Читать книгу "Политтехнология стальной эпохи. Маршал Берия и политрук Хрущев"

§ 2. Ликвидация артелей и главных артельщиков

Берия, чтобы форсировать сроки создания ядерной бомбы после войны, когда платили за каждый подбитый танк, не собирался возвращаться к уравниловке коммунистических догм. Вместо этого он всеми силами развивал прогрессивную для социализма организацию труда по типу артелей и коллективного подряда в прорывных отраслях народного хозяйства. Причём касалось это не только основного производства на предприятиях, но также науки, строек и добычи полезных ископаемых. В основе стимулирования теперь был не страх (хоть и он, безусловно, присутствовал), основательно впитанный народом за годы советской власти, а материальная заинтересованность. Учитывая, что «крепостное право» на предприятиях было отменено в апреле 1956 г.[452]452
   Указ Президиума Верховного Совета СССР об отмене судебной ответственности рабочих и служащих за самовольный уход с предприятий и из учреждений и за прогул без уважительной причины. 25.04.1956 г. // Сборник законов СССР и указов Президиума Верховного Совета СССР. 1938 г. – июль 1956 г. / Под ред. Мандельштам Ю.И. М.: Государственное издательство юридической литературы, 1956. С. 374.


[Закрыть], люди получили возможность увольняться и перемещаться между предприятиями различных отраслей промышленности по своему желанию, принося с собой бериевскую философию великой силы материального поощрения. Она возродилась и закрепилась в головах вездесущих «партийцев» и сознании масс после около десятка лет пост-НЭПовской жизни – в годы войны, когда было не до идеологических «заклинаний». Да и страх репрессий во многом потерял свою действенность – кругом и так свирепствовали война, смерть и разрушения. В этих страшных обстоятельствах людьми куда эффективней двигала мечта о сытой и богатой послевоенной жизни, ключ к которой виделся в самоотверженном труде ради скорейшей победы и в щедрых военных заработках, создающих накопления для будущего благоденствия. Кто стал главным инициатором претворения в жизнь этих принципов – Сталин, Берия или Каганович – сказать трудно. Но на бериевских предприятиях атомно-ракетной отрасли, скромно именуемой Министерством среднего машиностроения, особая система стимулирования с выделением талонов на дорогие автомобили, мебель и даже квартиры существовала с послевоенных до «лжеперестроечных» времён, пока не началось разрушение СССР и всех машиностроительных отраслей. Особенно большие премиальные надбавки выплачивались за изобретения, рационализацию, внедрение новой техники, сверхплановую продукцию и перевыполнение индивидуальных норм.

С началом войны быстрее госпиталей в войсках и на многих крупных предприятиях была развернута система полевых учреждений Госбанка. Печатный станок для достижения победы работал так же ударно, как и военное производство. Часть заработков и сбережений съедали фантастические цены на оживших, фактически нэповских рынках, но большая часть копилась для светлого будущего, которое настало в мае 1945 г. Быстро отгремели праздничные салюты, высохли слёзы радости. Перед Сталиным и партией во весь рост встала новая задача: что делать с накоплениями в нищей, лежащей в руинах стране? Путей, собственно, было всего два: развернуть массовое жилищное строительство и выпуск товаров народного потребления, включая автомобили, бытовую технику, мебель и т. д., или срочно восстанавливать тяжёлую промышленность и развивать дальше военные предприятия, ударно работавшие в военные годы. Как мы знаем, был выбран второй путь. С накоплениями граждан поступили как всегда, не заморачиваясь, по-большевистски – их попросту реквизировали в рамках денежной реформы 1947 г., обменяв частично на облигации.

Большой размах в те годы получило близкое к рыночной экономике артельное движение. Конечно, удельный вес артелей в гипермилитаризованном производстве СССР с бесконечным количеством чугуна и стали составлял всего 6 % от общих объёмов. Однако из примерно 40 тыс. наименований всей учитываемой продукции 33 тыс. позиций товаров народного потребления на сумму свыше 31,2 млрд руб., изготавливались в артелях, в которых трудилось около 2 млн чел.[453]453
   Пасс А.А. Организационная структура кооперативного «бизнеса» в СССР (1950-е гг.) Вестник Томского государственного университета. 2019. № 438. С. 152.


