Читать книгу "Политтехнология стальной эпохи. Маршал Берия и политрук Хрущев"

Главный организатор Хрущёв не мог пойти на такой огромный риск. Суда и тюрьмы в случае провала ему было бы не избежать. Абсолютно непонятна не только с процессуальной, но и с психологической точки зрения официальная процедура ареста. Позиция Маленкова просматривается в конспекте его выступления. Арест Берии силами военных, без предъявленных обвинений, без санкции генерального прокурора и даже без согласия главного на тот момент лица в СССР, председателя правительства, иначе как военным переворотом не назовёшь. И не только потому, что с арестом Берии падение Маленкова было неминуемо, а так как с этого момента, пусть и в несколько завуалированном виде, власть в стране по факту перешла даже не к первому секретарю ЦК КПСС, а к самозванцу Хрущёву. В своих действиях он опирался на министра обороны Николая Булганина, «скороспелого» командующего МВО Кирилла Москаленко, нового Генерального прокурора СССР Романа Руденко и приученного соблюдать субординацию Маршала Победы Георгия Жукова. Чтобы скрыть истинное содержание происходящего после устранения Берии, Хрущёв начал постепенный процесс легитимизации уже захваченной им власти. Основные его вехи – молниеносное назначение генерал-полковника Москаленко командующим Московским военным округом, то есть фактически главным охранителем переходного режима в столице. Другим столпом был назначен новый Генеральный прокурор Руденко, срочно вызванный с Украины. Через два месяца состоялось назначение Хрущёва первым секретарём ЦК КПСС и наконец, через 5 лет, в 1958 г. – председателем правительства СССР.

§ 3. Технология переворота на внезапности и вероломстве

Но вернёмся к судьбоносному для страны убийству. Логичней всего выглядит сценарий, о котором говорит престарелый охранник усадьбы маршала Иван Малиновский – Берию убили в день его «ареста», но не дома: «Это было в пятницу, 26 июня 1953 года, через три с половиной месяца после смерти Сталина. В тот день мы находились в Сосновке. Берия, как обычно, уезжал в Москву после полудня. Мне показалось, Нина Теймуразовна была чем-то взволнована, по крайней мере, провожая мужа до машины, что-то возбужденно говорила ему и активно жестикулировала руками. Я стоял в стороне и не прислушивался. Лаврентий Павлович, напротив, выглядел совершенно спокойным, расслабленным, смотрел на жену и улыбался», – вспоминает он о событиях того дня, далее утверждая: – «Я до сих пор считаю, что Лаврентия Павловича казнили в день задержания, а документы суда сфабриковали задним числом, лишь бы придать видимость законности. Слишком Хрущёв ненавидел и боялся Берию, чтобы даже ненадолго оставлять его в живых. Никита сам хотел стать царем, да ничего не получилось. И поделом ему!»[329]329
   Тень Берии. Беседа с 97-летним охранником всесильного сталинского наркома // Российская газета. 2019. 29 марта; URL: https://rg.ru/2019/03/29/rodina-beriya-malinovskij.html


[Закрыть]

Наиболее вероятна такая версия случившегося. Главное действующее лицо – Хрущёв, сталинский ликвидатор тысяч партийных кадров в крупнейших регионах, в том числе своих наставников и заместителей, которым не раз смотрел в глаза в Москве и Киеве. Он должен был совершенно здраво рассудить, что если грубейшим образом нарушать закон, захватывая силами военных второе лицо государства, да к тому же министра внутренних дел, то действовать нужно с гарантированным успехом, поскольку, как известно, раненый зверь опасен вдвойне. Иное дело – убитый.

Правда была не нужна никому, кроме Серго Берии. Требовалось, чтобы ни сын, ни жена маршала не тревожили вчерашних друзей семьи, а к ним относились все до единого члены Политбюро, их жёны и чуть ли не в первую очередь сам «друг» Никита. Просьбы о свидании с убитым были вполне ожидаемы. Поэтому в «лучших сталинских традициях» члены семейства Берии были самым бессовестным и беззаконным способом арестованы, а позднее высланы из Москвы. Для того чтобы из бункера текли нужные слухи, по двору время от времени проходил некто, весьма отдалённо похожий на Берию.

