Текст книги "Крест поэта"

Посмотрите, что делает, как «утрамбовывает» нас, как над нами изголяется телеэкран! Картавым дикторшам и дикторам, мокрогубым комментаторам и комментаторшам, понукающим нас вечером, а утром, до света русского солнышка, сбегающим в Америку или Израиль, можно и простить: чего ожидать хорошего от презирающих нас чужестранцев?

Можно и Толику, члену-корреспонденту Анатолию Алексину, простить. Он же под руководством главного идеолога ЦК КПСС. Александра Николаевича Яковлева, десятилетиями не сползал с телеэкрана: воспитывал русских детишек, всхлипывал, как старый чешуйчатый змей на пляже, всхлипывал, а при подвернувшейся возможости ушмыгнул в Тель-Авив. Даже дряхлость не остановила его. А Дементьев Андрюша, он и «мордашечкой» – Толя и Толя Алексин! Генрих Боровик. Знаменитые «русские» москвичи. Каменевы, Ягоды, Бронштейны.

Послушай, да ведь это ж позор,

Чтоб мы этим поганым харям

Не смогли отомстить до сих пор?

Разве это когда прощается,

Чтоб с престола какая-то б…

А посмотрите, как Александр Николаевич Яковлев на восьмом десятке лет посвежел? Помните, он восклицал: «В себе власть изживите! В себе тоталитаризм ликвидируйте! Жажду званий и славы самим уметь остепенить надо!» Внушал, завораживал, а сел в кресло над телецентром. Кто попросил их – русский народ? Россия их попросила? «Остепенил» жажду Яковлев: уже – академик!..

Над изменой русскому народу, над растлением России, над издевательством на могилах погибших защитников Отечества он, Яковлев, сидит в кресле, сидит в телебашне, надоевший, набивший оскомину, поправший нас, поправший нашу русскую суть, нашу русскую беду, русский иноземец, инструктор ЦК КПСС, заведующий отделом ЦК КПСС, секретарь ЦК КПСС, член Политбюро ЦК КПСС, «остепененный» академик, посол в Канаде, начальник горбачевского милосердия, помощник Ельцина при защите Белого Дома, их «белого» дома… Простит им русский народ?

Сумасшедшая, бешеная кровавая муть!

Что ты? Смерть? Иль исцеленье калекам?

Проведите, проведите меня к нему,

Я хочу видеть этого человека.

Художник Сварог, делавший с мертвого Есенина зарисовки, пишут, подумал: «На рубашке, на брюках слишком густо налипли ворсинки от ковра, раскинутого в номере гостиницы, сплошь налипли. А не закатали тело Сергея Есенина в ковер? А не попробовали через окно-форточку вынести и с балкона опустить в грузовик – удобно? Но не распахнулось на необходимую ширину окно, не просунули „сверток“, и пришлось убийцам воздеть поэта, уже мертвого, под потолком. Имитировать самоповешение?»

Да девчонке-курсистке, влюбленно следившей за этим самым окошком «Англетера», показалось: «Свет погас и вдруг вспыхнул в номере, вспыхнул, и тени начали метаться, кувыркаться, и снова свет погас, и стало тихо, тихо»… Вроде и номер был ранее двойной, в две комнаты. Из есенинского номера шла дверь в другой, замурованная шкафом, задвинутая. И не проник ли убийца через эту дверь?

Вечером, перед смертью поэта, Устинова чаевничала с ним в номере. Эрлих вечером покинул Есенина, хотя Есенин просил Эрлиха не покидать. Вечером, тем же, перед смертью Есенина, к нему стучался Клюев, но его не впустили. В номере гудели голоса. Но Устинова показала – лишь они пили чай и Есенин читал ей стихи, светлый, грустноватый. Вечером, этим же, после Устиновой, Эрлиха, Клюева у дверей пятого номера «Англетера» долго сидел молодой парень, Шилов, начинающий литератор. Тоже не впустили. А из номера вышли двое крепких казенных мужчин и поспешили по мрачному коридору. Шилов заподозрил их. А узнав о гибели Есенина, прикусил язык.

