Читать книгу "Политтехнология стальной эпохи. Маршал Берия и политрук Хрущев"

Наверное, неправильно не упомянуть о воспоминаниях ещё одного свидетеля тех роковых событий. Через 40 лет решил поделиться своими воспоминаниями комендант штаба МВО майор М.Г. Хижняк. Он дал интервью газете «Вечерняя Москва», опубликованное 28 июля 1994 г., в котором рассказал о том, как содержался Берия, как его судили, расстреляли и сожгли тело. В своей книге Соколов приводит рассуждения по поводу этого интервью.

Хижняк якобы был приставлен к кремлёвскому маршалу в качестве персонального охранника и обслуги. Приводить его рассказ целиком смысла нет, но отмечу, что он действительно был комендантом штаба ПВО. В нём, скорее всего, и убили маршала, только не в декабре, как написано в официальной легенде и хорошо заучено всеми невольными пособниками палачей. К 1994 г. не было в живых ни одного из главных лиц «великого подвига», за который сыпались награды и звания. Тем не менее в «воспоминаниях» Хижняка нет ни слова про две комнаты, одна из которых была якобы для допросов, как следует из интервью его начальника Москаленко. Не вспоминает он и о том, что ему посчастливилось чуть ли не каждый день лицезреть генерального прокурора, а также без пяти минут маршала Москаленко, допрашивающих Берию чуть ли не у него на глазах. Не совпадает и описание костюма узника. Кроме того, в его версии Берия был в пенсне, что не соответствует письмам. И уж совсем не в правилах Лаврентия Павловича было швырять суп в обслугу, тем более в тюрьме, где любой мало-мальски толковый человек понимает и ощущает своё бесправие и старается наладить отношения с окружающими его людьми.

Тот факт, что на июльском пленуме 1953 г. не зачитывались показания Лаврентия Берии, свидетельствует о том, что многие были в курсе немедленной ликвидации маршала и ничтожности сочинённых показаний. Об этом же свидетельствует и конфуз с первым секретарём ЦК Азербайджана и кандидатом в члены Президиума ЦК КПСС Багировым, о котором говорит А.Г. Авторханов. Багиров, в ответ на одну из реплик Маленкова, «начал рассказывать, что Берия недавно звонил ему, что он хочет создать новые республиканские ордена. Когда Маленков начал атаковать Багирова вопросами, какие ордена и для кого, то растерявшийся Багиров сказал: спросите об этом Берию, – что и вызвало смех в зале»[351]351
   Стенограмма июльского (1953 г.) пленума ЦК КПСС. 2–7 июля 1953 г. // Лаврентий Берия. 1953. Стенограмма июльского пленума ЦК КПСС и другие документы. / Под ред. акад. А.Н. Яковлева; сост. В. Наумов, Ю. Сигачев. М.: МФД, 1999. С. 142.


[Закрыть].

Многим показалось, очевидно, смешно, что Багиров приводит покойника в свидетели. Примечательно, что на том же Пленуме «оговорился» и Каганович, недвусмысленно указав в своей речи, что Берия уже мёртв: «Все помнят Серго Орджоникидзе. Это был темпераментный, острый человек. С ним любой вступал в острый спор, но это был высокопартийный, идейный, принципиальный большевик, и любой спор, который бывал между нами, кончался тем, что через два-три дня мы переходили к очередным делам. Ничего подобного мы не имели с Берия. Это человек прежде всего мстительный, и кроме этого он имел свою цель. Если бы мы вступили в розницу в спор по отдельным вопросам, он по сумме вопросов мог бы почувствовать недоверие и мог бы начать действовать преждевременно. Поэтому я считаю, что мы политически поступили правильно, как марксисты, как ленинцы. Мы выдержали до конца, а потом одним махом прихлопнули этого подлеца навсегда»[352]352
   Стенограмма июльского (1953 г.) пленума ЦК КПСС. 2–7 июля 1953 г. // Лаврентий Берия. 1953. Стенограмма июльского пленума ЦК КПСС и другие документы. / Под ред. акад. А.Н. Яковлева; сост. В. Наумов, Ю. Сигачев. М.: МФД, 1999. С. 129.


