Текст книги "Скифская история. Издание и исследование А. П. Богданова"

Оставльшии же во своя побегоша никим гоними. Даже потом погнаша за ними татарове, они же, воздержавшися, паки с татары брань составиша и множество || (л. 61) татар победивше приидоша к Москве.

Тогда воеводы избиени быша: три князя ярославские, князь Александр Пенков[1002]1002
  Пеньков-Брюхатый Александр – последний князь ярославский, служил вел. кн. Василию III.


[Закрыть] и князь Михаил Карамыш Курбской[1003]1003
  Курбский Михаил Федорович Карамыш – князь, наместник в Муроме (1497), воевода в Казани «для обереганья» хана Абдыл-Летифа (1500), участвовал в литовском и смоленском походах 1501 и 1502 гг., убит в казанском походе 1506 г.


[Закрыть] с братом своим с князем Романом[1004]1004
  Курбский Роман – князь, воевода, погиб в казанском походе 1506 г.


[Закрыть], да Федор Киселев[1005]1005
  Киселев Федор – сборщик пошлин в Казани при хане Махмет-Амине (1489), посланник к крымскому хану Менгли-Гирею (1502). Отличился в походе на Казань в 1506 г., когда во главе конницы оказал мужественное сопротивление войскам Махмет-Аминя, прикрыв отступление разгромленной русской армии к Мурому. Возможно, победитель умер от ран, т. к. более не упоминается.


[Закрыть]. Дмитрия же Шеина тогда жива яша[1006]1006
  Шеин Дмитрий Васильевич – боярин с 1501 г., воевода Сторожевого полка в войне с Литвой (1492) и Швецией (1495), участник смелого рейда в Финляндию, победоносного похода на Казань (1499). Под началом князя Даниила Щени отличился в битве на р. Ведроше в 1500 г., ходил с князем Дмитрием Ивановичем под Смоленск в 1502 г. При поражении русских войск под Казанью (1506) был взят в плен и замучен по приказу хана Махмет-Аминя.


[Закрыть], его же умучи царь в Казани лютыми муками. Воинства же от ста тысящей едва седмь тысящ остася. И бысть в России плач велик паче онаго, егда в Казани побиени быша московския народы. Понеже в сие время падоша княжеския и болярския многие роды и знаменитыя победоносцы, яко же и на Дону от безбожнаго Мамая.

Царя же казанскаго за толикое его клятвопреступление и пролитие христианския крове не попусти воля Божия во благих пребывати. Поражен бо бысть болезнию велиею, и бысть весь гноен кипя червми, и смрад велий от себе испущаше, яко не точию царица или князи и мурзы приступить к нему можаху, но и ниже оныя, им же повелено бяше дозирати и обмывати или нуждную пищу ему <давати>[1007]1007
  Пропущено.


[Закрыть], без заятия уст и носа приступити можаху к нему.

Пребысть же в таковой лютой болезни многа лета. И едва окаянный в таковой лютой болезни будучи прииде в чювство, и помянув свое клятвопреступление посла послы своя к великому князю со многими || (л. 61 об.) дары и молением, дабы вины его отпустити ему изволил, сам же в той болезни изверже скверную свою душу лета 7027‑го.

И тако послы казанския приидоша к Москве и имянем всего царства покоришася великому князю. Великий же князь умилися о сем, дары приим, вины отпусти им, забвению предав великия измены их и дважды многое от них христианом избиение. И по прошению их того же лета посла им на царство в Казань служащаго ему касимовскаго царя Шигалея Шигалеяровича[1008]1008
  Шигалей Шигалеярович (или Ярович) – Шах-Али, внук хана Ахмата, служилый (касимовский) царевич, казанский хан (1518–1521, 1546, 1550–1552). Выехал на русскую службу из Астрахани и получил во владение Мещерский городок. Поставленный вел. кн. Василием III на казанский престол, опирался в своих действиях на московского воеводу и был свергнут казанцами при приближении к городу крымского царевича Сафа-Гирея (I). С русской ратью разорял казанские земли и выстроил на них г. Васильсурск (1523), получил во владение г. Каширу и Серпухов (1531), но «перед государем провинился гордостным своим умом и лукавым промыслом», за что отбыл ссылку в Белоозере, из которой вернулся в 1535 г. при правительстве Елены Глинской. Будучи уже царевичем в Касимове, разгромил казанское войско у Костромы (1539). Вновь ненадолго воцарился в Казани, откуда в 1546 г. с трудом спасся, участвовал в победоносном казанском походе 1547 г., в строительстве Свияжска (1551), был награжден золотым и посажен на казанский престол, освободил 60 тыс. русских пленников. Узнав о заговоре против него казанской знати, перебил 70 заговорщиков у себя на пиру. Не пожелал лично предавать интересы казанцев и «укрепить город русскими людьми», но предлагал разрушить оборону города, чтобы Иван IV сам взял Казань и ее «вольности»; в 1552 г. удалился в Свияжск и вновь получил во владение Касимов.


