Читать книгу "Клинки Керитона (Свитки Тэйда и Левиора). Дорога на Эрфилар"

Часть III

Интерлюдия II
_{Конец лета. 1155 год от рождения пророка Аравы
(6892-й по Календарю Кироффе от начала Сида Лайса)
Рокода, д. Ламоши}

Ро’Гари дёрнул поводья и остановил чалую в пяти локтях от края обрыва, у серых валунов с заострёнными вершинками, там, где среди искорёженных ветром деревьев начиналась длинная, нисходящая тропа в долину. Далеко внизу у подножия Рокодских гор, виднелись ломаные линии подёрнутых туманом лоскутных полей и небольшая кедровая роща. Справа, на изгибе реки – у озёрца, пестрела разноцветьем крыш опрятная деревушка, запятнанная сизыми древесными дымками.

Кану коснулся пятками боков лошади и направил её вниз…

…За забором сочно ухали топоры, стонала пила, с визгом поплёвывая сухой кедровой стружкой впивался в доску рубанок. Крепкий мужичок, в солидном уже возрасте, оседлал смолистое бревно и, лихо работая топором, без примерки, вырубал по торцу замысловатый присечной замок.

Рыжая собачонка, унюхав гостя раньше всех, зашлась хриплым лаем и заметалась по двору.

Разглядев незнакомца, хозяин распрямил спину, деловито поправил закатанные рукава рубахи.

– Здоровья и блага! – поприветствовал его Ро’Гари.

Чалая выгнула шею, пофыркала, раздувая ноздри, недоверчиво косясь на беснующегося пса.

– И вам блага и доброго здоровья! – отозвался хозяин, обивая ладонь о ладонь. – Ну-ка тихо, Рыжай, умолкни! – осадил он пса и, бросив снизу вверх оценивающий взгляд на кану, спросил: – Куда путь держите, уважаемый?

Ро’Гари соскочил на землю и стало видно что даже так высокорослый кану был на три головы выше хозяина. Дождавшись, пока пёс умолкнет, он приветственно вскинул правую руку:

– Я кану, зовут меня Ро’Гари.

Широкий рукав его балахона соскользнул с небрежно приподнятой руки оголив её до локтя. Изящный узор густого тёмно-зелёного цвета – переплетавшиеся ветви, цветы и листья – покрывал предплечья и запястья кану, а кое-где даже заползал на внешние стороны его ладоней. Рисунок не был обычным: он жил – то затухая, становясь блёклым и едва различимым, то снова наливаясь красками и делаясь ярким и отчётливым.

Хозяин дома уловил это еле заметное движение узора и, несомненно, отметил про себя, что рисунок у гостя не обычный а живой. Что по большому счёту не сильно его смутило, так как в те далёкие времена, когда ему – совсем ещё молодому воину – довелось состоять на службе у Сенгратта Бычье Сердце, побывал он в таких местах и нагляделся на такое, что надолго отучился удивляться даже более сверхъестественным вещам. Встречался и с кану а потому и удивлён был не сильно. Всё это Ро’Гари прочитал в глазах хозяина, тогда как тот, выдернув из бревна топор и снова, на этот раз на две трети, вогнав его, произнёс, не скрывая иронии:

– То, что вы, уважаемый, из рода кану, только слепой да дурак не поймёт. Я к счастью моему ни тот ни другой… миловали Боги. Изволите путешествовать, уважаемый?

– Не совсем. Мне нужен столярных дел мастер Хиэт Артан. Не подскажете, где найти его?

– Я это, – с ловкостью пятнадцатилетнего юнца Хиэт соскочил на землю. – Идёмте, уважаемый.

Дом его, сложенный из толстенных, до сих пор сочившихся янтарной живицей, брёвен, был угрюм и велик. Посерёдке комнаты – массивный кедровый стол, облепленный полудюжиной табуреток. По правую руку шкаф с овальными окошечками на резных створках, две стены опоясывали широкие, вытертые до глянца скамейки, к третьей нежно прижался высокий каменный очаг.

