Читать книгу "Политтехнология стальной эпохи. Маршал Берия и политрук Хрущев"

Занятный факт: Никита Сергеевич, назначенный ответственным за публикацию всех материалов, так или иначе связанных с именем покойного вождя, начал борьбу со «сталинским культом». Но 19 марта 1953 г. в «Литературной газете» вышла статья «Священный долг писателя», в которой не успевший сориентироваться автор излагал, что писатели должны «запечатлеть для своих современников и для грядущих поколений образ величайшего гения всех времён и народов – бессмертного Сталина». Хрущёв был в ярости и грозился снять с должности главного редактора, кандидата в члены ЦК Константина Михайловича Симонова, но обошлось[383]383
   Петелин В.В. История русской литературы второй половины XX века. Т. 2. 1953–1993 годы. В авторской редакции. М.: Центрполиграф, 2013. С. 30.


[Закрыть]. Дело кое-как замяли, а имя Сталина стало постепенно исчезать со страниц партийных газет и журналов.

Не правда ли, симметричная ситуация – Маленков отчитывает главного редактора «Правды», Хрущёв, эпигонствуя, – главного редактора «Литературной газеты». Так, тихой сапой, повторяя все ходы соперника, он вскоре и отодвинул его от власти, а Берию – от жизни. Тогда Хрущёв посчитал, что так Шепилов подчеркнул положение Маленкова как наследника Сталина. Однако Шепилов с Хрущёвым до поры до времени дружили семьями и часто бывали друг у друга в гостях, на даче. Так что, возможно, именно благодаря последнему он избавился от взыскания за «Правду» уже к 23 декабря 1953 г., а спустя год, в качестве «уплаты долга», написал сначала злополучную записку в ЦК, а затем и саму статью.

На следующий день после выхода статьи в «Правде», 25 января 1955 г., начал свою работу очередной Пленум ЦК КПСС, официально посвящённый сельскому хозяйству, но на самом деле собранный для того, чтобы снять с должности Маленкова. Все формальности были соблюдены: с докладом «Об увеличении производства в стране продуктов животноводства» выступил сам Хрущёв. Он раскритиковал тезис о том, что развитие тяжёлой промышленности на определённом этапе социалистического строительства перестаёт быть главной задачей, и что лёгкая промышленность может и должна опережать все другие отрасли индустрии. Он назвал эти рассуждения отрыжкой правого уклона, враждебными ленинизму взглядами, которые в своё время проповедовали Рыков, Бухарин и другие уклонисты. Правда, в этом докладе, как и в статье Шепилова, фамилия Маленкова не прозвучала, но всем было ясно, о ком шла речь[384]384
   Правда. 1953. № 34.


[Закрыть].

А вот 29 и 31 января 1955 г. в ходе Пленума состоялись заседания Президиума ЦК, на которых и был рассмотрен вопрос о снятии Маленкова с поста главы правительства. Президиум выпустил соответствующее «постановление Пленума ЦК КПСС О тов. Маленкове Г.М.»: «Пленум ЦК КПСС считает, что т. Маленков не обеспечивает надлежащего выполнения обязанностей председателя Совета министров СССР. Не обладая необходимыми знаниями и опытом хозяйственной деятельности, а также опытом работы местных советских органов, т. Маленков плохо организует работу Совета министров, не обеспечивает серьезной и своевременной подготовки вопросов к заседаниям Совета министров. При рассмотрении многих острых вопросов т. Маленков проявляет нерешительность, не занимая определенной позиции. Эти недостатки деловых качеств у т. Маленкова крайне отрицательно сказываются на работе Совета министров[385]385
   Постановление ЦК КПСС от 31 января 1955 г. о Г.М. Маленкове // Политбюро и дело Берия. Сб. документов / Под общ. ред. О.Б. Мозохина. М.: Кучково поле, 2012. С. 810.


[Закрыть]».

