Читать книгу "Политтехнология стальной эпохи. Маршал Берия и политрук Хрущев"

§ 2. Официальную версию ареста уничтожают «свидетели»

Сделав экскурс в не столь далёкое будущее, вернёмся в последний день жизни маршала Лаврентия Берии. Черновую работу в деле его ликвидации, несомненно, выполнили три основательно мотивированных генерала: генерал-полковник К.С. Москаленко (буквально через месяц, в августе 1953 г. ставший генералом армии, а через два года, в 1955 г. – маршалом), его подчинённый, без пяти минут генерал-полковник, а в будущем маршал П.Ф. Батицкий и ещё один генерал-лейтенант – Н.С. Хрущёв. Он не получил маршальского жезла, но взял «главный приз» заговора в виде единоличной власти над огромной страной с ядерным оружием, 15 союзными республиками, социалистическим лагерем и созданной Лаврентием Берией ракетно-космической отраслью, уже рвущейся преодолеть земное притяжение. Но сначала план ареста-убийства надо было претворить в жизнь, или, вернее говоря, в смерть ненавистного «пахаря». В мемуарах Хрущёв и сам, очевидно, до конца не вдумываясь в текст, отмечал нереальность официальной версии ареста Берии: «Наша охрана подчинена лично ему. Во время заседания охрана членов Президиума сидит в соседней комнате. Как только мы поднимем наш вопрос, Берия прикажет охране нас самих арестовать. Тогда мы договорились вызвать генералов. Условились, что я беру на себя пригласить генералов. Я так и сделал, пригласил Москаленко и других, всего человек пять. Маленков с Булганиным накануне заседания расширили их круг, пригласив ещё Жукова. В результате набралось человек 10 разных маршалов и генералов, их с оружием должен был провезти в Кремль Булганин. В то время военные, приходя в Кремль, сдавали оружие в комендатуре. Мы условились, что они станут ожидать вызова в отдельной комнате, а когда Маленков даст им знать, то войдут в кабинет, где проходит заседание, и арестуют Берию»[313]313
   Хрущёв Н.С. Воспоминания. Время. Люди. Власть. В 2 кн. Кн. 1. М.: Вече, 2016. С. 634–635.


[Закрыть]. Вячеслав Молотов говорит примерно о том же: «Через комнату у Поскребышева сидела группа военных во главе с Жуковым. В комнате Поскребышева была приготовлена группа военных для ареста. Маленков нажал кнопку. Это был пароль. Маленков председателем был, ведал кнопкой. Вошли военные во главе с Жуковым. Маленков говорит: «Арестуйте Берию!»[314]314
   Чуев Ф.И. Сто сорок бесед с Молотовым: Из дневника Ф. Чуева. М.: Терра, 1991. С. 345.


[Закрыть].

Как видим, само заседание и процедуру ареста Молотов описывает довольно скупо, зато Никита Сергеевич, оболгав и демонизировав Берию, и спустя много лет любуется удачной выдумкой о своём главном «подвиге», круто изменившем всю его жизнь и судьбу огромной страны. Отмечая свою преступную «доблесть», он подчеркивает ничтожную роль остальных в осуществлении заговора. Например: «всего набралось человек 10 разных маршалов и генералов». А также: «Микоян высказывался последним. Он выступил (не помню сейчас деталей его речи) со следующим заявлением: повторив то, что сказал мне, когда я с ним беседовал перед заседанием, заявил, что Берия может учесть критику, что он не безнадежен и в коллективе сумеет быть полезным.

Когда все высказались, Маленков как председатель должен был подвести итоги и сформулировать постановление. Но он растерялся, и заседание оборвалось на последнем ораторе. Возникла пауза. Вижу я, что складывается такое дело, и попросил Маленкова, чтобы он предоставил мне слово для предложения. Как мы и условились, я предложил поставить на пленуме вопрос об освобождении Берии (это делает Президиум ЦК) от всех постов, которые он занимал. Маленков все ещё пребывал в растерянности и даже не поставил мое предложение на голосование, а нажал сразу секретную кнопку и вызвал таким способом военных. Первым вошел Жуков, за ним Москаленко и другие.

