нас об этом просил. Для него же дело чести – за брата отомстить. Вот он его прямо при мне и кончил ножом в сердце. А деньги, хоть мы ему и предлагали, как праведно заработанные, так и не взял.

– Слава богу! – искренне сказала я. – Какое счастье, что этот мерзавец больше никогда не встанет на нашем пути!

Мы немного помолчали и я спросила:

– Ну, когда за ценностями отправимся? Уж больно хочется на них посмотреть!

– Так сходи в наш банк и посмотри, – усмехнулся Панфилов. – Они там в подвале стоят. Еще и не разбирали их, так, заглянули только.

– Как? – воскликнула я. – Уже? Когда же вы успели? – и обиженно пробурчала: – Что же вы меня с собой не взяли?

– А ты думаешь, это было так интересно? – удивленно спросил Пан. – Учти, призраки там цепями не гремели, привидения не шастали, замогильные голоса не завывали. Все было обыденно и скучно. Пошли мы этой ночью втроем: Генрих, Павел и я – решили, уж коль те трое с ними справились, то и мы сможем. Я сначала снаружи постоял, а они вдвоем в подвал спустились – оно и понятно: тайник он и есть тайник. Захотел Генрих Павлу его секрет открыть, так другим тут делать нечего. Меня позвали, когда в одном из помещений, в каком именно я, уж извини, говорить не буду, часть стены уже вглубь отошла и там черный проем виднелся. Ну, спустились мы туда, недалеко прошли, шагов пять-шесть от силы. Грязь, вонь, крысы, конечно, и среди всего этого ящики, как и ты и говорила, восемь штук, а чуток подальше – скелет. Крысы его обглодали так, что хоть в анатомическом кабинете выставляй, а рядом с ним наган проржавевший.

– А это значит, что у предка Генриха чистая самооборона, – удовлетворенно заявила я. – Стилет против нагана!

– Да кого это теперь волнует? – отмахнулся Пан. – Ну, вытащили мы эти ящики… Вымазались, как черти, а уж намаялись так, что описать невозможно, и сразу же в банк отвезли, а потом уже по домам разъехались.

– Павел не говорил, что он со всем этим делать будет? – полюбопытствовала я.

– Со своей половиной, – уточнил Володя и усмехнулся: – Да уж не в казино проиграет! В дело, конечно, пустит.

– Ясненько! – сказала я и, оглядевшись, спросила: – Когда все остальные прибудут?

– С минуты на минуту ждем, – ответил Панфилов, взглянув на часы.

И действительно почти тут же в зал вошел Тень под руку с Ханум, за ними Алексей под руку с Лелькой, потом высокий мужчина по виду ровесник Тени и пять парней в возрасте лет где-то от двадцати двух до тридцати, тут же почувствовавшие себя довольно неудобно под нашими изучающими взглядами.

– Ну что, отец-герой, – как всегда иронично сказал Бакс. – Знакомь нас со своим потомством.

– Здравствуйте, дама, – улыбнулся мне Тень, – и господа! Позвольте для начала представить вам моего друга господина Приходько.

Мужчина сдержанно поклонился и тут Лапша сказал:

– Стоп! Мужики, мы с ним пересекались!

– Точно! – поддержал его Грач. – Я даже его имя помню – Стас. А вот было это…

– А было это в Анголе, в 84-ом, – уверенно сказал Бакс. – Эти антитеррористы, – смешно выговорил он, – вляпались тогда так, что мама не горюй, и нас их выручать кинули.

– Правильно! – сразу разулыбавшись, подтвердил мужчина, и его лицо тут же стало доброжелательным и свойским. – А полностью я Станислав Никифорович Приходько. Ну, здорово, что ли, «осы»! – и он пошел пожимать им руки.

– Мою жену вы и так все знаете, – сказал Тень, и Ханум не смогла сдержать счастливую улыбку. – А это невеста моего брата Ольга Фомичева, прошу любить и жаловать. – Лелька залилась краской и старательно закивала всем. – А это сам Алекс фон Лоринг, – представил он своего брата, который, не иначе как помятуя о том, что он теперь как-никак барон, просто чуть-чуть наклонил голову.