[Закрыть], с ним же посла и воеводу Федора Карпова[1009]1009
  Карпов Федор – окольничий и воевода вел. кн. Василия III, сопровождавший хана Шигалея при его вступлении на престол в 1518 г.


[Закрыть].

Царь же, поим с собою многих своих служивых татар, иде в Казань с воеводою купно. И пришед управляше народ казанский по воли и велению великаго князя. Но обаче народ казанский кровопийственный сущий мало обыче во смирении без мятежа быти, начаша прелщати царя, поущающе отступити от великаго князя. Царь же никако послушающе их, ниже совету их внимаше, но многих таковых || (л. 62) зло советующих в темницы предаде, иных же смертию погуби.

Но обаче казанцы, не терпящи таковыя его крепости, совещавшеся тайно, послаша некиих в Крым к царю Махмет-Гирею[1010]1010
  Махмет-Гирей (I) – Мухаммад-Гирей, старший сын хана Менгли-Гирея, крымский хан (1515–1523). Еще при жизни отца, воспользовавшись его болезнью, М.-Г. начал набеги на русские земли. По указу султана Ахмеда пытался захватить его сына, будущего султана Селима I Явоуза. Покорив Астрахань, М.-Г. начал благоволить к ногайским эмирам и мурзам более, чем к крымским, намереваясь переселить поволжских татар в Крым. В результате большая часть его войска тайно отошла от Астрахани, а ногайцы, напав ночью на хана, убили его вместе с сыном и тремя тысячами оставшихся крымцев.


[Закрыть] и испросиша у него меншого его брата Сафа-Гирея имянем[1011]1011
  Сафа-Гирей (I) – Сахиб (Саип) – Гирей, брат хана Махмет-Гирея, казанский хан (1521–1524). Занял казанский престол после свержения хана Шигалея, убил московского посла и русских купцов, собравшихся на казанскую ярмарку, опустошил нижегородские и владимирские уезды и вместе с братом сжег посады Москвы. Бежал в Крым при известии о приближении к Казани рати князя Ивана Бельского летом 1524 г. Утвердившись на престоле крымских ханов (1532–1551), послал орду на рязанские области, где она была разгромлена ратью князей Дмитрия Палецкого и Ивана Овчины-Оболенского (1533). Тщетно пытался получить с Руси дань наподобие «ордынщины», взимаемой им с литовских городов. Боролся за власть с Ислам-Гиреем, которого поддерживало московское правительство, пытался освободить Казань от московского влияния. В 1541 г., собрав все крымские силы и присланные из Константинополя регулярные турецкие отряды. С.-Г. двинулся на Русь, был остановлен на Оке воеводами И. Турунтаем-Пронским, А. Курбским, И. Шуйским, Д. Бельским и др. и ретировался, нещадно преследуемый полками князей Микулинского и Серебряного-Оболенского. Был задушен во время переворота, организованного в Крыму Девлет-Гиреем I.


[Закрыть], приведоша с собою в Казань. С ним же приидоша мнози князи и мурзы. И посадиша его на царство вместо Шигалея царя, и с тем новым царем, паки восташа на христиан, бывших тогда тамо, се уже в третие губяще их, и побиша всех в третие лето царства Шигалеева в Казани, еже имать быти 7029‑е.