В кабинет вошло человек 10 или более того. И Маленков мягко так говорит, обращаясь к Жукову: «Предлагаю вам как председатель Совета Министров СССР задержать Берию». Жуков скомандовал Берии: «Руки вверх!». Москаленко и другие обнажили оружие, считая, что Берия может пойти на какую-то провокацию. Берия рванулся к своему портфелю, который лежал у него за спиной на подоконнике. Я Берию схватил за руку, чтобы он не мог воспользоваться оружием, если оно лежит в портфеле»[315]315
   Хрущёв Н.С. Воспоминания. Время. Люди. Власть. В 2 кн. Кн. 1. М.: Вече, 2016. С. 635–636.


[Закрыть].

Ну, конечно, героический поступок … Вот только никакого оружия не было, как, скорее всего, не было ни портфеля, ни Берии, ни Политбюро в его присутствии.

Недалекий Хрущёв, очевидно, не заметил, что из его воспоминаний следует, что предложение об отстранении и аресте Берии даже не было вынесено на голосование: «Маленков все ещё пребывал в растерянности и даже не поставил мое предложение на голосование»[316]316
   Хрущёв Н.С. Воспоминания. Время. Люди. Власть. В 2 кн. Кн. 1. М.: Вече, 2016. С. 635.


[Закрыть]. Он, строго говоря, сваливает преступление по не санкционированному Генеральным прокурором аресту на Маленкова. Жуков же, в изложении Хрущёва, как верный прислужник, которому дали команду «взять», ринулся выполнять её без единого документа и письменного приказа. Напомню, что на тот момент ещё не было ни грамма публичной лжи выплеснуто на второго, если не первого, человека в государстве. Но главное, что Маленков, по признанию того же Хрущёва, и по дошедшему до нас конспекту его выступления, был сторонником перевода Берии на министерскую должность. Это значит, что он никогда бы ни мягким, ни железным голосом, глядя в глаза, не дал бы абсолютно противозаконную команду на арест сподвижника и друга, тем более не санкционированный Генеральным прокурором, которого ещё не успели подменить на специально вызванного Хрущёвым с Украины Р.А. Руденко. Сам Маленков свою якобы команду на арест никогда не подтверждал, в отличие от Жукова, которому сильно уж не хотелось вновь путешествовать по второсортным округам, как при Сталине, или того хуже – угодить на пенсию, вместо того чтобы занять должность министра обороны СССР. Правда, хрущёвская плата за лояльность была недолгой. Пенсия, депрессия и инфаркт были не за горами.

Хрущёв «скромно» умалчивает, что Берия оставался неприкосновенным депутатом Верховного Совета СССР, то есть заговорщики не имели законного права на арест. То, что в своих мемуарах без зазрения совести описал Хрущёв, может быть квалифицированно только как незаконное задержание и похищение одного из главных лиц государства, с водворением его даже не в тюрьму, а в военный бункер, абсолютно не предусмотренный законом для таких целей. Подобных наглых, совершенно неприкрытых противозаконных преступлений, на уровне бандитизма, ни разу не позволял себе даже Сталин. Совершенно непонятно, почему за 70 лет не дана правовая оценка собственноручно описанным преступным действиям Хрущёва и компании.

Отдельное внимание следует уделить воспоминаниям Анастаса Микояна, в которых он прямым текстом говорит о лукавстве Хрущёва, подтверждая, что изначально в разговоре с ним речь шла лишь о смещении Берии с важнейших постов, но никак не об аресте: «И вот в день заседания Президиума, 26 июня 1953 г., мне сообщили, что Хрущёв просит заехать к нему на дачу до отъезда на работу. Я заехал. Беседовали мы у него в саду. Хрущёв стал говорить о Берия, что тот взял в руки Маленкова, командует им и фактически сосредоточил в своих руках чрезмерную власть…

…Я спросил: «А как Маленков?» Он ответил, что с Маленковым он говорил: они же давнишние большие друзья. Я это знал. Мне было трудно во все это поверить, ибо, если Маленков – игрушка в руках Берия, и фактически власть в правительстве не у Маленкова, а у Берия, то как же Хрущёв его переагитировал?

Хрущёв сказал, что таким же образом он уже говорил и с Молотовым, и с остальными. Я задал вопрос: «Это правильно, что хотите снять Берия с поста МВД и первого зама Предсовмина. А что хотите с ним делать дальше?» Хрущёв ответил, что полагает назначить его министром нефтяной промышленности. Я одобрил это предложение…

В своих мемуарах Хрущёв иначе излагает этот эпизод. Он умалчивает о своём ответе мне относительно намечавшейся должности министра нефтяной промышленности для Берия. Получается, что моя фраза о том, что Берия «может быть полезным», сказана была не в качестве согласия с собственными словами Хрущёва, а в качестве защиты Берия»[317]317
   Микоян А.И. Так было. Размышления о минувшем. М.: Вагриус, 1999. С. 586–587.