Лишь в 1941 году, уходя на фронт, преподаватель Шилов поведал своему ученику, как он явился 27 декабря 1925 года к Есенину в «Англетер» и как его не впустили. Ученик этот и оставил свидетельства их разговора. Сын Есенина и Изрядновой Юра, Георгий, казнен через месяц после расстрела Павла Васильева. Арестован по «Делу №11245», делу Павла Васильева. Солдаты привезли его, мальчишку, с Дальнего Востока, в Бутырской тюрьме сунули в камеру, может быть, в ту, где до казни сидел Павел Васильев. И расстреляли.

Казненных в Бутырской тюрьме вывозили и хоронили на Ваганьковском кладбище, предполагает известный следователь, известный исследователь Эдуард Хлысталов, кладбище, близком к Бутырской тюрьме. Души их, отца и сына, встретились, успокоились – рядом лежат. Там же, предположительно, лежит во рву и Павел Васильев. От входа на кладбище вторая аллея и к стене налево зиял расстрельный ров до 1953 года, до казни Берии.

Сегодня, опираясь на те или иные воспоминания, фотографии, факты, отдельные литераторы готовы вскрыть могилу Сергея Есенина и подтвердить убийство Есенина, насильственную смерть поэта. Некоторые пишут: «На лбу Есенина видно пулевое отверстие, а не царапину, видно рану в надбровье и на переносице, видно взрез на руке, синяки на теле» и прочее.

Пишут: «Висок Сергея Есенина был проломлен тяжелым твердым предметом» и уточняют – утюгом. Даже пишут: «Не менее двадцати граммов мозгового вещества вытекло» Смакуют слова: «потеки», «позвонки», «кровь», «слизь», «опухоль», «желудок», те слова, какие никак не приклеить к невероятно красивому и нежному образу поэта. Пишут: «Акты о смерти и вскрытии тела поэта составлены безграмотно и без гарантии на их неподдельность»…

* * *

Комиссии по расследованию причин гибели поэта, созданная Есенинским комитетом, заявляет: «Акт о смерти поэта, составленный Гробовым, выполнен на уровне того времени. Акт по вскрытию тела поэта, составленный Гиляровским, выполнен на уровне того времени. Акты выполнены грамотно, выполнены опытными специалистами!»

Акт Гиляровского даже восстановлен. Была часть текста порвана на мельчайшие кусочки, но завернута в пакетике и приложена к страницам документа в конверте. Чье-то зло дрогнуло.

Более того: комиссия доказала – провела «опыты». Да, на трубе действительно «легко» повеситься. Были применены вес есенинский, рост есенинский, высота трубы, расстояние от пола до потолка, диаметр трубы, равные тем, смертоносным, по добрана веревка и надставлен конец ее из ремешка, аналогичного качеству «веревке-удушительницы»… Чем занимаемся?

Ничто поэта не могло остановить, помешать ему осуществить самоубийство, ничто – технически. Исследовали порез на левой руке – порез лезвием, да, но не опасный, «привычно-обычного свойства», не грозящий здоровью. Установлено: послание Эрлиху написано Есениным, но написано поэтом в момент тяжелейшего стресса. И написано его кровью. Не занял же он крови у кого-то?

До свиданья, друг мой, до свиданья.

Милый мой, ты у меня в груди.

Кроме актов – фотографии остались. А фотографии сейчас исследуются аппаратами, светом, химическими методами, особыми приборами. Уяснено комиссией: не рана на лбу поэта, а ожог, как зафиксировали акты. Обожгло горячей трубою верхний слой кожи на лбу, задело переносицу и надбровье. Ожог очень неровный и очень неглубокий. Не грозящий здоровью. Яблоки глаз целы. Нет вытека. Общая припухлость, отечность, пятна естественны – «сопровождение» подобной смерти.

Разрыв позвонков на шее – не редкость при повешении.

