Читать книгу "Политтехнология стальной эпохи. Маршал Берия и политрук Хрущев"

§ 5. Удар по Маленкову и здравому смыслу

Некоторые начинания Лаврентий Павловича, например, в области экономики, были «убиты» практически вместе с ним, в вопросах внутренней политики продержались до смещения Маленкова, а наработки в ядерно-космической сфере помогают нам оставаться сверхдержавой в области вооружения до сих пор.

8 августа 1953 г. на Внеочередной пятой сессии Верховного Совета СССР Маленков выступил с докладом «О неотложных задачах в области промышленности и сельского хозяйства и мерах по дальнейшему улучшению материального благосостояния народа»[359]359
   Маленков Г.М. Речь на пятой сессии Верховного Совета СССР, 8 августа 1953 г. М.: Государственное издательство политической литературы, 1953.


[Закрыть]. Начал он с бюджета, отметив, что расходы на развитие образования, медицины, науки, культуры и социальной сферы повысились на 7 %. Напротив, затраты на оборону были снижены: эта сумма составила 20,8 % от всех расходов бюджета, в то время как в 1952 г. она достигала 23,6 %[360]360
   Там же. С. 3–4.


[Закрыть].

Далее Маленков перешёл к главному, заявив, что с 1925 г., то есть с начала курса на индустриализацию, производство средств производства увеличилось в 55 раз, а средств народного потребления – только в 12. Глава правительства поставил задачу, по-прежнему уделяя основное внимание тяжёлой индустрии, выровнять темпы роста группы отраслей «А» с группой отраслей «Б», тем самым обеспечив повышение материального и культурного уровня советского народа. Он призывал не просто увеличить производство товаров народного потребления, но выпускать их качественными, «добротными», с хорошей «внешней отделкой». Для этого Маленков предлагал увеличить финансирование всех отраслей лёгкой и пищевой промышленности, а также сельского хозяйства, чтобы «в течение двух-трёх лет резко повысить обеспеченность населения продовольственными и промышленными товарами, то есть мясом, рыбой, маслом, сахаром, кондитерскими изделиями, тканями, одеждой, обувью, посудой и мебелью»[361]361
   Маленков Г.М. Речь на пятой сессии Верховного Совета СССР, 8 августа 1953 г. М.: Государственное издательство политической литературы, 1953. С. 9.


[Закрыть].

Это был вполне реальный план, и начать его реализацию следовало с сельского хозяйства. Ещё в марте 1953 г. в Министерстве финансов был подготовлен отчёт «О налоговой политике в деревне», и вместе с запиской министра сельского хозяйства и заготовок А.И. Козлова «О недостатках в сельском хозяйстве и мерах по улучшению дел в колхозах и совхозах» оба эти документа легли на стол Маленкову и стали основой его речи на упомянутой сессии Верховного Совета. Георгий Максимилианович предложил: а) существенно повысить заготовительные цены на мясо, молоко, шерсть, картофель и другую сельхозпродукцию; б) снизить существующие нормы обязательных поставок с приусадебных хозяйств колхозников и сельской интеллигенции; в) установить единый (сниженный в среднем в два раза) сельхозналог для всех категорий крестьянских хозяйств, независимо от доходов единоличников и колхозников; г) списать все недоимки по прежним налоговым платежам и прекратить порочную практику ликвидации личных приусадебных хозяйств колхозников[362]362
   Там же. С. 14–15.


[Закрыть]. Естественно, подобный доклад, опубликованный во всех газетах, вплоть до районных, вызвал бурное одобрение селян.

Маленков в одно мгновение стал самым популярным руководителем страны. Но, как известно, где слава и популярность, там зависть и страх за насиженное место. «Коллективное руководство» насторожилось и приняло меры, чтобы остановить «зарвавшегося» главу правительства. Первоначально Пленум ЦК по аграрным вопросам намечалось провести в августе 1953 г., однако он был перенесён на начало сентября. С основным докладом должен был выступать сам Маленков. Но в «совете директоров» возникло мнение, поддержанное Хрущёвым и Молотовым, что нечего какому-то председателю Совета Министров, даже не секретарю компартии, выступать на Пленуме ЦК. Поэтому доклад доверили секретарю ЦК Хрущёву. Так начался медленный захват власти, завершившийся через три года.