[Закрыть].

Непонятно, почему никто из авторов не поставил вопрос о преступном аресте Лаврентия Берии, занимаясь пустопорожними мелочами. Например, сын Маленкова. Со слов отца он усвоил легенду и наивно боролся за её чистоту, но никак не за истинную суть дела. В книге «О моём отце – Георгии Маленкове» он всего лишь опровергает заявление Хрущёва о том, что Маленков «растерялся» перед Берией: «Отец рассказывал: психологический удар для Берии был настолько неожиданным и страшным, что он при всей своей находчивости и способности драться до конца не закричал, не бросился на Жукова, не предпринял никаких действий. Он, по словам отца, «впал в ступор». Находившиеся тогда в кабинете (естественно, кроме Хрущёва и Булганина) застыли в испуге, когда увидели военных с пистолетами. «Тут, – вспоминал отец, – я насмешливо сказал: «Ты, Лаврентий, хотел совершить государственный переворот. Это просто смешно…!» Никак этот эпизод, рассказанный отцом, не вяжется с версией Никиты Сергеевича, по которой Маленков, будто бы «растерявшись» под напором Берии, ткнул в кнопку звонка, чтобы вызвать военных…»[318]318
   Маленков А.Г. О моём отце Георгии Маленкове. М., 2007. С. 61.


[Закрыть]. То, что от сына дошло до нас, абсолютно не вяжется ни с характером Маленкова, ни со стилем сложившихся человеческих отношений с Берией. Кроме того, глупо было Георгию Маленкову предлагать Берии пост министра, если тот, по легенде Андрея Маленкова, как раз готовил заговор против его отца и поэтому так растерялся, когда всё пошло наоборот.

Есть показания и других участников преступного сговора о якобы аресте и полнейшей изоляции маршала Берии. По версии Кирилла Москаленко, группу «захвата» возглавлял он, а не Георгий Жуков. В сборнике «Берия: конец карьеры», составленном под редакцией В.Ф. Некрасова, приводятся его воспоминания: «…В 9 часов утра мне позвонил по телефону АТС Кремля Хрущёв Н.С. Поздоровавшись, он спросил:

– Имеются в вашем окружении близкие вам люди и преданные нашей партии так, как вы преданы ей?

Подумав, я ответил:

– Такие люди имеются, и партии они преданы беззаветно.

После этого Хрущёв сказал, чтобы я взял этих людей с собой и приезжал с ними в Кремль к Председателю Совета Министров СССР т. Маленкову Г.М., в кабинет, где раньше работал Сталин И.В.

Тут же он добавил, чтобы я взял с собой планы ПВО и карты, а также захватил сигары. Я ответил, что заберу с собой все перечисленное, однако курить бросил ещё на войне, в 1944 году. Хрущёв засмеялся и сказал, что сигары могут потребоваться не те, которые я имею в виду.

Только тогда я догадался, что надо взять с собой оружие. В конце разговора он сказал, что сейчас позвонит министру обороны т. Булганину Н.А. Намёк Хрущёва на то, что надо взять с собой оружие, навёл меня на мысль, что предстоит выполнить какое-то важное задание Президиума ЦК КПСС…

…Со своей группой, уже вооружённой, я прибыл к министру обороны. Принял меня т. Булганин одного. Он сказал, что звонил ему Хрущёв, вот я тебя и вызвал. Нужно арестовать Берию <…> Сколько у тебя человек? Я ответил: со мной пять человек <…> На что он ответил: «Это всё хорошо, но очень мало людей. Тут же спросил: кого, ты считаешь, можно ещё привлечь, но без промедления? Я ответил: вашего заместителя маршала Василевского. Он сразу почему-то отверг эту кандидатуру»[319]319
   Берия: конец карьеры / Сост. и общ. ред. В.Ф. Некрасова. М.: Политиздат, 1991. С. 283–284.


[Закрыть].

