Читать книгу "Клинки Керитона (Свитки Тэйда и Левиора). Дорога на Эрфилар"

_Саима

То, что время остановилось, Саима и Вир даже не заметили. Для них, как и для находившихся рядом Рэту и Нёта с Дуфом, за эти затерявшиеся где-то в вечности мгновения не произошло ровным счётом ничего важного. Как и прежде, метались, повсюду оголтелые «тени», полыхали за спинами телеги, звенели мечи, чавкали втыкаясь в грязь ошалевшие стрелы.

Нёт исступлённо рубился с двумя, оказавшимися особо искусными противниками. Рядом танцевал Рэту – бесноватый эретриец держал на кончиках мечей ещё троих, а вот Тэйда с Кооем нигде видно не было.

Полянка кишмя кишела «тенями». Лагерь превратился в поле битвы. Пламя от горевших палаток взвивалось в небо Седогорья.

– Зад мой прикрой, зеленорожий! – весело осклабился Траард, от души пиная кого-то ногой.

– Держись, – ответил ему Маару, вонзая клинок в грудь одного из врагов.

Сразу несколько копий вылетело из толпы. Метали почти в упор.

Первое Маару отбил мечом, от второго увернулся, остальные изначально летели в сторону. Траард воспользовался моментом и со страшным рёвом безумца метнул секиру во вражеский строй. В два мощных прыжка, предварительно посетив телегу, он устремился вслед смертоносной «бороде» – его встретили трусливой щетиной из мечей и копий. Походя отмахнувшись подхваченным с телеги мечом он, в буквальном смысле пройдя по головам, опустился за спины атакующих.

– Не отставай зеленорожий! – пожурил он рубившегося с двух рук Маару, и, стряхивая кровь со своей рыжей гривы снова кинулся в бой.

Закружил водоворотом стальным. Ударил, заразительно хохоча. Одна «тень» упала. Ещё двоих, жаждавших его смерти, уложил длинным косым ударом. Почти не глядя, нырнул под копьё, отбил меч. Крутанулся, снося голову умудрившемуся подобраться сзади противнику и кончиком лезвия распарывая плечо ещё одному.

– Быстрей шевелись, зеленорожий! Хорбут твоё второе имя! – крича это, Траард подарил смерть ещё одной из «теней», мощным ударом развалив опрометчиво на него наскочившего на две сравнительно равные половинки.

Он хохотал и куражился, как мог веселил Великого Эрока. Но вдруг споткнулся, пошёл как-то криво, точно пьяный, качнулся в одну сторону, в другую, неуклюже взмахнул мечом. Упал на колени и тут же, мешком, повалился в кровавую лужу. Саима видел всё, но спроси его кто позже: «Как Траард умер?» – ни за что бы не ответил. А всё потому, что и сам не понял, что произошло: почему это эретриец опустил вдруг меч, почему не оттолкнул летевшего на него с копьём, зачем сам шагнул на смертоносное жало?

Крик отчаяния поглотил весь воздух, и сквозь завесу дыма Саима увидел, как остриё меча Маару описало дугу и лишивший Траарда жизни наёмник повалился к ногам онталара.

Что произошло дальше, Саима видеть не мог, взгляд снова заволокло облаком дыма.

Посыпались стрелы.

Хочешь не хочешь а отступить пришлось. Они укрылись за подводами. Стальные мухи прилетели и сюда.

Саима задрал балахон и оторвал край нижней рубахи, чтобы перевязать раны Дуфа: обломки сразу трёх стрел торчали из груди воина, ещё одна насквозь пробила плечо.

– Не надо, – прохрипел мужественный дауларец. Кровь на его груди пузырилась. Он закашлялся. Склонил голову на бок. Срыгнул кровью. – Подай… – протянул руку к мечу, задвигал скрюченными пальцами и вдруг замолк, так и недоговорив.

Рука упала плетью.

Жалобно заверещал Вир.

«Дуф, о боги!» – Саима заглянул в мёртвые глаза воина. Свет огня отразился в тусклых, пустых зрачках.

– Нёт! – позвал он надломленным голосом.

– Отец, – просипел запыхавшийся за время боя Нёт, падая на колени. Он отбросил меч и обхватил голову умершего ладонями.

Саима хотел было как-то успокоить юношу, но не нашёл слов. Так и стоял, не в силах отвести взгляд от тела Дуфа: чёрной от крови рубахи, на которой не осталось ни единого светлого пятна, и мертвенной белизны его лица.