Тогда же и царя Шигалея татар до пяти тысящ побита и всю казну цареву и воевод пограбиша, едва токмо возможе новый царь испросити от смерти царя Шигалея и воеводу великаго князя. И тако тайно отпусти их с двема служащими его татарины, во единых ризах, на самых нуждных клячах.

Слышав же сие великий князь зело опечалися, и в раскаяние прииде сотвореннаго ради миру с казанцы, и много плакаше о погибели христианской, такожде сетоваше и о царе Шигалее, ибо зело любляше его за верную его службу. По сем прииде весть, яко царь жив сый и идет к Москве, ибо царя проводиша оттуду в поле два татарина нагайских.

Тамо же обретоша || (л. 62 об.) его человек яко до тысящи российских людей, иже живуще бяху на реке Волге ловления ради рыб и слышавше о измене казанской, оставльши вся, побегоша и снидошася с царем в поле. И тако царь со оными рыболовы по полям скитающеся, приидоша к пределам Российским.

Его же великий князь повеле встретити со всякими потребы на пределах своих. Егда же бысть близко Москвы, повеле встретити его всему сигклиту своему. Егда же прииде к чертогам государским, встрете его сам; великий князь со многою любовию, и привед его с собою в палату, и посади, и утешися о здравии его.

И по сем великий князь претерпе таковому суровству казанскаго народу до лета 7032‑го, не посылаше рати на них, токмо в некоторых пограничных градех имяше воинство сохранения ради прилежащих к ним стран, зане велик страх объят все страны оныя от насилия сих поганых. Ратей же не посылаше тогда на Казань не боязни ради некия, но[1012]1012
  В тексте ошибочно: на.


[Закрыть] брани имяше с королем полским чрез двадесять лет непрестанно.

Но егда умиришася между собою чрез посредство цесаря христианскаго Максимилиана[1013]1013
  Максимилиан I (1459–1519) – император Священной Римской империи германской нации с 1493 г. Используя как оружие, так и матримониальные связи, включил в ее состав Нидерланды, Франш-Конте, Испанию, Венгрию и Чехию. Был вынужден признать свободу Швейцарии (1499); укрепил австрийские владения Габсбургов. Завязал дипломатические отношения с Русским государством; в 1491 и 1514 гг. с вел. кн. московским были заключены военные союзы против Ягеллонов; послы М. I выступали посредниками между Ливонией, Ганзой и русским правительством. Императорским посредником при мирных переговорах Василия III с польским королем Сигизмундом был посол Сигизмунд Герберштейн (1517–1518).


[Закрыть], тогда ни мало коснев лета 7032‑го собрав велие воинство множае перваго, их же бысть сто пятдесят тысящ. || (л. 63) Над ними же постави двенадесять воевод знаменитых и искушенных в ратных делах, посла к Казани сушею и Волгою в судех.

Языцы же, обладаемии казанскими цари, реченныя черемиса, многи пакости творяху в шествии по Волге судовой рати, и побиваху многих ратных людей, и корысть себе немалую от того приобретаху. Конное же воинство внидоша в землю Казанскую не ведущи ни коея тщеты водному воинству. И пленующи землю Казанскую приидоша к реке Свияге. И се над их чаяние бяше тамо множество поганых татар с воеводами своими, в них же бяше первый князь Отон Сильный, другой Аталык[1014]1014
  Атылак – казанский князь, военачальник ханов Сахиб-Гирея и Сафа-Гирея (1524, 1530), убит русскими воинами во время казанского похода 16 июля 1530 г.


[Закрыть] князь. Царь же их в граде Казани затворися.

И бысть российскому воинству с татары об реку брань чрез три дни, но обаче татарове побеждени быша от российскаго воинства и устремишася на бегство к Казани. Российское же воинство гнавше за ними до Волги, биюще и пленяше их, донеле же в струги своя пометавшеся погании.

И бысть избиенных и истопших татар вящше четыредесяти тысящ. Князей же и мурз честных тогда убиено бысть тридесять седмь человек и болшаго их мурзу имянем Алуча взяша и к Москве жива приведоша. Остатнии же убегши || (л. 63 об.) затворишася во граде с царем своим. Российское же воинство пребыша в тех местех, воюющи пределов врагов своих, ждуще воднаго воинства и удивляющеся необычному их замедлению.