А Тень, между тем, продолжал:

– Роман Колесов, – и нам широко улыбнулся здоровущий, добродушный парень.

– Или я ничего не понимаю в жизни, или это Лапша, – сказал Громов.

– Да, – подтвердил Роман и спросил: – Наверное, меня в вашу честь так назвали?

– В мою, – согласился тот и позвал: – Ну, иди сюда крестник.

– Это Юрий Кузьмин, – сказал Тень, показывая на парня, выражением глаз чем-то неуловимо похожего на Бакса.

Парень поклонился, а потом недоверчиво глядя на Бакса, спросил:

– А вы Морозов, да?

– Я Морозов, – скромно подтвердил Костя.

– Значит, вы Бакс! – восторженно воскликнул Кузьмин. – Папа о вас говорил, что вы можете найти, как минимум, два выхода из самого безвыходного положения…

– Ну, это в минуту крайней усталости, – томно сказал Константин, – обычно я находил больше, – и не выдержав, расхохотался. – Привет, тезка! Ты ведь тоже Бакс?

– Да! – выдохнул парень, глядя на него влюбленными глазами.

– Вячеслав Соколов, – сказал Тень, представляя смуглого, черноволосого и черноглазого парня.

– Ну, тут и думать нечего! – сказал Вардаши. – Иди сюда, парень! Братом моим младшим будешь!

– Николай Васильев, – представил Тень флегматичного и белобрысого, как лунь, парня.

– Если судить по масти, то он не иначе как Тиль, – сказал Свенсон, поглаживая свои светлые волосы.

– Тиль! – согласился Васильев и смущенно улыбнулся.

– Александр Дроздов, – сказал Тень.

– Раз никого больше не осталось, то он Сол, не так ли? – спросил Тимур.

– Да, меня у нас Солом звали, потому что я пою, – объяснил парень, который хоть и понимал, что это неприлично, но не мог оторвать взгляд от изуродованного лица человека, в честь которого получил свое имя.

Тимур все понял и просто объяснил ему:

– Афган. Духи. – И глаза парня наполнились слезами.

– Ну, а Алексей твой, конечно, Тень, – уверенно сказал Бакс и парень кивнул.

– Да, меня так назвали, хотя это, в общем-то, случайно вышло, – и начал оправдываться. – Да я понимаю, что мне с папой никогда не сравниться.

– Не кокетничай, – остановил его Тень, и, обращаясь ко всем, сказал: – Вот такая преемственность поколений получилась.

– Ну что ж! – сказал Лапша. – Второе издание, как мы могли убедиться, ничем не хуже первого.

– Ну, поскольку ритуал знакомства закончен, то прошу всех к столу, – сказал Матвей.

Мы все стали рассаживаться, причем «осы» сели каждый со своим тезкой и тут же стали что-то живо обсуждать, а я уселась рядом с Ханум и Лелькой и завела с ними светскую беседу – темой, конечно же, была предстоящая свадьба. До неприличия счастливая, хоть и немного смущавшаяся меня Лелька, чувствовала себя рядом с Ханум, которую звала «мамой Дусей», в полнейшей безопасности. Она охотно рассказала, что свадьбу будут отмечать в «Русском поле», о чем «папа Генрих» (!) уже договорился, что на свадьбу приедут из Индии ее родители, которые там постоянно работали, что жить они с Алексеем будут на Кипре. Ее дедушка, то есть Фомич, сначала был этим очень недоволен и бурчал, что сначала сын со снохой за границу съехали, а вот теперь и внучка их с женой бросает. Но теперь он смирился и больше не ругается. А еще на свадьбу приедут из Израиля дедушка Антон и бабушка Сара с дочкой Софой, ее мужем и детьми (Фомич был женат на сестре Антона Ивановича Свиридова, бывшего директора судоремонтного завода, которого рвавшийся к власти Богданов вынудил уехать с семьей в Израиль), а свидетельницей у нее будет ее одноклассница. А уж, когда она начала в подробностях рассказывать, какое у нее будет свадебное платье, я, и до этого слушавшая ее исключительно из вежливости и вполуха, окончательно загрустила. Ну, не для меня подобные разговоры! Я посмотрела на Ханум, ожидая увидеть у нее такую же реакцию, и очень удивилась, поняв, что она-то при всем своем богатом боевом прошлом, слушает Лельку с неподдельным интересом, заинтересованно кивает и даже дает советы. «Ну вот! – грустно подумала я. – Она несмотря ни на что, как была настоящей женщиной, так ей и осталась, потому что была ей воспитана, а я?» и мне стало так тоскливо, неуютно и одиноко среди всеобщего оживления, что захотелось немедленно уйти. А от понимания того, что это невозможно сделать, потому что будет выглядеть вопиюще невежливо, мое настроение окончательно упало на нули. Я сидела, курила и, с тоской посматривая по сторонам, затаенно мечтала, чтобы этот обед поскорее закончился.