Акты не зафиксировали грубых повреждений на голове, на руках, ногах, груди, спине, теле поэта, но зафиксированные «деформации» и пятна подвергли строжайшему лабораторному изучению, проверке и анализу. Выводы комиссии ученые заверили своей совестью, гражданской ответственностью, подписались. Ну как же их грубо опровергать?

Ученые, специалисты не оспаривают вторжения в миг жизни, перед смертью поэта, каких-то темных сил: может, кто-то зашел и оскорбил, может, и ударил, но не так, что данная возникшая «схватка» и есть живая причина смерти, и есть палаческая акция, унесшая жизнь великого человека. Мучайтесь, русские!

Еще и еще говорю: фотографии и маски, да, да, маски, не доказывают – «убили», не доказывают. Если же, допустим, те, кто составлял акты, скрыли, не дали сфотографировать, или фотографы тоже скрыли, не сфотографировали следы преступления на теле Есенина, но тогда мы всех и вся уличим? Тогда утюг – высший криминалист… Простимся с мифами.

Опасно и несправедливо к смерти Сергея Есенина приторачивать скопом имена Эрлиха, Бениславской, Устиновой, Дункан. Есенин не наивнее нас. Друзей – выбирал. Разве мы лучше и принципиальнее видим окружение его? Достаточно внимательного чтения разных воспоминаний о поэте, как понимаешь: одна и та же выпивка, один и тот же скандал трактуется разно и множится, будто их было несколько. Рюрик Ивнев говорил: «Сережа часто подмигнет мне да и выплеснет под стол рюмку!»

Но Есенин был разбит. Был оклеветан, затравлен. Был измучен бытом и стонами народа, гонимого, уничтожаемого войнами, ревтрибуналами, голодом и холодом. Есенин не сбежит. И Дункан его не уведет.

Из кого же состояла комиссия?

Председатель Есенинского комитета при Союзе писателей России – Прокушев Ю. Л.

Директор Научно-исследовательского института судебной медицины Минздрава РФ, член-корреспондент РМА, профессор– Громов А. П.

Главный судебно-медицинский эксперт Минздрава РФ, кандидат мед. наук, доцент – Плаксин В. О.

Сопредседатель Есенинского комитета, член Комиссии, проректор Литературного института имени А. М. Горького, поэт – Сорокин В; В.

Эксперты:

Зав. отделом внедрения новых технологий Бюро Главной судмедэкспертизы Минздрава РФ – Абрамов С. С.

Судебно-медицинский эксперт Бюро Главного управления здравоохранения Мособлисполкома – Дегтярев А. М.

Эксперт I категории Бюро судебно-медицинской экспертизы Главного медуправления Мосгорисполкома – Демидов Н. В.

Старший прокурор управления по надзору за следствием и дознанием Генеральной прокуратуры РФ, ст. советник юстиции – Дедов Н. Н.

Заведующий кафедрой судебной медицины Российского медицинского университета, доктор мед. наук, профессор – Крюков В. Н.

Доктор юридических наук, эксперт-криминалист Научно-исследовательского института судебных экспертиз Минюста РФ – Майлис Н. П.

Кандидат мед. наук, эксперт высшей категории, доцент кафедры судебной медицины Московской медицинской академии им. И. Н. Сеченова – Маслов А. В.

Судебно-медицинский эксперт высшей категории Бюро судебно-медицинской экспертизы Главного мед. управления Мосгорисполкома – Никитин С. А.

Зав. лабораторной почерководческой экспертизы, кандидат юридических наук, эксперт-криминалист Научно-исследовательского института судебных экспертиз Минюста РФ – Соловьев В. Н.

Судебно-медицинский эксперт высшей категории – Хомякова Э. И.

Исследователи творчества Есенина:

Кандидат филологических наук, старший научный сотрудник, член есенинской группы ИМЛИ им. Горького – Гусева Н. И.

Кандидат филологических наук, старший научный сотрудник, член Есенинского комитета и комиссии, член есенинской группы ИМЛИ – Кошечкин С. П.

Научный сотрудник, член есенинской группы ИМЛИ – Стахова М. И.