В постановлении было повторено ровно то, что Шепилов написал насчёт оппортунистов в «Правде»: «В этом отношении характерна речь т. Маленкова на V сессии Верховного Совета СССР. По своей направленности эта речь с большими экономически малообоснованными обещаниями напоминала скорее парламентскую декларацию, рассчитанную на снискание дешевой популярности, чем ответственное выступление главы советского правительства. В той же речи т. Маленковым было допущено теоретически неправильное и политически вредное противопоставление темпов развития тяжёлой промышленности темпам развития легкой и пищевой промышленности, выдвигался в качестве основного вывода лозунг форсированного развития легкой индустрии. Не случайно поэтому, что некоторые горе-экономисты, ухватившись за это ошибочное выступление т. Маленкова, стали развивать уже явно антимарксистские, антиленинские, правооппортунистические взгляды по коренным вопросам развития советской экономики, требуя преимущественных темпов развития легкой индустрии <…> Учитывая все вышеизложенное, Пленум ЦК КПСС постановляет: освободить т. Маленкова Г.М. от обязанностей председателя Совета министров СССР. Пленум ЦК КПСС требует от т. Маленкова, чтобы он извлек все уроки из допущенных им тяжёлых политических ошибок и по-большевистски проявил себя на новой работе, которая ему будет поручена Центральным комитетом партии»[386]386
   Постановление ЦК КПСС от 31 января 1955 г. о Г.М. Маленкове // Политбюро и дело Берия. Сб. документов / Под общ. ред. О.Б. Мозохина. М.: Кучково поле, 2012. С. 810–812.


[Закрыть].

Маленкову в вину ставили не промахи в хозяйственной или политической деятельности в масштабах СССР, а всего лишь недочёты, которыми занимается Секретариат: плохо организует работу Совета Министров, не обеспечивает серьёзной и своевременной подготовки вопросов к заседаниям, проявляет нерешительность, выглядит недостаточно «зрелым» руководителем. Надуманность обвинений совершенно очевидна. Ни одной серьёзной ошибки Маленкову не предъявили. Ему припомнили речь перед избирателями в 1954 г., в которой он высказал мнение, что цивилизация может погибнуть в ходе ядерной войны, развязанной империалистами: «Распространение подобных взглядов не только не способствует мобилизации общественного мнения на активную борьбу против преступных замыслов империалистов развязать атомную войну, но, наоборот, способно породить настроения безнадёжности усилий народов сорвать планы агрессоров, что выгодно только империалистическим поджигателям новой мировой войны, рассчитывающим запугать народы «атомным» шантажом»[387]387
   Там же.


[Закрыть].

Припомнили связь с Берией и поддержку его инициатив, а также «Ленинградское дело» и «дело артиллеристов»: «Товарищ Маленков, находясь в столь тесных отношениях с Берией, не мог не знать о клеветнических наветах на этих работников со стороны Берии перед Сталиным». Не забыли, и что во время кончины вождя, «вместо того чтобы действовать в полном контакте с другими руководящими деятелями партии и правительства», он «обособился» вместе с Берией[388]388
   Там же.


[Закрыть]. Как положено, следом выступили другие товарищи и тоже осудили Маленкова. Например, Молотов посвятил часть своего выступления критике его отношений с Берией[389]389
   Выступление В.М. Молотова о Г.М. Маленкове на январском пленуме ЦК КПСС 1955 года // РГАСПИ. Ф. 82. Оп. 2. Д. 50. Л. 142–154.


[Закрыть]. А потом единогласно решили: «Все эти факты свидетельствуют об отсутствии у т. Маленкова деловых и политических качеств, необходимых для выполнения обязанностей главы советского правительства. Между тем т. Маленков после разделения постов председателя Совета министров СССР и первого секретаря ЦК КПСС неправильно понял свои функции и явно претендовал не только на руководство деятельностью правительства, но и на руководство Президиумом ЦК»[390]390
   Постановление ЦК КПСС от 31 января 1955 г. о Г.М. Маленкове // Политбюро и дело Берия. Сб. документов / Под общ. ред. О.Б. Мозохина. М.: Кучково поле, 2012. С. 810–812.