Хозяйничала в доме девчушка лет восьми – невероятно хрупкая, тоненькая, словно ивовый прутик, с длинным, слегка вытянутым овалом большеглазого веснушчатого лица, с торчавшими в стороны светло-русыми косичками.

– Внучка моя – Лесия. Иди-ка сюда, – Хиэт охватил её голову мощными ладонями и, крепко чмокнув в лоб, успокоил смутившуюся было девчушечку: – Уважаемый Ро’Гари – наш гость. Его не бойся, он хороший.

Лесия застенчиво улыбнулась кану, поклонилась и потянулась за мисками.

Пузатый котелок на краю стола исходил умопомрачительными запахами тройной ухи.

Овальные деревянные миски и такие же ложки – резные, глубокие – глухо стукнули о кедровую столешницу. Со знанием дела Леся нарезала и разложила по тарелкам ещё горячий хлеб, свежую зелень, зачерпнула ухи лебединым резным половничком; всё это делала она, украдкой поглядывая на диковинного гостя. Кану сидел на лавке и с любопытством, будто первый раз увидел, ковырял ногтем узор на своём посохе, а по его рукам, от запястий к локтям, вились, рассекая остролистую траву, пёстрые змеиные тела.

Закончив приготовления, девчурка повернулась и торжественно, нисколько не смущаясь странного гостя, произнесла:

– Прошу за стол. Пусть еда пойдёт вам во благо и доставит радость.

– Попрошу, уважаемый Ро’Гари, отужинать с нами. Чем богаты, – покладисто добавил мастер Хиэт.

Леся устроилась за прялкой: в её ловких пальчиках, в загадочном воздушном танце запрыгало веретено, бесшумно потянулась овечья нитка.

– Кормилица моя. Пока дед с деревяшками балует, она и порыбалить успела и ушицы наварить.

– Да ладно тебе, деда, – зарделась та.

– Позволите, уважаемый, поинтересоваться, чем заниматься изволите? – спросил Хиэт.

– Трудно объяснить… Совмещаю несовместимое. М-м-м… – в задумчивости остановил ложку возле закушенной нижней губы Ро’Гари, – я покажу… если позволите?

Хиэт не спешил с ответом, он оценивающе поглядел на гостя и, надо думать, не найдя в его предложении ничего предосудительного, кивнул, разрешая:

– Ну покажите, коли не шутите.

Ро’Гари не заставил себя долго ждать, извлёк из сумы зелёное, обычное с виду яблоко и положил его на краешек стола.

Яблоко было не настоящим, а сделанным из полированного оникса, и тут же подскочившая к столу Леся, приглядевшись, аж вскрикнула от неожиданности.

Из плода, откуда-то сбоку, прогрызая глянцево-каменную боковину, выпросталась маленькая серебряная гусеница. Она повертела головкой, сверкнула глазками-бусинками и, уцепившись всеми пятью парами ножек за полированную зелень, поползла вперёд, вытягиваясь и вновь подбираясь. Двигалась она, неспешно перебирая пухленьким членистым тельцем, изредка вгрызаясь и частично погружаясь в камень, словно это был и не камень вовсе, а сочная мякоть настоящего, всамделишного яблока. Фокус состоял в том, что серебряная гусеница была с ониксовым яблоком одним целым: каменела и срасталась с ним в точках соприкосновения, при этом не теряя подвижности, перетекала из одного состояния в другое.

Леся между тем, совсем обезумевшая от восторга, заливисто смеялась в ладошку и дёргала деда за рубаху:

– Смотри, деда, смотри! Она же как живая!

– Так и есть, – подмигнул ей Ро’Гари.

Хиэт хмыкнул с сомнением, но словесно выражать свои мысли не стал, улыбнулся снисходительно и погладил егозу-внученьку по плечу.

– Вот этим и занимаюсь, – сказал Ро’Гари, подталкивая яблоко в сторону девочки. – Это тебе, Леся. Подарок.

Хозяин взглядом остановил потянувшуюся к яблоку внучку.

– Не бойтесь, мастер Хиэт, это лишь игрушка. Ни амулет, ни носитель. Поверьте, в нём нет и капли магии. Прошу, – касанием пальца кану перенаправил к Хиэту ониксовое чудо, – убедитесь сами.