[Закрыть]. При этом артели и кооперативы производили 40 % мебели, 70 % металлической посуды, треть одежды и почти все детские игрушки[454]454
   Моисеенко Д.А. Плановая экономика в России: прошлое и будущее. Электронный научно-практический журнал «ИнноЦентр». 2018. № 1. С. 32; URL: https://www.elibrary.ru/item.asp?id=35303940


[Закрыть]. Многие из них занимались бытовым обслуживанием населения. В форме кооперативов существовали мастерские по ремонту одежды и обуви, химчистки, прачечные, парикмахерские, фотоателье, транспортные и др. организации. В предпринимательском секторе СССР в это время появилось около сотни конструкторских бюро, 22 экспериментальных лаборатории и даже два научно-исследовательских института[455]455
   Пасс А.А. Организационная структура кооперативного «бизнеса» в СССР (1950-е гг.) // Вестник Томского государственного университета. 2019. № 438. С. 152.


[Закрыть]. Ленинградская артель «Прогресс-Радио» выпустила первые советские ламповые приёмники ещё в 1930 г., первые в СССР радиолы – в 1935 г., первые телевизоры – в 1939 г.

В блокадном Ленинграде артели выпускали автоматы ППС, у них был собственный станочный парк, сварочное и другое оборудование. Артели производили алюминиевую посуду, стиральные машины, сверлильные станки, прессы и многое другое. Но все эти рыночные новации, возродившиеся во второй половине 1930‑х гг. после громогласного разгрома НЭПа и окрепшие после войны, были уничтожены во имя коммунистической химеры антиподом Берии Хрущёвым, ничего не смыслящим в экономике и реальной психологии советских людей.

В результате 20 июля 1960 г. выходит совместное постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР «О промысловой кооперации», предписывающее передать все оставшиеся артели в ведение государства и упразднить Роспромсовет[456]456
   Постановление «О промысловой кооперации» // Консорциум Кодекс. Электронный фонд правовых и нормативно-технических документов; URL: https://docs.cntd.ru/document/901704898


[Закрыть], хотя ничто не предвещало столь печального конца.

Если верить свидетельствам А.Е. Петрушева, В.Г. Лосева и Е.Э. Бейлиной – бывших руководящих работников промысловой кооперации, опрошенных уральским историком П.Г. Назаровым в 1990‑х гг., то с инициативой упразднения кооперации выступил вовсе не Хрущёв, а Анастас Микоян. На одном из совещаний о недостатках в работе промкооперации Микоян неожиданно встал и устало предложил: «А давайте совсем их ликвидируем», после чего решение и было принято без каких-либо обсуждений[457]457
   Назаров П.Г. История российской промысловой кооперации. 1799–1960. Челябинск: Челяб. гос. тех. ун-т, 1995. С. 99.


[Закрыть]. Ясно, что за очередным раскулачиванием стоял «бульдозер государства» Хрущёв, научившийся по-сталински прятаться от истории за новых ежовых при проталкивании непопулярных решений.

Историки А.А. Пасс и П.А. Рыжий считают, что на принятие столь неожиданного и радикального решения по промкооперации тогдашнее руководство страны толкнули, как ни странно это звучит, успехи кооператоров, чьи прибыли росли с каждым годом. Ни одна отрасль не работала с такой рентабельностью перед своим упразднением. Именно это и породило недовольство партноменклатуры, увидевшей в кооператорах вызов сытно кормившему их государству. На частном предпринимательстве в СССР был поставлен большой крест, а в Уголовном кодексе появилась соответствующая статья под номером 153 – «Частнопредпринимательская деятельность и коммерческое посредничество»: «Частнопредпринимательская деятельность с использованием государственных, кооперативных или иных общественных форм – наказывается лишением свободы на срок до пяти лет с конфискацией имущества или ссылкой на срок до пяти лет с конфискацией имущества. Коммерческое посредничество, осуществляемое частными лицами в виде промысла или в целях обогащения, наказывается лишением свободы на срок до трех лет с конфискацией имущества или ссылкой на срок до трех лет с конфискацией имущества»[458]458
   Уголовный кодекс РСФСР от 27.10.1960 г. // Законы России; URL: https://lawrussia.ru/bigtexts/law_3558/index.htm


[Закрыть].