[Закрыть].

Маленков выступил на Пленуме два раза – первый раз пытался что-то объяснить, оправдаться, а второй раз покаялся. С особым цинизмом на нём отыгрались Хрущёв, Каганович и Молотов, явно завидующие его возвышению. Таким образом, сценарий пленумов и съездов большевиков остался неизменным.

Свидетелем того, как издевались над Маленковым, унижая его, был писатель Александр Твардовский, присутствовавший на Пленуме в качестве члена Центральной ревизионной комиссии. Он вспоминал: «Тяжкое впечатление, как в полчаса увял этот человек, исчезла вся его значительность, был просто толстый человек на трибуне под устремленными на него указательными пальцами протянутых рук президиума, запинающийся, повторяющийся, «темнящий», растерянный, чуть ли не жалкий. Странно, что у него не хватило ума в свое время отойти в сторонку чуть-чуть, быть вторым, неужели так хотелось быть первым? Руби дерево по себе. Жалка и безнадёжна его дальнейшая судьба. Это-то он понимал»[391]391
   Твардовский А. Из рабочих тетрадей // Знамя. 1989. № 7. С. 155.


[Закрыть]. Маленков, думается, прекрасно понимал всё с 26 июня 1953 г., когда Хрущёв в один миг разрушил мощный тандем двух умнейших членов правительства, который держался на энергии и предприимчивости Лаврентия Берии.

На очередной сессии Верховного Совета СССР они ещё сидели рядом: Хрущёв в центре, справа Булганин, слева Маленков. 8 февраля руководитель Московского облисполкома Александр Петрович Волков, ведущий совместное заседание обеих палат, сообщил, что на его имя поступило заявление Маленкова с просьбой освободить его от поста председателя Совета Министров СССР. Эта просьба была тут же удовлетворена. После перерыва Хрущёв предложил депутатам назначить главой правительства Булганина, что и утвердили.

9 февраля был одобрен новый состав правительства, в котором Маленков числился одним из заместителей председателя и министром электростанций. Министром обороны вместо Булганина, занявшего место Маленкова, стал маршал Жуков, который подсобил своим великим именем на благо свершившегося переворота и поддержание легитимности Хрущёва в глазах партии и народа.

Позже он, как бы извиняясь, скажет Серго Берии, что отца уже всё равно в живых не было. Но в глазах истории, в том числе благодаря Жукову, имя Берии было опорочено Хрущёвым на многие десятилетия.

Расправа же с Маленковым шла параллельно с преобразованиями в Совете Министров. Хрущёв наступал сразу на всех фронтах, возвращая партии контроль над правительством и экономикой. Управленческие преобразования Хрущёва с экономической точки зрения были бессмысленны и приносили немалый вред. Но с политической точки зрения, если под ней понимать полный захват власти, всё было «правильно».

На той же февральской сессии Верховного Совета СССР была формально восстановлена линия партии на преимущественное развитие тяжёлой промышленности. Булганин как новый глава правительства заявил, что «в деле развития тяжёлой промышленности мы всегда следовали и будем следовать указаниям великого Ленина и верного продолжателя его дела И.В. Сталина. Линия на преимущественное развитие тяжёлой индустрии, которую партия отстояла в ожесточённой борьбе с классовыми врагами и их агентурой, оправдана всем ходом социалистического строительства в нашей стране»[392]392
   Правда. 1955. № 41.


[Закрыть]. Не прошло, что называется, и года, а Хрущёв стал делать ровно противоположное тому, что недавно одобрял, солидаризируясь с Маленковым. Разумеется, всё это делалось по самым низким мотивам «съедания» конкурента, которые принято высокопарно именовать политической борьбой. Нужно было показать народу, что Маленков, не говоря уже о Берии, работал по старинке, в то время как страна остро нуждалась в хрущёвских новациях. Самой грандиозной из них стала поднятая, но вскоре «унесённая ветром» целина. Другие крикливо проводимые, но полностью провальные реформы на долгие годы затормозили развитие сельского хозяйства и промышленности СССР.