Рассмотрим следующий весомый, хоть и косвенный факт, свидетельствующий и об убийстве Берии вместо ареста, и о том, что окружение Хрущёва догадывалось об этом. Известный нам помощник Маленкова Д.Н. Суханов в 1956 г. проходил по уголовному делу о краже ценностей при вскрытии сейфа одного из помощников Берии Г.А. Ордынцева и получил десять лет. Исследователь Кирилл Столяров приводит материалы дела в книге «Палачи и жертвы». Избежавший расстрела Ордынцев, осуждённый на восемь лет лагерей, пожаловался Генеральному прокурору СССР Руденко, что во время обыска «…при вскрытии Прокуратурой моего сейфа в Кремле были изъяты принадлежащие мне облигации государственных займов общей суммой около 80 тыс. руб. вместе с описью на них»[330]330
   Столяров К.А. Палачи и жертвы. М.: Олма-пресс, 1997. С. 317.


[Закрыть]. На удивление, жалоба была услышана, и после долгой волокиты часть облигаций вернули жене Ордынцева, оставшейся без средств к существованию, а другую часть, на которую пришёлся выигрыш, обнаружили у товарища Суханова.

Скорее всего, Хрущёв собирал компромат на товарищей, а многолетний «верный» помощник Маленкова был невольным источником информации. Так оно, кстати, и оказалось. После ареста Суханова в мае 1956 г. у него на квартире при обыске были найдены кое-какие документы, говорящие о причастности Маленкова к «Ленинградскому делу», начатому ещё в сталинское время по команде вождя. Но для нас важно, что там были обнаружены и вещи из сейфа Лаврентия Павловича[331]331
   Пленум ЦК КПСС. Июнь 1957 года. Стенографический отчёт // Молотов, Маленков, Каганович. 1957. Стенограмма июньского пленума ЦК КПСС и другие документы / Под общ. ред. ак. А.Н. Яковлева. М.: МФД, 1998. С. 42–44.


[Закрыть].

На предварительном следствии Суханов признал себя виновным в том, что похитил облигации маршала на сумму 106 500 руб., а также восемь штук часов различных марок и золотой значок, которые были изъяты с его участием из сейфа Берии[332]332
   Столяров К.А. Палачи и жертвы. М.: Олма-пресс, 1997. С. 320.


[Закрыть]. «Смелый» поступок чиновника проистекал из малой вероятности того, что маршала ознакомят в ходе следствия с актом по изъятию у него материальных ценностей, хотя это являлось обязательной процедурой. При этом совершенно очевидно, что вскрытие сейфа происходило сразу после ареста-убийства. Команде во главе с Хрущёвым, конечно, не терпелось найти и ликвидировать компромат на самих себя. В существовании его, похоже, сомнений не было, но ожидания не оправдались. Все силы маршала уходили на быстрое реформирование государства, а отнюдь не на утомительную борьбу с доставшимся по наследству, не особо эффективным, хотя и энергичным сталинским окружением.

Не заинтересованный в сокрытии правды, сын Берии Серго был уверен, что никакого суда над живым маршалом не было, а был спектакль почище сталинских процессов. По версии Серго, отца варварски убили прямо в доме, а вовсе не в бункере, и совсем не в декабре, а в день инсценированного ареста. «Когда мы подъехали, – пишет Серго, – со стороны улицы ничего необычного не заметили, а вот во внутреннем дворе находились два бронетранспортера. Позднее мне приходилось слышать и о танках, стоявших якобы возле нашего дома, но сам я видел только два бронетранспортера и солдат. Сразу же бросились в глаза разбитые стекла в окнах отцовского кабинета. Значит, действительно стреляли… <…> Когда возвращался к машине, услышал от одного из охранников: «Серго, я видел, как на носилках вынесли кого-то, накрытого брезентом… <…> Со временем я разыскал и других свидетелей, что видели те носилки…»[333]333
   Берия С.Л. Мой отец – Лаврентий Берия. М.: Современник, 1994. С. 384–385.