Решительное наступление Никита Сергеевич начал ещё до пленума. Уже 10 августа 1953 г. он выступил на закрытом совещании в ЦК перед депутатами, своими сторонниками – секретарским корпусом республиканского, краевого, областного и районного уровней, а также руководителями крупнейших колхозов и совхозов страны. Комментируя маленковский доклад и соглашаясь, что положение дел в сельском хозяйстве хуже некуда, он открытым текстом обвинил в этом самого Георгия Максимилиановича. Маленков, будучи куратором сельского хозяйства ещё при жизни Сталина, с февраля 1947 г. возглавлял отраслевое Бюро Совета Министров СССР и просто обязан был радеть о тружениках земли. Он ввёл чрезмерно высокие ставки сельхозналога, что не только уменьшило стадо крупного рогатого скота на 3,5 млн голов, но и сократило денежные поступления от прежнего налога в 1948–1951 гг. почти на 1,5 млрд руб.[363]363
   РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 165. Д. 131. Л. 5–6.


[Закрыть]. В общем, партийные секретари прекрасно поняли, к чему клонит их начальство. Формально Хрущёв был прав, но вины в высоких налогах на Маленкове не было, это была целиком инициатива всевластного Сталина, единогласно одобренная всеми руководителями «корпорации» СССР.

Уже на Пленуме ЦК (3–7 сентября 1953 г.) в своём выступлении Хрущёв повторил основные положения программной речи Маленкова, уточнив некоторые детали. Это упрочило его положение в партии и позволило приступить к перехвату инициативы. Хрущёв уже к 1955 г. добился, чтобы все совместные партийно-государственные решения оформлялись только как постановления ЦК КПСС и Совета Министров СССР, а не наоборот.

Тем не менее успехи, достигнутые под недолгим руководством Георгия Маленкова в сельском хозяйстве после смерти Сталина, ярчайшим образом свидетельствуют о неэффективности жесточайших сталинских методов руководства селом и всем укладом крестьянской жизни. Высвечивают они и бездумный, губительный подход последнего энтузиаста строительства коммунизма Хрущёва, вскоре пробившегося к вершине власти. С 1939 г. советские колхозники были обложены налогом на личное подсобное хозяйство, как в натуральной, так и в денежной форме. В результате уже к концу года доля подсобных хозяйств в валовой продукции сельского хозяйства снизилась до 27 %, в то время как до реформы, в середине 1930‑х гг. они обеспечивали производство 40 % валовой продукции сельского хозяйства в целом и от ½ до ⅔ продукции животноводства в частности. Несмотря на это, ЛПХ давали по обязательным государственным поставкам в 1940 г. до 30 % всего картофеля в стране, 25 % мяса скота и птицы, 100 % яиц, 26 % молока, 22 % шерсти[364]364
   Субботина Л.В. Значение ВСХП-2016 для обеспечения развития сельскохозяйственного производства в личных подсобных хозяйствах населения Курганской области // Международный научный журнал «Инновационная наука». 2016. № 5. С. 178.


[Закрыть]. Гораздо позже, уже после установления единоличной власти Хрущёва, выйдет постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР «Об ограничениях в развитии личного подсобного хозяйства», которое снизит долю ЛПХ к 1965 г. до 13 %[365]365
   Тарханов О.В. Личные подсобные хозяйства и экономика // Аграрный вестник Урала. 2008. № 8. С. 14.


[Закрыть].

Помимо постоянного повышения налогов, с апреля 1948 г. нормы выработки трудодней были значительно увеличены: на пахоте – на 12–17 %, на бороновании – на 12–20 %[366]366
   Благих И.А. Хозяйственные реформы Н.С. Хрущёва: волюнтаризм или необходимость? Из истории экономической мысли и народного хозяйства России. Вып. 1. Ч. 1. М., 1993. С. 19.


[Закрыть]. В том же году были усилены репрессивные меры в отношении колхозников, не выполнявших обязательный минимум трудодней и недостаточно участвующих в колхозной работе. Напомню, что инициатором репрессивного закона выступил именно Хрущёв, сначала в отношении Украины, а затем и всего СССР.

Высокие сельскохозяйственные налоги при Сталине преследовали одну цель – крестьянин не должен иметь возможности прокормить свою семью с приусадебного участка, тогда он будет лучше работать в колхозе. Ведь это единственный способ выжить. В действительности это вовсе не стимулировало ударный труд на полях. Молодёжь без особых усилий выпрашивала справки у председателя колхоза и при малейшей возможности сбегала в город. Достаточно было устроиться на любую работу, получить койку в бараке или общежитии, чтобы обзавестись паспортом и далее уже быть навсегда свободным от колхозной зависимости. Так что отсутствие паспортов всё же не было рудиментом крепостного права.