§ 6. Жуков спасает Хрущёва от гнева гибнущего Политбюро

Историческим эпизодом борьбы за власть стало развенчание Хрущёвым культа личности Сталина на ХХ съезде КПСС в феврале 1956 г. До сих пор непонятно, почему это ставится ему в личную заслугу. О культе личности, как я уже отметил, Берия и Маленков начали говорить сразу после смерти Сталина, но единственным, кто что-то делал для исправления сталинского режима, был Лаврентий Павлович. Люди реально освобождались и реабилитировались, была взята линия на «никогда больше». Хрущёв просто перехватил инициативу. Нет сомнения, что если бы Берия был жив, партийный съезд собрался бы раньше, и с докладом о культе личности Сталина выступил бы он или Маленков.

Однако наивно думать, что Хрущёв искренне разоблачал преступления Сталина. Стоило только в партии усилиться просталинским настроениям, как он заговорил совсем по-другому. Во время приёма в китайском посольстве в честь главы Госсовета КНР Чжоу Эньлая 17 января 1957 г. Хрущёв заявил, что Сталин «неотделим от великого звания коммуниста <…> Сталин мужественно и непримиримо защищал дело марксизма-ленинизма. <…> Но, даже совершая ошибки, допуская нарушения законности, Сталин был глубоко убеждён, что он делает это в интересах защиты завоеваний революции, дела социализма. В основном же, в главном, – а основное и главное для марксистов-ленинцев это защита интересов рабочего класса, дела социализма, борьба с врагами марксизма-ленинизма, – в основном и главном, как говорится, дай бог, чтобы каждый коммунист умел так бороться, как боролся Сталин»[393]393
   Правда. 1957. № 63.


[Закрыть]. Эта речь была опубликована в газете «Правда» и сильно взбодрила поклонников сталинского культа, предупреждавших, что критика «отца всех народов» запустит весьма нежелательные процессы в социалистическом лагере. О том, что это заявление Хрущёва не было лишь данью вежливости Чжоу Эньлаю, недовольному кампанией против Сталина, свидетельствовало выступление Никиты Сергеевича в болгарском посольстве в Москве 18 февраля 1957 г., где он заявил следующее: «Сталин, с которым мы работали, был выдающимся революционером. Идя по ленинскому пути, партия разгромила врагов социализма, сплотила весь наш народ и создала могучее социалистическое государство. Советский народ в тяжёлой борьбе разгромил гитлеровский фашизм и спас народы от угрозы фашистского порабощения. Эта великая победа была достигнута под руководством нашей партии и её Центрального Комитета, во главе которого стоял товарищ Сталин. Сталин преданно служил интересам рабочего класса, делу марксизма-ленинизма, и мы Сталина врагам не отдадим»[394]394
   Емельянов Ю.В. Хрущёв. Смутьян в Кремле. М.: Вече, 2005. С. 74.


[Закрыть].

А ведь после доклада прошёл всего год! Сталин уже не злодей, а пример коммунистам. Политический оборотень Хрущёв, видимо, уже был не рад последствиям своего громкого выступления. В мемуарах он писал: «Решаясь на приход оттепели и идя на нее сознательно, руководство СССР, в том числе и я, одновременно побаивались её: как бы из-за нее не наступило половодье, которое захлестнет нас и с которым нам будет трудно справиться <…> Мы боялись потерять управление страной, сдерживали рост настроений, неугодных с точки зрения руководства, не то пошел бы такой вал, который бы все снес на своём пути»[395]395
   Хрущёв Н.С. Воспоминания. Время. Люди. Власть. В 2 кн. Кн. 1. М.: Вече, 2016. С. 889.


[Закрыть]. Пусть местоимение «мы» не вводит вас в заблуждение: Хрущёв просто боялся потерять власть. Расстреляв Берию, отстранив от руководства страной Маленкова и оказавшись на политическом олимпе, он понял, что положение его шатко. В это время в стране поползли слухи о том, что скоро его назначат министром сельского хозяйства, а пост первого секретаря будет занят другим человеком или вообще ликвидирован. И опять борьба за выживаемость на краю карьерной пропасти взбодрила его и придала сил для противостояния «антипартийной» группе Маленкова, Молотова, Кагановича и примкнувшего к ним Шепилова, уже фактически сместивших его.