[Закрыть]

Серго Берия вспоминает, что не смог по горячим следам уточнить, был ли отец дома в момент перестрелки. Будучи дотошным учёным, он не увлекается своей версией и высказывается очень осторожно, не заявляя, что он или кто-то другой видел убитого на территории особняка. На носилках, укрытый брезентом, скорее всего, был охранник. Вероятно, сразу после убийства, заместитель Берии Круглов, оставшийся при погонах и должности, дал команду начальнику охраны Берии пропустить броневики и помочь вскрыть или вывезти сейф с предполагаемым компроматом. Вполне возможно, кто-то в охране особняка либо проспал оповещение, либо не подчинился приказу и получил пулю. Одновременно броневики предназначались, по-видимому, для задержания дежурной смены охранников, о чём упоминает Иван Малиновский.

Генерал-майор в отставке, бывший главный государственный санитарный врач СССР, академик, участник финской и Великой Отечественной войн Пётр Николаевич Бургасов незадолго до своей смерти (2006 г.), перешагнув 90‑летний рубеж, также дал интервью газете «Совершенно секретно», в котором рассказывал следующее:

«Более 50 лет живу с ощущением, что сначала свершилось беззаконие, затем всем нам подло соврали, а факты сфальсифицировали. Ни у меня, ни у моих коллег все эти годы не было никаких сомнений, что Берию убили, причём зверски, без суда и следствия во время ареста в его особняке на Малой Никитской улице, и этому были свидетели. Правда, сейчас я, пожалуй, остался единственным свидетелем тех трагических событий. И прожив долгую, трудную и содержательную жизнь, я не могу уйти в «потусторонний мир», унеся «тайну» этого убийства…

26 июня 1953 года примерно в три дня у нас в отделе появился сын Лаврентия Павловича Серго и зашёл в кабинет Ванникова. Помню, я удивился. Во-первых, инженер-полковник Серго Берия – он занимался ядерным оружием и космосом – раньше никогда не появлялся днём. Младший Берия и академик Курчатов (которые, как мне казалось, были неразлучными друзьями) посещали спецгруппу регулярно в час-два ночи, не раньше, а потом также исчезали – чтобы успеть на доклад к Сталину, который уезжал из Кремля ровно в три. Позже я зашёл к Ванникову, чтобы выяснить необычную ситуацию. Тот сидел мрачный, обхватив голову руками. Потом прошептал: «Случилось большое несчастье. Несколько часов назад в своей московской квартире прямо в кабинете расстрелян Лаврентий Павлович!» Оказывается, днём Берии-младшему позвонил его знакомый лётчик и сообщил: за оградой особняка на Малой Никитской стоят военные машины, а по территории ходят автоматчики. Ванников с Серго тут же поехали туда: действительно – двор полон военных. Один из офицеров рассказал, что полчаса назад из дома на носилках вынесли труп, закрытый плащ-палаткой. Пальба была такая, что все стёкла в кабинете Берия были выбиты…»[334]334
   Колобаев А. Отец бактериологического оружия. Совершенно секретно. 2016. 26 октября; URL: https://www.sovsekretno.ru/articles/istoriya/otets-bakteriologicheskogo-oruzhiya/


[Закрыть]

По словам Бургасова, в день «ареста» Берии в Москве стояла отличная погода. У Спасских ворот, как и в корпусах, где располагались их комнаты и кабинет Берии, стояли те же самые часовые, что и всегда – их они хорошо знали, а на территории Кремля не было никаких пленумов и заседаний, как и не было никаких арестов с участием маршала Жукова и генералов.

Ещё раньше Светлана Аллилуева в своей книге «Только один год» писала примерно то же самое: «После того как Берия был арестован в июне 1953 года и немедленно же расстрелян, спустя некоторое время правительство распространило длинный секретный документ о его «преступлениях». Читка его на партийных собраниях занимала больше трех часов подряд. Кроме того что Берия был обвинен в «международном шпионаже в пользу империализма», больше половины секретного письма ЦК было посвящено его «аморальному облику». Партийные следователи с упоением рылись в грязном белье уже неопасного противника, и ещё ни одно партийное собрание не бывало столь увлекательным: описание любовных похождений поверженного «вождя» было сделано со всеми подробностями. Неизвестно только, в чем ЦК хотел убедить партийную массу: к политике это не имело никакого отношения»[335]335
   Аллилуева С.И. Только один год. М., 1991. С. 357–358.