В результате вся коммерческая деятельность ушла в тень, но совсем не исчезла. Это было воспринято как вызов коммунистическому проекту, и Никита Сергеевич начал действовать сталинскими методами, которые совсем недавно критиковал с трибуны ХХ съезда партии. Как крайне ограниченный человек, догматик-марксист, он был убеждён, что социалистическое хозяйство – самое прогрессивное. Хотя сам с восторгом вспоминал изобилие товаров и низкие цены на продукты в годы НЭПа, но начётничество побеждало здравый смысл. Все негативные явления, в том числе преступления в экономической сфере, по его убеждениям, не имели под собой объективных предпосылок. Это не система виновата, а это люди плохие и несознательные. Накажем их, и всё в экономике будет прекрасно. Обретя ничем не ограниченную власть, запретив артели, Хрущёв стал делать единственное, в чём был «асом» – бороться с частной инициативой всеми возможными способами, не гнушаясь противозаконных.

Было ужесточено преследование «расхитителей социалистической собственности». По всей стране началась «ловля» предпринимателей, т. н. «цеховиков», многие из которых совсем недавно были душой артелей и кооперативов. В первую очередь Хрущёв призвал навести порядок в организациях заготовительной кооперации, создавать специальные органы сбытовой кооперации для скупки излишков сельскохозяйственной продукции у колхозников, дабы не дать им возможности торговать самим. Также намечалось ликвидировать все индивидуально-частные ремонтные мастерские, организовать государственную скупку всех вещей с постепенным закрытием рынков в крупных городах и промышленных центрах в течение 1961–1963 гг., запретить выдачу патентов на кустарное производство, установить единые цены на продовольственные и промышленные товары.

Установка была простой и понятной: «Надо выбросить из заготовительного аппарата тех, которые примазываются, жуликов, а жулики у нас есть. Надо создать контроль, чтобы была отчётность, чтобы не было соблазна для людей малоустойчивых в моральном отношении»[459]459
   Пленум Центрального Комитета КПСС. 10–18 января. 1961 г. Стенографический отчёт. М., 1961. С. 547.


[Закрыть]. «Прекрасная» инициатива – оставить города без рынков. Сложно себе представить, как мог в условиях дефицита выжить советский человек, у которого не было в торговле блата. Так был дан старт экономике дефицита, приведшего в конечном счёте страну к «талонам» и распаду.

Следует отметить ещё один факт – к концу 1950‑х гг. около ⅔ преступлений в СССР составляли преступления имущественные. Самыми распространёнными из них являлись кражи, удельный вес которых превышал 40 %. В их числе лидирующее положение занимало воровство личного имущества граждан (в том числе квартирное, карманное и пр.)[460]460
   Курицына Е.В. Преступность в советском обществе в 1953–1964 гг. (социально-криминологический аспект) // Известия ПГПУ. 2007. № 3. С. 117.


[Закрыть]. Казалось бы, Хрущёв в своей борьбе с экономической преступностью всё делал правильно. Ведь преступлений уйма, большинство из них хищение как личного, так и государственного имущества. Стало быть, кампания оправдана. Однако всё встаёт на свои места, если задуматься о мотивах совершения данных преступлений. Основной причиной, как ни странно, было плохое материальное положение населения – оно в том числе влияло на выбор предметов кражи. В половине преступлений объектами являлись вещи: одежда, мебель и другие банальные предметы быта, зачастую недоступные советскому человеку. В 30 % случаев украденное использовалось ворами для личных нужд. Но увеличилось и количество краж государственного и общественного имущества: в 31 % случаев пострадавшими были магазины, в 25 % – промышленные предприятия, в 33 % – склады и базы, в 11 % – остальные[461]461
   Гуров А.И. Профессиональная преступность: прошлое и современность. М.: Юридическая литература, 1990. С. 103–104.


[Закрыть].

В 1960–1961 гг. по инициативе Хрущёва с помощью многочисленных указов Верховного Совета и постановлений Совета Министров СССР, касающихся экономической деятельности («О запрещении содержания личного скота (лошадей, волов) в личной собственности граждан»; «О мерах улучшения комиссионно-скупочной торговли в РСФСР»; «О мерах улучшения комиссионной и колхозной торговли сельскохозяйственными продуктами»; «Об упорядочивании перевозок продуктов сельского хозяйства, строительных и кровельных материалов частными лицами»; «О мерах усиления борьбы с хищениями социалистической собственности и злоупотреблениями в торговле»; «О единовременном учете трудоспособного населения, уклоняющегося от общественно-полезного труда и живущего за счет нетрудовых доходов») была проведена программа жесточайшего подавления любой негосударственной активности в экономической сфере.