Карьера Хрущёва летом 1957 г. висела на волоске. Ему не принадлежала инициатива созыва заседания Президиума ЦК в рамках предстоящего Пленума. Это «антипартийная группа» выступила с критикой и обвинениями в адрес Хрущёва на Пленуме и, требуя его смещения, предложила перенести вопрос о нём на заседание Президиума, где у них было арифметическое большинство. Положение первого секретаря на заседании 18–21 июня 1957 г. было весьма шатким.

Что происходило на Президиуме, очень точно передаёт стенограмма, опубликованная спустя 40 лет после этого события, означавшего безоговорочную победу партаппарата, вновь захватившего власть на долгие десятилетия. Да, именно старые кадры первыми пошли в наступление. «Если мы их не уберём сейчас, – заявил в приватном разговоре с Сабуровым Маленков, – тогда они уберут нас»[396]396
   Молотов, Маленков, Каганович. 1957. Стенограмма июньского пленума ЦК КПСС и другие документы / Под ред. акад. А.Н. Яковлева; сост. Н. Ковалева, А. Коротков, С. Мельчин, Ю. Сигачев, А. Степанов. М.: МФД, 1998. C. 14.


[Закрыть]. Но восставшее большинство членов Политбюро проиграло на пленуме секретарскому корпусу.

Во-первых, благодарные члены ЦК прекрасно помнили, кто несколько лет назад вернул им драгоценные конверты. Во-вторых, многие из них были назначенцами самого Хрущёва, а в-третьих, Никита Сергеевич имел возможность опереться на силовые структуры, спаянные с ним после уничтожения Берии. Этот фактор был, пожалуй, одним из главных. На заседании Президиума ЦК КПСС председательствовал Булганин, ещё два года назад полностью поддерживавший Хрущёва в борьбе с Берией и Маленковым. Маленков, Молотов, Каганович и другие члены Президиума предъявили первому секретарю многочисленные претензии. Его обвинили в нарушении принципа коллективности руководства, грубости и нетерпимости по отношению к отдельным членам Президиума. Многие высказывали мнение, что в партии и стране растёт культ личности первого секретаря. В вину ему поставили подавление инициативы и самостоятельности советских органов и передачи их функций партийным. Указали на проблемы в сельском хозяйстве, отметили его непоследовательность во внешней политике. Заговорили даже о том, чтобы вообще отменить пост первого секретаря. О том, какие кипели страсти, свидетельствует то, что речь Маленкова прерывалась фразами, замечаниями, отдельными репликами с мест 115 раз, Кагановича – 17, Булганина – 129, а объёмное выступление Молотова («идейного вдохновителя» оппозиции) – 313 раз[397]397
   Пыжиков А.В. Хрущёвская «Оттепель». М.: Олма-пресс, 2002. С. 93.


[Закрыть].

Сильно огорчил Хрущёва его верный союзник Шепилов, который к «антипартийной группе», конечно, не имел никакого отношения, но поддержал освобождение его от должности первого секретаря ЦК КПСС. Вот как описывает своё выступление сам Шепилов: «Я выступил действительно резко. Начал я так: советский народ и наша партия заплатили большой кровью за культ личности. И вот прошло время, и мы снова оказались перед фактом нового, формирующегося культа. Хрущёв надел валенки Сталина и начал в них топать, осваивать их, и так далее.

Он – знаток всех вопросов, он докладчик на пленумах и прочее по всем вопросам, промышленность ли, сельское ли хозяйство, международные дела, идеология – всё решает он. Причём неграмотно, неправильно.

