Читать книгу "Клинки Керитона (Свитки Тэйда и Левиора). Дорога на Эрфилар"

***

Зато дауларец прекрасно помнил и о нём, и о Инирии, и о Тэйде Первом.

– Как думаешь, – пытал он Саиму, – с ними всё в порядке?

– Надеюсь, им повезло больше, чем нам.

«Что ж голова-то так кружится, – поморщился Саима. – Долго мне ещё, скажите, Великие, мучатся?»

Свет осколка светокамня, что Нёт прихватил с собой, коснулся стен, высветил сводчатый потолок и два ряда колонн, деливших помещение пополам. Из темноты показались плиты надгробий, рядами уходившие во тьму. В оголовье каждого располагались высокие альковы, обрамлённые дииоровыми полуколоннами, в которых восседали изваяния усопших, сторожившие свои собственные останки.

Пол был завален обломками камня и покрыт толстым слоем пыли, судя по толщине копившийся здесь если не веками, то как минимум десятилетиями.

– Вот так великая тайна ринги, – поёжился Саима, остро ощущавший на себе холодные взгляды мертвецов. В местах, подобных этому, он начинал нервничать. Ему мерещились неприятные вещи, а голову заполняли гадкие мысли. – Надо выбираться быстрее. Нёт, слышишь?

– Угу, – дауларец поддел ногой каменный обломок, и тот со стуком откатился в темноту.

«Надо выбираться», – твердил про себя Саима. Он бросил взгляд на Нёта и на его нового «дружка», которые беспечно шагали впереди, будто были знакомы полжизни.

Гиеноподобный шак-шалк, вопреки ожиданиям, вёл себя спокойно и передвигался исключительно на двух задних лапах. Он опускался на четвереньки, лишь когда останавливался или в тех местах, где потолок был настолько низок, что мешал ему выпрямиться в полный рост. Страшный по сути своей зверь вёл себя как человек, и Саиме казалось, что в его рыке слышится пусть и непонятная, но вполне осмысленная речь. Любопытство постепенно брало вверх и вытесняло страх, Саима поймал себя на том, что начал понемногу приглядываться к шак-шалку. На коротеньком привале он, набравшись мужества, поделился со «зверюгой» кусочком вяленого мяса, найденным в закромах покойного Тилу. Зверь принял угощение как должное, не выразив ни одной из эмоций. Нёт, понимая всю пикантность ситуации, старался всегда держаться посерёдке между онталаром и шалком.

– Это что? – Саима качнул головой, указывая на мех в руках Нёта.

– Отвар с черпухой. У Тилу-пузана одолжил.

– Укрепляешь дружбу с шалком?

– По-моему, немного чуб-чуба хоть как-то облегчит его и без того задрипанную жизнь.

Слой пыли на полу становился всё толще, но, наконец, они подошли к перекрёстку, и здесь серый покров нарушали одинокие следы, уходившие в темноту. Нёт присел на корточки и провёл пальцем по одному из отпечатков.

– Совсем свежие, – сказал он.

– Да. Кто-то был здесь совсем недавно.

– Это он тебе сообщил? – Нёт покосился на Вира.

– Ага. Мои глаза и ухи. Видит в два раза больше меня, слышит… слышит вообще запредельно много. И всё мне передаёт. Сразу. Что бы я без него делал? – Саима приложил палец к припухшим губам с пятнами засохшей крови у уголков. – Слышишь голоса?

– Нет, – дауларец насторожился.

– И я не слышу. А он слышит.

– Вечно ты со своими шуточками. Пойдём, глянем, что там дальше. Если что, вернёмся и пройдёмся по следу.

– Можно и так, – Саима тщетно попытался разглядеть, что же там впереди, в глазах двоилось, и он практически ничего не видел дальше пяти локтей перед собой. – Веди, – вяло скомандовал он и забубнил:

 
Страшный шак-шалк живёт в чаще лесной,
Он сотни людей отправил в мир иной.
Охо-хо-хо, Бу-бу-бу-бу…
А я не хочу так просто умереть,
Беру свой лук и точу свой меч.
Охо-хо-хо, Бу-бу-бу-бу…
 

Вскоре перед ними открылся большой трапециевидный зал с мраморными стенами, высоким сводчатым потолком и пятью саркофагами, стоявшими веером. У изголовья каждого возвышались скульптуры, а на плитах были выбиты рунные надписи.