Девочка заложила руки за спину и вопросительно, умоляюще, воззрилась на деда.

– Ах дедушка, милый, разреши.

– Ладно. Возьми, – кивнул Хиэт.

Леся поклонилась обоим, схватила подарок и, вспорхнув на лавку, принялась разглядывать диковинку.

– Удивил. Это что же, можно так и топор мой с топорищем воедино слить? Или кобельку моему, Рыжаю, ухо оторванное прирастить, железное али ещё какое?

– Можно, почему нет.

– И что слышать им будет или для красоты, сучек охмурять?

– И так, и так можно сделать, всё от желания зависит. Был у меня случай недавно – друг в беду попал, так я ему руку деревянную прирастил, – Ро’Гари склонился над миской, зачерпнув ложкой ушицы, понёс её ко рту. – Не сразу конечно, пришлось немного повозиться. Зато живёт теперь и не грустит, о потере даже не вспоминает.

– Ава как! И что ж, не отвалилась рука?

– Одиннадцатый год без малого ходит, пока не жаловался.

– Сами эдакое придумали?

Ро’Гари утвердительно качнул головой.

Некоторое время сидели тихо, занятые поглощением пищи.

– Пойдёмте на улицу, любезный, – по окончании ужина предложил Хиэт, – посидим, по трубочке выкурим, звёздочки посчитаем. – Он промокнул полотенцем губы, отёр руки по локоть, поднялся и исчез за дверью.

Мягкий сумрак бархатисто-зелёной пеленой лежал над верхушками яблонь, игриво сверкали самые яркие звёзды из созвездия Трёх Буйволов, горизонт томно отливал виридианом.

– Надо мне вещицу одну сработать. Поможете? – без предисловий начал Ро’Гари.

– Что за вещица? – спросил Хиэт, пышно раскуривая резную «кочергу».

– Было в древности оружие такое, вурумой называлось. Не слышали? Нет? Я так и думал. С виду простой монашеский посох, а на самом деле… на самом деле и не посох вовсе. При желании эта обыкновенная с виду палка легко превращается в глевию, секиру или лук. Вариантов значительно больше, но превалирует… преобладает, – поправился он, среагировав на недоумённый взгляд Хиэта, – именно эта комбинация… этот набор. Есть, я знаю, у феа нечто подобное…

– Рокодский грепоцеп, – подсказал Хиэт.

– Приходилось пользоваться?

– Было дело. Забавная штука, – ответил хозяин, не уточняя, где и когда, – ничего сложного.

– Грепоцеп – это не совсем то. Похож на вуруму, но не то, принцип действия совсем другой, и материалы.

– Ну да, ну да, – с пониманием мастера покивал Хиэт.

– Ни одной вурумы, к сожалению, с древних времён не сохранилось. Случилось, однако, так, что однажды с оказией в мои руки попал свиток с техниками древнего боевого искусства Гэмотт-рам. А, помимо прочего, обнаружил я в них наброски и схемы с пометками – мастерам, видимо, тоже хотелось восстановить легендарное оружие, да не вышло у них ничего, похоже, без магии.

– Может, у мастеров этих вместо вурумы грепоцеп и получился?

– Возможно. Запала мне тогда в душу идея воспроизвести сие чудное оружие. Тем уж лет десять и болею: пытаюсь вот воссоздать древнюю конструкцию, в силу собственного умения, разумеется.

– А я-то чем могу вам помочь?

– Пока я занят тем, что собираю все необходимые детали. Самое сложное, как вы сами понимаете, это сталь клинков. За ними-то родимыми я в Витиам и ездил. Теперь надо бы под клинки и прочую «стальную снедь» основу древесную подготовить. А уже после, у себя дома, я дерево и сталь воедино сращивать буду.

– Ага…

– Поможете? Работа хорошая, интересная. Соглашайтесь. Отблагодарю щедро. Помимо обычной в таких случаях платы, магией какой-никакой могу побаловать: здоровья, к примеру, вам и внучке железного или от непогоды на всю долину вашу чары наложить могу… Не знаю… сами решите, что вам нужнее.