Однако, даже несмотря на полное огосударствление промкооперации и репрессии в среде кооператоров, и при Сталине, и при Хрущёве рисковые предприниматели пробивались к свету, как живые ростки сквозь мёртвый асфальт. В ходе хрущёвской кампании против разного рода экономической преступности все подобные инициативы были загублены, а по законам 1961–1962 гг. было казнено около 8000 чел.[462]462
   Денисов Е. Казнь через казну // Коммерсантъ Деньги; URL: https://www.kommersant.ru/doc/741657


[Закрыть] Вот что писали газеты того времени, делая явный акцент на еврейской жажде деятельности и лучшей жизни: «…На Тушинской красильной фабрике окопались дельцы, совместно действующие с трикотажниками. Здесь был организован полностью «левый» красильный цех и широко сбывалась «левая» продукция. Кто им помогал во всем? Кто они? Начальник отдела Министерства торговли РСФСР Флиорент Исай, управляющий центральной базой «Мосгалантерея» М. Рацимор и его заместители – Израилов, Иосиф Клемперт и другие». (Труд. 1964. 24 янв.). «[В Перми] Левитин, заместитель председателя райисполкома, а затем и председатель его, – организатор крупного хищения и матерый взяточник…» (Известия Советов депутатов трудящихся. 1965. Май)». …И. Генн был посредником в деле поставок за взятки внефондовой трикотажной пряжи. Он проделывал это вкупе с другими дельцами и снабжал трикотажно-ткацкие фабрики во Львове и Омске… Тем же занимался и Гринберг, доставлявший сырье в Горловку, где был открыт «левый» трикотажный цех… За взятки же начальник Росглавстрой-сбытснаба отправлял оборудование в Ивановскую область, где также был организован цех «левых» трикотажных изделий… В Западно-Сибирском совнархозе разрешали отгрузку в чужие районы фондовой пряжи в то время, как план своих предприятий не выполнялся» (Экономическая газета. 1963. 3 июня)[463]463
   Цит. по: Эвельсон Е. Судебные процессы по экономическим делам в СССР (Шестидесятые годы) London: Overseas Publications Interchange Ltd, 1986. P. 33–35.


[Закрыть].

В запрещённых Хрущёвым артелях собственность по закону вроде бы являлась коллективной, но чаще всего они держались на уме и энергии конкретного предпринимателя, негласного хозяина, а официально – председателя артели[464]464
   Подробнее по этому вопросу см.: Бронштейн В.В. Бригада в зеркале социологии. М.: Экономика, 1988; Бронштейн В.В. Коллективный подряд в промышленности. М.: Экономика, 1989.


[Закрыть]. Многие из них, в одночасье оказавшись «вне закона», попробовали уйти в тень, где их подстерегал, сажая и даже расстреливая, безжалостный карательный аппарат, доставшийся Хрущёву со сталинских времён.

Выстрелами в Берию (а ранее – в царского премьер-министра Петра Столыпина и многолетнего председателя ленинско-сталинского правительства Алексея Рыкова, развивавшего НЭП и проповедовавшего кооперацию частных крестьянских хозяйств), был уничтожен шанс на радикальное преобразование России. В результате китайский и югославский опыт, если воспользоваться строчкой из стихотворения родственника Петра Столыпина – Михаила Лермонтова – остался похож на «парус одинокий в тумане моря голубом».

Весьма «грамотно» проявил себя Хрущёв и в промышленности, став одновременно «отцом» уравниловки и главного принципа материального стимулирования: чем дороже, тем лучше. Номенклатурное сталинское планирование выпуска продукции и его себестоимости, где достичь 100 % выполнения было весьма сложно, потеснили стоимостные валовые показатели, которые из справочных превратились в основные. Такая подмена номенклатурного планирования на стоимостное при тупом сохранении нерыночного ценообразования, усиленная показателем липовой прибыли, с образованием фондов развития производства и социальной сферы, а также фонда материального стимулирования, фактически уничтожила всякую хозяйственную мораль и эффективное производство. С хрущёвских времён абсурдный принцип – чем дороже, тем красивее отчётность и весомее премия – стал главенствующим.