– Вот это мы погуляли.

– Что-то не так?

– Это же сам Экиар. Суазор, Рухар, и… вероятно, Кэурн, – Саима провёл пальцами по полуистёртой надписи, вырезанной на табличке. Это был греот, к сожалению, этим древним языком онталар владел весьма посредственно. – А это, должно быть, оружейник Керитон.

– Здоров, – восхитился Нёт, снизу вверх глядя на статую огромного четырёхрукого молодца с обнажённым торсом. В отличие от соседей по вечности, воин сидел не на троне, а на наковальне, к ноге его был прислонён массивный молот. В каждой из четырёх рук он держал по мечу, рукоятями вперёд, как бы предлагая любому желающему ими воспользоваться. Фигура была огромна, и обычные по размеру мечи, зажатые в двухведёрных кулаках, смотрелись скромными полуторными фалькатами.

– Керитон, он же Гилхус, был оружейником самого Алу’Вера. Ума не приложу, каким боком он смог затесаться в эту высокородную компанию, но, думается, что это именно он и есть.

– Старушка смерть всех уравняла. И чем же был знатен оружейник Гилхус, окромя того, что ручкался с Алу’Вером?

– Всего лишь тем, что создал четыре меча, которые после сам Алу’Вер и зачаровал.

– Сильные, должно быть, чары?

– Сильные. Других Алу’Вер не накладывал.

– Это те самые мечи?

– Получается, что они. В пророчестве говорится, что клинки достанутся четырём достойным, не побоявшимся их принять.

– Да?

– Такая вот история.

– В чём подвох, Саима? Вот я, к примеру, более чем достоин. Или нет? Я с превеликим удовольствием принял бы один меч, а то и два, Хорбут меня раздери. А ещё лучше молоточек евойный, Гилхуса, стало быть, взял бы. Очень уж он мне приглянулся. Может, попробовать?

Саима вяло пожал плечами.

– Про молот ничего не знаю. А мечи, по преданию, возьмут лишь достойные. Сдаётся мне, сказки всё это. И пробовать я бы поостерёгся, потому как сказано: «Достойному меч, недостойному камень» – это дословно.

– Откуда ты всё знаешь?

– Читать люблю.

– Ага, – Нёт потёр подбородок, прищурил левый глаз. Демонстративно оглядел зал. – Что-то я не вижу толпы окаменевших претендентов, неужели за сколько веков так и не нашлось ни одного желающего? – глаза его подозрительно заблестели. Так сверкает, требуя крови, сталь обнажённого клинка. Он смахнул лёгкое полотно паутины, укрывавшее руки оружейника.

– Может, тут подметают часто. Я бы не рискнул.

– А я рискну, – с этими словами ладонь дауларца легла на рукоять ближайшего к нему меча.

К бесконечному его облегчению, ладонь не окаменела. Да и клинок не откликнулся – остался на прежнем месте.

– Остановись, Нёт.

Вторая попытка была не успешней первой, да и третья не дала результатов, однако стоило Нёту коснуться рукояти последнего меча, как он почувствовал дрожь в ладони: гарда и ножны пошли мелкими трещинами, многовековая каменная скорлупа облетела цветочными лепестками к ногам оружейника Керитона.

– Тэннар Великий! – Нёт чуть не задохнулся от восторга: клинок поддался и мягко вышел на пол ладони, источая приглушённое алое свечение. – Получилось.

Саима отпрянул от него как от заразного. Вир высунулся из капюшона и с недоверием воззрился на обалдевшего дауларца.

– Не знаю, что там пишут в твоих умных книгах, но я этот меч возьму. Он принадлежит мне. На нём аура силы, – казалось, даже голос у Нёта изменился, приобретя властный оттенок. Он выдохнул и полностью обнажил клинок. Отойдя на безопасное расстояние, он крутанул им, разминая кисть. – Да, это меч силы! Мой меч!

– Кх-х-кхрас шоч шар-р-ах, – одобряюще рыкнул шак-шалк, не особо отвлекаясь при этом от смазанной чуб-чубом палки.