Ещё одна идея Сталина заключалась в том, что если колхоз будет знать заранее, что у него заберут для государства много, то колхозники будут трудиться больше для получения максимального урожая, чтобы колхозу достались излишки. Логически вроде безупречно, но была одна проблема – урожайность земли не бесконечна. А если ещё нет ни удобрений, ни самостоятельности в вопросе, какие культуры сеять и когда, низка механизация, то откуда взяться большим урожаям? Так что здравомыслящий человек предпочитал в такой ситуации просто сбежать. По рассекреченным данным, только по РСФСР в 1950 г. из сельской местности уехали 1 млн 366 тыс. чел. В том же году рост населения в городах и рабочих посёлках за счёт прибывших из села был оценен статуправлением в 1 млн 37 тыс. чел. Оставшуюся разницу в 329 тыс. между выбывшими и прибывшими статистики объясняли переходом в другие группы населения, а также возможностью недоучёта в связи с неполнотой записей в хозяйственных книгах и списках сельсоветов. На Украине в период 1949–1958 гг. подобный отток жителей был равен 3,78 млн чел.[367]367
   Зима В.Ф. Голод в СССР 1946–1947 годов: Происхождение и последствия. М., 1996. С. 205–206.


[Закрыть] Переселению в города способствовала и практика привлечения колхозников на работу в индустриальные центры. Для сельских жителей такой оргнабор был гарантированной возможностью уйти из колхоза и переехать в город, получить там прописку, улучшить своё социальное и материальное положение. Из колхозов РСФСР в 1951–1957 гг. по оргнабору выбыло 739 тыс. чел.[368]368
   Горбачев О.В. Организованная миграция из села Центрального Нечерноземья во второй половине 1940-х – 1960-е годы // Вопросы истории. 2003. № 2. С. 144.


[Закрыть] Не все крестьяне возвращались и с принудительных работ, на которых в 1951–1958 гг. было задействовано 1,5 млн[369]369
   Хлусов М.И. Развитие советской индустрии, 1946–1958 гг. М., 1977. С. 118–120.


[Закрыть].

В проекте докладной записки Минфина СССР Маленкову, датированной мартом 1953 г., сообщалось, что размер сельхозналога на доход от личного подсобного хозяйства увеличился в 5 раз по сравнению с 1939 г., а в 1952 г. – ещё на 15,6 %[370]370
   Иванов Н.С. Раскрестьянивание деревни (середина 40-х годов – 50-е годы) // Судьбы российского крестьянства. М.: РГГУ, 1995. С. 416–417.


[Закрыть]. Дошло до того, что крестьянину стало невыгодно увеличивать производство. Налог брался не с участка, а с видов собственности, поэтому, будучи в состоянии прокормить десять коров, держали обычно одну-двух, с них и платили. Держать десять и увеличивать урожайность становилось бессмысленно – труда много, а вся «прибыль» уходит на налог. В деревнях стали исчезать сады – их просто-напросто вырубали, чтобы не платить деньги. Потом прекратили держать свиней, многие резали коров, доходило и до кур.

Однако позитивные результаты нового НЭПа, устроенного Маленковым и утверждённого сентябрьским Пленумом ЦК КПСС 1953 г., очень быстро дали о себе знать. Заготовительные цены на скот и птицу, сдаваемые государству в порядке обязательных поставок, были повышены со второго полугодия 1953 г. более чем в 5,5 раз, на молоко и масло – в 2 раза, на картофель – в 2,5 раза, на овощи – в среднем на 25–40 %[371]371
   Майзенберг Л. Ценообразование в народном хозяйстве СССР. М.: Государственное издательство политической литературы, 1953. С. 201.


[Закрыть]. Были повышены цены и на «свободную» продажу колхозами государству возможных «излишков». Все имевшиеся старые долги прощались. Это дало немедленный эффект: колхозы получили средства и могли оплачивать труд работников деньгами, а не «палочками» трудодней в колхозной ведомости. Колхозник стал обретать относительную финансовую независимость. Село стало оживать. Предприятиям и учреждениям крупных городов было разрешено использовать непригодные для механизированной обработки земли, выделяя своим рабочим и сотрудникам от 6 до 10 соток на огороды и сады, где они могли по выходным выращивать для себя овощи и фрукты. Так появились дачные кооперативы, которые мы можем наблюдать по всей стране до настоящего времени.