– Достойная смерть. Я рад за него, – гордо заявил дауларец. – Мне надо совершить обряд. Сделай так, чтобы нам с отцом никто не мешал.

– Хорошо.

Но справить сполна тризну Нёту не дали.

Пока юноша жёг клочки волос и бормотал что-то над холодевшим телом отца, из дыма, сделавшегося фиолетово-сизым, выступил Маару. Его живот был распорот – шлейф из болтавшихся у него между ног кишок, волочился по земле, собирая грязь. Он сделал шаг, ещё один и, наконец, упал на колени.

Маару жил ещё несколько секунд: мотал головой, кричал что-то, тут же уносимое ветром и недолетавшее до ушей Саимы. А затем сиурт увидел, как глаза воина остановились навсегда.

– О боги! – рука Саимы замелькала, накладывая святое тревершие на… «А на кого, собственно?»

Из дыма на них вышло отвратительное горбатое чудище с мордой гиены и туловищем человека. Верхняя губа твари задрожала и приподнялась в оскале, обнажая ряд слюняво-гнойных клыков.

– Шак-шалк! – завопил Рэту, отталкивая Саиму.

Эретриец вскинул мечи. Крутанул раз, другой. Хищно улыбнулся.

– Шалки! – завопили сзади.

Саима обернулся на крик.

Ещё один гиеноподобный нёсся по лагерю, сквозь клубившиеся дымы, за панически улепётывавшим от него воином.

Нога несчастного скользнула по взбитой сапогами грязи, и он упал, перевернулся и попытался защититься мечом. Но взлетевший в прыжке шалк накрыл его и, тут же оттолкнувшись от мгновенно обезглавленного тела, кинулся на седовласого, спешившему своему воину на помощь. Длинные когти полоснули воздух с намерением разорвать противника в клочья, но схватили лишь воздух. Впустую клацнули челюсти. Блеснула сталь, один из клинков в руках предводителя «теней» заискрился Уино, и туша гиеноподобной твари отведавшей его магии завалилась к ногам седовласого.

«Где же Тэйд?» – поискал друга взглядом Саима.

– Сдохни, псина, сдохни! – взревел за спиной Рэту.

Саима повернул голову и увидел, как победоносно сверкнул меч эретрийца и тварь, совсем недавно казавшаяся неуязвимой, странно задёргалась и рухнула на колени.

Отрубленная голова её откатилась в сторону, выпустив в холодный влажный воздух белое облачко пара. Тело шалка качнулась и, взмахнув на прощание лапами, обрушилась наземь.

Рэту долго стоял покачиваясь, а затем, выронив мечи, повалился вперёд, накрывая собой обезглавленное тело гиеноподобного.

Внезапно похолодало, Саима поднял голову и с изумлением увидел в небе крупные хлопья первого снега.

– Снег? «По эту сторону разлома?!»

Он разжал пальцы и выронил на землю топор. Заверещал, гнездясь в капюшоне, Вир. Как боевой топор оказался в руках, Саима не знал. Какое-то время он смотрел на окровавленные ладони, не веря в происходившее.

«Это мои руки? Да, на левой нет пальца, видишь? Тогда – это точно я».

И тут всё разом закончилось…

Тишина. Полная. Абсолютная. И свет откуда-то сверху. И из этого света в самом центре поляны (там где ещё совсем недавно кипела битва) возникли четыре величественные фигуры в черном.

«Тэйд! Где Тэйд?»

Подбежал Нёт, видя снулые глаза Саимы, принялся трясти его за плечо:

– Всё нормально? Ты в порядке? Ты в порядке?! Ты в порядке?!!

– Что?

– Ты в порядке?!

– А… Да.

– Надо убираться отсюда, да поживее.

– Ага. Где все?

– Нет никого – одни мы.

– А Тэйд? Ты видел его?

– Нет. Бежим.

И они бросились бежать, перепрыгивая через трупы, спеша укрыться от страшной в своём мрачном величии четвёрки.

Яркая вспышка.

Волна света и Силы догнала их – толкнула в спины.

Стало темно и тихо…

_Кхард

– Клети! Открывайте клети! – Кхард оттолкнул замешкавшегося в нерешительности наёмника. – Быстрее.