Вот тут Хрущёв бросил мне реплику: сколько лет вы учились? Я отвечаю: я очень дорого народу стоил. Я закончил десятилетку, четыре курса университета, аграрный институт…

Я ещё сказал, что полностью разделяю линию партии, у меня нет никаких расхождений с ней, но целый ряд мероприятий, вопросов, международных и внутренних, которые есть, – по ним я говорил с Никитой Сергеевичем, пытался убеждать, ничего не вышло, ничего не воспринимается, а дела идут всё хуже и хуже.

И я начал перебирать один вопрос за другим. Может быть, чересчур темпераментно»[398]398
   Шепилов Д.Т. Непримкнувший. М.: Вагриус, 2001. С. 393–394.


[Закрыть].

В итоге большинство членов Президиума ЦК – председатель Совета Министров Булганин, председатель Президиума Верховного Совета СССР Ворошилов, первые заместители председателя Совета Министров Молотов, Каганович, Первухин, Сабуров и заместитель председателя Маленков – семью голосами против четырёх – приняли решение о смещении Хрущёва с занимаемого поста и с этим предложением вышли на пленум. Не поддержали такое решение четверо – сам Хрущёв, Кириченко, Микоян и Суслов. Казалось бы, на первом секретаре можно было ставить крест, но Никита Сергеевич так просто сдаваться не собирался. Он дал команду своему другу, Ивану Александровичу Серову, с 1954 г. занимавшему пост председателя КГБ, совместно с Жуковым доставить в Москву самолётами военно-транспортной авиации своих сторонников, членов ЦК. Прибывшие в столицу товарищи сформировали группу, которая потребовала пустить их на заседание Президиума. Под их давлением вопрос о первом секретаре был снят, а также удовлетворено их требование собрать Пленум ЦК.

Заседание, открывшееся 22 июня 1957 г., началось с выступления Суслова, сторонника Хрущёва, который объяснил разногласия в партии разным отношением к политическому курсу, проводимому после ХХ съезда, а не претензиями к первому секретарю. Жуков вообще в своём выступлении Молотова, Кагановича и Маленкова назвал «главными виновниками арестов и расстрелов партийных и советских кадров», утверждая, что у него имеются расстрельные списки с визами этих товарищей. Один только Каганович возразил, указывая на избирательность фамилий, обращаясь к Хрущёву с вопросом: «А Вы разве не подписывали бумаги о расстреле по Украине?»[399]399
   Пленум ЦК КПСС. Июнь 1957 года. Стенографический отчёт // Молотов, Маленков, Каганович. 1957. Стенограмма июньского пленума ЦК КПСС и другие документы / Под ред. акад. А.Н. Яковлева; сост. Н. Ковалева, А. Коротков, С. Мельчин, Ю. Сигачев, А. Степанов. М.: МФД, 1998. С. 68.


[Закрыть], на что тот ничего не ответил. Жуков явно перегнул палку, настоятельно требуя уголовного преследования тех, кто оставил свои подписи на списках. Расследование непременно привело бы к самому «новому королю».

Далёкий от дворцовых интриг и политтехнологий «пахарь» войны Жуков не просчитал последствий своего опрометчивого заявления насчёт проведения расследования. Для многих, и в первую очередь для Хрущёва, оно прогремело как раскат грома надвигающейся грозы. Не забыл Хрущёв и заявление Георгия Константиновича, сделанное в дни ареста Берии, о том, что ни один танк не двинется без его, Жукова, команды. После этого часы четырежды Героя Советского Союза маршала Жукова на посту министра обороны, да и вообще в армии, были сочтены.

Пленум, сценарий которого был скроен по сталинским лекалам, шёл своим чередом. Подавляющее большинство, послушное Хрущёву, набросилось на «антипартийную группу». «Обвиняемые» могли только оправдываться. Их выступления прерывались грубыми репликами. Вспомнили в качестве образца ленинскую внутрипартийную борьбу 1920‑х гг. Снова вытащили на свет священный постулат о «единстве партии», а Будённый призвал искать последователей «антипартийной группы» на местах.