– Щедро, – пробурчал Хиэт и выпустил тугую струю дыма. – Чарка какая-никакая нам тоже не помешает. Чё-нить интересненькое-то я придумаю! А вот денег я с вас, уважаемый, не возьму, как бы оно там не вышло, вы и так жирно мажете. А жадным, слыхал я, быть нехорошо. Есть у меня мечта давешняя… м-м-м… можете мне дииоро посадить в долине? Парочку. А?

– Зачем вам дииоро, мастер? Вы же, простите за откровенность, его вырастить не успеете…

– Да понимаю я, за что прощать-то? Ну, вот хочется мне, дураку старому, чтоб и у нас в долине дииоро росло! Два!

– М-м-м… Можно-то можно, но не посадить… Сажать вам его самому придётся и семена раздобыть тоже, я же с Живой Землёй вам помогу. Но взамен попрошу с вас клятвы, что не узнает никто о том, что это я сделал. А если кто спросит, как, мол, дииоро здесь выросли, да кто их сажал, вы отвечать будете, что знать не знаете и ведать не ведаете, ну или… ещё что-то наплетёте. Сами придумаете, что.

– Что ж, дииоро только в Живой Земле растут?

– Нет, но в вашей точно расти не будут, а в Живой, как говорится, и камень хладный корни даёт.

– Тогда я согласен. Дел у меня особых нет, овин потом дострою, не к спеху. Завтра и начнём. Так? Идёмте спать тогда, Лесинька, поди, постелила уже.

– Я, мастер Хиэт, в леске жить буду, не сочтите за неуважение. Сами понимаете, какая о кану молва ходит. Так и вам спокойнее, и мне. Чалую мою разве что испрошу позволения у вас оставить. Можно?

Хиэт кивнул.

На этом и порешили. Ро’Гари заглянул в дом, чтобы извиниться перед хозяюшкой, и, попрощавшись, сразу ушёл.

Глава 29. Таэл Риз Саэт

Логика великих деяний, равно как и логика великих глупостей, никогда не всплывает на поверхность воды.

Сиурт Воды Слейх са Этло. Изречения

_{Н. Д. Конец осени. 1164 год от рождения пророка Аравы
Седогорье. Долина Эльдорф}

– У нас есть подарок для тебя, юноша, – Саэт-Оинт протянул Тэйду небольшой продолговатый пенал с двумя галиоровыми застёжками по торцам и инкрустацией по срезам кромок. Вложил в его раскрытую ладонь, крепко – по-отечески – сжал её в двух своих.

Брови юноши в удивлении поползли вверх.

Он провёл ладонью по крышке, открыл – внутри пенала на бархатной подушечке лежала изящная флейта насыщенного брусничного цвета, с редкими вкраплениями индиго.

– Это не простая флейта, это авоист – «Песня радости».

Глаза Тэйда вспыхнули от восхищения, он нежно извлёк флейту, она вздрогнула, словно оживая от его прикосновения, и приветственно вспыхнула нежным фиолетовым отсветом.

– Ты первый, кто коснулся её. Теперь она твоя и в чужих руках не издаст ни звука. В твоих же она будет петь как птица. Звуки авоист подарят людям веру, вселят в их сердца надежду. Они будут наполнять души воинов отвагой и бесстрашием, от её трелей тела их нальются силой и выносливостью. Я знаю, ты чист душой, оставайся таким всегда. Верь в себя, мой мальчик, слушай «Песню радости», и ты станешь великим воином, великим вождём – отважным и честным, бесстрашным и справедливым.

Тэйд восхищённо внимал словам ринги, не в силах дышать.

– А что это за дерево, Высший?

– Это ламесса, дерево королей.

– Простите, я не знаю такого…

– Ламесса – самое ценное дерево на Ганисе, и не потому, что оно больше нигде не растёт. А потому что её древесина обладает уникальными свойствами, наличие коих тебя до поры до времени не должно беспокоить. Наступит время, сам всё поймёшь и скажешь старому Саэт-Оинту спасибо. Древние называли ламессу Малым деревом, или Древом жизни. Именно оно является прародителем Небесных исполинов. Седьмое пророчество Великого Аравы гласит, что в миг крушения миров именно росток ламессы спасёт от гибели всё сущее. Надёжно храни «Песню радости», и она принесёт тебе счастье.