[Закрыть].

Однако существуют и другие исследования, которые, в отличие от Бориса Соколова и Абдурахмана Авторханова, пытаются доказать традиционный взгляд на расстрел маршала и тем самым обелить систему советского правосудия. Автор-составитель сборника документов «Политбюро и дело Берия» профессор Академии военных наук О.Б. Мозохин пишет в предисловии: «Наиболее взвешенные оценки содержит книга Сухомлинова, которая написана на документальных материалах и дает наиболее объективное представление о бывшем наркоме НКВД и министре внутренних дел»[353]353
   Политбюро и дело Берии. Сб. документов / Под общ. ред. О.Б. Мозохина. М.: Кучково поле, 2012. С. 3.


[Закрыть]. А.В. Сухомлинов, бывший военный прокурор, заслуженный юрист России, автор тридцати научно-исторических работ по вопросам реабилитации жертв политических репрессий, также обращает внимание на странности в деле Берии, которые всегда вызывали вопросы исследователей. Заслуженный юрист сокрушается о том, что в уголовном деле отсутствуют регламентированные фотографии Берии, а есть только неумелое фото в анфас якобы штабного фотографа, скорее всего, взятое из семейного альбома. Дактилоскопирование – обязательная процедура в МВД при аресте – также не проводилось. Причём отпечатки пальцев можно взять даже у трупа, если, конечно, он не был кремирован.

Андрей Сухомлинов объясняет эти обстоятельства весьма упрощённо – у военных, которым доверили арест и содержание Берии, просто не было ни навыков, ни оборудования. Они элементарно не знали, какие процедуры положены по закону. Если бы Берию арестовали сотрудники МВД и поместили в обычный следственный изолятор, то было бы всё: и фото, и отпечатки пальцев. Кажется, Сухомлинову невдомёк, что по такому историческому делу, как суд над Берией, неисполнение положенных процессуальных действий возможно только в том случае, если всё произошло впопыхах. Иначе, если не в первый день, то в первую неделю, а уж тем более за полгода заточения обязательно спохватились бы и привели все документы в образцовый порядок. Но некого было фотографировать, а отпечатки пальцев с пепла никак не снимешь.

Далее Сухомлинов с подробностями (будто бы сам там присутствовал) пишет, что еду Берии носили официантки из столовой для командующего и его заместителей: «Официантки прямо из кухни столовой в сопровождении охраны носили еду Берия в бункер. Обед, как и полагается, состоял из трёх блюд. Ну и, конечно, компот. Всё, что было на обеденном столе командующего округом. Правда, компот Берия попросил заменить боржоми. Просьбу без труда удовлетворили». Он же вспоминает дальше: «…Берия на здоровье не жаловался, но один раз его посещал врач-уролог, поскольку у Лаврентия Павловича началась почечная колика. Дали хорошее лекарство…»[354]354
   Сухомлинов А.В. Кто вы, Лаврентий Берия? Неизвестные страницы уголовного дела. М.: Детектив-пресс, 2004. С. 33.


[Закрыть].

С течением времени обязательно должны были где-нибудь появиться более подробные воспоминания тех, кто действительно видел Берию вблизи. Официантки, как правило, достаточно молоды, и их бы обязательно разыскали как свидетелей заключения дотошные журналисты. Да и сами девушки, несомненно, проявили бы активность после отставки Хрущёва. Также подозрительно и молчание доктора, если таковой был хотя бы у двойника. Если был врач, осматривавший Лаврентия Павловича, то ничто не мешало пригласить его и на подписание акта после убийства Берии. Очевидно, что мотивы написания подобных воспоминаний аналогичны мотивам маршала Москаленко: «Почему бы и мне не заявить о себе, раз по данному «факту» все врут уже столько лет?».