– Лена! – раздался у меня над ухом тихий голос Ханум. – Этим мужским играм конца не предвидится, а у нас с Лелей неотложное дело есть. Понимаешь, ей хотя бы на первое время нужно купить несколько приличных вещей, а я ваших нормальных магазинов не знаю. Ты нам не поможешь?

– Естественно, помогу! – охотно откликнулась я. – Тем более, что мне тоже нужно несколько вечерних платьев себе присмотреть. Сейчас выясню, где моя машина, и вперед.

Достав телефон, я позвонила своим ребятам – оказалось, что мой джип стоит около ресторана, а потом подошла к Матвею, объяснила ему, что мы уезжаем по нашим женским тряпичным делам. Занятый разговором с Панфиловым, он только кивнул и мы потихоньку ушли. И мы отправились по магазинам.

Вопрос с Лелькой решился довольно быстро: мы купили ей два платья, костюм и еще кое-что по мелочи, зато со мной мороки было намного больше. Прожившая много лет в Швейцарии, Ханум только тяжко вздыхала, оглядывая стойки с одеждой, и беспощадно браковала все, что я мерила:

– Лена! – говорила она. – Да не смотри ты на этикетки! Поверь мне, что это не Италия и уж, тем более, не Франция. Это в лучшем случае Турция, причем, весьма среднего качества, что тебе, при твоем положении, категорически не подходит.

В результате, выяснив, что наши мужчины все еще сидят в ресторане, мы вернулись туда: сияющая Лелька, с пакетами, которые она ни в коем случае не согласилась выпустить из рук, довольно улыбающаяся Ханум и я с пустыми руками. Вероятно, уже узнав от Матвея, куда и зачем поехали женщины, Бакс удивленно посмотрел на меня и я только вздохнула:

– Дусе ничего не понравилось!

– У нее всегда был хороший вкус, – равнодушно бросил он. – Значит, тусовочная жизнь отменяется, – и спросил: – Ну, хоть купальник-то у тебя есть?

– Вот, что есть, то есть, – ответила я. – А что?

– А то, Елена, что, как мне сказали, у вас тут недалеко от города неплохой аквапарк имеется, вот я и предлагаю завтра поехать туда на целый день. Не возражаешь?

– Конечно, нет! – обрадовалась я. – Я там ни разу не была, но слышала, что там здорово.

– Вот завтра и проверим, – удовлетворенно заключил он.

Когда мы все вышли из ресторана, Бакс спросил меня:

– Ну, что, в гостиницу?

– Ты езжай, – предложила я, – а я попозже подъеду – хочу заехать в усадьбу сына проведать.

– А мне с тобой можно? – заинтересованно спросил он.

– Конечно! Посмотришь, какой он у меня, сынуля мой!

Наше появление в ее комнате, где по-прежнему жил Игорек, хотя теперь его уже можно было бы перевести в его детскую, Галина восприняла, как само собой разумеющееся. Малыш от шума проснулся, но не заплакал, а только удивленно таращил на нас свои голубые глазищи, а при виде Бакса почему-то даже заулыбался во весь свой беззубый рот.