– Спасибо, – поблагодарил его Тэйд. – Я запомню.

– Тебе сюда, – Саэт-Оинт указал на сгустившееся перед ними изумрудное облачко. – Мне надо срочно идти. У источника тебя будет ждать Нао-Раз. Он же после проводит тебя в библиотеку. Дождись меня там, я кое-что хотел обсудить с тобой.

***

Тэйд подошёл к чаше и коснулся кончиками пальцев зеркальной поверхности: изумрудная гладь дрогнула, пошла рябью, но уже через минуту успокоилась и застыла. Нао-Раз кивнул ему, и Тэйд послушно погрузил ладонь в чашу, почувствовав одновременно жар и холод, безумный страх и веселье сродни эйфории.

Он поднял руку, Уино, словно мёд, стёк по ладони, на которой не было ни одной линии…

«Усмешка Великих: экриал касается источника Благости Сароса. Надо получше запомнить это ощущение».

Ему казалось, что он погружает ладонь вовсе не в источник, а прямо в камень, мягкий и податливый, словно горячий воск. Он поднёс руку к лицу. Некоторые капли – более густые – начали стекаться в центр раскрытой ладони.

Однажды Тэйд уже видел подобное, когда к Маану са Раву приходил знакомый алхимик Гайбо Иоро. Именно тогда он узнал, что такое жидкий металл, и именно так стекались казавшиеся тяжёлыми, вязкие капли. Сейчас происходило нечто похожее. Встречаясь, капли сливались, образовывая бо́льшую, пока, наконец, самая большая и неповоротливая не впитала в себя все остальные.

– Но как такое возможно?

– В Таэл Риз Саэт возможно многое, – снисходительно улыбнулся Нао-Раз. – Думаю, вряд ли ты смог бы проделать нечто подобное, будучи в другом месте. Хотя это единственный на Ганисе источник Силы.

Уиновая капля была подвижна и слегка подрагивала на ладони.

Тэйд поднял глаза. Нао-Раз наблюдал за ним, склонив голову набок.

Разжиревшая капля начала твердеть, она изменялась в размерах, словно усыхала, мягкие округлости сменялись острыми, неровными углами. Наконец, она окончательно затвердела, полностью изменив цвет и форму.

Воздух вокруг сгустился, и Тэйда обдало холодом, поляну затянуло густым, едко-зелёным туманом. Источник отдалился и растворился, словно мираж…

Последняя капелька сиротливо стекала по запястью.

– Что это? – спросил Тэйд, удивлённо вертя кристалл в пальцах. Он почувствовал тошноту и на мгновение ему показалось что сознание его раздваивается, так, будто внутри него сейчас находился ещё один Тэйд. Это было так реально…

«Вот глупости!»

– Просто камень, – ответил Нао-Раз. – Уино в нём теперь не больше, чем в любом другом на этой полянке.

– Но Уино…

– Уино, мой юный друг, ты вобрал в себя. Возьми на память. Идём, Высший ждёт…

***

Над Таэл Риз Саэт таял закат. Покрытые снегом вершины гор вдалеке поблёскивали золотом Лайса, над озером вздымался туман.

Большая терраса была заполнена гуляющими ринги: Саэт-Оинт, Рат-Варо, Нао-Раз и многие другие, с кем Тэйд уже успел познакомиться и кого видел впервые; их спутницы и многочисленные копии, спутницы копий и копии спутниц… и так далее.

В центре, у большого фонтана, Саэт-Оинт беседовал с очаровательной девушкой. Услышав, а скорее, почувствовав приближение гостей, они повернули головы. Тэйд ощутил слабое волнение. Высший отставил бокал с вином, а его спутница сделала коротенький шажок в сторону – сие простенькое движение было наполнено такой грацией, что заставило сердце юноши биться во стократ сильнее.