В 1954 г. налоги на личное приусадебное хозяйство были опять снижены, а на владение коровой и свиньями вообще отменены. Как следствие, в период с 1954 по 1959 г. в ЛПХ колхозников, рабочих и служащих число коров увеличилось с 14 887 тыс. до 18 482 тыс. (на 24 %), овец – с 14 518 тыс. до 28 582 тыс. (почти вдвое). Правда, число свиней изменилось незначительно, а коз, наоборот, уменьшилось с 11 307 тыс. до 7736 тыс.[372]372
   Народное хозяйство СССР в 1961 году (Статистический ежегодник). М.: Госстатиздат ЦСУ СССР, 1962. С. 382–383.


[Закрыть] Помимо прочего, к 1954 г. на городских рынках снизились цены частной продажи продуктов сельского хозяйства.

Государство свело к минимуму своё вмешательство в дела личных подворий. Результаты не замедлили сказаться. С крестьянских хозяйств, в частности, был снят целый ряд административных ограничений, что весьма позитивно отразилось на росте валовой продукции сельского хозяйства. С 1954 г. хозяйства колхозников, не имеющие скота в личном пользовании, перестали привлекаться к мясопоставкам, сдаче овчины и шерсти. Ранее бедные колхозники, чтобы выполнить госпоставки, вынуждены были всё это закупать и сдавать. Также хозяйства освобождались от обязательных поставок государству зерна. А к 1958 г. все обязательные госпоставки колхозников были отменены. Также было решено увеличить производство удобрений, сельскохозяйственных машин, распространить выдачу кредитов на строительство ферм, повысить зарплаты работникам МТС и многое другое. На село было отправлено около 30 тыс. опытных партаппаратчиков, в большинстве своём с агрономическим образованием.

Назревавшая продовольственная катастрофа не случилась. Всё вроде налаживалось, однако проблема была не в самих реформах, а в том, что эти преобразования члены «коллективного руководства» использовали как инструмент борьбы за власть.

На том же сентябрьском Пленуме 1953 г. Хрущёв был избран первым секретарём ЦК КПСС. Здесь надо сделать оговорку. Ни одна из редакций партийного устава (декабрь 1925 г., февраль 1934 г. и октябрь 1952 г.), принимавшихся на партийных съездах, не упоминала о должности генерального, или первого секретаря ЦК. После окончания XVI съезда ВКП(б), то есть с середины июля 1930 г., И.В. Сталин начал подписывать все бумаги, в том числе совместные постановления ЦК и СНК СССР, как обычный секретарь ЦК. Он не нуждался в формальном выделении своей должности, поскольку сам был должностью – СТАЛИН. Однако это была скорее уставная «оплошность», в результате которой должность не была внесена в устав, однако де-факто она существовала: в некоторых документах и письмах Сталин всё же именовал себя генеральным секретарём.

Тем не менее Хрущёв, вступив в борьбу за единоличную власть, сразу приписал себе полное название должности, обозначив свою позицию «первого среди равных». Как это могло произойти? Если судить по стенограмме, в самом конце пленума Маленков председательствовал на вечернем заседании. Уже за рамками повестки дня он предложил всем членам ЦК утвердить первым секретарём ЦК товарища Хрущёва. Вопрос был поставлен на открытое голосование простым поднятием рук. Разумеется, Никиту Сергеевича утвердили.

В своих мемуарах Каганович наивно писал, что подобное решение возникло совершенно спонтанно, без какого-либо обсуждения на Президиуме ЦК. Во время перерыва к Маленкову подошел министр обороны маршал Булганин – давний друг Хрущёва – и «любезно» попросил провести голосование по этому вопросу. «Иначе, – сказал Булганин, – я сам внесу это предложение». Маленков, посчитавший, что вопрос уже обсуждён, решил не противиться воле своих коллег по Президиуму ЦК, чтобы не оставаться в меньшинстве, и выступил с этим предложением[373]373
   Каганович Л.М. Памятные записки рабочего, коммуниста-большевика, профсоюзного, партийного и советско-государственного работника. М.: Вагриус, 2003. С. 563


[Закрыть]. Вероятно, так же рассуждали и все остальные. В результате этот вопрос, как вскоре и другие предложения, прошёл на «ура».