Нёт сделал выпад. Рубанул воздух.

– А ты чего ждёшь? – спросил он. – Твоя очередь, – он указал на Керитона остриём алого клинка.

– Я пробовать не буду.

– Это ещё почему? Зря, думаешь, нас сюда Тэннар привёл? Тяни давай, или так и уйдёшь?

– Так и уйду, – Саима привалился к ножке трона, на котором восседал каменный Экиар.

Если бы Нёт не был так очарован новым приобретением, он наверняка заметил, что онталару очень плохо.

– Шутишь?

– Нет.

– Смотри, не пожалей после, – Нёт поднял меч, восторженными глазами ребёнка любуясь алым пламенем, волнами восходившему по острию лезвия. – Не могу поверить, что он мой. Надо опробовать. А, Саима?

– Ты лучше у Керитона ножны попроси, может, и их отдаст?

– А что, спрошу.

***

– Это Саимы следы! Ну вот же, смотрите – у него на всех сапогах так каблук стоптан, и левую ногу он выворачивает. И тут… а это чьи следы, Дин?! – Тэйд так и застыл над отпечатком огромной шак-шалковой лапищи. – И кровь.

– Я не знаю, – растерялась ринги.

– Странно, зверь на двух ногах идёт как человек. А, нет: вот, остановились, и он на четвереньки встал, – присела Инирия. – Пылищи тут… Следы ровные, не похоже, чтобы Саима связан был или его насильно вели. Рядом все идут, как бы странно это ни звучало, но похоже, что они заодно: Саима, зверь этот, судя по кровавому следу раненный и ещё кто-то, третий. Это не наш дауларец? Глянь, Тэйд.

– Сомневаюсь. Хотя… нет, не знаю. Это я Саимы косолапого следы изучил, как свои, а так следопыт из меня, как из тыквы Веровик. Что там впереди, Дин?

Ринги молчала, не спеша с ответом.

– Тупик, – немного погодя, сообщила она.

– Ну так идём, быстрее.

– Куда?

– За ними, куда же ещё, – Тэйд недоумённо захлопал глазами. – Или что?

– А вдруг Саиму схватили?

– Вот именно, – фыркнул Тэйд.

– В первую очередь нам надо тебя Первого спасти, ты не забыл?

– Да ты что? А Саима с Нётом не в счёт? Я вообще сомневаюсь, что мы кого-то должны спасать! – Тэйда прорвало. – Я здесь, – он демонстративно охлопал себя по плечам и груди. – Можете потрогать – разрешаю. А то, что ты нам вчера наплела… мягко выражаясь, неубедительно. Нет, я готов идти спасать себя другого…

«Как же всё-таки это странно звучит!» – подумал Тэйд.

И продолжил вслух:

– …но пока реальный Саима мне дороже какого-то аморфного Тэйда Второго. То бишь Первого. Я поражаюсь твоей логике, Дин. Выходит, я здоровый, нормальный человек должен сам признаться, что являюсь не полноценной личностью, а довеском, пусть даже и себя самого, но отчего-то возведённого тобой в ранг Первого. С какого это перепугу я должен так думать? Смешная ты, нашла, чем вдохновить: «Ты Тэйд не настоящий, а подделка. Идём скорей искать тебя Первого, а то нам как-то некомфортно с тобой общаться». Так, что ли? При таком раскладе идите вы к Хорбуту в…

– Тэйд, – оборвала его Инирия, – мы же…

– А что если это всё магическая уловка и нет никакого Тэйда Первого? Где гарантии, что всё это не ложь? – он выдернул свою ладонь из ладоней кейнэйки. – Пока я один живой. Я здесь, а другого меня нет! Я настоящий Тэйд са Раву, я, а не какой-то там выдуманный неизвестно кем ринги. Даже если предположить, что есть Первый, кем, по-твоему, стану я, когда мы освободим того? Может, он исчезнет? Куда? Куда, я спрашиваю, исчезнет? И, главное, кто?

– Тэйд, Дин обещала переправить нас в Шосуа.