Читатель дорогой, терпеливый друг мой, дострадаем последние страницы нашего русского горя – кому же, как не нам, страдать?.. Гангнус-Евтушенко в Калифорнии. Коротич в Калифорнии. Сергей Хрущев, чадо Никиты, в Калифорнии. А не во Флориде?.. Кому страдать, кому? Горбачев-то долго ли в России проторчит? Толя же Алексин уехал. Андрюша Дементьев скучает.

* * *

Напуганные бандитскими расстрелами «без суда и следствия», сгорбленные голодом и холодом люди, миллионами кидаемые в тюрьмы, войны, эпидемии, эмиграции – несчастные люди, русские люди. Это – простые, как мы их обозначаем, люди. А непростые? Ну что должен сказать о Есенине литератор в то время, что? Убили… Нас, русских поэтов, и сейчас убивают, и сейчас казнят. Но кто защитит? Пьяные палачи танцуют над нами…

Литератор забыл о «тройке», о пуле, о лагере? Сергей Есенин погиб, а уничтожение безвинных продолжалось на полной скорости. Мертвецов, безвинно казненных, вывозили из зон в четыре стороны: до сих пор ищут не брата, так сестру, не отца, так деда – где их могилы? В синих миражах скифских, в белых сугробах русских.

И напрасно К. Азадовский в «Литературной газете» с легкостью «аранжирует» образ великого русского поэта чекистско-чванливыми терминами «больной», «пропойца», «нахал», «алкоголик», «хулиган», напрасно. Азадовский – уста струсившего современника Есенина? Диссидентская циничная истина сегодня? Заскорузлая нереализованная ненависть к русским? Что? Славянин…

Надеюсь, у Азадовского немало знакомых и друзей из литераторов, и все —трезвенники? А пьяница Сергей Есенин, до тридцати лет дожив, оставил восемь томов. Да, восемь томов гениальных произведений. Когда же он пил? Можно ли согласиться с Азадовским: великий русский поэт не понимал, как ему надо было себя держать и чему учиться в обществе, а вот Азадовский понимает. Даже в подтексте эпитеты «выдающийся», «великий» считает поспешными. Думать нам, русским, надо: Азадовский велит… Кто он?

Русский народ пьет не больше других народов, а русские поэты не шумнее нерусских поэтов. У каждого народа – собственные трагедии. Сергей Есенин ближе многих, тяжелее многих слышал «кровавую карусель» истребления русских: нес в сердце, а не «метался», плакал, а не «скандалил», в огонь шел защищать, а не «запивать» погибель родного народа. Что – Азадовский? И кто – Азадовский?

Негритянский поэт Маккай в США «подарил» Есенину тайну: мол, меня преследует черный человек – в зеркале, в стекле вагона, в луже воды, мое отражение черное, а душа моя белооблачная!.. У Есенина появилась поэма «Черный человек». Кто отравил «черной неприязнью» Азадовского?.. Черный человек – хронический преследователь гения.

В чем же мы сегодня должны обвинить комиссию? В чем же мы сегодня должны обвинить ее председателя, Юрия Прокушева? Комиссия – зрелые люди, не литераторы, а классные специалисты, много сил и времени потратившие на выяснение трагической истины. Это люди честные, благоговеющие перед великим даром Сергея Есенина.

А Прокушев? Прокушев полвека с Есениным, полвека отдано им великому русскому поэту, как «не наказать» Прокушева? Ставят фамилии под обращением провести эксгумацию, могилу вскрыть, родные русские писатели, далекие от многолетних опытов и уяснении ученых, но «заведенные» стрессовыми взвивами кудахтающей литкурицы. Она всхлопывает предпенсионными крыльями, а взорлить не в состоянии. Кудахчет и неопрятно перья выранивает на наши умные головы.

С трибуны ринулась к столу. Хапнула папку с бумагами – заключение комиссии, огромный напряженный труд коллектива, и – бежать по залу, как по сараю, теряя пух и последние хрипы справедливости:

– Тут все ложь, тут все подтасовка!.. Я фильм монтировала, я ф-фильм! – Вертела туда-сюда шеей, наметила порожние косяки и, едва не прищемив дверью куцый хвост, подвспорхнула, ковыляя: – Я фильм, я фильм, я фильм!..