Ещё до Пленума, 1 сентября 1953 г., припомнив старое, Хрущёв легко уволил с поста министра сельского хозяйства и заготовок СССР ставленника председателя правительства Алексея Ивановича Козлова, Он был переведён на должность министра совхозов. Именно ему, возглавлявшему при Сталине Сельхозотдел ЦК, по воспоминаниям Молотова, вождь в марте 1951 г. дал поручение подготовить документ с критикой Хрущёва и его проекта «агрогородов». Вячеслав Михайлович, тоже участвовавший в обсуждении, привёл такие слова Сталина: «Вот надо включить и Молотова, чтоб покрепче дали Хрущёву и покрепче выработали! Председатель был Маленков, а я принял в этом активное участие»[374]374
   Цит. по: Чуев Ф.И. Молотов: Полудержавный властелин. М.: Олма-пресс, 2002. С. 433.


[Закрыть].

Место Козлова вновь занял И.А. Бенедиктов, бывший министром ещё при Сталине, с 1947 г. по март 1953 г. Его отношения с Хрущёвым в этой должности начались не «с чистого листа», они хорошо знали друг друга ещё с 1930‑х гг. В ноябре того же года Министерство сельского хозяйства и заготовок было разделено на два отдельных: сельского хозяйства (его министром остался И.А. Бенедиктов) и заготовок, главой которого стал давний хрущёвский выдвиженец, знакомый ему ещё по Украине – Л.Р. Корниец.

Стоит при этом отдать должное практической сметке Бенедиктова – он понимал губительность хрущёвских целинных «реформ» для сельского хозяйства в центре России, также был против концепции «неперспективных деревень». Но особенно резко Бенедиктов критиковал ликвидацию приусадебных хозяйств и безудержное насаждение кукурузы. Соответствующим образом он отзывался и о Хрущёве: «Сделавшись первым и укрепив свою власть отстранением «антипартийной» группы, Хрущёв буквально на глазах начал меняться. Природный демократизм стал уступать место авторитарным замашкам, уважение к чужому мнению – гонениям на инакомыслящих, в число которых сразу же попадали те, кто не высказывал должного энтузиазма по поводу «новаторских» идей «выдающегося марксиста-ленинца»[375]375
   Бенедиктов И.А. О Сталине и Хрущёве // Молодая гвардия. 1989. № 4. С. 12–65.


[Закрыть]. Вскоре (в 1959 г., на полпути «целинной эпопеи») после критики этих «новаторских» идей он был смещён с поста министра и отправлен работать в Индию в качестве чрезвычайного и полномочного посла. По одной из версий, именно он помог бежать Светлане Аллилуевой, прилетевшей в Индию, дабы развеять прах своего индийского мужа.

Быстро убрав Козлова и поставив «своих» людей управлять сельским хозяйством, Хрущёв, сохраняя видимость законности, продолжил отнимать рычаги власти у Маленкова. 7 декабря 1953 г. Совет Министров утвердил постановление: «Для обеспечения лучшей организации проверки исполнения решений правительства и для подготовки для Совета Министров СССР проектов решений по важнейшим вопросам сельского хозяйства и заготовок… Образовать при Совете Министров СССР отраслевое Бюро по сельскому хозяйству и заготовкам… Утвердить председателем Бюро по сельскому хозяйству и заготовкам при Совете Министров СССР т. Хрущёва Н.С. Ввести т. Хрущёва Н.С. в состав Президиума Совета Министров СССР»[376]376
   Жуков Ю.Н. Сталин: Тайны власти. М.: Вагриус, 2005. С. 680.


[Закрыть].

Благодаря этому Хрущёв прибавил к высшему партийному посту должность в правительстве, чтобы быть рядом с Маленковым и в его, недавно ещё безраздельной, «вотчине».

Но нет, как говорится, «худа без добра». Д.и.н. Ю.Н. Жуков считает, что Маленкову, возможно, было выгодно юридически сделать Хрущёва одним из ответственных за сельское хозяйство членов правительства – ведь в этом случае и на него ложилась ответственность за проведение в жизнь озвученных ранее крупномасштабных реформ.