[Закрыть].

Дочь Сталина не приводит аргументов в пользу немедленного расстрела, но она прекрасно знала всю сталинскую когорту и не сомневалась в их лживости и логике поведения по отношению к грозному противнику. Преданное Берии ближайшее окружение – Меркулов, Кобулов, Гоглидзе, Деканозов и другие генералы – в тот момент ещё оставались на свободе и, чего доброго, могли войти в сговор с армейцами или организовать собственный штурм и захват кого-нибудь для обмена вплоть до самого Хрущёва. Опыта в таких делах им было не занимать. Для предотвращения опасного сценария, думаю, кому-то из них под строжайшим секретом могли и показать тело маршала. Вот только хранить секрет на свободе (и на белом свете) большинству приверженцев Берии оставалось недолго.

Все свидетели, не заинтересованные в сокрытии уголовного преступления и фактически государственного переворота, сходятся в главном. Полугодовое следствие и суд – всего лишь «байка-декорация», выгораживающая главного убийцу – Хрущёва и его основных подельников Москаленко и Булганина, а также, пусть и косвенных, но соучастников – всех членов Политбюро. Однако расходятся свидетели в том, был ли маршал убит в особняке, как утверждает в своей книге Серго Берия, или за пределами дома, а значит, по дороге на работу, как полагает охранник особняка Малиновский, дежуривший в этот злосчастный день.

Прекрасно зная психологию своих «друзей», исковерканную Сталиным, Хрущёв абсолютно правильно предвидел поведение Маленкова, Микояна и других колеблющихся. Получив известие об убийстве, а лучше – о захвате и изоляции Берии в секретном бункере стараниями военных, они вмиг поймут, на чьей стороне теперь сила. Ошарашенные вероломством, «наступив на горло собственной песне», товарищи смирятся с ролью подельников и хранителей очередной кремлёвской тайны. Моральные издержки, по многолетней привычке, будут не в счёт. Своя должность для каждого ближе к телу. Да и пример ленинского Политбюро 15‑летней давности, уничтоженного под корень, не внушал оптимизма.

Естественно, что о своём малодушном смирении перед лицом вдруг воскресшего сталинизма они не могли рассказать ни жёнам, ни тем более детям. Хрущёву официально докладывать членам Политбюро о бессудном устранении Берии было не с руки – и для истории, и для собственной безопасности на случай, если вдруг изменится расстановка сил. А догадки, которых не могло не быть, к делу, как говорится, не пришьёшь. Покидая пост при жизни, можно ведь и ответить за совершённое преступление. А так вроде бы всё почти по закону: и арест, и суд. Версия о секретном бункере и «правдивом» суде над маршалом была намного респектабельнее для Хрущёва, да и для всех членов Политбюро, включая Маленкова и Микояна.

С организационной и психологической точки зрения максимально быстрая ликвидации маршала представляется наиболее реалистичной и самой безопасной для главного заговорщика. От Жукова, Маленкова, Молотова, Кагановича и других главных участников событий тех дней, в дальнейшем издевательски униженных именно Хрущёвым, невозможно было получить каких-либо свидетельств убийства Берии. Никто из них ни разу не видел его после ареста ни живым, ни мёртвым. Хотя по русской традиции кто-то из его недавних многолетних товарищей наверняка захотел бы проститься с казнённым по «законному» решению суда маршалом.

Тайну убийства точно знали только Хрущёв, Москаленко, Руденко и Булганин. Председателю суда, маршалу Коневу, как и другим его членам, могли сказать, что Берия отсутствует на заседании по причине нервного срыва и тяжёлой болезни. Во всяком случае, подписи Конева на акте о казни нет, а значит, он не был посвящён в тайные детали дела. Подпись героя войны, действующего маршала, была бы явно не лишней. Настаивал ли кто-то из высшего руководства, например, Маленков, на участии в суде, чтобы узнать истину и для объективности рассмотрения дела, нам не узнать. Скорее всего, вряд ли, ведь он тонким политическим чутьём чувствовал новый расклад сил. Впрочем, для успокоения совести мог бы как председатель правительства и заявить такое требование, более того, настаивать на нём. Аналогично должен был поступить и Микоян, предлагающий перевод Берии на хозяйственную работу. Но увы, о стремлении кого-либо из товарищей по Политбюро участвовать в процессе ничего не известно, хотя все они прожили немало лет после отставки Хрущёва и даже после его кончины. Недопуск к процессу при живом Берии позволил бы в немалой мере отмыться от предательства близкого друга, с которым Георгий Маленков плечом к плечу прошёл всю войну, а после смерти вождя, засучив рукава, осуществлял невиданный в истории проект демократизации сталинско-большевистского государства.