Он выдернул из-за пояса жезл и решительно двинулся к понуро ковылявшим к нему скрамам. К счастью, те и не думали сопротивляться – покорно брели в сторону клетей (что было в диковинку, обычно его подопечные не проявляли такой скромности, а уж в непосредственной близости Истока или наполненного Силой мага, кем бы тот ни был – тем более). Один скрам был ранен. Порез под его глазом сочился кровью, бардовые полосы текли по перекошенному лицу.

Кхард задвинул засовы и навесил замки.

Времени на раздумья и осмысление душевных переживаний скрамов у него не нашлось – вокруг кипела битва, и было похоже, что его «воинство», несмотря на численное превосходство, её вчистую проигрывало.

«Что это? – Кхард коснулся пальцами щеки, там, где еле заметный шрам под глазом терялся в седой щетине. – Снег? Вот это да. Снег… Большая редкость».

– Сиорий, сзади! – завопил кто-то.

Он завертелся на месте, соображая, откуда ожидать опасности.

Вокруг, ощетинившись мечами и копьями, сгрудились воины, беспокойно поглядывая по сторонам.

На противоположной стороне ручья между двумя склонившимися друг к дружке ивами замерцал туманный шар и, ещё не полностью утвердившись в своих очертаниях, двинулся в их сторону.

– Все назад!

Кхард попятился. Воины жались к нему и отступали.

Тьма по краям светившейся сферы сгустилась и приняла форму человека. Он раскинул руки, шар за его спиной вспыхнул ослепительным пламенем, и чудовищной силы волна, двумя плоскими дугами обогнув создавшего её, ударила Кхарда в грудь…

…Всё ещё не понимая, как выжил, Кхард прошёл через завесу щипавшего глаза дыма и подошёл к телегам с клетями. Устало опустился на большой серый камень.

Ветер гнал облака. Корявые тени деревьев проплывали на фоне ночного неба.

Сильно припадая на правую ногу, подбежал оруженосец Кралп, затараторил, давясь кашлем и собственным нетерпением:

– Хвала Великим! Вы живы, сиорий! Я думал, всё – конец. Кто это был, мастер?

– Много наших ошталось? – выдохнул Кхард, едва шевеля окровавленными губами. Только сейчас, почувствовав запах палёной шерсти, он обратил внимание на жалобно-поскуливавших под телегой тяргов.

«Да что ж это творится?»

– Восемнадцать человек обозники порубили. Злющие оказались, жабьи ожирки. Пятерых шалки загрызли, остальные у той вон скалы лежат, – он ткнул куда-то пальцем. – Их уже эти… четверо…

– Эти шетверо?

– Ага.

Кхард сдвинул брови, провёл большим пальцем правой руки по окровавленным костяшкам левой:

– Вырашайся яшнее.

– Ударом их о скалы приложило: троих наповал – всмятку, двое ещё живы, но еле дышат… отойдут, думаю, если ещё не… У одного кости через грудину наружу торчат, другой синий весь, и обе ноги сломаны.

– Кто ещё оштался? – Кхард сморщился, силясь сообразить, сколько у него теперь людей. Провёл языком по осиротевшим дёснам, заодно определяя, сколько у него теперь зубов. «Как ни крути, а зубов, похоже, больше».

– А никого и не осталось. Вы, я и вон ещё собачник, что при тяргах был. – Я-то сам не понял как выжил, – отвечая на немой вопрос, заверещал Кралп. – В кусты закинуло, да протащило по ним десятка два шагов. До сих пор вон колючки из жопы выщипываю. А этот, я не знаю, как сдюжил, видно, за телегами укрылся.

– Эй, поди-ка сюда, хороняка, расскажи сиорию, чего видел.

Кхард устало смотрел на обширно жестикулировавшего мужичка и не понимал, что с ними произошло, а ведь не так и сложно было напрячь память и вспомнить события, предшествовавшие его нынешнему положению… Провёл ладонями по поясу, лёгкие ножны сообщили, что он лишился и меча и кинжала…

Пальцы скользнули под плащ, туда, где, если не находился в руках, на специальной нагрудной перевязи должен был быть Клык Тарк-Харласа.

Кхард стиснул виски пальцами. Зажмурился. Напрягся, пытаясь вспомнить: «Где Клык?!!»

И вспомнил…

…Из тьмы, мгновением после световой вспышки заполнившей пространство лагеря, выступили четыре фигуры.