В бытность Алексея Косыгина премьер-министром, в 1960‑е гг., широко обсуждался вопрос возврата к бериевско-сталинскому номенклатурному планированию и стимулированию его выполнения. Идеологом этого нерыночного подхода был академик Виктор Глушков (1923–1982), создавший первую в Советском Союзе персональную ЭВМ – «МИР-1». По мнению Глушкова, главной проблемой плановой экономики была неспособность справиться с огромным потоком экономической информации. Решение данной проблемы он видел через полную компьютеризацию всех сфер экономики, формирование единой компьютерной сети, которая охватила бы все ведомства и производства Советского Союза. Своё решение он изложил Косыгину и предложил создать Общегосударственную автоматизированную систему (ОГАС) – по сути, компьютерную сеть, фактически прообраз Интернета в масштабах СССР. Однако реализация этого замысла требовала огромного количества времени и многомиллионных вложений. Глушков запросил на эту программу четыре пятилетки и финансирование уровня атомных и космических программ.

Мероприятие было мало того, что сверхдорогое, но и с неясным финалом. Зато оно подстегнуло бы развитие вычислительной техники. 1960‑е гг. – это недолгий период, когда наши компьютеры не уступали американским образцам. А многолетний чемпион мира по шахматам, д.т.н., профессор Михаил Ботвинник весьма «эффективно обучал» компьютер игре в шахматы, опережая весь мир в области искусственного интеллекта. Но благое начинание упёрлось, как всегда, в деньги, которые мощным потоком уходили на хрущёвские забавы, а на развитие кибернетики средств не нашлось.

Вернуть возросшую экономику к номенклатурному планированию было вряд ли реально. Ведь известно, что сложность управления растёт в геометрической прогрессии в сравнении с номенклатурой изделий. Но это – тема отдельного разговора. Самодовлеющий фетишизм стоимостных показателей выражался ещё и в том, что по валовым показателям отчитывались вслед за предприятиями и главки, и министерства, и страна в целом, а за показатель реализации – партийные органы. Так что все были «при деле» и что есть сил давили на директоров. Поэтому директорская должность в эпоху «развитого социализма» долгие годы считалась «инфарктной».

При отсутствии рынка и объективного формирования средневзвешенных конкурентных цен различных производителей все предприятия (а с ними и министерства, и отраслевые отделы обкомов, и ЦК партии) при Хрущёве в погоне за стоимостными показателями стали использовать неоправданно дорогие комплектующие, нередко привозя их с других концов огромной страны, то есть раздувать себестоимость и, соответственно, цены. Данный подход, связанный с освоением средств, стал отчётным показателем и в строительстве. В этой лживо-статистической пропагандистской лихорадке под гипнозом дутых цифр пребывали Никита Хрущёв, а позже, по инерции, и благодушный Леонид Брежнев, тешащие себя красивыми показателями и орденами при пустых прилавках и всё большем отставании от стран с рыночной экономикой. Разумеется, личные материальные стимулы ни для Хрущёва, ни для любого из членов Политбюро не имели никакого значения, а вот дурить мир и «сохранять лицо» в глазах народа от низов и до мало понимающих в экономике коллег из ЦК КПСС было крайне желательно. Пропаганда, как и при Сталине, была всему голова. Но уж лучше так, чем сталинский ГУЛАГ.

Как мы ранее писали, на всех производствах в годы войны использовалось капиталистическое – «НЭПовское» материальное стимулирование. И только Хрущёву пришло в голову строить «чистый коммунизм» без артелей, личных подсобных хозяйств, которые, по сути, приближались к фермерству. Он же, согласно коммунистическим догматам, начал усиленно стирать разницу между физическим и умственным, квалифицированным и простым трудом, но не внедрением автоматизации и высокой культуры производства, а примитивнейшей уравниловкой в оплате, подрывая и уничтожая наследие Берии в области стимулирования труда.