Сдерживающим фактором каких-либо, пусть и запоздалых, заявлений по делу Лаврентия Берии было долгожительство в должности главного «охранителя закона» Генерального прокурора Руденко, «с честью» отслужившего не только хрущёвскую, но и почти всю брежневскую эпоху. В результате любое разоблачительное выступление было бы направлено против Генерального прокурора. Чем это могло обернуться, сталинское поколение прекрасно усвоило. Немалое время занимали высокие посты и другие участники казни. Так что у великих пенсионеров сталинской эпохи шансов громко заявить о своих сомнениях, в общем-то, не было. А потерять персональные пенсии и навредить детям и внукам никто не хотел. Правда о кровавом государственном перевороте 1953 г., показывающая коренную порочность живучей сталинской системы, была страшна и для престижа «империи зла», как окрестил СССР президент США Рональд Рейган. Поэтому все униженные Хрущёвым члены Политбюро, в том числе маршал Жуков, дружно молчали и в менее опасные для них самих, их персональных пенсий и московских прописок времена Брежнева.

Весь конечный «выигрыш» от преступления достался одному Хрущёву. Прочие политики, говоря игорным языком, ушли в глубокий минус, вскоре потеряв и должности, и почёт, и даже партийные билеты. Хорошо зная морально-психологический портрет главного заговорщика, можно попытаться реконструировать его поведение на финальном этапе. Он, вероятно, понимал, что главными условиями выигрыша в смертельно опасной схватке с умнейшим и эффективным противником, талантливым руководителем разведки, министром госбезопасности и внутренних дел должны быть внезапность, вероломство и твёрдая опора на военных. Очевидно, ночное дежурство Хрущёва со штатским министром обороны Булганиным в доме умирающего вождя не прошло даром. По-видимому, уже тогда между ними и был заключён тайный союз по захвату власти. Имея такую мощную поддержку, Хрущёв решился на отчаянные, быстрые и радикальные действия.

И хотя на каждом из членов Политбюро было немало крови, капала она в основном с кончика пера, которым обрекались на смерть чаще всего малознакомые люди. Опыта заговора, а тем более ареста и убийства своего товарища, с которым и работали, и сиживали за одним столом не только на заседаниях, но и на «царских» ужинах Сталина, не было ни у кого, кроме Хрущёва. В 1944 г. по заданию Сталина он провёл «генеральную репетицию» на генерале Ватутине. Промедление для Никиты в полном смысле этого слова было смерти подобно. Наиболее подходящим местом для его ликвидации бесспорно являлась секретная база ПВО Москвы, подчиняющаяся непосредственно главному сообщнику Хрущёва генералу Москаленко. Именно этот объект в течение полугода служил, по версии заговорщиков, тюрьмой маршала. Естественно, что о деталях этого молниеносного плана уничтожения никто не должен был знать, кроме главного соучастника и, возможно, второго бенефициара заговора – Николая Булганина, вскоре ставшего председателем правительства.

Со всеми остальными членами Политбюро наверняка обсуждалось только снятие Берии с высших должностей и перемещение на хозяйственную работу. Если бы Берия узнал об этом плане, далеко не факт, что смог бы пойти против всего руководства и в той или иной мере успеть до своего снятия с должности использовать МВД. В этой ситуации всё зависело от маршала Жукова. Вполне возможно, что он, а вместе с ним и Маленков, встали бы на сторону Берии. Но Хрущёв этого опасного для его комбинации выбора никому не оставил и вместе с Москаленко начал готовить смелую авантюру. После достижения «дозированных» договоренностей с членами Политбюро Хрущёв действовал максимально самостоятельно и быстро. Рассуждать и согласовывать детали было некогда, а главное – опасно из-за возможной утечки информации.