Кхард стоял на коленях и держался рукой за обод тележного колеса. Над головой сверкали яркие звёзды. С бешеной скоростью, на фоне полного Оллата, проносились перьевые облака. Довольно щурился, такой далёкий в осени Сарос.

Незнакомцы приблизились: их было четверо – зловещие, укутанные в чёрные плащи и в не менее чёрные тени вокруг них.

– Кто вы? – спросил Кхард, пытаясь стряхнуть оцепенение.

Они остановились разом. Застыли.

Вторая слева фигура подняла голову, повела подбородком вверх и в сторону, словно принюхиваясь.

Кхарду вдруг показалось, что это девушка, и он не ошибся.

– Тэл’Арак, свет.

Ледяной, нечеловеческий голос заставил сердце Мастера над Скрамами опуститься на самое дно желудка.

В наложенных одна на другую ладонях стоявшего слева вспыхнуло белое с зелёным пламя. Оно осветило незнакомцев и дало возможность хорошенько рассмотреть их.

Две возвышавшиеся по краям фигуры оказались рыцарями. Они, словно скульптуры в древнем храме, стояли ровно и недвижимо: один – зажав в кулаках гарды огромного двуручного меча, другой – держа огонь прямо на раскрытых, ничем не защищённых ладонях. Величественные и холодные, отличные от античных статуй только колыхавшимися под ветром полами плащей и подрагивавшими краями капюшонов. Вторая слева – удивительной красоты девушка.

Кем был стоявший по центру, определить было совершенно невозможно. Вся фигура этого незыблемого монолита – лицо его, тело и руки были плотно сокрыты, до неразличимости нюансов, густой тенью. Лишь одно можно было разглядеть наверняка – в правой руке старший (а в этом никаких сомнений у Кхарда уже не было) держал длинный посох с костяной птицей в навершии. И это всё. В остальном – камень в чёрном тумане, ни больше ни меньше.

– Лат’Сатта, прими у Поглощающего Клык Тарк-Харласа, – из темноты капюшона старшего в такт словам вырывались язычки зеленоватого пламени.

Кхард сжался в комок.

– Дай, – девушка сделала шаг вперёд.

Он резко дёрнулся, пытаясь как можно скорее вскочить на ноги, рука сама собой нырнула под плащ, обласкала рукоять ритуального кинжала.

Рыцарь знал своё дело. Звякнув стальной скорлупой, он эффектно крутанул мечом, сделал шаг вперёд и ударил обмотанным толстым слоем ткани рикассо2828
  Рикассо (буквально – пятка) – незаточенная часть клинка, прилегающая к гарде или непосредственно к рукояти. Пятка самая толстая и прочная часть клинка, которую используют для постановки блоков без боязни повредить сам клинок (не опасаясь выщербин на лезвии), за эту же часть клинка берутся второй рукой для усиления удара за счёт увеличения рычага. Зачастую для удобства хвата рикассо обматывают прочной тканью или кожей. Средняя длинна пятки – 15—20 см. но может достигать и 30 см. Иногда пятку ограничивают второй (малой) гардой, так называемыми кабаньими клыками.


[Закрыть]. Испуганно заверещали прятавшиеся за телегой скрамы, заскулили тярги. Кхард повалился на землю.

Ударил рыцарь точно и не сильно – не только оставляя жизнь, но и не лишая разума.

Тем не менее, почти все зубы мастера белели сейчас россыпью волчьих ягод в грязи под ногами, там же теперь лежал и выпавший из его руки Клык.

– Возьми его! – склонилась над Поглощающим Лат’Сатта. Протянула руку.

Она ждала.

Кхард вскинул глаза и заметил тёмные испарения, поднимавшиеся от её одежд.

Повисла выжидающая тишина.

– Возьми его! – повысила голос девушка. – И отдай мне.

Кхард уставился на застывший над ним силуэт рыцаря. Он склонил голову, изображая покорность, схватил жирный от грязи кинжал и ударил – не сильно, но расчётливо. Он не пытался убить рыцаря или хотя бы поранить его. Могучий Тарк-Харлас удовольствовался бы и касанием, чтобы принять в свои объятия душу заблудшего…

Удар был выверен и точен – кончик клинка проскользнул в щель меж пластин доспеха и вот-вот должен был коснуться лодыжки рыцаря, но тут сознание вновь оставило мастера…

…Место минувшей битвы постепенно менялось. Ночь близилась к концу, с горных отрогов мягко наплывал густой туман. Высоко прокатил раскат грома, закапал было дождик, но тут же прекратился. Тучи сдуло, полупрозрачный Оллат почти что сошёл на нет, упал за иззубрину гор Сарос.