Здесь я не могу не заметить, что маршал А.М. Василевский был в 1950‑х гг. единственным на высоком посту офицером Генерального штаба ещё царской армии, который смог сохранить понятия офицерской чести и не стал бы повторять небылицу об аресте и суде. Москаленко продолжает: «В свою очередь я его спросил, кто находится сейчас в министерстве из влиятельных военных. Он сказал: Жуков Г.К. Тогда я предложил его взять. Он согласился, но чтобы Жуков был без оружия…

И вот в одиннадцать дня 26 июня мы по предложению Булганина Н.А. сели в его машину и поехали в Кремль <…> Вслед за нами на другой машине приехали Жуков Г.К., Брежнев Л.И., Шатилов, Неделин, Гетман и Пронин. Всех нас Булганин провел в комнату ожидания при кабинете Маленкова, затем оставил нас и ушёл в кабинет к Маленкову.

Через несколько минут вышли к нам Хрущёв, Булганин, Маленков и Молотов. Они начали нам рассказывать, что Берия в последнее время нагло ведет себя по отношению к членам Президиума ЦК, шпионит за ними, подслушивает телефонные разговоры, следит за ними, кто куда ездит, с кем члены Президиума встречаются, грубит со всеми и т. д. Они информировали нас, что сейчас будет заседание Президиума ЦК, а потом по условленному сигналу, переданному через помощника Маленкова – Суханова, нам нужно войти в кабинет и арестовать Берию. К этому времени он ещё не прибыл…

Примерно через час, то есть в 13.00 26 июня 1953 года, последовал условный сигнал, и мы – пять человек вооруженных, шестой т. Жуков, – быстро вошли в кабинет, где шло заседание. Тов. Маленков объявил: «Именем советского закона арестовать Берию». Все обнажили оружие, я направил его прямо на Берию и приказал ему поднять руки вверх. В это время Жуков обыскал Берию, после чего мы увели его в комнату отдыха Председателя Совета Министров, а все члены Президиума и кандидаты в члены остались проводить заседание, там же остался и Жуков»[320]320
   Берия: конец карьеры / Сост. и общ. ред. В.Ф. Некрасова. М.: Политиздат, 1991. С. 284–286.


[Закрыть].

Рассказ или, скорее всего, откровенная ложь любопытна тем, что, оказывается, Жуков был привлечён к операции в последний момент, без оружия и в унизительной роли. Москаленко показывает себя в выгодном свете руководителя операции, приказавшего жертве поднять руки вверх, а Георгий Константинович выставляется в качестве обыскивающего, хотя сам Жуков интерпретирует этот факт несколько иначе: «…скользнул по бедрам, чтобы проверить, нет ли пистолета»[321]321
   Берия: конец карьеры / Сост. и общ. ред. В.Ф. Некрасова. М.: Политиздат, 1991. С. 283.


[Закрыть]. Но на то она и байка. Здесь показательно то, какие страшные преступления инкриминируют Лаврентию Берии в день его ареста-убийства: «нагло ведет себя по отношению к членам Президиума ЦК, шпионит за ними, подслушивает телефонные разговоры, следит за ними, кто куда ездит, с кем члены Президиума встречаются, грубит со всеми и т. д.». За перечисленные грехи максимум, что положено – это дружеская критика на партсобрании или за товарищеским застольем, но никак не арест и убийство. Неужели уважающие себя генерал Москаленко и маршал Жуков бросились бы выполнять даже не письменный приказ, а устную, абсолютно противозаконную просьбу, не подкреплённую санкцией прокурора? Конечно же, нет.

За авторством Георгия Жукова существуют сразу две разных версии произошедшего. Первой приведём версию ареста из уже упомянутого сборника «Берия: конец карьеры»: «Меня вызвал Булганин – тогда он был министром обороны – и сказал:

– Садись, Георгий Константинович <…> – Поедем в Кремль, есть срочное дело.

Поехали. Вошли в зал, где обычно проходят заседания Президиума ЦК партии…

…Я оглянулся. В зале находились Маленков, Молотов, Микоян, другие члены Президиума. Берии не было. Первым заговорил Маленков – о том, что Берия хочет захватить власть, что мне поручается вместе со своими товарищами арестовать его.

Потом стал говорить Хрущёв…

– Сможешь выполнить эту рискованную операцию?

– Смогу, – отвечаю я…

…Идем в зал. Берия сидит за столом в центре. Мои генералы обходят стол, как бы намереваясь сесть у стены. Я подхожу к Берии сзади, командую:

– Встать! Вы арестованы.