За месяц до начала этого «розыгрыша» Никита Сергеевич одержал над Георгием Максимилиановичем другую победу. В середине августа 1953 г. за счёт подконтрольных ему партийных средств он не только вернул всем сотрудникам аппарата ЦК вожделенные «конверты», отменённые якобы Маленковым, а в действительности – совместно. Этот жест выглядел как победа в битве за материальное благополучие тех, кто голосованием вскоре решит расстановку высших сил во главе с хитрым Хрущёвым. Он хорошо помнил, как его учитель – «главный политтехнолог СССР» Сталин – 30 лет назад подменил партию «ленинским» и последующими призывами, превратив её в машину для уничтожения путём «демократического» голосования главных политических конкурентов – Троцкого, Каменева, Зиновьева и др.

Маленков в первой половине марта 1953 г. начал реформу Совмина, суть которой состояла в увеличении экономической свободы основных субъектов народного хозяйства. В постановлении Совета Министров «О расширении прав министров СССР»[377]377
   Постановление Совмина СССР от 11 апреля 1953 г. «О расширении прав Министров СССР» // Консорциум Кодекс. Электронный фонд правовых и нормативно-технических документов; URL: https://docs.cntd.ru/document/901717125


[Закрыть], принятом 11 апреля, министры, руководящие промышленностью, строительством, транспортом – Сабуров, Малышев, Первухин, Устинов и др. – освобождались от необходимости согласовывать или утверждать значительное количество повседневных вопросов в Президиуме Совета Министров и в ЦК. Таким образом, постановление от 11 апреля предоставило министрам СССР право:

– утверждать структуру и штаты персонала предприятий, штаты главных управлений и отделов министерств;

– изменять ставки заработной платы отдельным работникам, вводить в необходимых случаях прогрессивную или повременно-премиальную систему оплаты труда;

– менять и утверждать проектные задания, сметы, годовые планы ввода в действие или ремонта оборудования;

– перераспределять между предприятиями средства и их излишки;

– менять номенклатуру изделий.

Однако постановление не ограничилось расширением прав одних только министров. Директорам заводов, в свою очередь, разрешалось то, за что их раньше посадили бы, – продавать, покупать или безвозмездно передавать излишки материалов, демонтированное оборудование. Такое, как может показаться, «незначительное» послабление развязало руководителям предприятий руки и должно было рано или поздно подорвать основы старой управленческой системы. Появлялась надежда, что этим реформы не ограничатся, а НПО и тресты, сочетающие план и рынок, потеснят министерства и главки. Именно этим «бериевско-маленковским» путём китайская экономика вскоре двинулась к своему триумфу.

Одновременно с такой «либерализацией» шла реорганизация министерств, сопровождавшаяся сокращением штатов, под которое сразу попало более 100 тыс. чел., основную часть которых предполагалось направить на производство. Многие чиновники при этом были понижены в должностях и лишились не только огромных зарплат, но и привилегий, в частности, тех самых денежных «конвертов». В принципе, Маленков сориентировался быстро и, чтобы не настраивать против себя весь бюрократический аппарат, секретными постановлениями Совета Министров СССР от 26 мая и 13 июня повысил размеры «конвертов», однако далеко не для всех должностей, а только руководителям союзных министерств и областных, городских и районных исполкомов.

Теперь их ежемесячные доходы складывались следующим образом: министра – 5000 руб. зарплаты и 9000 руб. «конверт», замминистра – соответственно 4000 и 5000, членов коллегии – 3000 и 3000, начальника главка – 3000 и 2500; председателя облисполкома – 4000 и 5000, зампреда – 1600 и 5000, заведующего отделом или группой – 1400 и 2500; председателя горисполкома административного центра области – 1900 и 2500; председателя райисполкома – 1800 и 2100 руб. Чтобы была понятна величина жалованья и размер «конверта», приведём следующие цифры. В 1953 г. среднемесячная зарплата рабочего составляла 928 руб., служащего – 652 руб., инженера – 1230 руб., работника министерства – 1100 руб.[378]378
   Жуков Ю.Н. Сталин: тайны власти. М.: Вагриус, 2005. С. 649.


[Закрыть].

Очевидно, Маленков на начальном этапе реформ думал, что Хрущёв помогает ему проводить линию Сталина последних лет и курс Берии на решительное ограничение партийных препятствий. Подняв «конвертное» довольствие своим, «министерским», он совместно с секретарём ЦК Хрущёвым сократил, а то и вовсе отменил «конверты» для сотрудников партийных аппаратов всех уровней. Но при этом была допущена совершенно непростительная ошибка – голосование по главным кадровым вопросам не было передано в Совет Министров либо депутатскому корпусу Верховного Совета, в котором было множество хозяйственников, а осталось у обиженного и основательно униженного ЦК.