Отличился и будущий генсек, «дорогой» Леонид Ильич Брежнев, начав свою речь словами: «Перед нами всё глубже и полнее раскрывается картина чудовищного заговора против партии»[400]400
   Пленум ЦК КПСС. Июнь 1957 года. Стенографический отчёт // Молотов, Маленков, Каганович. 1957. Стенограмма июньского пленума ЦК КПСС и другие документы / Под ред. акад. А.Н. Яковлева; сост. Н. Ковалева, А. Коротков, С. Мельчин, Ю. Сигачев, А. Степанов. М.: МФД, 1998. С. 239.


[Закрыть]. В конце пленума, как и полагалось ещё со сталинских времён, почти все «обвиняемые», памятуя о судьбе казнённого ими Берии, признавали допущенные ошибки и, унижаясь, просили чуть не слёзно простить их. Наивно думать, что это сталинисты боролись с антисталинистами. Нет, это одна партийная группировка пыталась уничтожить другую.

В итоге Хрущёв одержал полную победу. Тоталитарная партия обрела нового вождя. Молотов, Каганович, Маленков переоценили собственную популярность. Да и дважды выручившему Хрущёва маршалу Жукову оставалось пребывать в армии всего лишь четыре месяца. Сталинская гвардия совершила ту же ошибку, что и ленинская. Они недооценили силу бездушного партийного аппарата, пробивную мощь безликой толпы секретарей обкомов, а главное, тех, кем в большей мере «прикормлен» силовой блок армии и КГБ. Не мог Никита Сергеевич позволить армии стать влиятельной политической силой во главе с самым прославленным героем войны.

К тому же Жуков, вслед за Берией и Маленковым, после ХХ съезда проводил линию по ослаблению влияния опостылевшей партии в Вооружённых силах. Это выразилось в приказе № 0090 «О состоянии воинской дисциплины в армии», содержащем требование пресекать критику командиров на партийных конференциях. На октябрьском Пленуме 1957 г., посвящённом «улучшению партийно-политической работы в Советской Армии и Военно-Морском Флоте»[401]401
   Георгий Жуков. Стенограмма октябрьского (1957 г.) пленума ЦК КПСС и другие документы / Под ред. акад. А.Н. Яковлева; сост. В. Наумов и др. М.: МФД, 2001. С. 235–400.


[Закрыть], Жуков был осуждён за курс Минобороны на ослабление влияния КПСС в армии. Его обвинили в том, что он вёл линию на отрыв армии от партии, на ослабление партийных организаций и фактическую ликвидацию политорганов Советской армии, на выход армии из-под контроля ЦК КПСС, превращение Вооружённых сил в вотчину самого министра.

Выступающие один за другим говорили о создании в армии культа Жукова, насаждавшегося при содействии подхалимов и угодников. Припоминали ему военные неудачи, говорили о потере чувства скромности. В доказательство приводилось поручение Жукова купить и в целях личной рекламы выставить в Центральном музее Вооружённых сил картину, где на фоне горящего Берлина и Бранденбургских ворот вздыбленный конь топчет знамёна побеждённых, а верхом величественно восседает Жуков. Подчеркивалось сходство этой картины с известной иконой «Георгий Победоносец». Кроме этого, обвиняли министра в самоуправстве: «т. Жуков Г.К. не оправдал оказанного ему Партией доверия. Он оказался политически несостоятельным деятелем, склонным к авантюризму как в понимании важнейших задач внешней политики Советского Союза, так и в руководстве Министерством обороны»[402]402
   Постановление Пленума ЦК КПСС «Об улучшении партийно-политической работы в Советской Армии и Флоте» от 29 октября 1959 г. // РГАНИ. Ф.2. Оп. 1. Д. 260. Л. 11–15.


[Закрыть]. Практически все делали акцент на его стремлении к неограниченной власти. Опять всё делалось в лучших традициях сталинизма.