Потом же приидоша два воеводы с водным воинством, сказующе своим нужное прошествие сквозь враги их, идеже множество их и от глада изомроша. И тако воеводы советовавше поидоша назад не приступающе к городу, ибо невозможно бяше без стенобитнаго наряду[1015]1015
  В тексте ошибочно: народу.


[Закрыть] ко граду приступати, ибо наряд весь от оных черемис потоплен бысть в Волге. И тако водное воинство, сожегши суды, вкупе с конным воинством поидоша с печалию к Москве.

Великий же князь зело опечалися о тщете воинва своего, обаче удержа ярость свою, дающи опочинути утружденному своему воинству чрез шесть лет. В лето же 7038‑е великий князь Василей Иванович возложи упование на Господа, третицею собра премногое воинство, яко же и прежде посылал дважды, размышляющи, да или поможет ему Бог победить супостаты, или конечно всего отщетится.

И посла воевод своих: царя Шигалея, да князя Ивана Федоровича Белскаго, князя Иосифа Дорогобужскаго[1016]1016
  Иосиф Федорович Дорогобужский – имеется в виду Иосиф Андреевич, последний самостоятельный князь дорогобужский, боярин с 1495 г., известный воевода. Командовал тверскими полками в сражениях с ханом Ахматом на Угре (1480), затем отъехал в Москву и получил в управление Ярославль (1485). Участвовал в походе на Казань для утверждения там Махмет-Аминя (1487), в завоевании Вятки (1489), возглавлял тверские полки на Оке (1492), сражался против Литвы (1493, 1500), Швеции (1496) и Ливонии (1502, 1503, 1507). Погиб в походе 1530 г. на Казань.


[Закрыть], князя Федора Оболенскаго[1017]1017
  Оболенский-Лопата Федор Васильевич – князь, боярин с 1519 г., замечательный воевода. Многократно отличался в войнах с Литвой и Швецией; взял Мценск и Любутск (1492), осаждал Выборг (1495), в 1517 г. под Опочкой разбил литовского гетмана Константина Острогожского, участвовал во многих походах во главе Передового полка. С князем Семеном Ряполовским защищал хана Махмет-Аминя от шибанского хана Мамука (1497); с князем Семеном Холмским возводил в 1499 г. на ханство Абдельатифа (Абдыл-Летифа). Попал в плен в сражении с крымскими татарами за Окой, но был выкуплен рязанским воеводой Хабаром-Симским (1521). Первым воеводой Передового полка судовой рати ходил в Казанский поход 1524 г.; в качестве кашинского воеводы отбивал набег крымского царевича Ислам-Гирея. Был смертельно ранен в бою под Казанью в 1530 г.


[Закрыть], князя || (л. 64) Ивана Овчину-Оболенскаго[1018]1018
  Оболенский-Овчина Иван Федорович (Телепнев) – князь, боярин с 1532 г., храбрый воевода. В 1512 г. поразил рать ширинских князей под Козельском. Участвовал в литовских кампаниях (1515, 1518, 1519) и охране южной границы. В коннице воеводы Хабара Симского отличился в битве на р. Свияге и в осаде Казани (1524), участвовал в боях с царевичем Ислам-Гиреем (1527). Будучи первым воеводой конницы Передового полка князя Михаила Глинского, показал отменную храбрость, пробив стену и ворвавшись в Казань в 1530 г., а в 1533 г. отважно сразился с крымцами за Окой и получил высший придворный чин конюшего. После смерти вел. кн. Василия III стал фаворитом его молодой вдовы Елены Глинской и фактическим правителем государства (1534–1538), но оставался воеводой Передового полка в походах на Вильно (1535) и Мстиславль (1536), хотя мог претендовать на командование Большим полком. По смерти вел. кн. Елены был схвачен и умер в заточении (1539).


[Закрыть], князя Михаила Кубенскаго[1019]1019
  Кубенский Михаил Иванович – князь (ум. ок. 1550), боярин с 1526 г. Первый воевода Сторожевого полка в казанском походе 1524 г.; третий воевода в Большом полку судовой рати в казанском походе 1530 г.; принял шерть от царевича Ислама (Аслам-Гирея) на верную службу вел. кн. московскому; первый воевода полка Правой руки в литовском походе 1535 г.; третий воевода в Большом полку против хана Сафа-Гирея (1541). Участник заговора против главы московского правительства И. Бельского в 1541 г.