Стройная фигурка юной ринги была облачена в полупрозрачное, воздушное платьице нежно-розовых тонов. Лебединую шейку обвивало ожерелье из лёгких, почти невесомых серебряных листьев, а шелковистые, пепельные волосы были украшены серебристыми же нитями, унизанными жемчугом.

Взгляды их встретились, и Тэйд лишился дара речи. Изумительные черты её несли очевидное сходство с Саэт-Оинтом, но если при всей своей безупречности лицо Верховного ринги было образцом сдержанности и благородной отрешённости, лицо девушки было полно самых ярких эмоций и лучилось жаждой жизни.

Саэт-Оинт бережно (словно величайшую ценность) взял девушку под локоть и направился навстречу гостям.

Ещё три не менее обворожительные девушки-ринги двинулись за ними следом.

– От лица всех ринги я приветствую вас в Таэл Риз Саэт. Позвольте представить вам мою племянницу – сииту Эл-Лэри, свою дочь То-Риэл и её торено3838
  Торено – дословно «второй». Другое значение – расщепление. Дополнительные личности, создаваемые ринги в процессе жизни. Торено не точные копии ринги, они похожи на них как разнояйцовые близнецы. Торено могут иметь разный возраст, темперамент, умственные способности, мировоззрение, по-разному реагировать на одни и те же ситуации.


[Закрыть] – То-Виам и То-Дин, они хозяйки сегодняшнего вечера.

Очаровательная девушка, так понравившаяся Тэйду, скромно отступила ещё на один шаг, пропуская вперёд То-Риэл.

– Саима са Вир, к вашим услугам.

– Нёт, – без пафоса представился дауларец, скользя по подошедшим прелестницам глазами.

Тэйд понимал, что должен ответить на приветствие, но подступивший к горлу ком мешал ему издать хоть какой-то внятный звук.

– Тэйд, – кое-как оправившись от потрясения, выдохнул он с облегчением и…

«Вот ведь незадача!», – с досадой понял, что краснеет.

– Попрошу гостей к столу, – произнесла То-Риэл, в юном голосе которой звучали шепотки загадочного леса белокожих деревьев и музыка серебряного озера Таэл Риз Саэт.

За ужином Эл-Лэри сидела напротив Тэйда, и он то и дело искоса поглядывал на неё, боясь поднять глаза, понимая, что тут же зальётся краской, если взгляды их случайно встретятся. Саима и Нёт довольствовались обществом То-Виам и То-Дин.

Несмотря на внешнее сходство, сёстры были такими разными: Эл-Лэри – само очарование; нежна и чувственна; То-Риэл вела себя, будто её общество – величайшее благо и честь для окружающих, и она снизошла до беседы с ними; в поведении То-Виам сквозила лёгкая напряжённость и постоянная сосредоточенность. Тэйд видел, что что-то определённо тревожит её, несмотря на внешнюю беспечность и неестественное веселье. То-Дин же, казалось, и вовсе находится где-то за пределами этого мира.

В какой-то момент Саэт-Оинт встал и направился в центр зала, где среди гуляющих пар появилась Инирия в сопровождении Рат-Варо. Издалека кейнэйка показалась Тэйду лишь размытым силуэтом, контуры которого скрывал разделявший их купол фонтана. При каждом её движении на небесно-голубом шёлке полупрозрачного платья играли отблески отражаемого от воды света. Густые, слегка подвитые русые волосы, падавшие до талии, были стянуты сзади белой лентой. Высокая и стройная, Инирия выглядела очень красивой, несмотря на всю простоту одеяния.

«Тэннар Великий! До чего они все прекрасны», – не находил себе места Тэйд. Он обречённо вздохнул и отпил ещё немного красного вина.

– Ты погляди, какая, а! – толкнул его в бок Саима.