Не успел Берия встать, как я заломил ему руки назад и, приподняв, эдак встряхнул. Гляжу на него – бледный-пребледный. И онемел…

…В момент, когда Берия поднялся и я заломил ему руки, тут же скользнул по бёдрам, чтобы проверить, нет ли пистолета. У нас на всех был только один пистолет. Второй взяли уж не помню у кого <…> Когда Берия встал, я смахнул его набитый бумагами портфель, и он покатился по длинному полированному столу…»[322]322
   Берия: конец карьеры / Сост. и общ. ред. В.Ф. Некрасова. М.: Политиздат, 1991. С. 281–283.


[Закрыть].

В этой легенде Жуков – главное действующие лицо, руководящее почти безоружной группой, что полностью противоречит версии Москаленко – «все обнажили оружие…» Кроме того, Жуков противоречит и сам себе. Вторая версия изложена в двухтомнике «Маршал Жуков: полководец и человек» за авторством В.П. Семина – начальника управления радиопромышленности СССР. По его словам, Жуков сам рассказал ему об аресте Берии: «Меня вызвал к себе Н.С. Хрущёв, у него в кабинете находился Г.М. Маленков. Хрущёв, поздоровавшись со мной, сказал:

– Мы с Георгием Максимилиановичем решили дать тебе одно очень ответственное поручение. Завтра состоится заседание Президиума ЦК партии. В повестке дня будут значиться и военные вопросы. На заседании необходимо арестовать Берия. Кроме нас троих об этом никто не знает и знать не должен. Вопрос очень серьезный. Надо будет взять с собой надежных людей, таких, например, как генералы Батицкий, Москаленко, и двух адъютантов, которых ты хорошо знаешь и которым доверяешь. Надо захватить с собой оружие…

Договорились, что генералы Батицкий, Москаленко и другие будут к определённому часу вызваны в приемную перед залом заседаний Президиума ЦК, а адъютанты приедут со мной. Маленков ещё раз меня предупредил, чтобы я ни слова никому не говорил о предстоящей операции, чтобы мы все сидели в приемной и ждали сигнала – звонка из зала заседаний.

– Как только раздастся звонок, входите и делайте свое дело…

Вечером дома я взял в кабинете два пистолета и обоймы к ним с патронами. Правда, не мог вспомнить, стрелял ли когда-нибудь из них или нет.

Утром на службе пригласил к себе адъютантов, приказал им быть на месте и без моего разрешения никуда не отлучаться.

В назначенное время мы все прибыли в приемную, долго сидели, беседовали между собой, генералы прикидывали, по каким вопросам их будут слушать или какие поручения дадут, совершенно не догадываясь, какую задачу им предстоит выполнять <…> Вдруг раздается звонок, которого я с таким нетерпением ждал. Даю команду генералам и моим адъютантам:

– Встать! Идем арестовывать Берия. Все за мной!

Один пистолет вручаю Батицкому и приказываю ему встать около двери, ведущей в коридор, и никого не впускать в приемную и не выпускать из нее. Второй пистолет – адъютанту.

– Все за мной.

Резко открываю дверь в зал заседаний и бросаюсь к креслу, на котором сидит Берия, хватаю его за локти. Рывком его поднимаю. Сила тогда у меня была, да и злость была беспредельной. Громко объявляю:

– Берия, ты арестован!..»[323]323
   Маршал Жуков: полководец и человек. Сборник. В 2 т. Т. 2 М.: АПН, 1988. С. 43–45.


[Закрыть]

Зачем Жуков в этой версии выдёргивал Берию из-за стола? Можно предположить, что у Берии могла быть вмонтирована тайная кнопка вызова охраны или иметься оружие. Но в целом, у Жукова сплошные противоречия. В первом случае его вызвал Булганин, а задачу на арест ставил Маленков, Хрущёв вообще не упоминается. А во втором случае, оказывается, всем руководил Хрущёв, который поручил Жукову, а не Москаленко, собрать группу для ареста. Такое ощущение, что мы имеем дело с двумя разными Жуковыми, причём оба они абсолютно противоречат Москаленко. Чудеса, да и только. В одном случае оказывается, что всё было подготовлено в один день, в другом – все были извещены заранее, и Жуков захватил целых два пистолета и обоймы к ним, а также двух адъютантов. Но как же тогда на всех оказался один пистолет? Более того, Москаленко не разглядел жуковских адъютантов, хотя все участники немалое время находились в одной комнате. Не заметил он также, что главным организатором был не он, а Жуков, да ещё и с двумя пистолетами.