С хриплым клокочущим криком подлетел Вараш. Птица прошлась вдоль тележного ряда, высоко поднимая перепачканные в грязи лапы и широко расправляя чёрные как смоль крылья. Покрутила головой. Остановилась и вопросительно заглянула в печальные глаза Кхарда.

Он поморщился, растерянно, всё ещё не помня, чем закончился разговор с «черными».

«Скрамы, – уколола его неожиданная догадка. – Грёр коснулся Истока… Я верно это помню. А что если скраму удалось зачерпнуть Благости Сароса? Нет. Этого не может быть. Скрам должен быть пуст… Надо немедленно опустошить их».

Он пошарил ладонью по разгорячённой груди и чуть не вскрикнул, не обнаружив носителя.

– Гел-опир?

«Где?»

Вараш удивлённо склонил голову на плечо, постоял немного, да и пошёл осматривать колышущуюся дымками поляну…

…Лат’Сатта оттолкнула Кхарда и схватила не успевшего отскочить скрама за шею. Удивительно, но Пустой даже и не думал сопротивляться. Девушка приподняла его на вытянутой руке, держа за загривок, словно тот ровным счётом ничего не весил и был маленьким слепым котёнком.

Девушка обернулась и посмотрела на фигуру с посохом. Кхард расценил её взгляд как вопрос и оказался прав.

– Оставь их, Латта. Хоть Первые и посмеялись над ними, вижу, что им предстоит сыграть свои роли в истории Ганиса… Удивительно… Что должно произойти, не знаю, но почему-то вижу одного из этих рядом с образом Алу’Вера, – последние слова «чёрного» прозвучали тяжелее, будто таили какой-то особый, сакральный смысл. – Оставь его, не стоит гневить Первых, – голос умолк. Зелёные огни погасли. Центральная фигура, наконец, зашевелилась – капюшон слегка приподнялся к небу, тени вокруг него сгустились. Было такое впечатление, что «черный» разглядывает что-то в темноте.

Воительница заглянула в глаза Кхарду, небрежно опустила скрама. Толкнула обратно в клетку:

– То, что ты с ними делаешь, бесчеловечно! Кто дал тебе на это право?

И тут уже Кхард почувствовал, как его тело утратило вес. Ноги оторвались от земли, дыхание прекратилось – горло сжимали пальцы той, которую называли Лат’Саттой.

– Вот так, хорошо. Покажи ему, что чувствуют эти несчастные, – этот голос принадлежал рыцарю.

«Как он смог выжить? – глаза Кхарда заметались, он вспоминал, что с ним происходило четверть часа тому назад. – Постой, а где мой кинжал? Где Клык Тарк-Харласа?»

– Не это ищешь? – в глазах девушки блеснула озорная бесинка. Она показала клинок, лежавший на раскрытой ладони.

«Но как? – захлебнулось сознание Кхарда. – Она же не может вот так держать его!»

– Оставь его, Латта. Судьба Поглощающего сокрыта для меня. Возьми, что хотела, и пусть идёт.

Кхард одновременно почувствовал облегчение и землю под ногами. Он сунул руку за ворот и стиснул в кулаке диск Гел-опир. Рот наполнился слюной и кровью.

– Ну, – девушка протянула пустую ладонь, куда из неё исчез Клык Тарк-Харласа Кхард так и не понял.

Он промолчал, насупился.

Страшной силы пощёчина отбросила его назад.

– Смелый и глупый. Жаль, – печально заметила девушка, подходя к нему вплотную. – Дай мне его.

Кхард упрямо качнул головой и тут же почувствовал боль в руке.

– Нет, – зарычал он, ошеломлённо таращась на внезапно обвисшую, облегчённую от ноши руку.

– Очень ценный подарок, – сказала девушка, покачивая амулет на ладони. – Равноценная замена.

«Замена чему?! Они не верночи! И вообще не маги, – Кхард прекрасно знал, что бывает с владеющими Благодатью Сароса, когда они касаются Гел-опир: боль, крики, стоны… смерть… – Но эти-то живы!»

Кхард и девушка повернули головы, – взгляды их встретились.

«Кто вы? – молили об ответе глаза Скрамника. – Кто?»