Дальше Сухомлинов приводит похожие на правду свидетельства машинистки, работавшей на том же объекте, где содержался Берия: «Машинистка военного совета и ветеран штаба МВО Екатерина Алексеевна Козлова рассказывает, что на все время нахождения Берия в бункере передвижение по территории внутреннего двора штаба было сначала запрещено, а потом ограничено. Начальник штаба округа генерал-полковник С. Иванов приказал закрасить белой краской все окна на первом и втором этажах, чтобы никто не видел, как водят Берия.

Сопровождал его всегда полковник Юферов с охраной. Он практически каждый день водил Берия на допросы. Екатерина Алексеевна Козлова вспоминает, что многие офицеры в своих кабинетах тайком отчищали краску с окон, чтобы посмотреть на Берия. Интересно было»[355]355
   Сухомлинов А.В. Кто вы, Лаврентий Берия? Неизвестные страницы уголовного дела. М.: Детектив-пресс, 2004. С. 33.


[Закрыть]. Этот рассказ доказывает, что для отвода глаз по двору проводили кого-то, очевидно, весьма отдалённо похожего на маршала. Если бы это был он сам, то такие меры предосторожности были бы абсолютно ни к чему. В общем, все воспоминания о заключении Берии, появившиеся через десятки лет, так же противоречивы и несуразны, как и более ранние показания свидетелей событий и их непосредственных участников высочайшего ранга.

Не совсем понятно, из каких соображений Андрей Сухомлинов взял на себя роль адвоката и непосредственного свидетеля. Он пишет: «Его и держали отдельно и расстреляли здесь же в бункере, отдельно. Транспортировать его по Москве в другое место казни необходимости не было. Тем более исполнитель – Павел Батицкий выполнил эту акцию прямо в бункере, я бы сказал с удовольствием. Отметки врача нет, это, конечно же, плохо. Но посудите сами: Москаленко и Батицкий – это ведь не штатные тюремные исполнители. Они, видимо, даже и не знали, что по инструкции МВД нужно в таких случаях врача вызывать. Тем более что штабная поликлиника находилась рядом, в этом же здании. А вот Р.А. Руденко это должен был знать хорошо, но с высоты своего положения на эту мелкую деталь он, видимо, внимания не обратил. Мертв Берия – это главное.

Остальных шестерых осуждённых вечером 23 декабря повезли туда, откуда их брали утром. В Бутырку. Туда их перевели в конце следствия, там их и расстреляли.

Процедура эта для Бутырки не новая и отлаженная. Здесь-то врач всегда наготове. Круглосуточно»[356]356
   Сухомлинов А.В. Кто вы, Лаврентий Берия? Неизвестные страницы уголовного дела. М.: Детектив-пресс, 2004. С. 437.


[Закрыть].

В общем, это один к одному пересказ официальной версии. Это как нужно было «доисследоваться», чтобы об оклеветанных заслуженных генералах-орденоносцах писать, как о вещах, которых «брали утром» на суд? Особенно «научно» выглядит утверждение, что будущий маршал, генерал-полковник Батицкий, как какой-либо садист, стрелял в безоружного маршала и вчера ещё заместителя председателя правительства, Героя Социалистического Труда, кавалера пяти орденов Ленина с удовольствием. Сам Батицкий о сладострастном удовольствии от убийства никогда не писал. Если бы ему, как Руденко и Москаленко, казнь, в которой они, по легенде, добровольно приняли участие, доставляла удовольствие, то что мешало им здесь или в «Бутырках» собственноручно уничтожить и прочих генералов – «предателей, изменников и т. д.», поразвлекавшись убийствами, как стрельбой в тире. Данная ситуация умышленно доведена до абсурда, чтобы высветить нелепое утверждение Андрея Сухомлинова относительно удовольствия от убийства. Но главное, что совершенно неправдоподобно выглядит официальная легенда о казни маршала.