Некоторым преступным деяниям Хрущёва, с точки зрения интересов страны, можно хотя бы придать видимость законности. Но казнь предпринимателей финансово-валютного бизнеса Яна Рокотова, Владислава Файбишенко и Дмитрия Яковлева, расстрелянных за деяние, по которому действующим законодательством был предусмотрен максимальный срок 8 лет, является неслыханным преступлением. Ян Рокотов совместно с друзьями организовал сложную систему посредников для скупки иностранной валюты и зарубежных товаров у иностранных туристов для последующей перепродажи. Хрущёву был нужен громкий показательный процесс на фоне развёрнутой кампании по борьбе с фарцовщиками и теневыми дельцами, которых он фактически раскулачил, отобрав без выкупа всю производственную собственность.

Исполнение любой статьи в УК, особенно расстрельной, введённой задним числом, в российской (за исключением сталинского времени) и мировой практике немыслимо, ведь закон не может иметь обратной силы! Гражданин должен быть судим по статье, действующей на момент совершения преступления. В данном случае Хрущёв лично заставил правоохранительную систему действовать не по закону, а по его указке. При вынесении приговора не было учтено даже то обстоятельство, что Ян Рокотов ещё юношей при Сталине отсидел ни за что немалый срок и после смерти вождя был полностью реабилитирован. Дело этих предпринимателей пересматривалось под давлением Хрущёва три раза, продемонстрировав всему миру «независимость» советской судебной системы! Когда «бандиты» уже отбывали свои законные 8 лет, пересмотрев дело, а заодно и уголовное право, всем троим дали по 15 лет, а в третий раз после аналогичной «законной», как и казнь Берии, процедуры их приговорили к расстрелу и убили в Бутырской тюрьме[465]465
   Хинштейн А. Короли и капуста // Московский комсомолец. 1997. 21 дек.; URL: http://www.fsb.ru/fsb/history/author/single.htm!id=10318030@fsbPublication.html


[Закрыть].

Любопытно, что в США русскими эмигрантами-предпринимателями была увековечена память их казнённых коллег из России. Фамилиями «Rokotov & Feinberg»[466]466
   Официальный сайт: https://rokotoff.com/shop-all/ols/categories/rokotov-fainberg


[Закрыть] названа крупная фирма по производству джинсов. Более того, в 2017 г. отчеканен памятный коллекционный жетон. В 2018 г. на телеканале «Россия Культура» вышел фильм «Свинцовая оттепель 61‑го. Дело валютчиков», в котором показана одна из многих позорных страниц жизни Хрущёва – фанатика построения коммунизма в СССР.

И только там, где речь шла о золоте, коммунистический бред Никиты Сергеевича отступал. Артели золотодобытчиков – «пережиток капитализма» – всё же работали[467]467
   Кочегарова Е.Д. Старатели в советской золотодобывающей промышленности: становление социально-правового статуса // Russian Journal of Education and Psychology. 2013. № 6. С. 34.


[Закрыть]. Сокрушительный удар по «золотым» артелям последнего великого подвижника этой формы хозяйствования Вадима Ивановича Туманова через несколько десятилетий нанёс «перестройщик» и разрушитель собственной страны Михаил Горбачёв, а добил их «спаситель» России Борис Ельцин. Но это уже другая история, хотя в чём-то и закономерный финал позднейшего сталинизма.

До сих пор не поднято на щит имя патриарха российского предпринимательства Вадима Туманова (1927 – н/вр.). Его артели немало лет отработали, в том числе и в Иркутской области, добывая золото, строя дороги и обустраивая посёлки, но никто не извинился перед ним за разорение – очередное раскулачивание его бизнеса на стыке политики самодурства Горбачёва и Ельцина.

В хрущёвскую пору после ликвидации артелей и приусадебных участков легальной почвы для бизнеса не осталось, но движение т. н. цеховиков, рискующих свободой, а то и жизнью, не прекращалось. Известны сотни уголовных дел. Но одно, начатое ещё при Сталине в годы войны, до глубины души потрясает своим размахом и жестокостью Хрущёва. За кадром остаётся, правда, вопрос об его уникальности. Обычно на одного разоблачённого приходится немало «проскочивших». Это дело «Управления военного строительства № 1 (УВС-1)». История кажется настолько фантастичной и нереальной, что в неё поначалу не хочется верить. Кажется, что быть такого не могло при Сталине, ведь считается, что страх гарантировал порядок в СССР. Порядок был, но вместе с ним был и бардак, потому что одно без другого в нашей стране не бывает. Хватать невинных по разнарядке и нагнетать страх особого ума не надо. А вот вычислить сложную схему примитивно грабящие предпринимателей большевики не смогли. Случай с Павленко – яркое тому подтверждение. Сколько таких павленко кочевало по нашим бескрайним просторам, не знает никто.