Неожиданная догадка обожгла его и возможно, только теперь он сам ещё не веря что невольно попал в самое яблочко, впервые в жизни по-настоящему испугался… не за себя, себя он уже мысленно похоронил, – за Ганис…

Ресницы девушки опустились, и Кхард в который раз за ночь потерял сознание…

Глава 17. Находка

Резкая боль пронзила спину Тэйда. Он вскрикнул, но не от боли, а от нежелания верить в то, что может вот так запросто сгинуть здесь – на полу каменной ямы. От его одежды валил пар, глаза слезились, руки затекли, шипованные цепи, охватывавшие грудь, терзали разгорячённое тело. Он осознавал, что с ним произошло нечто ужасное и что он лишь чудом остался в живых. Но не телесная боль терзала его, к ней он давно привык, а что-то гораздо худшее – некое душевное опустошение, словно совсем недавно могильные черви разъели его мозг и высосали остатки разума.

Он заставил себя пошевелить ногами и встать – острая боль пронзила грудь.

«Как же мне надоели эти Хорбутовы железяки!»

Нащупав острый край камня, он перетёр верёвки и развёл руки в стороны.

Он находился в каменном туннеле, один конец которого уходил почти вертикально вверх, а другой под небольшим наклоном вёл вглубь горы.

Здесь было не совсем темно, и тусклый свет, как ни странно, попадал в каменный мешок не сверху, а откуда-то из глубины.

Тэйд попрыгал, пробуя зацепиться за верхний край устья дыры или древесный корень, питая надежду, что ему удастся выбраться тем же путём, что привёл его сюда. Но даже кончиками пальцев не коснулся кромки, а смутное предчувствие, ворохнувшееся в глубине его души, похоронило надежду на это: «Нет – не удастся».

Окончательно решив оставить эту никчёмную затею и попробовать отыскать другой выход, он, осторожно ступая и водя руками по сторонам и перед собой, двинулся вглубь горы.

По мере того, как он спускался ниже, становилось всё светлее.

Он уже начал уставать и подумывать о привале, когда туннель, повернув вправо, вывел его в пещеру. Свод так круто уходил ввысь, что казалось, что его вообще не существует. Высоко вверху, в стенах, виднелись хаотично расположенные отверстия (скорее всего, естественного происхождения), из которых струился неяркий спокойный свет.

В углу находились, две массивные арки, обрамлённые дивным, тёмно-зелёного цвета камнем, каждая из которых вела в отдельный коридор.

– И какой, по вашему мнению, я должен выбрать? – шёпотом спросил он невидимых собеседников. – Где вы храните свои несметные сокровища?

Никто ему не ответил, вредные духи горы то ли не услышали его, то ли наотрез отказывались говорить с незнакомцем, к тому же вознамерившимся покуситься на их богатства.

Тэйд долго стоял молча, никак не осмеливаясь на выбор пути, и, наконец, решив, что в подобных случаях будет руководствоваться правилом лабиринта – то есть всегда выбирать первое правое ответвление – сделал уверенный шаг вперёд.

Туннель оказался гораздо шире предыдущего, выше был и свод, а через каждые пять – шесть шагов, в стене, на уровне головы, появились геометрически ровные, молочно-белые камни, освещавшие тусклым, ровным светом небольшое пространство перед собой, которого вполне хватало, чтобы дойти до следующего светового пятна.

Туннель петлял то круто уходя влево, то сворачивая вправо, а иногда Тэйду казалось, что плавный поворот в сочетании с уклоном завивают спираль, которая уводит его всё ниже и ниже.

Он сильно проголодался и замёрз к тому же давно потерял счёт времени и понятия не имел, сколько уже пройдено и в каком направлении. В конце концов, свалившись от усталости, он заснул, свернувшись калачиком прямо на широких ступеньках…

…Очнулся Тэйд так же неожиданно, как и уснул. Некоторое время понадобилось ему на то, чтоб понять, где находится, и что теперь нужно делать. В очередной раз обшарив карманы в надежде найти хоть крошку съестного, он обнаружил, что в них ничего нет – совсем ничего. Не считая, разумеется, нескольких крошек злосчастной чемирты.

Пройдя по туннелю, как ему показалось, несколько лиг, он оказался в новой пещере, стены которой были выложены из тёсанного серого камня. В углу пещеры журчал небольшой водоём – шагов десять в поперечнике, а по одной из примыкавших к нему стен струилась долгожданная влага.