[Закрыть], князя Михаила Глинскаго, Ивана Хабара-Обрасца-Симскаго и прочиих, их же бяше числом тридесять.

Царь же казанской Сафа-Гирей[1020]1020
  Сафа-Гирей (II) – племянник Сафа-Гирея (I), казанский хан (1524–1530, 1535–1549). 13‑летним подростком был оставлен в Казани бежавшим дядей и избран ханом казанцами, решительно отбивавшимися от русских ратей. Отступление русского войска заставило вел. кн. Василия III склониться на просьбы казанцев и утвердить это избрание. После похода князей И. Бельского и М. Глинского в 1530 г. был изгнан казанцами, а советники его – крымцы и ногайцы – перебиты. В 1535 г. вновь возведен на престол после убийства казанцами хана Эналея, ознаменовав воцарение набегами на Нижний Новгород, Балахну, Кострому и Муром (1536, 1537, 1540). Настроение казанской знати изменилось после похода князей С. Пенкова и В. Серебряного-Оболенского, разоривших окрестности города; заговорщики во главе с князьями Кадышем и Чурой изгнали С.-Г., но не смогли воспрепятствовать его возвращению и погибли (1545–1546). В 1548 г. С.-Г. потерпел жестокое поражение в битве на Арском поле с воеводой Передового полка С. Микулинским и укрылся в Казани, где вскоре скончался.


[Закрыть], слышав о таковом тяжком воинстве российском, начат совокупляти ратных. И многих черемису, и мордву, и чувашу пригнав, содела острог крепок окрест Казани. Тогда прииде в помощь к казанскому царю нагайских татар 30 тысящ, хотяши обогатитися пленом российским. И седоша тии во остроге с прочиими пришедшими татары, царь же со избранными своими.

Воеводы великаго князя с воинством российским пришедше сташа окрест Казани и стояша чрез целое лето, приступающе ко граду и ко острогу. Во един же от дней, свитающу дневи, приступиша всеми полки к острогу, татаром же тогда от пиянства крепко спящим, зажгоша острог и вострубивше устремишася на приступ, и тако взяша его.

И бысть тамо велие падение нечестивым, их же тогда избиенных до 60 000 поведают быти. Тамо же и храбрых их воинов много избиено бысть, и единаго от них силнаго татарина Атылака имянем избодоша копии, иже зело бяше мужествен || (л. 64 об.) и смел, яко со стом человек бияшеся дерзновенно.

Тогда же и воевод российских двое убиено бысть, князь Иосиф Федорович Дорогобужской да князь Федор Лопата-Оболенской. Бысть же сия брань июля в 16 день.

Царь же казанский, видя погибель своих, собрався с надежными своими, их же до 3 000 бысть, и взем царицы своя побежа нощию из града сквозе все российское воинство. И бився крепко, на пременных конех убежа со всеми к брату своему крымскому царю Махмет-Гирею, уязвен будущи многими раны.

Воеводы же великаго князя со оставлшими в Казани перемирение учиниша, взявше со всего Казанскаго царства на три лета дани, и тако поидоша с победою к Москве. С ними же идоша и послы от всего царства Казанскаго, лстивно покаряющеся великому князю. И пришедше к Москве со многими дары, испросиша у государя к себе в Казань на царство брата меншаго царя Шигалея, Эналея имянем[1021]1021
  Эналей – казанский царевич, младший брат Шигалея; был поставлен на казанский престол в 1531 г. вел. кн. Василием III по просьбе казанцев, изгнавших хана Сафа-Гирея (II). Убит в результате заговора сестры хана Махмет-Аминя и князя Булата в 1535 г.


[Закрыть].