Так чем же оказалось знаменито «УВС-1»? А тем, что это была единственная из разоблачённых частных военно-строительных компаний в стране, причём никто не подозревал, что она частная. По законам сталинского и хрущёвского времени, её, конечно же, не могло быть. Однако управление-призрак существовало, прекрасно работало вопреки всему и даже дошло до Берлина. Его организатора и идейного вдохновителя Николая Павленко сложно назвать цеховиком в привычном понимании этого слова. По сути, «УВС-1» было подпольным цехом, только вместо пошива одежды оно занималось строительством военных объектов. Как такое возможно, спросите вы. Одно дело – шить из неучтённого материала в подвалах или, например, в психбольнице, платья из ситца, а другое – у всех на виду что-то строить. Свой трудовой путь «бизнесмена» Павленко начал во время войны с того, что сбежал из воинской части в октябре 1941 г., выписав себе поддельные документы. Удрал он не один, прихватив с собой ещё несколько дезертиров. Обосновались они в Калинине, сделав печать «Участок военно-строительных работ Калининского фронта» («УВСР-5»). В типографии за взятку «предприниматели» напечатали бланки всех нужных документов, накладные, договора, наряды, подобрали брошенные при отступлении армии несколько грузовиков, бульдозеров и другую технику. В результате без рубля государственных инвестиций родилась полноценная военно-строительная часть. В таком виде Павленко с товарищами предстал перед командованием Калининского фронта. Какой начальник откажется от такого подарка – техника есть, личный состав в наличии, надо только оформить договоры на строительные работы, и в бой – на бульдозерах и самосвалах!

Так и сделали. Павленко с подельниками были поставлены на полное воинское довольствие и стали жить – не тужить, но при этом и вкалывать на совесть. Они чинили дороги, восстанавливали мосты, строили аэродромы и госпитали. В это «частное» подразделение военкоматы отправляли пополнение из числа новобранцев и выписавшихся из госпиталей бойцов с рабочими специальностями. Никто не подозревал, что все документы «УВСР-5» поддельные, а печать вообще вырезана из подошвы. Строительная часть Павленко успешно прошла всю войну и победно завершила её в самом сердце Германии. Уже после Победы, дав взятку Управлению вещевого и обозного снабжения Министерства обороны, а также военной комендатуре Штутгарта, Павленко получил железнодорожный эшелон из тридцати вагонов. Генералы вывозили трофейное добро чемоданами, маршалы – вагонами, но до Павленко им всем было далеко. Он вывез целый эшелон строительной техники, не забыв грузовые и легковые автомобили, тракторы и т. д. Павленко умудрился загрузить и реквизированное у местных продовольствие: муку, сахар, крупы и даже две сотни голов домашнего скота. Пригнав эшелон в Калинин и кое-что продав, далее он мучительно размышлял, продолжать ли рискованный промысел в мирное время. Но решил от греха подальше демобилизовать большую часть своей команды. Рядовым «бизнесмен» заплатил от 7 до 12 тыс. руб., офицерам – от 15 до 25, а себе «скромно» оставил 90 тыс.[468]468
   Козырев М. Подпольные миллионеры: вся правда о частном бизнесе в СССР. М.: Эксмо, 2006. С. 31.


[Закрыть]

Но натура предпринимателя взяла своё! Поэтому вывезенную из Германии технику Павленко продавать не стал, а вновь организовал в Калинине строительную артель «Пландорстрой». Но развернуться здесь у него не получилось – слишком много было проверяющих. Пришлось перебраться на Западную Украину, во Львов, куда приехала и часть его бывших подчинённых. После очередных раздумий Павленко решил продолжить игру «в войну» по опробованной схеме, минимизирующей количество проверок. Он создал «Первое управление военного строительства», или «УВС-1», где дело было поставлено «по-взрослому». Штаб части располагался в Кишинёве, имея, как и положено, забор, охрану, КПП, солдат-срочников. Строило «УВС-1» в Молдавии, Украине, Белоруссии, Прибалтике. Работали на совесть, так что получали подряды от десятков предприятий и организаций. Павленко не боялся привлекать специалистов со стороны и платил им много больше, чем на госпредприятиях. Лично проверял объекты, лично платил премии.