Лишь бы ей фильм? Лишь бы ей – повыдрючиваться? Лишь бы ей поковыряться в комьях траурной глины ороговевшими лапками и навозным клювом? Фильм она смонтировала. Лишнего ребенка бы лучше воспитала. И я потянулся за ней, я же «завербовал» ее в комиссию.

– Не надо! – охладил меня мрачноватый дядя. – Она и сама не минует нас!

– Кто вы? – поинтересовался я.

– Врач психбольницы!.. Моя пациентка, моя, – определил он, тяжко вздыхая.

Ну, вскроем завтра могилу поэта. А там – нет гроба? Или: вскроем, а следа убийства нет? И – что? Что нам эта праховая настойчивость? И не пора ли образумиться? Есенин убит. Убит негодяями того времени. Злом убит. А коли он сам повесился, зло еще злее: довели. Не так ли? Какая ложь? Какая подтасовка? Кому выгодны «русские» склоки и взаимные обвинения? Опровергай, но без оскорблений.

Цитирую наследников и родственников поэта.

Татьяна Есенина, дочь:

«Хоть все и шито белыми нитками, об одном мне, наверное, надо сказать. Главным документом, подтверждающим, что произошло именно убийство, считается одна из фотографий Есенина в гробу. Этот снимок, сильно подпорченный ретушью, напечатан в книге Маквея. На лбу у покойного большое темное пятно, которое и воспринимают как след от удара, размозжившего череп.

Склоняясь над гробом вместе с матерью, я не видела следов ранения, лоб был чистый. Никогда не слышала, чтобы взрослые их видели. Авторы статей не сочли нужным задаться вопросом, как же могло получиться, что страшный след от раны, большое темное пятно, не было замечено ни родными, ни друзьями, ни многими сотнями людей в Москве и Ленинграде, видевших вблизи лицо покойного поэта».

Александр Есенин-Вольпин, сын:

«Знаю, что сейчас опять пишут о его смерти. Мне это не нравится. Он повесился, вот и все. Намекают, что в гибели были задействованы высшие эшелоны власти. Вряд ли. Сталин тогда боролся с Троцким, я думаю, меньше всего ему было дела до моего отца. Есть версия, что от удара по лбу на лице у него была огромная кровавая блямба. А по еще одной, новейшей, у него глаз вытек, кошмар. И чтобы после этого через семь часов он лежал в гробу, и никто ничего не заметил? Нет, так могут написать только развязные журналисты. Всем сейчас сенсации нужны».

Наталья Есенина, племянница:

«…я против эксгумации тела С. А. Есенина, так как он был православным христианином, а Русская православная церковь запрещает тревожить прах умерших. К тому же для моего дяди теперь это не имеет уже никакого значения».

Светлана Есенина, племянница:

«Я отлично помню похороны бабушки, Т. Ф. Есениной, гроб которой оказался не над могилой сына, как мы ожидали, а рядом с неизвестными останками. В этом случае, если начнут извлекать гроб С. А. Есенина (а точное место его могилы теперь установить будет очень нелегко), придется тревожить останки не менее чем трех человек.

Мне непонятно желание кого бы то ни было ворошить святые для каждого русского человека могилы». Не будем тревожить мать…

В августе 1991 года молодые полковники и генералы, с поражением и позором «вызволенные» из Афганистана, бросились арестовывать ранее обожаемых ими министров, маршалов и секретарей ЦК КПСС, ретиво помогая Горбачеву и Ельцину победить и развалить великую державу – СССР. А в октябре 1993 года некоторых спохватившихся «победителей» президент России ритуально расстрелял в Доме Советов из пушек и ракет. Кровавая карусель.

Я, русский человек, потрясенный гибелью своей могучей Родины, обязан продолжать целовать цоколи памятников Сталину и Брежневу, Ленину и Марксу? Продолжать царя числить дураком или ангелом, а Иисуса Христа – «опиумом для народа»? Очнитесь, русские люди, впереди – бездна! До катастрофы сказал Есенин:

Пустая забава!