Отвечая на вопрос, как поступили с трупом Берии, при отсутствии акта о его кремации автор пишет: «Я думаю, что по той же причине, почему не было отметки врача. Поручили военным отвезти на грузовике труп в крематорий. Они отвезли, сдали и уехали. Какие там ещё акты для штаба МВО? Военные и знать не знают, как оформляется кремация тел преступников и куда деваются невостребованные прахи. Представляю, как докладывал тому же Москаленко старший машины: – Товарищ командующий! Труп негодяя Берия сдан в крематорий»[357]357
   Сухомлинов А.В. Кто вы, Лаврентий Берия? Неизвестные страницы уголовного дела. М.: Детектив-пресс, 2004. С. 438–440.


[Закрыть].

Андрей Сухомлинов, проповедующий и защищающий официальную версию расстрела, не одинок. Её так же бездоказательно придерживаются многие известные историки, в частности, уже упомянутый нами профессор Академии военных наук Олег Борисович Мозохин, автор книг и более 40 статей по истории отечественных спецслужб советского периода, автор-составитель сборников документов «Политбюро и дело Берия» и «Дело Лаврентия Берии». Список приверженцев продолжает историк Никита Васильевич Петров, специалист по истории органов ВЧК – ОГПУ – НКВД, по его утверждению, державший в руках «дело Берии». В одном из своих интервью он говорил: «Для меня нет никаких сомнений: Берия действительно дожил до суда, осуждён и расстрелян. Властям незачем было подделывать документы для хранения их в архивах – писать рукой Берии письма из заключения, подписывать за него протоколы допросов, ставить следствию неудобные вопросы – а их Берия ставил!»[358]358
   Цит. по: Воронов В. Судебное дело Берии // Совершенно секретно. 23.12.2015; URL: https://www.sovsekretno.ru/articles/obshchestvo/sudebnoe-delo-berii/


[Закрыть] Как видим, оттого, что историк Никита Петров подержал в руках документы по казни Берии, аргументов у него не прибавилось. А вопрос «зачем» выглядит, извиняюсь, наивным. Так что повторю главный аргумент по этому поводу ещё раз.

Затем, чтобы Хрущёву и его подельникам доказать правосудность приговора и не войти в историю уголовниками, устроившими настоящий военный переворот, который привёл главного организатора заговора, не члена правительства, а всего лишь одного из секретарей ЦК Хрущёва к единоличной, по сути диктаторской, власти. Ведь совершенно очевидно, что выстрелом в Берию было выбито кресло председателя правительства из-под Георгия Маленкова. Сколько он «провисит» в воздухе, было уже делом Хрущёва, захватившего власть и вскоре окончательно переигравшего и политически похоронившего всех бывших председателей правительства – Молотова, Маленкова и Булганина, а также маршала Жукова и опытных старожилов сталинского Политбюро. Они дружным строем ушли в политическое небытие.

На начальном этапе послесталинской вакханалии не был возвращён к высшему политическому управлению талантливый, заместитель председателя Совета Министров СССР, то есть самого Сталина, член Политбюро 1948–1952 гг., будущий глава правительства почти всего брежневского периода – Алексей Косыгин. И только после того как Хрущёв окончательно захватил всю полноту власти в партии и правительстве, в 1957 г. Косыгин был возвращён сначала в кандидаты, а затем и в члены Политбюро.

Ещё одно доказательство того, что суд над Берией был фикцией и декорацией, – состав суда. Берию судило Специальное судебное присутствие Верховного суда СССР, в котором председательствовал Маршал Советского Союза И.С. Конев. В состав суда входили: председатель ВЦСПС Н.М. Шверник, первый заместитель председателя Верховного суда СССР Е.Л. Зейдин, генерал армии К.С. Москаленко, секретарь Московского обкома КПСС Н.А. Михайлов, председатель Совета профсоюзов Грузии М.И. Кучава, председатель Московского городского суда Л.А. Громов, первый заместитель министра внутренних дел СССР К.Ф. Лунев. Среди всех этих «уважаемых» товарищей только двое – Зейдин и Громов – были профессиональными судьями. Остальные, может быть, и читали Уголовный кодекс, но соответствовавшего образования и опыта не имели и в подобном мероприятии участвовали впервые в жизни, попав туда на основании Указа Президиума Верховного Совета СССР.