– А что? – шутливо сказал Бакс, глядя на него: – Уже, можно сказать, совсем самостоятельный мужчина! Сам улыбается, сам пузыри пускает…

– Да! – горделиво заявила Галина так, как если бы Игорек был ее собственным сыном. – Вот такой он у нас красавец! – а потом оттащила меня в сторону и шепотом сказала: – Тут Орлов с Зинкой и Макаров этот приходили на Игоречка посмотреть. Старик-то аж прослезился, на него глядючи.

– И правильно сделала, что их пустила, – одобрила я. – Пусть и дальше смотрят, если захотят – они же ни в чем не виноваты.

– Как скажешь, матушка! – согласилась она, потом, поколебавшись, все-таки сказала: – Орлов-то улетел сегодня утром, – и вздохнула. – К Светке своей отправился.

– Ну и пусть с ним! – небрежно бросила я. – И здоровьичка им всем к праздничку!

Полюбовавшись на сына, я предложила Баксу:

– Ну что? Поехали?

– Поехали! – согласился он, не без труда и очень осторожно высвободив свой палец из маленьких, но очень цепких ручек Игорька, и мы ушли.

По дороге в город, он спросил:

– Ну, теперь-то мы в отель?

– Да, только нужно ко мне домой за купальником заехать, да это дело минутное! – успокоила я его.

– Как будто ты не могла новый купить! – вздохнул он.

Когда мы подъехали к моему дому, в форточке окна бабы Вари, как всегда, сидел Васька.

– Ух, ты красавец какой! – искренне восхитился Бакс.

– Мой! – с гордостью ответила я. – Василием прозывается!

– Так это ты о нем говорила, что он мстительный? – вспомнил он. – И в чем же заключается пакостность его характера?

– А вот потрется он эдак ласково о твои брюки, тогда и узнаешь!

– Ха-ха-ха! – насмешливо ответил Бакс. – К этой материи ничего не прилипает!

– Это прилипнет! – уверенно сказала я.

– А спорим? – тут же предложил он.

– Спорим! – охотно согласилась я, даже пожалев его в эту минуту – его явно ждало сильно разочарование по поводу неуязвимости собственных штанов. – На что?

– На то, что, пока я здесь, ты будешь вести себя, как пай-девочка! – предложил он.

– В таком случае, Константин Александрович, – усмехнулась я. – Вас ждут очень тяжелые времена, на которые вы сами только что напросились.

Увидев незнакомого мужчину, баба Варя удивленно на меня поглядела и я поняла, что сарафанное радио дало сбой, и она еще ничего не знает.

– Вот, баба Варя, Константин Александрович очень заинтересовался моим котом и захотел с ним поближе познакомиться.

– Зачем? – настороженно спросила она и неодобрительно посмотрела на Бакса, очевидно заподозрив его в покушении на ее мохнатое сокровище – судя по ее поведению, между ними: бабой Варей и Василисом, снова воцарились мир и согласие.

– Так он от Фифы котенка собирается взять, вот и хочет знать заранее, на кого он будет похож, – при этих словах Бакс, старательно сдерживая смех, солидно покивал.

– А-а-а! – понятливо закивала она и тут же позвала: – Васенька! Сыночек! Иди к маме! Иди сюда, мой хороший!

Васька нехотя повернулся, глянул на нас, но с места не сдвинулся. Придется браться за дело самой, поняла я и грозным голосом позвала:

– Кошкин сын! А ну слазь оттуда! И не вздумай между рамами прятаться! Все равно достану!

Василис, который действительно собрался, было, спрыгнуть в проем между оконными рамами, как частенько делал, нашкодив, чтобы спрятался от меня, немного помедлил, а потом с оглушительным «бум» соскочил на подоконник, с него – на пол и нехотя направился к нам.

– Вот он наш красавец! – засюсюкали баба Варя. – Вот он у нас какой пушистый да шелковый!