ПВО Московской области имело в своём распоряжении не только сверхсекретные объекты, в том числе бомбоубежища бункерного типа, но и секретное оружие вплоть до самых современных зенитно-ракетных комплексов, защищающих московское небо. Этот род войск был в области профессиональных интересов главного создателя ракетно-ядерного щита страны маршала Берии. Этой же темой занимался и молодой доктор наук Серго Берия, что не могло не усиливать интерес маршала. В этот день, по воспоминаниям Серго, он вместе с командой разработчиков готовил для отца соответствующий доклад. Берия, как известно, любил перед совещаниями, при возможности, всё осмотреть лично, как говорится, «потрогать руками», побеседовать с военным и т. д. Поэтому Москаленко с участием Хрущёва несложно было заманить Берию на секретный объект, чтобы «показать» какое-нибудь сногсшибательное в полном смысле этого слова ноу-хау.

Главное удобство этого плана было в том, что личная охрана на сверхсекретный объект обычно не допускается. Да и что она могла предпринять на закрытой «армейской поляне»? Вполне возможно, что, выезжая из дома, Берия на всякий случай сказал жене о цели своей поездки. Она же после смерти Сталина была одолеваема плохими предчувствиями о судьбе мужа, а значит и о своей, и о семье сына. Поэтому совсем неслучайно охранник Малиновский вспоминал, что жена провожала Лаврентия Павловича до машины и при этом что-то возбуждённо ему высказывала. Видимо, преданное женское сердце почуяло нависшую над мужем опасность. Если бы у самого маршала были мысли об уничтожении кого-либо из коллег, то он обязательно раскрыл бы подвох и не попал в быстро захлопнутую западню. В последней «экскурсии» маршала на объект ПВО, вполне возможно, принимал участие генерал Батицкий, близкий друг и подчинённый генерала Москаленко. Позже он подписал акт «о приведении в исполнение приговора Специального судебного присутствия Верховного суда СССР в отношении Л.П. Берия»[336]336
   Акт о приведении в исполнение приговора Специального судебного присутствия Верховного суда СССР в отношении Л.П. Берия // Лаврентий Берия, 1953. Стенограмма июньского пленума ЦК КПСС и другие документы / Под общ. ред. ак. А.Н. Яковлева. М.: МФД, 1999. С. 387.


[Закрыть], но якобы не в июне, а в декабре того же года, на основании «законного» приговора.

Но далеко не факт, что в этом клубке лживых историй именно он произвёл роковой выстрел. Как у младшего по статусу среди заговорщиков, у Батицкого вряд ли был выбор, кроме как взять на себя позорнейшую роль непосредственного палача и подписать акт по выполнению казни. Так ли это на самом деле? Наиболее вероятен иной расклад стрелков. Думаю, что Хрущёв поступил по-сталински, который в некоторых, наиболее сложных психологических случаях брал ответственность за преступные деяния на себя. И хотя о стрельбе Сталина по людям неизвестно, кровавую подпись на расстрельных списках многих тысяч «высоких» смертников, чтобы подбодрить подельников, он нередко ставил первым. Вполне возможно и даже наиболее вероятно, что Хрущёв также первым «расписался кровью» Берии с помощью пистолета.

Ситуация с бессудным расстрелом Берии была архисложной. 26 июня он ещё оставался одним из первых лиц государства, чьи портреты висели во многих учреждениях и домах. Никакая грязь, выдуманная впоследствии Хрущёвым с Руденко и раздутая до «вселенского масштаба», к нему ещё не пристала на фоне массовой амнистии, быстрого прекращения громких процессов против врачей-евреев, мингрелов, авиастроителей и т. д. Ореол маршала Берии не мог страшным грузом не давить на заговорщиков. Если в Политбюро вдруг возьмут верх другие настроения, а Хрущёв с его «людоедской отвагой» покажется им страшнее Берии, да на их сторону перейдёт, к примеру, маршал Жуков, то Москаленко и Батицкому будет несдобровать. Расстрел их самих за совершённое убийство станет вполне реальным, а хитрый Хрущёв, чего доброго, постарается выкрутиться и здесь, подставив генералов, якобы заманивших его на свой объект, например, по поручению Булганина, замыслившего переворот.