Одни разговоры?

Ну что же?

Ну что же нам дали взамен?

Пришли те же жулики, те же воры

И вместе с революцией

Всех взяли в плен.

Нам ли на могиле русской любви, на пепле русской беды, раздорить? Покаяться надо и простить взаимные подозрения.

Листья, октябрьские листья на Красной Пресне летят с деревьев, саблегнутые, красные, кажется – лезвия, выхваченные из живого, теплого существа. Кого порубили? Кто погиб? А в беломраморном Доме Советов пляшет красный дьявол.

Спелый колос ржи – не прекрасен ли? А золотой сноп пшеницы – чьи очи не ослепит красотою? Но цветущий куст сирени – не еще ли красивее? Ум и красота взаимопроникаемы. А стать и красота неразделимы по глубочайшему замыслу природы. Совесть и красота Богом запланированы и Богом посланы в грубый человеческий мир смягчать и облагораживать безобразные черты нашего быта, ревниво искаженного неравенствами.

Но Есенин – ржаной колос. Сноп золотой – Есенин. И если осыпается куст сиреневый – под ним трава зеленая розовыми искрами горит. Как эту красу небесную, эту краткую сказку неземную, злому битюгу в сердце вобрать? Как эту мгновенную музыку Вселенной злому уроду слезами оторопи и счастья приветствовать?..

И пишут душевные горбуны – Сергей Есенин горбун. И пишут захмелевшие шакалы – Сергей Есенин алкоголик. И пишут развратники – Сергей Есенин бисексуален, испорчен постелями. Но разве красота и талант Есенина не звездное мерцание во мраке идей, войн и крови? Разве лебединый порыв есенинского слова не крылатая истина разумной боли по вечному и святому? Пройдоха и циник, не швыряй похотливую грязь в огненную любовь народную, в материнский лик Родины русской, не швыряй!

Еврейские стихоплевы и русские христопродавцы, литературные портные и рыночные карманники не прочь «подретушировать» грустный портрет Сергея Есенина к собственной заблатненной диссидентской «моське». Недаром же Никита Сергеевич Хрущев, Генеральный секретарь ЦК КПСС и Председатель Совета министров СССР, жестко рубанул сию «культурно-спекулятивную» банду: «Я знаю, все вы пидарасы!..» Правильно – все они «пидарасы», все!..

Да! есть горькая правда земли,

Подсмотрел я ребяческим оком:

Лижут в очередь кобели

Истекающую суку соком.

Газеты, по-сионистски кусающие нас, телеэкран, гавкающий на Россию, радио, воющее над нами – сука, истекающая соком!

Русский народ, Россия – в колючей проволоке враждебной прессы, в кольце блокады.

И чудится мне: в окнах, проломленных железными снарядами, не кровавый куст взрыва, а золотая голова Сергея Есенина. Плачет она, плачет и в русский пожар трепетной ивой осыпается!..

Двадцать пять миллионов русских – за ближними рубежами. Двадцать пять миллионов русских – за дальними рубежами. Поровну рассекли и разломили нас… Но возмездие грядет. Из глубины рудной грядет. Из крови русской грядет. С Куликова поля грядет.

Марксистские клятвопреступники золотом и алмазами сташнивают – переели. Бомбами расшвырялись и белоснежное чело Кавказа братской кровью обрызгали. Кто следующий?..

А мы русскую рану подозрениями бередим. Не стыдно? К есенинской могиле с разных краев тропы бегут, и разные, но крест над могилой один: православный крест. Крест поэта!..

…Месяц умер,

Синеет в окошко рассвет.

Ах ты, ночь!

Что ты, ночь, наковеркала?

Я в цилиндре стою.

Никого со мной нет.

Я один…

И разбитое зеркало…

Все мы, отслеженные Черным человеком, – перед разбитым зеркалом… Ночь над нами. Ночь – долгая и тяжелая. Тяжелее монгольской плети, корыстнее неправедной казни.

1994