Великий же князь клятвами утвердив их отпусти с ними царя онаго, сущу ему тогда пятинадесять лет. С ним же посла для хранения его князя Василья Пенкова ярославскаго[1022]1022
  Пеньков Василий Данилович – князь, боярин с 1518 г.; участвовал в утверждении на казанском престоле хана Сафа-Гирея (1525) и хана Эналея (1531), у которого был советником; служил воеводой в казанском (1540) и полоцком (1551) походах; скончался в 1552 г. Известие А.И. Лызлова о его убийстве в Казани не подтверждается.


[Закрыть]. Царь же пришед в Казань и пребысть тамо токмо лето едино, потом убиен бысть неповинный той || (л. 65) младый царь от казанцов, с ним же и князь Василей Пенков воевода.

А в Казань на царство паки призваша прежде бывшаго крымскаго царя Сафа-Гиреа, убегшаго прежде от российскаго воинства. И от того времяни бысть паки велие зло христианом от тех нечестивых варвар.

Потом лета 7042‑го декабря в 5 день великий князь Василей Иванович московский и всея России самодержец, оставль скиптр державы Российския, отъиде в вечное блаженство.

По нем же бысть приемник отечества его наследия сын его царь и великий князь Иоанн Васильевич всея России самодержец. Сему, яко в детских летех оставшуся, умножашеся наипаче велие зло от поганых казанцов. И бысть превелие пленение от них областем Российским прилежащим к ним, и уже сокращеннее рещи вся оныя области в конечном запустении быша.

Егда же царь приспе в совершенном возрасте, первое начат молитися Господеви со слезами, да вразумит и поможет ему христианство озлобляемое избавити от поганых. И начат збирати воинство избранное, и собра много зело. К тому же еще присовокупи пеших воинов со огненною стрелбою, не бывших прежде в России, их же имянова стрельцы.

И тако начат || (л. 65 об.) помышляти на исконных врагов христианских. Казанское царство, с ними же еще прадед и дед, паче же отец ево государев великия брани в различных счастиях и несчастиях чрез двесте лет и вящше ведоша; и коликия тогда подвиги и труды в воинских делах показаша, о том и списати трудно, паче же по прешествии лет многих. Колико же и оные проклятые соделаша пленения и напасти странам Российским – множество сего скудости ради описателей забвения прахом бысть покровено.

Православный же царь еще и видев таковая бывающая от них, обаче ожидаша благополучна времени на дело оное. Непостоянный же казанский народ не токмо со окрестными брани составляху, но и междоусобныя войны строяху.

Ибо в лето 70<53>[1023]1023
  Пропущено.


[Закрыть]-го воздвигши мятеж во граде на царя своего Сафа-Гирея изгнаша его со всем домом за сие, яко наипаче любляше своих крымских татар, и чести им даваше, и богатствы исполняше[1024]1024
  На поле: Степенная, Степ<ень> 17, гл<ава> 10.


[Закрыть]. Он же убежа от них на реку Яик в Нагаи и там поят себе в жену дочь некоего князя нагайскаго, имянем Сеюнбук[1025]1025
  Сеюнбук (Сумвек) – ногайская княжна, супруга Сафа-Гирея, казанская ханша, затем регентша при сыне, царевиче Утемиш-Гирее (1549–1551). Выдана казанцами князю П.С. Серебряному-Оболенскому и отвезена в Москву.


[Закрыть] или Сумвек[1026]1026
  На поле: Засекин летоп<исец>.


[Закрыть].

С нею же взят и улусы тамошние некия и живяше тамо. И подвиже с собою тестя своего на Казань, и тамо собравшеся приидоша || (л. 66) под Казань, и стояху два месяца приступающе к граду, но ничто же возмогоша сотворити, ибо не имяху стенобитнаго наряду.

В тех же летех царь Шигалей по повелению цареву зело стужаше казанцом, области их воюющи и пленящи. Казанцы же стужиша си от непрестанных браней, бывающих от российскаго воинства, советова о избрании владеющего над собою. И овии хотяху турскому салтану поддатися, овии же послати в Крым по инаго царевича, онии же покоритися московскому государю, инии же хотяху паки из Нагай Сафа-Гирея призвати.

Обаче по многом советовании послаша послов к Москве и просиша у царя и великаго князя паки царя Шигалея. Царю же советоваша советницы, да не посылает им царя Шигалея, ниже да послушает лстиваго их моления. Обаче царь не внемлющи тому, призвав царя, повеле ему ити в Казань.