Не был исключением в этом плане и второй Маршал Победы Иван Конев, успешней других в легендарном 1945 г. рвущийся взять Берлин. Но Сталин, по ведомым только ему соображениям, рассудил, что правильнее будет, если главным триумфатором завершения войны и взятия Берлина станет Георгий Жуков. В дальнейшем, после войны, чтобы ни одному из Маршалов Победы не было обидно, а главное, чтобы отодвинуть их подальше от политического влияния и возможного заговора, оба они были сосланы командовать периферийными военными округами в разных концах страны – Жуков на Урал, а Конев на Украину, но не в Киевский военный округ, а подальше – в Прикарпатье.

Изолирован от влияния в армии был и ещё один Маршал Победы из первой тройки – Константин Рокоссовский, назначенный министром обороны «суверенной» Польши. Принцип «дальше едешь, тише будешь» срабатывал безотказно. Маршалы Победы, не получившие должностей министра обороны или хотя бы его заместителей, хоть и были основательно унижены, но всё же их судьбу не сравнить с предшественниками 1930‑х гг., маршалами первой пятёрки: Михаилом Тухачевским, Александром Егоровым и Василием Блюхером. Вот бы Берии проникнуться хотя бы толикой сталинской осторожности! Он же наивно полагал, что видимость коллективного руководства сама по себе существенно снижает степень риска. Вполне возможно, что реформатор Китая Дэн Сяопин, пристально изучающий советский опыт, извлёк необходимые уроки. Он, как и Берия, сделал себя не первым в партийно-государственной иерархии, но зато вооружённые силы Китая были под его полным контролем, что гарантировало невозможность военного переворота.

Но вернёмся к председателю суда над Берией маршалу Коневу. Его самолюбие было, конечно, в немалой степени ущемлено тем, что сразу же после смерти Сталина маршал Жуков, как и в берлинской операции, получил преференции, но теперь уже от новой власти и был возвращён в белокаменную на престижную должность заместителя министра обороны. Через три месяца и Коневу был предоставлен шанс на «возвращение из ссылки». Вот только «оплачивать» его пришлось председательством «лжесуда» над Лаврентием Берией и подписанием фальшивых документов. Сделка с совестью, конечно, немалая, но на жизнь и смерть Берии это уже не влияло. Хочется думать, что маршал, прошедший через ад войны и, конечно, видевший вклад Берии в Победу и на Кавказе, и в войне в целом, никогда бы не подписал решение на расстрел другого маршала. Всё же 1937–1938 гг., когда за подобное ослушание сам Конев бы пошёл к стенке, были позади.

В результате, не торопясь, чтобы повышение в должности не выглядело платой за предательство если не жизни, то памяти Берии, менее чем через два года после суда, маршал Конев был возвращён в Москву на должность заместителя министра обороны. Но Жуков опять был впереди и занимал уже должность министра. В итоге, оправдывая мудрые поговорки «цыплят по осени считают» и «хорошо смеётся тот, кто смеётся последним», маршал Конев оказался в огромном выигрыше и снова помог Хрущёву, в очередной раз переступив через себя уже в ранге не просто первого заместителя министра обороны, но одновременно командующего Вооружёнными силами стран – участниц Варшавского договора. Жуков не только был унижен и оскорблён бесцеремонным снятием с должности, но стал единственным маршалом, кто не был назначен хотя бы на второстепенную почётную должность инспектора Вооружённых сил.

Как видим, усыплять свою совесть в угоду новому диктатору-политикану и в суде над маршалом Берией, и в политическом уничтожении маршала Жукова товарищам было не привыкать. «Доблесть и отвагу» в служении Хрущёву проявлял и маршал Конев, когда давил танками и топил в крови мирных людей во время венгерского восстания против советского засилья в 1956 г. Тогда погибло несколько тысяч венгров.