Руководители производств от наркомов до директоров заводов, как правило, являлись коммунистами, посему дополнительное партийное руководство жизнью страны, в их понимании, должно было сойти на нет. Но второй шаг в ослаблении комиссарской роли партии и превращении её не в главный отдел кадров руководителей, а лишь в идеологический, не последовал. В этом была главная политтехнологическая ошибка могучего тандема Берии и Маленкова, подхватившего власть на короткое время. Таким образом, кардинального и первоочередного шага по демонтажу сталинизма, в сочетании с ограничением срока правления высших руководителей, они не сделали.

В итоге после уничтожения Берии Хрущёв мгновенно перехватил инициативу и вскоре на сентябрьском пленуме буквально повторил тезисы Маленкова о реформах в сельском хозяйстве. На том же пленуме он «водрузил на себя» не предусмотренный партийным уставом пост первого секретаря ЦК и должность в специально созданном бюро при Совете Министров. Почему именно заурядный в общем-то управленец Хрущёв оказался смышлёней и проворней всех?

Об огромной мотивации, связанной с кровавыми украинским и московским следами, мы уже говорили, равно как и о «покушении» на партийное благополучие сначала Сталина, а затем тандема Берии и Маленкова. Однако есть ещё один фактор, кардинально отличающий Хрущёва от других членов Политбюро – как «старожилов» Молотова, Кагановича и пр., так и «молодёжи» – деятельного Берии и исполнительного Маленкова.

Этим главным отличием является исключительный опыт Хрущёва в аппаратной работе и достаточное количество свободного от неторопливых партийных дел времени, позволяющего сосредоточиться на формировании заговора. Начиная с 1920‑х гг., проведённых «под крылом» у Кагановича, Хрущёв не отвлекался от партийной работы ни на какие крупные дела, не говоря уже о каких-либо проектах всесоюзного значения.

Ему не доводилось быть ни наркомом, ни его заместителем, ни директором предприятия, ни руководителем какой-нибудь стройки. Даже попытка Сталина привлечь его к сельскому хозяйству быстро разочаровала вождя. Экономические «успехи» хрущёвских регионов были несравнимы с бериевскими в Грузии.

Партийная работа и аппаратная борьба в 1930‑е гг. была сверхнапряжённой: чистки в Москве и на Украине, репрессии, депортации. Здесь в том числе присутствовала и теснейшая работа с карательными органами. В этой бездушной схватке Никита Сергеевич закалился и стал мастерски плести интриги и избегать ответственности. Не отнять у Хрущёва и живого народного языка, а также крепко-накрепко усвоенных партийных штампов. Его выступления сопровождались мощной жестикуляцией и выбросом буквально звериной энергии, ещё больше заряжающей его и без того крикливую эмоциональную речь при довольно высоком голосе.

В результате победы Хрущёва власть в СССР надолго захватили не люди дела, а приверженцы лозунгов, малограмотные лжеидеологи, политработники Брежнев, Суслов, Черненко и т. д. Недалеко от них по отсутствию опыта государственной работы ушли и главные перестройщики-разрушители СССР Горбачёв и Ельцин. Такие крупнейшие руководители и потенциальные реформаторы как Берия, Маленков, Косыгин, а ранее Рыков, Столыпин и Витте оказались убиты, изгнаны или со «связанными партией руками».

У огромной массы партийных работников страны, коих после смерти Сталина «оживил» и возглавил Хрущёв, естественно, была другая точка зрения на своё будущее, а значит, на кормилицу-партию. Они начали остервенелую борьбу за самосохранение и право вмешательства во все процессы по линии министерств и исполкомов, вплоть до утверждения хозяйственных кадров. Ответственность за результаты деятельности в первую очередь лежала на тех, кого они назначали и контролировали. Лидером борьбы за безбедное существование партийцев и стал Никита Сергеевич.