– Мы знаем, вы удивлены и немного растерянны, – произнёс Саэт-Оинт, в задумчивости вертя массивное кольцо с камнем на третьем пальце левой руки. – Также нам известно, что все вы пребываете в сомнениях, боитесь, что, дабы сохранить тайну Кеара и Таэл Риз Саэт, мы попытаемся навсегда оставить вас здесь. Могу вас заверить – это не так. Если кто-то из вас захочет остаться по собственной воле – все ринги Таэл Риз Саэт будут этому только рады. Решившегося на это ожидают спокойствие и благодать. Он не станет одним из нас, это невозможно по ряду причин, от нас не зависящих, но тем не менее он будет равным среди равных. Это один из наших принципов…

«Как это возможно, стать равным из равных в такой одинаковой и в тоже время совершенно разношёрстной компании?» – мысленно усомнился Тэйд. Он продолжал внимательно (насколько позволяли приличия) изучать и сравнивать девушек-ринги.

– Если вы хотите уйти, то можете сделать это в любой момент, я лишь вынужден буду взять с вас клятву совершенной тайны, – продолжал Саэт-Оинт. – Надеюсь, вы знаете, что это такое?

Гости закивали, даже Нёт, который (Тэйд был уверен в этом) понятия не имел, о чём говорит Высший.

– Не будем сейчас обременять себя клятвами. Предупреждая вас, я хотел лишь наполнить ваши сердца спокойствием и уверенностью. Надеюсь, что убедил вас в искренности наших намерений, – Саэт-Оинт обвёл присутствовавших внимательным, словно проникавшим в самые глубины сознания, взором. – К сожалению, я должен удалиться – меня ждут неотложные дела. Вас же я оставляю на попечение хозяек этого вечера, – он взглянул на дочерей с любовью и восхищением. – Уверен, вы не будете скучать. Веселитесь и забудьте о своих невзгодах. Если вы решите уйти, думаю, мы найдём немного времени для прощального разговора, если же решите остаться – его будет более чем требуется, – он раскланялся и удалился в сопровождении свиты из дюжины ринги.

Тэйду показалось, что Саэт-Оинт и его спутники чем-то не на шутку обеспокоены. Он хотел спросить об этом у Эл-Лэри, но та увлечённо беседовала с одной из копий Рат-Варо.

– Случилось, похоже, что-то, – подтвердил его опасения Нёт, как бы между делом оглядывавший всех оставшихся на ужине мужчин.

– Похоже на то, – кашлянул в кулак Саима.

– Тревожно мне. Пойду, осмотрюсь, – Нёт взял с блюда ломтик ветчины, закинул в рот. – Не скучайте без меня, парни. – Он потрепал Тэйда по плечу: – Не зевай, старина.

– Ну-ну, – усмехнулся Саима, – полчаса на одном месте усидеть не можешь, дауларец, одно слово.

Нёт отмахнулся от него, как от назойливой мухи, и исчез в гуще танцующих.

– А в чём дело-то? – поинтересовался Тэйд.

– В чём дело, ты спрашиваешь? Он, что, не рассказывал? А, ну да, ты же вчера вечером как с Инирией у камина встретился…

– И что? – перебил его Тэйд, смутившись.

– Ничего. Помнишь, Нёт божился, что балахончик белый ни в жисть на себя не наденет? – Саима налил себе, затем наполнил бокал друга. – Надел. Ещё как надел. Он в нём, пока мы мылись, весь Таэл Риз Саэт излазил, вдоль и поперёк. Так, по крайней мере, он мне сам сказал. Давай, за нас! – провозгласил онталар не блиставший оригинальностью тост.

– Ага. За нас… Нёт что-то нашёл?

– Ничего, – искренне удивился Саима. – Что он может здесь найти?

Музыканты заиграли громче. Танцующей походкой подошла Инирия, присела на краешек скамьи рядом с Тэйдом.

– Пойдём, потанцуем?

– Я не умею…

– Да ладно, все вы сперва не умеете.

– Я умею, – вызвался Саима, вновь наполняя бокалы.

– А с тобой я не хочу, – отпарировала Инирия, игриво взъерошив Тэйду волосы. – Ой, да ты уже совсем пьяненький.

– Я? Нет…

– Тем более надо развеяться. Идём.

В это время зазвучала мелодия одного известно вартарского танца, называемого «Четыре воробья», начинавшегося с выхода двух пар танцующих, которые после нескольких замысловатых па должны были поменяться партнерами. После чего в танец вовлекались ещё две пары, за ними ещё две, и так далее…

«Я не умею танцевать, – бубнил про себя Тэйд, неожиданно понимая, что действительно сильно опьянел. – Не умею, и точка!»