События последующих лет подтвердили, что эти опасения были небеспочвенны. Хрущёв оказался на «волоске» от свержения, правда, не в 1953 г., а в 1957 г. Думаю, что генералы-заговорщики не могли не понимать огромную степень риска при убийстве крупнейшего политического деятеля последних лет. У обоих военных, занимающих весьма престижные посты и проживающих в Москве, мотивация, толкнувшая на роковой выстрел, конечно же, была. Но вряд ли новые должности и даже звания были соразмерны риску. Иное дело Хрущёв. Очевидно, его смертельная обида на Берию родилась из-за невысокой оценки его способностей к управлению в целом. У всех в памяти были свежи воспоминания о его изгнании Сталиным даже из сферы сельского хозяйства и отсутствие зримого вклада в развитие Москвы и Украины. К мегапроектам Москвы, таким как строительство метро и высоток, он отношения не имел. Неслучайно метро долгие года носило имя его главного строителя – Кагановича. Никакой должности в новом правительстве ему не досталось. Партия, которую он не возглавлял, постепенно теряла своё влияние. Подобное карьерное унижение, бешеная жажда власти и жгучий страх разоблачения рекордных региональных репрессий неумолимо толкали его на это опаснейшее преступление.

Ни у кого из военных, в том числе генерала Москаленко, такой мощной мотивации не было. Но для того, чтобы тайна убийства таковой и осталась, сопровождающие генералы наверняка поддержали Хрущёва и своими выстрелами. Известно, что в преступном мире, как показано в романе Ф.М. Достоевского «Бесы» и в стихотворении Некрасова «Поэт и гражданин», самая крепкая спайка создаётся благодаря совместно пролитой крови:

 
…Умрешь не даром: дело прочно,
Когда под ним струится кровь…
 

В декабре, после «спектакля суда», когда сказки о страшном маршале уже заполонили страну, ничто не мешало генерал-полковнику Батицкому пойти на «подвиг» и застрелить вдруг ставшего «маньяком», «шпионом», «предателем» и «заговорщиком» Лаврентия Берию. К неизвестному в народе генералу слава палача не прилипла, очевидно, ещё и потому, что уничтожил он не реального маршала, а созданный Хрущёвым «фантом» страшного зверя, которого до сих пор боятся реабилитировать и, в отличие от Сталина, не решаются выпускать в народ! В результате в орденах и медалях Батицкий спокойно пережил и хрущёвскую, и беспринципную будущую эпохи.

В литературе гуляет версия о том, что Батицкий не только расстрелял маршала, но ещё и разукрасил этот постыдный эпизод своей биографии цветастой сплетней об унижениях Берии в омерзительных физиологических подробностях. Но достоверный источник этой информации или, вернее сказать, вымысла, никто не приводит. В остальном его биография была безупречна. Справедливости ради нужно отметить, что звания маршала и Героя Советского Союза Батицкий получил уже в брежневскую эпоху, соответственно в 1965 и в 1968 гг. Зато уже в начале августа, то есть буквально через месяц после убийства Берии, Батицкий получил очередное звание генерал-полковника. Не был забыт он и в продвижении по должности. Он также поднялся на ступень выше, став первым заместителем своего бессменного шефа Москаленко.

Эти повышения, обрушившиеся на генералов, главных участников заговора, пусть и косвенно, но свидетельствуют, что основное дело в июне было завершено, и Хрущёву с министром обороны Булганиным можно было с лёгкой душой раздавать подарки. Но если бы живой Берия находился под настоящим судом, то ещё неизвестно, как могло бы повернуться дело. «Волшебная шкатулочка» с должностями и званиями непременно дожидалась бы ещё полгода до суда и расстрела главного, наряду с Троцким, «преступника» СССР. Очевидно, что Москаленко и Батицкого, как и Хрущёва, уроженцев Украины, прошедших войну, связывали доверительные личные и служебные отношения земляков. Ещё в 1948 г., то есть пять лет назад, Москаленко в звании генерал-полковника возглавил войска ПВО МВО и пригласил начальником своего штаба Батицкого. Кроме того, нельзя забывать, что четыре последних года Хрущёв был главным в Москве, дружил и тесно взаимодействовал с «кем надо» в МВО.