Жуков не запомнил и такую «малость»: в машине с ним и адъютантами, по версии Москаленко, ехал ещё один, очень даже небезызвестный, генерал Брежнев, который никогда и нигде не ставил себе в заслугу «подвиг» уничтожения маршала. Впрочем, и не пытался облегчить участь заслуженных генералов из «банды Берии», чудом избежавших расстрела. Раскрыть убийство Берии – это вновь «прославлять» на весь мир непотопляемый сталинизм, но уже в хрущёвском и его исполнении. Зачем рубить сук, на котором сидишь? 18‑летнему правлению Брежнева «до гробовой доски» сталинизм также сослужил неплохую службу. Спокойствие от выборов, конкуренции и т. п. для «дорогого» Леонида Ильича всегда было на первом месте. Но вернёмся к военным. Несовпадение версий в «такой малости», как участие будущего генерального секретаря в «деле» Берии, как нельзя лучше свидетельствует, что арест в Кремле – грубая ложь. Кроме того, в трёх версиях военных имеется существенная нестыковка с хрущёвским вариантом. Если у Москаленко разночтение только по формулировке команды на арест Берии, отданной Маленковым, то, по Жукову, он со своей группой буквально врывается в зал заседания и арестовывает Берию без приказа Маленкова.

Существует и вовсе парадоксальная версия продолжения событий в Кремле от Москаленко уже после процедуры ареста. Согласно ей, Берию водили в туалет мимо его вооружённой охраны аж впятером, да ещё и под дулами пистолетов[324]324
   Берия: конец карьеры / Сост. и общ. ред. В.Ф. Некрасова. М.: Политиздат, 1991. С. 283


[Закрыть]. Удивительное враньё, не выдерживающее столкновения с самой элементарной логикой! И сам Берия, и его охрана выглядят совершенно абсурдно, как послушные кролики перед удавом, не смеющие объявить тревогу. Боевой маршал, отстоявший Кавказ, с охраной, наверняка обстрелянной при обороне Москвы, так просто не сдался бы, тем более что в Кремле дежурила не одна сотня подчинённых ему вооружённых военных. Даже в охране его особняка, по информации охранника Ивана Малиновского, было задействовано более ста человек. Да и никто из охраны Кремля не поделился за многие годы с журналистами или писателями пикантным обстоятельством вождения группой генералов «величайшего преступника» в туалет.

Берия бы как минимум дал своей охране законную команду срочно привести Генерального прокурора и немедленно освободить его как незаконно задержанного, благо хрущёвский «карманный» Руденко ещё не прибыл.

Арест Берии, если таковой имел место, – факт преступного произвола. Если Хрущёв и даже большинство членов Политбюро полагали, что Берия преступник, то спрашивается, что мешало соблюсти все процессуальные процедуры и провести нормальный суд. Григорий Сафонов, отказавшись подписывать постановление на арест[325]325
   Спицын Е.Ю. Хрущёвская слякоть. Советская держава в 1953–1964 годах. М.: Концептуал, 2019. С. 80.


[Закрыть], произвёл вопиющее нарушение партийной дисциплины во имя «закона и справедливости», тем самым поставив крест на своей карьере. После смещения с должности Сафонов ушёл в отпуск на полтора месяца. Позже он обратился в ЦК с просьбой предоставить ему новую работу. Поочерёдно ему предлагали несколько должностей: председателя областного суда в одном из регионов РСФСР, заместителя председателя Верховного суда РСФСР, члена Верховного суда и т. д. Каждое из подобных предложений он охотно принимал, однако никаких вестей из ЦК после полученного от него согласия не приходило. Более того, вместо очередного «назначения» его вызвали в Комиссию партийного контроля, так как ЦК поручил привлечь его к «партийной ответственности».

Таким образом, «дело Сафонова» затянулось вплоть до 1955 г., и, пробыв без работы около двух лет, он был назначен на скромную должность заместителя Московского окружного транспортного прокурора, а в 1957 г. перешёл работать в аппарат Прокуратуры РСФСР на место заместителя начальника уголовно-судебного отдела. Зато все пособники преступления против Берии резко поднялись в должностях и званиях.

Вымысел о полной замене охраны, как и арест Берии после окончания заседания Политбюро при выходе из зала, мелькнул у Москаленко и в раннем рассказе самого Хрущёва, ещё не отредактированном многоопытным фальсификатором Руденко со стажем, берущим отсчёт с 1937 г. Слушателем первоначальных хрущёвских измышлений был первый секретарь Коммунистической партии Узбекистана Н.А. Мухитдинов.