С 1948 по 1952 г. «УВС-1» по подложным документам заключило 64 договора более чем на 38 млн 717 тыс. 600 руб. Почти половина договоров было заключено с Минуглепромом. Павленко открыл текущие счета в 21 отделении Госбанка, через которые обналичил 25 млн руб.[469]469
   Козырев М. Подпольные миллионеры: вся правда о частном бизнесе в СССР. М.: Эксмо, 2006. С. 32.


[Закрыть]. Из этих денег он платил премии практически всем своим контрагентам. Хорошо «смазанный» механизм работал без сбоев. В крупной строительной компании в лучшие времена работало около 1000 человек! Как фиктивная военная часть могла просуществовать четыре года в мирное время, остается только гадать. А «прокололся» Павленко совершенно неожиданно, когда в 1952 г. решил сделать из своей части обычную советскую организацию. Для начала он подписал своих «сотрудников» на облигации государственного займа. Но одному из солдат выдали облигаций на меньшую сумму, чем он заплатил. Склочный солдат, недолго думая, написал заявление в местную прокуратуру. Началась проверка, в ходе которой, к огромному удивлению прокуроров, выяснилось, что «УВС-1» нигде официально не числится! Ни в Вооружённых силах, ни в Министерстве внутренних дел. Нигде.

14 ноября 1952 г. в штаб «УВС-1» и во все его подразделения нагрянули следователи с вооружённой охраной. Стрельбы не было, сопротивления никто не оказал. Задержали 300 человек, но только небольшая часть доверенных сотрудников знала, что представляет из себя «УВС-1». Кстати, на момент ареста глава организации был в звании полковника, которое он присвоил себе лично. Между тем, кроме липовых погон, в «УВС-1» было обнаружено и изъято 3 ручных пулемёта, 8 автоматов, 25 винтовок и карабинов, 18 пистолетов, 5 гранат, свыше 3 тыс. боевых патронов, 62 грузовых и 6 легковых автомашин, 4 трактора, 3 экскаватора и бульдозер, круглые печати и штампы, тысячи различных бланков, множество фальшивых удостоверений личностей и техпаспортов[470]470
   Козырев М. Подпольные миллионеры: вся правда о частном бизнесе в СССР. М.: Эксмо, 2006. С. 33.


[Закрыть].

Через два года, уже при «воцарении» Хрущёва, состоялся суд. Павленко и его шестнадцати подельникам предъявили обвинения в создании ни много ни мало контрреволюционной организации, подрыве государственной промышленности и антисоветской агитации. Павленко в своём последнем слове заявил: «Я никогда не ставил целью создание антисоветской организации»[471]471
   Там же


[Закрыть]. Он пытался убедить суд, что ничем, кроме строительства, не занимался, и, надеясь на смягчение приговора, уверял, что в дальнейшем будет работать только на государство. Но Берии, который был человеком дела и высоко ценил это качество в других, увы, уже не было, а единственное, что умел Хрущёв, это бороться за чистоту коммунистической идеи и стирать в порошок нарушителей «жанра». Поэтому Трибунал Московского военного округа 4 апреля 1955 г. приговорил Павленко к высшей мере наказания – расстрелу, а его «офицеры» получили сроки от 5 до 25 лет[472]472
   Там же.


[Закрыть].

Этот случай, конечно, не типичен для того времени. Всё-таки за незаконное предпринимательство и хищения тогда не расстреливали. Если бы Павленко был просто директором строительной компании, уличённым в хозяйственных преступлениях, то ему бы дали лет 10–15 лагерей. Однако он был обвинён в том числе в «…подрыве государственной промышленности путём соответствующего использования государственных предприятий» и попал под действие указа от 12.01.1950 г. «О применении смертной казни к изменникам Родины, шпионам, подрывникам-диверсантам». Никто не принял во внимание, что «изменник» Родины не отсиживался в тылу, а дошёл до самого Берлина, возводя и ремонтируя мосты, переправы и другие объекты под огнём противника.