– И это повод наплевать на Саиму? Короче, я иду за ним, и попробуйте меня остановить, – он с яростью посмотрел на ринги и так решительно дёрнул плечами, что ни у кого не осталось никаких сомнений в том, что он обязательно отыщет Саиму, а понадобится, и спасёт в одиночку.

Однако геройства от него не потребовалось. Не далече, чем через три дюжины шагов, они увидели вдали тусклый свет камня. А ещё через две услышали окрик «Тэйд!», отразившийся от стен и высокого свода многократным эхом: Тэйд-Тэйд-Тэйд…

***

– Опасный ты человек, Странник. Много в тебе тёмного… ты и сам себя не знаешь.

Сто историй о Чёрном Страннике. Преподобный Вамбон Акомирунг

– Саима, что ты артачишься? Подумай, неспроста же мы сюда вчетвером пришли – это знамение! Нас четверо – меча четыре. Вы поглядите на него – что за упрямец-то, право слово, – возмутилась Инирия, с восхищением разглядывая росблески белого, до рези в глазах, клинка.

– Аура жизни, – пояснила Дин и, как показалось Тэйду, неприязненно поморщилась. – Это надо же было случиться такой несправедливости: первые встречные лишили Керитона его легендарных мечей.

…А произошло сие исторически важное событие крайне буднично.

При встрече, после полуистерических криков и рефлексии по поводу шак-шалка и следующих за этим объяснений Нёта и заверениях в неспособности шалка кого-либо обидеть, после бурных и обязательных в подобных случаях обниманий, похлопываний и ощупываний, последовал вал вопросов и взаимных упрёков.

Начали с банальных: «Где вас Хорбут носит?», «Растолкать, что ли, трудно было?», «Какого-растакого вы в одиночку в подвалы полезли?». Плавно перешли к: «Я говорила, что Вир тебя хорошему не научит!», «А как вы нас нашли?». После которых раздались: «Где больно, Саима?», «А трубку и табачку ты для друга прихватить не додумался?».

Нашлись, к счастью, и трубка, и табачок. И даже поесть и попить, хоть и не на долго шли нашлось – в суме у Инирии.

И вот под тонко нарезанную копчёную свининку с зеленью последовали долгожданные разъяснения: скорые, из-за недостатка времени, но весьма ёмкие.

Начавшись с ночных попыток достучаться до безбожно храпевшего Тэйда, повествование Саимы по-скоренькому спустилось на три яруса под землю и, миновав усопших Сиглама и Тилу, каземат с клетью, встречу с Нётом и приручение дикого и страшного шак-шалка, на деле оказавшегося вполне смирным и покладистым. Доскакало оно до крипт, где покоились великие древние, и уткнулось, наконец, в Экиара, Суазора, Рухара, Кэурна и Керитона с его распрекрасными мечами.

Тут-то самое интересное и началось.

Нёт, разумеется, не упустил шанса козырнуть алым, как закат, клинком. Инирия немедля потребовала от Саимы более пространных разъяснений. Внимательно выслушав его рассказ и поправки Дин, она, как и Тэйд, обнаружила в себе нестерпимую потребность попытать счастья. Кейнэйка предложила бросить кости на первенство. Бросила. И тут же, потому как право быть первой выпало именно ей, безбоязненно потянулась к одной из трёх рукоятей.

«Везунчик – он и в Таэл Риз Саэт везунчик, – подумал Тэйд, когда первый же меч обдал вновь обретённую хозяйку и всех присутствовавших нестерпимо белым сиянием. А вот меч, выбравший Тэйда, на корню отбил у всех, включая и его самого, охоту обсуждать окутывавшую его ауру – клинок был угольно-чёрным. Его края трепетали абсолютной, почти осязаемой тьмой. Тэйд посмотрел на клинок и чуть не закричал от неверия и ужаса. Он почувствовал всплеск возбуждения, ощутил, как мгновенно возросла его физическая сила. – Я помешался?… Не исключено!»

– Как такое может быть? – спросил он, чувствуя, что сердце бьется все быстрее и быстрее.

– Магия древних. Их выбор, – тихо сказал Саима.

Тэйд замер, держа меч вспотевшей ладонью.