Студёная вода обожгла горло. Тэйд долго не мог оторваться, пил и пил, не переставая, пока, мысленно сравнив себя с раздувшимся бурдюком, понял, что сейчас лопнет или же его стошнит. Тогда он сел на выступ на краю озерца и, привалившись плечом к сухому выступу, принялся осматривать пещеру, осоловело скользя взглядом по еле видимым в полумраке узорам стен.

«Что там с Саимой?.. И с остальными?» – волнения, как это обычно бывало, когда онталар попадал в передрягу, он не чувствовал, что казалось хорошим знаком, а потому предпочёл отложить мысли о друге в сторону и попереживать за себя.

– А это что? – вырвалось у него.

«Как я сразу не заметил?»

В углу что-то лежало. Сперва он увидел какую-то непонятную горку, поначалу приняв её за груду мелких камней, но, приглядевшись, понял, что это старые, запорошенные пылью кости вперемешку с каменным крошевом и кусками ржавого металла.

Он приблизился, едва совладав с неожиданно накинувшимся волнением. И, воровато оглядевшись, будто кто-то мог его сейчас увидеть и осудить, тронул груду останков носком сапога.

С грохотом вывалились какие-то железные пластины – части доспеха и рука, точнее кости руки, сжимавшие подёрнутый ржавчиной сааум-ахирский рап-сах. Тэйд поднял клинок, встряхнул его, освобождая от притязаний прежнего владельца, и, брезгливо вытерев рукоять о штаны, принялся ворошить им груду костей. Нашлись и ножны – дорогущие, инкрустированные жёлтыми камешками и дииоро. Сверкнула, среди костей металлическая пластинка величиной чуть больше монеты с почти истёртой руной, с одной стороны, и каким-то неизвестным Тэйду символом, с другой. Ещё была пирамидка-астрагал, с первого взгляда обычный камень для игры, но не с точками цифр, а со стихийными знаками на каждой из сторон. Тэйд подышал на неё, потёр о штаны.

«Странный камень. Верно, для гадания или ещё для чего, – подумал он, взвешивая на руке пирамидку. – Тяжёлая. И второй нет, – он поковырял в костях в надежде отыскать пару. – Надо будет отцу показать».

Внезапно его внимание привлекли яркие отблески в одном из дальних углов пещеры. Свод в том месте опускался очень низко – пришлось пригнуться, чтоб продолжать движение, потом встать на четвереньки, а после и вовсе лечь и тянуться к сверкавшему предмету рукой. Он долго шарил ладонью в груде камней, пока, наконец, не коснулся, как выяснилось мгновением позже, старинного кри, искусно высеченного из куска зелёного камня. Зажим был выполнен в виде двух пар женских рук, должных, по задумке мастера, обхватывать волосы снизу, как обхватывает верёвку карабкавшийся по ней человек.

«Чудное кри, – порадовался очередной находке Тэйд, рассматривая искусную работу. – Мизинец вот только откололи, варвары, – он послюнявил палец и потёр место скола, – или… неужели так было? Сомневаюсь».

Он прекрасно понимал, как ему повезло, ведь вряд ли бы ему увидеть эту диковинку, если бы он не пригнулся и не стал копаться в груде костей.

Кри в Срединных Землях носили все: люди и сэрдо, мужчины и женщины, знатные сиории и къяльсо, воины и крестьяне, юные девы и умудрённые сединами старцы, даже прыщавые подростки норовили поскорее отрастить волосы, чтобы тут же скрепить кудельки любым, пусть самым дешёвым, деревянным кри. Как и любые украшения, кри делились на мужские и женские, но именно это, Тэйд был уверен, было мужским.

«Себе оставлю», – решил он, внимательно оглядывая остальные находки: горсть старинных монет древней, храмовой чеканки, пластинка с руной и неведомым знаком, пирамидка со стихийными знаками, рап-сах, несмотря на небольшую ржавчину, находившийся в отличном состоянии.

Тэйд нанёс воображаемому противнику несколько коротких, вполруки, ударов, после чего резким, уверенным движением вложил меч в ножны. «Вычищу, отполирую – будет как новенький!»

Он побродил ещё немного по пещере, в надежде найти ещё что-то, но, убедившись, что всё, что было можно, он уже нашёл, неторопливо направился к выходу, у которого его ждал новый выбор: три арки у дальней стены пещеры и расходящиеся в разные стороны туннели. На этот раз он долго не думал, решение у него уже было, – направился в правый.