Из всего сказанного напрашивается главный вывод – «суд» над Берией был заочной фикцией, созвучной гоголевским «мёртвым душам», которые в царской России можно было продавать, а при Хрущёве – судить. Зато блага, которые получили все «живые души» – участники спектакля, – были вполне материальные. Так, наиболее именитый «судья» Николай Шверник, вскоре облагодетельствованный Хрущёвым вслед за Москаленко, Батицким, Руденко и Коневым, был переведён из профсоюзов на более престижную партийную работу – самую высокую инквизиторскую должность председателя Комитета партийного контроля при ЦК КПСС. В 1957 г., после полной победы Хрущёва над Маленковым и старейшими членами Политбюро, Шверник после немалого перерыва вернулся в этот высший политический орган партии и государства. Хранители тайн, ещё хорошо помнящие 1937–1938 гг., благодаря старой выучке были готовы на любую подлость, которая всегда «диктовалась интересами партии и народа», а кроме того, способствовала росту в должности и увеличению наградного «иконостаса». А что бывает за разглашение тайн или бунт совести против партии и «светлых идеалов» коммунизма, они давно и хорошо усвоили. Поэтому члены суда, подписав обвинительные бумаги на отсутствующего Берию, то есть совершив преступление, подобно исполнителям убийства, были кровно заинтересованы хранить молчание.

Никого из участников преступления не обошли хрущёвские карьерные и наградные блага. Исключением стал лишь Георгий Жуков, которого армия и народ вполне могли поддержать в борьбе за высшее кресло, занятое главным заговорщиком и самозванцем. Во всяком случае, его возможный тандем с бывшим министром обороны, а затем председателем правительства Булганиным мог быть для Хрущёва чрезвычайно опасен. Поэтому во время визита в Югославию в 1957 г. Жуков был смещён с должности министра обороны. А позже в политическое небытие был тихо отправлен Николай Булганин. Его место занял Хрущёв, и на семь долгих лет вновь установилась узаконенная совмещением двух высших должностей «абсолютная монархия». От истинной она отличалась лишь тем, что царевичей править государством, а часто и армией, учили с раннего детства, а «выскочка государь» поднимал целину, проводил «кукуризацию всей страны», уничтожал артели, ЛПХ и другие зачатки бизнеса по собственному недалёкому разумению.

29 мая 2000 г. Военная коллегия Верховного суда РФ отказала в реабилитации с огромной вероятностью несудимого маршала, на счету которого были величайшие достижения тех бурных лет. Конечно же, Лаврентий Берия, как и все руководители того времени, не мог остаться не забрызганным кровью, летящей во все стороны по воле жестокого диктатора. Но его «кровавое пятно» 1937–1938 гг., когда он эффективно налаживал жизнь в одной из самых небольших республик СССР – Грузии – несоизмеримо меньше, чем у «передовика» репрессий Хрущёва, которому Сталин в соответствии с его «талантом» в этой сфере деятельности поручил столицу и Московскую область, а затем Украину, где репрессии не утихали вплоть до 1950‑х гг.

Не лучше была репутация и у остальных членов Политбюро тех лет: Молотова, Маленкова, Кагановича, Микояна, Жданова, Ворошилова, Калинина и др. На их совести – непосредственные подписи на расстрельных списках, грубейшее неисполнение постановлений о депортации народов в части компенсации сданной государству собственности, что привело к огромным жертвам. Но главное их преступление – это членство в Политбюро 1930‑х гг., а значит, участие в выработке политического курса «ежовых лет». Сегодня Верховный суд должен обратиться к новым исследованиям с привлечением экспертного сообщества, чтобы принять объективное решение по всем партийным чиновникам кровавых лет сталинского правления. Пора положить конец демонизации бессудно убитого самого эффективного деятеля тяжелейших лет нашей истории.