Традиционно неконституционным, в отличие от Верховного Совета, высшим органом власти в стране было Политбюро, переименованное ещё в 1952 г. в Президиум ЦК КПСС. Избиралось оно многочисленными секретарями обкомов партии, которые вовсе не собирались оставаться без влияния, денег и привилегий. А потому и дружно голосовали за своих благодетелей – в 1920‑х гг. за Сталина, а в 1950‑х гг. – за Хрущёва. Таким образом, к 1960‑м гг. Никита Сергеевич прочно сидел «на троне», несмотря на все свои безумные экономические прожекты. Но стоило ему выступить за ограничение срока секретарства «подданных», как его многочисленные грехи стали смертельными для карьеры. Но до этого было фактически 11 лет хрущёвской диктатуры.

Отстранение от власти Маленкова в 1955 г. проходило по сталинским «лекалам», опробованным в политических процессах 1930‑х гг. Обошлось, правда, без троцкистско-зиновьевского террористического центра, «злодейского» жупела Берии и расстрелов.

Кампания против Маленкова развивалась с такой скоростью, что Георгий Максимилианович просто не успевал реагировать на многочисленные уколы. 31 декабря 1954 г. главный редактор газеты «Правда» Шепилов направил в Президиум ЦК записку о том, что среди части экономистов, преподавателей вузов и пропагандистов бытуют «глубоко ошибочные и политически вредные взгляды по вопросам развития социалистической экономики». Уже 15 января 1955 г. эта записка была одобрена Президиумом ЦК, принявшим решение разослать её всем членам и кандидатам в члены ЦК, «усилив в ней критику и осуждение позиций Г.М. Маленкова» в отношении приоритетного развития отраслей лёгкой, текстильной и пищевой промышленности. 24 января в той же газете была опубликована статья Шепилова «Генеральная линия партии и вульгаризаторы марксизма»[379]379
   Аксютин Ю.В. Хрущёвская «оттепель» и общественные настроения в СССР в 1953–1964 гг. 2-е изд., испр. и доп. М.: РОССПЭН; Фонд «Президентский центр Б.Н. Ельцина», 2010. С. 42–43.


[Закрыть].

«За последнее время среди отдельных экономистов и преподавателей наших вузов начали формироваться глубоко чуждые марксистско-ленинской политической экономии и генеральной линии Коммунистической партии взгляды по некоторым коренным вопросам развития социалистической экономики»[380]380
   Правда. 1955. № 24.


[Закрыть], – так начиналась статья. После такого замаха вменяемый читатель газеты ожидал покушения на «священных коров» коммунизма – колхозы, основы социализма, переход к рыночным отношениям и т. д. Нетрудно догадаться, что главным «ревизионистом» марксизма вскоре объявили Маленкова. Хрущёв и его подручные хорошо усвоили главный политтехнологический приём своего учителя, объявлявшего всех противников ревизионистами, действующими вразрез с линией партии и вопреки великому учению. На подавляющее большинство колхозников и рабочих «мантра» из высоких слов действовала помимо сознания, маскируя суть дела. А тот факт, что многие в 1950‑х гг. продолжали жить впроголодь и ходить в рванье, оставался за скобками.

Возникает закономерный вопрос: почему атаку начал именно Шепилов? Во-первых, как и 20 лет назад, шельмование должно было начаться с главной партийной газеты. Во-вторых, у Шепилова был должок перед Хрущёвым, и он чувствовал, что пора реабилитироваться. Дело было в том, что ранее Шепилов получил выговор за номер «Правды» от 10 марта 1953 г.[381]381
   Правда. 1953. № 69.


[Закрыть] сначала лично от Маленкова, а потом и от Президиума ЦК, официально оформившего его. Им была допущена произвольная вёрстка речей руководителей партии и правительства на траурном митинге – текст речи Маленкова занял почти всю первую полосу и был напечатан крупнее, в то время как речи Берии и Молотова были расположены на второй полосе. «Надо было печатать одинаково», – сказал Маленков. Помимо этого, опять без ведома ЦК, Шепилов разместил на третьей полосе снимок, на котором были изображены Сталин, Мао Цзэдун и Маленков во время подписания 14 февраля 1950 г. советско-китайского Договора о дружбе, союзе и взаимной помощи, который вызвал возмущение Маленкова: «Такого снимка вообще не было! Это произвольный монтаж из общего снимка, сделанного при подписании договора о союзе с Китайской Народной Республикой. И выглядит этот монтаж как провокация»[382]382
   Аксютин Ю.В. Хрущёвская «оттепель» и общественные настроения в СССР в 1953–1964 гг. 2-е изд., испр. и доп. М.: РОССПЭН; Фонд «Президентский центр Б.Н. Ельцина», 2010. С. 42–43.


[Закрыть].