Вскоре он не только не пожалел о своём выборе, а, наоборот, ещё долго вспоминал о последовавших за этим событиях с благодарностью и трепетом. А всё потому, что с широкого уступа над озером, на который его вывела шахта туннеля, он увидел прекрасную девушку.

Поначалу он подумал, что ему померещилось, и часто-часто заморгал, пытаясь стряхнуть наваждение, и даже ущипнул себя за ногу. Но нимфа не исчезла. Она по-прежнему стояла на одном колене перед озером и умывалась, что-то мурлыча себе под нос.

«И кто же вы, прекрасная незнакомка?»

Понаблюдав немного и убедившись, что перед ним не мираж, Тэйд поспешил лечь на выступ и принялся оглядываться в поисках спуска. Он ощупал стену под собой – она изобиловала выступами и глубокими трещинами. Уступ находился невысоко, и Тэйду показалось, что он может легко спуститься или даже спрыгнуть, но тогда он точно бы наделал шуму, что никак не входило в его планы. Окликнуть девушку он не решился, побоявшись, что она испугается и убежит.

Он старался спуститься как можно тише, и у него вроде как получилось, но, когда ступни коснулись пола, за спиной послышался низкий уверенный голос:

– А теперь отстегни ножны, положи на пол и повернись. Медленно…

Несмотря на неожиданность, Тэйд растаял – он с благоговением представил, как ради обладательницы такого голоса он с лёгкостью бросается Хорбуту в пасть.

Он повернулся.

Девушка не боялась, но предусмотрительно отступила ему за спину. Лица её он не увидел – беспокойный взгляд выхватил только, как сверкнул наконечник нацеленной в него стрелы.

«А она не из пугливых, – подметил Тэйд, сглатывая подступивший к горлу комок, и лишь теперь додумался отстегнуть и положить на пол ножны с рап-сахом. – Это хорошо».

– Кто ты такой? – приятный голос девушки, вопреки звучавшей угрозе, ласкал слух. – Ступай к огню и не дёргайся.

Только теперь Тэйд разглядел рядом с костерком пожитки девчонки и лёжку из каких-то лохмотьев – все признаки ночёвки. А через несколько шагов он почувствовал запах жареной рыбы и чуть не захлебнулся слюной. В голове у него смешались все мысли, чёткой осталась одна-единственная – о еде. К слову сказать, она последнее время и так занимала всё пространство его головы, но девушка, её божественный голос, так похожий на голос сирены, и нацеленная прямо в сердце стрела на время оттеснили её. Теперь же она (мысль о еде) снова отвоёвывала свои позиции и с удвоенной силой порабощала сознание Тэйда.

– Отойди к стене и сядь. Имя есть у тебя? – наконец Тэйд смог разглядеть нимфу. Она остановилась немного сзади и, склонив голову набок, не менее внимательно изучала его.

Тэйд молчал. Он отчаянно хотел заговорить, но не мог – язык прилип к нёбу, и он понял, что не в силах произнести даже собственного имени.

– Ты что, язык проглотил? Может, ты откликаешься на «эй ты»? – она отложила лук и принялась разглядывать рап-сах.

– Тэйд, – ответил он благоговейно и сглотнул. Она была изумительна. – Я хотел…

– Садись ближе к костру, Тэйд, – смилостивилась воинствующая сирена, – садись и ничего не бойся. – Похоже, она окончательно убедилась, что измученного голодом оборванца ей бояться не стоит, но рап-сах отчего-то возвращать не спешила.

– Я и так ничего и не боюсь, – буркнул оскорблённый Тэйд.

– Вот и молодец. Я Инирия. – представилась сирена и добавила, мягко, бархатно, совсем по-домашнему, – можешь звать меня Нира.

Тэйд очарованно, словно на богиню, глядел на неё – Инирия поднялась во весь рост: высокая, статная, и начала укладывать непокорные русые волосы. Левая рука её была перебинтована чуть выше локтя. Она потянулась и шнуровка блузы, поддавшись напору её девичьего естества, немного разошлась, самым бесстыдным образом.

«Кто её здесь, интересно, шнурует, – подумал Тэйд, поняв, что краснеет. Он сглотнул и так поспешно отвернулся, что эта неестественная стремительность просто не могла не выдать его. – Красивое имя – Нира, и сама чудо, как хороша».