После того как убийство состоялось, можно было, уже не опасаясь, обсуждать приемлемую для народа легенду ареста. Противники уничтожения Берии, были, конечно, насмерть напуганы вдруг воскресшим сталинским почерком, когда большая часть доставшегося по наследству от Ленина Политбюро была расстреляна. Им ничего не оставалось, кроме как смириться со случившимся. В противном случае, все понимали, что история могла и повториться, пойдя по накатанной колее. Только вместо Сталина и Ежова перед ними могли предстать Хрущёв и Булганин, вместо НКВД – МВО во главе с Москаленко и Батицким, а вместо генерального прокурора Вышинского – не менее «объективный» Руденко. Поэтому политическая верхушка начала быстро присягать Хрущёву, рассказывая подготовленную Руденко легенду, как бы соревнуясь друг с другом в грязных эпитетах в адрес своего вчерашнего товарища и коллеги. Кроме факта исчезновения Берии, огромное давление на всех оказывали танки мотострелковых Таманской и Кантемировской дивизий, введённых в Москву по приказу министра обороны Булганина.

В отличие от заседания Политбюро, скрыть данную операцию было невозможно. Ведь в ней были задействованы тысячи военных. Но для нас самое главное, что ввод войск готовился до вымышленного заседания Политбюро. Об этом свидетельствует проведение штабных учений МВО в этот роковой день. Причём проходили они в городе Калинине (Твери), в 180 км от Москвы. Заранее отослать командиров дивизий и округа было важно, во-первых, потому что командующий МВО генерал-полковник П.А. Артемьев был выходцем из войск НКВД СССР, а значит, наверняка имел неплохие отношения с Лаврентием Берией. Кроме того, опытный смелый командующий, назначенный на данную должность в самые сложные для обороны города дни 1941 г., скорее всего, потребовал бы письменный приказ о вводе войск в столицу. Кроме того, чего доброго, он мог запросить документы о законности задержания маршала Берии, то есть выступить самостоятельной политической фигурой. В то же время врио командира соединения Кантемировской дивизии, полковник Парамонов, которому и позвонил Булганин, не задавая министру обороны лишних вопросов, немедленно приступил к выполнению устного приказа на передислокацию в Москву трёх танковых полков[337]337
   Сухомлинов А.В. Кто вы, Лаврентий Берия? Неизвестные страницы уголовного дела. М.: Детектив-пресс, 2004. С. 21


[Закрыть].

Если штабные учения начались накануне, то команда «выдвигаться», как вспоминают ветераны дивизий, была получена в самый разгар обеда, в 14.00 26 июня, то есть как раз к началу заседания гипотетического Политбюро, на котором якобы «воспитывали» маршала Берию и решали его судьбу. Как видим, налицо все признаки подготовленного заранее военного переворота, в результате которого власть фактически перешла к Хрущёву, прочно «стоящему на плечах» Булганина и Москаленко. Не имея официальных регалий, Хрущёв фактически занял место Берии и стал главным в стране, не особенно подчёркивая в первое время своё огромное превосходство над прочими членами Политбюро.

Важнейший шаг к формализации личной власти Хрущёв сделал в сентябре того же года, когда сломленный Маленков выполнил просьбу или, скорее всего, приказ Булганина и неожиданно поставил на голосование вопрос о назначении Хрущёва первым секретарём ЦК КПСС. Все остальные члены Политбюро, хорошо усвоив недавний урок, безропотно проголосовали. Напомню, что Сталин лишь перед самой войной совместил партийный пост с постом председателя правительства, забрав его у Молотова. Хрущёв существенно сократил для себя этот срок и занял второй пост через пять лет. До политической гибели всем, включая и маршала, в данном случае не победы, а крупного проигрыша – Жукова, после убийства Берии оставалось четыре года, и только маршалу Булганину – пять лет.