«Неужели Инирия чувствует то же, что и я?… И Нёт? Молчат все. Ни Дин ничего не сказала, ни Инирия. Саима вот по плечу похлопал – понимает, как другу свезло, сочувствует. Да Нёт, вижу, подмигивает. Улыбнулся: „Терпи, мол, здоровее будешь“. Выбросить его, что ли? Размахнуться да зашвырнуть так далеко, чтобы отыскать не смогли. Это что-то изменит? Нет. Не я его выбрал, а он меня. И уж коли это моя судьба, никуда мне от неё не деться. А если не судьба, так какая разница, какая у него аура? Что мне на это скажет Тэйд Первый? – безусловно, в глубине души он чувствовал, что не един. Знал, что тот – Первый Тэйд – тоже есть, и, признаться, боялся встречи с ним. Все его рассуждения были обыкновенной бравадой. Ему никогда не требовались подтверждения слов ринги, не нужны были доказательства существования себя Первого. Он ощущал непрерывавшуюся ментальную связь, как ринги чувствуют торено, а торено, должно быть, им отвечают. – Как быть? – Тэйд колебался. – Ничего, – он вздохнул, – уже скоро. Всё разъяснится. Ждать осталось совсем недолго».

Смирившись с неизбежным, он вытянул ножны из здоровенной ладони оружейника Керитона и тут же, не медля ни секунды, вбросил в них свой, чёрный как смоль меч.

«Жди!..»

… – Пробуй, Саима, – Инирия паковала остатки еды в сумку. – Что время тянешь?

– А то, что по пророчеству Керитон должен ожить, когда пристроит все мечи, вас не касается?

– П-ф-ф, что же теперь, так и будем жить с оглядкой на глупые пророчества?

– Глупые?! Ну ты сказанула, а то, что оно сбывается у нас на глазах, тебя, похоже, совсем не покоробило? Я не буду брать меч. И даже пробовать не буду. Ясно?

– Что ты как дитё малое упёрся? – Тэйд прислонился к плите саркофага.

– Сказал нет, и точка, – Саима нехотя встал, голос его стал острым, как клинок из рокодской стали.

– Что тебя не устраивает в том, что Керитон должен ожить? Добрый с виду дядька такой. Поможет нам.

– Он плохим был, Саима? Не похож на злодея, – поддержала Тэйда Инирия.

– Понятия не имею, – буркнул онталар.

– Почему ты тогда лишаешь его возможности ожить? – нахмурился Тэйд, нервно покусывая ноготь большого пальца.

– А почему я должен ему такую возможность предоставлять? Я всего лишь отказываюсь брать меч, а то, что я этим якобы лишаю Керитона возрождения, меня волнует в последнюю очередь.

– Но это же бред, – вступил в разговор, молчавший всё это время Нёт. – Четырёхрукий каменный великан, который должен ожить. Чушь собачья.

– А меч с алой аурой в твоей руке не бред? Или, может, меч Тэйда, или белый клинок в руке Инирии? Хочу вам напомнить, что я ученик сиурта и не имею права решать такие вещи без одобрения своего наставника, а он, сдаётся мне, не смог бы разрешить мне подобного без одобрения Дэклата, – сказал Саима.

И сам себе возразил мысленно: «О боги! С каких это пор эти вещи стали меня беспокоить? И с каких пор Маан са Раву по каким-либо вопросам, пусть даже архиважным, стал спрашивать позволения Дэклата?»

Но вслух произнёс:

– Я, други мои, клятву дал. А меч этот с магической аурой, и обладание им сулит миру возвращение четырёхрукого великана. Не мне судить, плох Керитон или хорош, и будет ли его повторное явление в мир злом или благом. И если минуту назад я ещё сомневался в правильности своего решения, то теперь уж наверняка уверен, что делать этого не должен. И давайте на этом закончим.

– Браво, Саима. Браво, – Дин похлопала двумя пальцами по ладони другой руки. – Подумать только, последний из мечей Керитона. Восхищена твоей выдержкой, ученик сиурта. Маан са Раву должен гордиться тобой. Ни за что бы не поверила, не стань я сама свидетелем этого вопиющего упрямства. Ты мог бы стать королём ослов.

– Вы все так уверены, что я его вытяну…

– Я уверена? Отнюдь. Но ты даже не попробовал.

– Зачем он мне? Я не воин.