В фантазиях Жукова один раз тоже появилась детективная версия о выносе Берии из кремлёвского кабинета… в ковре[326]326
   Берия: конец карьеры / Сост. и общ. ред. В.Ф. Некрасова. М.: Политиздат, 1991. С. 283.


[Закрыть]. Кстати, она полностью противоречит всем остальным свидетельствам, в том числе и его собственным. Очевидно, что все эти вольные сказания пошли гулять ещё до сочинения протоколов допроса и сценария ареста, которые наверняка появились для заучивания благодаря «гению» нового генерального прокурора.

Более того, существует и ещё одна, совсем уж экзотическая, версия. О ней вроде бы и говорить не стоило, если бы её не изложил весьма заслуженный и серьёзный писатель, прошедший через репрессии, участник Великой Отечественной войны, Герой Советского Союза, лауреат государственных премий, редактор журнала «Новый мир», секретарь Союза писателей СССР В.В. Карпов (1922–2010). А принадлежит она непосредственному свидетелю тех роковых для страны дней Д.Н. Суханову, многолетнему помощнику Маленкова. Он рассказал Карпову, что заговора было два. Первый готовил Берия на 26 июня, намереваясь с помощью охраны, приставленной к членам Президиума ЦК, всех их арестовать после просмотра спектакля в Большом театре, а потом захватить власть в стране. Об этом его намерении знали и поддерживали Хрущёв и Булганин, с которыми у Берии были очень доверительные отношения:

«Дошла информация о замысле Берия и до Маленкова. Он вызвал Хрущёва и Булганина к себе в кабинет (по телефону говорить не стал, опасаясь подслушивания) и прямо им заявил, что знает и о заговоре Берия, и об их в нем участии. Хрущёв и Булганин думали, что они теперь из кабинета Маленкова не выйдут, а их выведет охрана, которая подготовлена в приемной. Но Маленков в смутное время после смерти Сталина не хотел осложнять обстановку в руководстве партии. Главное было обезвредить Берия. И он заявил Хрущёву и Булганину, – что они могут искупить свою вину перед партией и жизнь свою сохранить только активным участием в аресте Берия».

По версии Суханова, на президиуме не Хрущёв поднял вопрос о Берии, который хотел совершить государственный переворот, а Маленков, и он же поставил вопрос ареста на голосование: «– Кто за арест Берия?

Голосовали «за» – Первухин и Сабуров. Против – Молотов, Ворошилов, Каганович. Воздержались – Хрущёв, Булганин, Микоян.

Молотов обрушился на Маленкова с обвинениями в произволе. Вот в этот момент Маленков нажал кнопку вызова. И вошли военные во главе с Жуковым…

Маленков повторил предложение об аресте Берия. Теперь, при военных, все проголосовали «за». Маленков приказал Жукову арестовать Берия, что маршал и выполнил, подняв Берия с кресла и завернув ему руки за спину.

Прежде чем увести Берия в комнату отдыха, чтобы ничего не узнала его охрана, ожидавшая в приемной, Жуков спросил Маленкова: «Может быть, арестовать и членов Президиума ЦК, бывших в сговоре с Берия? Маленков не принял предложение маршала Жукова, не хотел, чтобы его обвинили в диктаторстве. Это был крупный политический просчёт Маленкова, за который он позднее поплатился. А маршал Г.К. Жуков обрел врага в лице Н.С. Хрущёва.

Вскоре после ареста Берия Маленкову доложили, что в кабинете Берия, на рабочем столе при обыске был обнаружен лист голубой бумаги, на котором троекратно было красным карандашом написано слово «Тревога!» На следствии Берия признался, что это было предупреждение Хрущёва и Булганина о провале заговора. Если бы Берия перед заседанием заехал в свой кабинет, то он был бы спасен, и все могло кончиться большой кровью. На бланке Совмина с повесткой дня рукой Берия тоже было написано троекратно «Тревога!» Видно он хотел как-нибудь передать этот лист охране, но не удалось. Этот бланк принесли мне»[327]327
   Карпов В.В. Маршал Жуков. Опала. Литературная мозаика. М.: Вече, 1994. С. 188–190.


[Закрыть].

Этот лихо закрученный сюжет годится только для второразрядного политического детектива. Видно, что Суханов, с одной стороны, приписывает своему шефу лавры главного организатора преступления, а с другой стороны, сразу же оправдывает главу правительства. При этом он доказывает, что арест и последующее убийство маршала – это контртеррористическая операция.