Но я сказал: «Родион Яковлевич, вряд ли нужно так поступать <…> Малиновский посмотрел на меня с каким-то удивлением. В его взгляде читалось удивление потому, что то, что сказал Жуков и не отрицал Москаленко, – подсудное дело. Заговор! А я сказал тогда членам Президиума ЦК: «Давайте не будем сейчас следовать государственному принципу, хотя следовало бы провести следствие и судить Москаленко. Надо принять во внимание ту роль, которую он сыграл при аресте Берии, когда мы прибегли к его помощи, и он честно выполнил все, что ему поручили. Поэтому давайте простим ему данный эпизод»[403]403
   Хрущёв Н.С. Воспоминания. Время. Люди. Власть. В 2 кн. Кн. 1. М.: Вече, 2016. С. 503.


[Закрыть]. Не внять совету министра обороны Родиона Малиновского и оставить в должности и неприкосновенности потенциального заговорщика можно только в том случае, когда он слишком много знает, в этом случае – о главной хрущёвской тайне – убийстве Лаврентия Павловича.

Сам Жуков на пленуме выступал дважды. Если в первый раз он пытался противостоять обвинениям, то во второй уже каялся и смиренно принимал свою участь: «Настоящий пленум для меня был большой партийной школой. К моему глубокому сожалению, я только здесь ощутимо осознал значение тех ошибок, которые были допущены мною в руководстве Вооружёнными Силами, особенно за последнее время, тех политических ошибок, которые были мною допущены как членом Президиума, как членом ЦК… Я признаю свои ошибки, я их в процессе Пленума глубоко осознал и даю слово Центральному Комитету партии полностью устранить имеющиеся у меня недостатки»[404]404
   Георгий Жуков. Стенограмма октябрьского (1957 г.) пленума ЦК КПСС и другие документы / Под ред. акад. А.Н. Яковлева; сост. В. Наумов и др. М.: МФД, 2001. С. 376.


[Закрыть]. Полного сил Маршала Победы, четырежды Героя СССР, вывели из Президиума ЦК, сняли с поста министра обороны и в 1958 г. отправили на пенсию, не предоставив работы даже в группе инспекторов, как всем остальным маршалам того времени. Так Хрущёв расплатился за поддержку со своим верным сторонником. Как водится, после отставки маршала на него набросились все его недоброжелатели, коих было великое множество. Началась настоящая травля полководца, в мгновение ока его боевые заслуги были перечёркнуты.

До конца 1957 г. из состава Президиума ЦК КПСС были выведены и освобождены от высших должностей Маленков, Каганович, Молотов, Ворошилов, Жуков, Шепилов, Сабуров и Первухин. Их места заняли выходцы из партаппарата, Секретариата ЦК, руководители крупных партийных комитетов, обязанные своим выдвижением лично Хрущёву. После отставки Жукова Никита Сергеевич стал возвращать влияние партии на армию, а потом провел её сокращение. 8 декабря 1959 г. Хрущёв обратился в Президиум ЦК с предложением в ближайшие два года почти на треть сократить личный состав Вооружённых сил СССР. 15 января 1960 г. Верховный Совет СССР принял Закон «О новом значительном сокращении Вооружённых Сил СССР», который предусматривал увольнение из армии и флота до конца 1962 г. более 1 млн 200 тыс. чел. и доведения общей численности военнослужащих до 3 млн 300 тыс.

Против такого повального сокращения выступили многие выдающиеся полководцы. В знак протеста в отставку подали три Маршала Советского Союза: два первых заместителя министра обороны – начальник Генштаба Василий Данилович Соколовский и главком Вооружённых сил ОВД Иван Степанович Конев, а также командующий Белорусским военным округом Семён Константинович Тимошенко. Но своим уходом они фактически преподнесли Хрущёву подарок. «Раненый, но недобитый» маршал Жуков и прославленные герои войны на высоких военных должностях невольно представляли некую угрозу для безграничной власти Хрущёва. Правда, опасность была, скорее всего, гипотетическая. Все они оказались сломлены годами сталинского правления и, пожалуй, панически боялись Кремля – места, где 30 лет восседал тот, кто казнил и миловал, невзирая на маршальские звёзды и государственные награды.