– Пошли, пошли, – громко, сквозь звуки музыки, воскликнула девушка, за рукава вытягивая его из-за стола и увлекая за собой.

– Я не умею.

Щёчки Инирии раскраснелись от возбуждения. При виде её улыбки у Тэйда ещё больше закружилась голова.

– А я научу!

– Нет, – упёрся он, пытаясь быть непреклонным.

– Да, – она улыбнулась ему так, что дальнейших сил сопротивляться Тэйд не нашёл. Он позволил ей увлечь себя в танце. Кейнэйская красавица закружила его, ловко уворачиваясь от хаотично двигавшихся других пар. – Какой вечер сегодня чудесный! Правда же?

Её смех звучал как лесные колокольчики, как капли летнего дождя в ясную безоблачную погоду. Медовый запах её волос и быстрый смешливый поцелуй окончательно нарушили и без того хрупкое душевное равновесие Тэйда. Музыка играла всё быстрее и быстрее, танцующие вокруг смеялись и визжали, мимо него пролетали ставшие знакомыми лица.

Тэйд едва сумел понять, что надо делать и в какую сторону двигаться, как вдруг перемены партнёров в танце свели его с прелестной Эл-Лэри.

Волосы и юбки обеих девушек кружились вокруг него. Опьяняющие запахи их юных тел, смешанные с пряными ароматами благовоний, щекотали ноздри.

– Ты совсем не умеешь танцевать, – Эл-Лэри обворожительно улыбнулась.

– Он такой стеснительный, – захохотала Инирия.

– Такой милый мальчик, – голос ринги стал ещё нежней, ещё ласковей.

«Что они со мной делают, о Великие!»

Музыка ли это была, накопившаяся ли усталость, или же выпитое вино, Тэйд испытывал влюблённость в обеих девушек сразу: в удивительно нежную, очаровательную Эл-Лэри и в бесподобную, двигавшуюся с поразительной грацией Инирию.

– Какая ночь, Тэйд, – голос Инирии звенел серебряным ручейком.

Девушки кружили его в танце по очереди: Инирия и Эл-Лэри, весёлые и жизнерадостные, они наслаждались жизнью и беззаботной молодостью. Тэйд позабыл обо всём на свете: и о преследовавших его скрамах, о Поглощающем, о къяльсо, об отце, о Саиме и Нёте.

«Какая ночь!»

Музыка всё убыстрялась и убыстрялась. Ряды танцующих полностью перемешались. Мимо промелькнуло улыбавшееся личико То-Виам…

«Да, кажется, это То-Виам. Или это То-Дин? Как они все похожи. Чудесная ночь!»

Тэйд не понял, почему, но он остановился.

Вокруг кружили десятки пар.

Инирия стояла напротив.

Она притянула его к себе и крикнула прямо в ухо:

– Ну что же ты, танцуй!

Хотя Тэйду показалось, что этого ей сейчас хотелось меньше всего.

Она медленно и осторожно прижалась к нему, порывисто дыша, подняла голову.

«Что я делаю?» – одна крохотная мысль, но он тут же отпустил кейнэйку.

Щёки Инирии вспыхнули. Она опустила голову, касаясь лбом его груди, но тут же отвела руки, отстранилась.

– Почему ты так? – прошептала она, вновь поднимая голову. Её глаза были широко раскрыты, медно-русая прядка скользнула на щёку.

Словно ураган, налетел на них хоровод танцующих, увлекая и разводя в стороны.

«Инирия!»

Тэйд чувствовал себя странно и был бы рад, наконец, остановиться, но…

«Куда пропала моя Нира? И где Эл-Лэри?..»

Голова закружилась. Он устал, вспотел и действительно выпил слишком много вина. Ноги подогнулись под ним, всё закружилась колесом: люди, деревья, звёзды, – и ему пришлось схватить кого-то за руку, чтобы не упасть.

– Отличное у нас вино! Не правда ли? – воскликнул Рат-Варо, подхватывая Тэйда. – Позвольте, юноша, я вас к столу провожу.