Многие годы по свету гуляет байка, что Берия в день ареста якобы вернулся из Германии, не подтверждённая ни одним источником, даже его сыном. Скорее всего, она была запущена самим Хрущёвым. Безусловно, готовить захват власти намного проще во время отсутствия главного разведчика страны. А если Берия никуда не уезжал, то о решительном дне и часе могло знать не более двух-трёх надёжных, а главное, лично заинтересованных участников, но никак не все члены Политбюро. Вероятная утечка информации была для Хрущёва смертельно опасна. Существование этой расхожей выдумки ещё раз доказывает, что безудержное враньё «непосредственных свидетелей» всегда многолико, а правда одна.

Но какие же мотивы всех этих грубейших несостыковок в воспоминаниях? Возможная причина – проблемы с памятью, но не могут ведь они быть такими острыми у всех участников событий. Скорее всего, дело в другом. В глазах истории лучше выглядеть подневольными «сказочниками», сочинившими небылицы, чем пособниками убийства маршала, второго человека в государстве. Но не все участники событий опустились до «сказок», а очевидно, только те, кому действительно было, что скрывать в осуществлении преступного сговора, приведшего к государственному перевороту в пользу Хрущёва.

Так, в подробных мемуарах члена Политбюро Лазаря Кагановича нет ни одного слова про судьбоносное заседание, фактически резко перевернувшее конфигурацию власти в СССР. При этом показательны оговорки Кагановича. Вот некоторые фрагменты его выступления: «Конечно, товарищи, нам могут с законным правом поставить вопрос – хорошо, что вы действовали решительно и покончили с авантюристическими замыслами Берия и с ним лично, а где вы были раньше, почему вы допустили в самое сердце руководства такого человека? Этот вопрос естественно возникает и у присутствующих, и у каждого из нас, кто хочет честно сам себе дать ответ на этот вопрос, разобраться и правдиво ответить на него. Этот вопрос возникнет и у членов партии»[328]328
   Записка Л.П. Берии в Президиум ЦК КПСС о проведении амнистии. 26 марта 1953 г. // Лаврентий Берия. 1953. Стенограмма июльского пленума ЦК КПСС и другие документы / Под ред. акад. А.Н. Яковлева; сост. В. Наумов, Ю. Сигачев. М.: МФД, 1999. С. 126.


[Закрыть]. В новом правительстве, в Политбюро и даже в партии вскоре не нашлось места и самому Кагановичу, так же, как Маленкову и Молотову. Всю власть в стране захватил Хрущёв, а значит, до глубины души оскорбленный Лазарь Моисеевич никак бы не прошёл в мемуарах мимо этого криминального эпизода, если бы он был в реальности.

Подобный же вывод, но уже о суде над Берией, можно сделать по воспоминаниям маршала Конева, который был председателем на данном, судьбоносном для Берии и власти в СССР, процессе. Но и в них нет ни слова об этом весьма примечательном факте его биографии. Думаю, что это обстоятельство также подтверждает гипотезу о том, что решение суда и нескольких судей подготовил Руденко. Документы были подписаны председателем суда и подшиты к делу, при этом их часть, в том числе приговор, подлинник которого не обнаружен до сих пор, были заверены в копиях и также отправлены в секретный архив на хранение.

Организовывать противозаконный, убийственный арест руководителя спецслужб в Кремле, где все стены ещё со сталинских времён наверняка «имели уши», – чистое безумие. Совершенно не факт, что не прослушивался кем-то из оперативных дежурных тот роковой кабинет Сталина, в котором обосновался Маленков. Они в считаные минуты или даже секунды могли начать действовать и, если не расстрелять, то обезоружить десяток, а то и сотню неповоротливых генералов. Пусть вероятность кремлёвской тревоги составляет и не 100 %, но исключить её и смертельно рисковать тёртые сталинские подельники, конечно же, не могли. Не факт также, что кто-либо, например, Маленков, не предупредит Берию, поэтому обсуждения, даже заочного, в стенах Кремля при живом маршале не могло быть. Из всех этих «россказней» неумолимо напрашивается только один вывод: официальная версия ареста Берии в Кремле на заседании Политбюро лжива от начала и до конца. Она не выдерживает элементарного столкновения со здравым смыслом. Просто удивительно, как столько лет она являлась преобладающей в среде историков и в официальных кругах, вплоть до Военной коллегии Верховного суда РФ, отказавшей в реабилитации явно несудимого маршала.