– Клинки делают своего хозяина намного сильнее. Или умнее… Всё зависит от ауры.

– Но ведь и из ринги никто не попробовал, не так ли? – Саима сел, устало привалился к ножке трона Экиара. – Или ты будешь настаивать на том, что вы не знали о существовании мечей?

– Что за глупость, кто тебе сказал, что я не пыталась? – в голос ринги вплелась нить ревности. – Нет в Таэл Риз Саэт ни одного глупца, который не попробовал бы лишить Керитона одного из его мечей. Многие прикладывались к ним ни по одному разу, резонно рассуждая, что по прошествии времени приобретут соответствующие качества. Времени, поверь мне, было предостаточно. Именно поэтому Высший приказал закрыть свободный вход в крипты. Шак-шалку была доверена роль сторожевого пса. Никто же не знал о тайном ходе, что мы с девочками отыскали. Кстати, именно маниакальная тяга некоторых ринги испытать себя мечами Керитона и стала причиной, по которой за шак-шалком присматривали люди… Эпическая часть нашего похода, полагаю, закончена? Нет ли у вас, милостивые сиории и сиита, желания перейти к рутине?

– Есть.

– Есть желание.

– Да, пора.

– Я предлагаю Саиму оставить здесь, – сказала Дин.

– Это ещё почему? – спросил онталар, сдвинув лохматые брови.

– Потому что это читается в твоём усталом, молящем о покое взгляде.

– Не было такого, – возразил Саима, но до того вяло, что всем стало понятно, что в действительности он хотел бы остаться.

– Прошу вас дослушать и не перебивать, – мягко попросила Дин.

Тэйд сделал умиротворяющий жест.

– Говори, пожалуйста.

– Неужели вы не видите, что Саиме действительно плохо? Ему надо отлежаться, а не скакать с нами по подземным ходам. Место здесь тихое, – она провела пальцем по каменному сапогу Керитона и продемонстрировала всем внушительную горку пыли. – Свидетельств тому, как видите, предостаточно. Я уже немного помогла ему магией…

Два кивка: одобрительный – Тэйда и благодарный, подтверждавший её слова, – Саимы.

– …помогу ещё. Но вылечить его за полчаса я не в силах. Позвольте ему остаться: камень световой тряпкой накроет, поспит немного, силы восстановит, заодно и вещички посторожит. Пользы от этого, уверяю вас, будет гораздо больше.

– Ринги права, – первым нарушил общее молчание Нёт. – Саима, ты как сам?

Онталар пожал плечами. Было видно, что в нём боролись две противоположности: готовность идти со всеми и подкреплённое тяжёлой головной болью, слабостью и тошнотой желание покоя. Победило второе.

– Я останусь, если никто не против, – сказал Саима. – Не думаю, что смогу вам в чём-то помочь. Идите без меня.

– Хорошо, – согласился Тэйд, вставая на ноги.

– Ты уверен? – переспросила Инирия.

Саима моргнул.

– Идите-идите. У меня защитник есть, – он погладил Вира. – И вот ещё, – поднял левую руку с мехом, что вручил ему на хранение Нёт, – черпуха.

– Только тронь, дурень! – Тэйд заметил что шак-шалк, смирно лежавший всё это время в стороне за спиной Нёта, приподнял морду и как-то зло зыркнул на Саиму.

«Хочется, видно, зверюге немного чуб-чуба заглотнуть».

– Шучу я. За кого ты меня принимаешь? – деланно возмутился онталар. – Не забывайте, у меня пока ещё есть возможность поступиться своими принципами и узнать, какого цвета последний из мечей Керитона. А уж тогда мне сам Хорбут, Хорбут меня раздери, не страшен.

– А ты, Нёт, мог бы и с другом остаться, если беспокоишься, – предложила Дин. – Мы, думаю, и так справимся.

– Ну уж нет. Нашла, чего предложить.

– Хорошо, – Тэйд потрепал Саиму по плечу. – Мы скоро. Отсыпайся.

– Не скучай, – скупо бросил Нёт, махнув рукой.

– Всё – идите уже, куда шли. Вы меня ей-ей утомили, – онталар улыбнулся широкой искренней улыбкой, как это умел лишь он один.