– Ну, иди сюда, зверь! – позвал его Бакс. – Покажись, какой ты есть!

Васька, сообразивший, что именно из-за этого человека его оторвали от любимого занятия, с самым мстительным выражением морды пошел делать свое черное, а, если быть точным, то белое дело, и принялся тереться о его ноги.

– Что это ты так лениво? – обратился к нему Бакс. – Ты уж поосновательнее полируй!

– Баба Варя, щетку принесите! – тем временем, попросила я. – А то вы же знаете, чем это обычно кончается!

Та с готовностью принесла щетку с черным ворсом и начала оправдываться:

– Вы уж извините, но он у нас такой, что на всем свои волосы оставляет.

– Так давайте проверим! – предложил Бакс и, взяв у нее щетку, несколько раз провел по брюкам, а потом показал нам: на черном фоне не было ни единого светлого волоска.

– Ты выиграл! – разочарованно вздохнула я и тут же спросила: – А когда ты уезжаешь?

– После Лешкиной свадьбы и никак не раньше, – веселясь, ответил он.

– Господи! Это сколько же еще дней мне придется быть белой и пушистой! Я не выдержу! – воскликнула я, на самом деле возликовав в душе – сколько же дней мы еще проведем вместе.

– Сама напросилась! – пожал он плечами и напомнил: – Мы вроде за купальником приезжали?

Ничего не понимающая баба Варя переводила с него на меня недоуменный взгляд и я, грустно вздохнув, сказала ей:

– И на старуху бывает проруха! – а потом объяснила: – Это мы свои дела обсуждаем.

Мы поднялись в мою квартиру и, пока я искала в шкафу засунутый черте куда купальник, Бакс, оглядев мои «хоромы», неодобрительно заметил:

– Не по статусу живешь!

– Да мне здесь недолго осталось! – отмахнулась я, продолжая швыряться в шкафу. – Уеду из Баратова скоро! – и, вынырнув, наконец, с купальником в руках, победно потрясла им. – Вот!

– Сказочная ты хозяйка! – иронично заявил он. – Не прошло и полчаса, как ты его нашла. А куда перебираться собираешься? – как бы, между прочим, спросил он.

– Не знаю еще! – ответила я, запихивая купальник в сумку. – Павел что-нибудь придумает!

– А сын как же?

– Так няню найму, – удивляясь его недогадливости, сказала я.

– Тогда тебе еще и домработница потребуется, чтобы после твоих поисков порядок наводить.

– Во-первых, она уже есть! Это баба Варя, которую я заберу с собой, – обиженным тоном заявила я. – А, во-вторых, еще неизвестно, какой у вас самих с Виталием порядок!

– Когда-нибудь увидишь! – обнадежил он меня.

Приехав в отель, мы не пошли ужинать в ресторан, а заказали кое-что в номер и Бакс предложил:

– Давай кино посмотрим, что ли?

В его апартаментах был домашний кинотеатр и мы, покопавшись в дисках, сошлись на старом добром фильме «Собака на сене», так что вечер у нас прошел спокойно, в почти семейной обстановке.

На следующий день сразу же после завтрака мы всей большой компанией поехали в аквапарк и я, никогда там прежде не бывавшая, веселилась вовсю: мне все хотелось попробовать, везде покататься, а мужчин творили такие чудеса в бассейне и на трамплине, что окружающие только восторженно ахали, особенно женщины, которые, хоть и приехали туда отнюдь не в одиночестве, но их спутники в массе своей являли собой столь резкий контраст с мускулистыми, тренированными фигурами моих друзей, что дамы, независимо от возраста не могли оторвать от них жадных, а от меня – завистливых взглядов. Естественно, все это необычайно льстило моему самолюбию, и я даже поймала себя на мысли о том, что я, в общем-то, не очень от этих дам и отличаюсь – такая же баба, как и они. Угомонились мы только к вечеру, причем я наотдыхалась так, что задремала прямо в машине, привалившись к Баксу, а потом в его номере небрежно сбросила костюм прямо в кресло.