Царь же, поем с собою двора своего татар три тысящи, поиде. Посла же царь с ним и воевод своих: князя Дмитриа Белскаго[1027]1027
  Бельский Дмитрий Федорович – (1499–1551), князь, боярин (с 1521), один из виднейших государственных деятелей России времен правления Василия III, Елены Глинской и Ивана IV, знаменитый воевода. В 1519 и 1547 гг. возводил на престол Казанского ханства Шигалея; потерпел поражение на Оке от крымского хана Махмет-Гирея в 1521 г.; много лет успешно охранял южную границу от татарских набегов, поразил крымские рати в 1535, 1540 и 1541 гг. Пожилой боярин лично возглавлял казанский поход 1549 г. и командовал Большим полком в походе на Казань царя Ивана IV в 1550 г.


[Закрыть], тому повеле и быти в Казани; да князя Дмитриа Палецкаго[1028]1028
  Палецкой (Палицкий) Дмитрий Федорович (по прозванию Щереда) – князь, видный боевой воевода с 1507 г., боярин с 1547 г. Особо прославился разгромом орд крымского царевича Ислам-Гирея и изгнанного из Казани Сафа-Гирея под Зарайском в 1533 г. и победоносным походом до Вильно в 1535 г. Участвовал в походе 1538 г. конной рати под Казань, в 1546 г. вместе с князем Д. Бельским возвел на казанский престол Шигалея. Был в шведском походе 1549 г.; в 1551 г. совершил дипломатическую поездку в Казань и присутствовал при казни противников союза с Москвой. Отличился в Казанском взятии, принял сдачу казанского хана. В качестве новгородского воеводы успешно воевал в Лифляндии (1555, 1556), был воеводой в Калуге и Казани (1557, 1558–1559). Умер в 1561 г.


[Закрыть], сему токмо повеле[1029]1029
  Вписано по стертому.


[Закрыть] царя[1030]1030
  В тексте ошибочно: единая.


[Закрыть] на царстве утвердити в Казани.

Егда же приидоша в Казань, казанцы же всретоша || (л. 66 об.) царя со оружии и взяша во град единаго его токмо и с ним сто человек людей ево, а прочих побиша; и воевод не пустили во град. Князь же Дмитрей Палецкой, видев бывшее, скоро возвратився прибежа к Москве и поведа цареви бывшее. Бысть же сие лет 7054‑го.

Пребысть же царь Шигалей в Казани не яко царь, но яко пленник, месяц един. Иже видев зло, хотящее быти над собою, начат помышляти о соблюдении здравия своего и умысли сице. Во един от дней бывшу в Казани празднику их поганскому, царь же зва к себе на обед всех честных людей казанских и упои их до пьяна, такожде и простой народ упоив, убежав из града тайно.

В чем поможе ему казанский князь Чура имянем[1031]1031
  Чура Нарыков – казанский князь, вместе с князем Кадышем писал 29 июля 1545 г. в Москву с просьбой послать к Казани рать, обещая выдать из города хана Сафа-Гирея (II) и крымцев. Заговор князей был осуществлен, и в нач. 1546 г. князь Д. Бельский посадил на казанский престол Шигалея, которому при последовавшей вскоре реставрации Сафа-Гирея Чура помог бежать из города, сам же был убит.


[Закрыть] и из Казани до Волги проводи его. Такожде и воевода князь Димитрей Белской со всеми своими на лехких стругах убежа в Василь-город и оттуду на Коломну. Ибо тамо стояше тогда царь и великий князь противо крымских татар.

По отшествии же || (л. 67) царя Шигалея из Казани паки взяша казанцы к себе на царство онаго же царя Сафа-Гирея, изгнаннаго в Нагаи. Царь же и великий князь, не терпя таковаго их лукавства и срамоты царю Шигалею соделанныя, посла на Казань воинство с избранными своими храбрыми двумя воеводы, со князем Семеном Микулинским[1032]1032
  Микулинский-Пунков Семен Иванович – князь, боярин, выдающийся военачальник. Разгромил рати азовских и крымских татар в битве на р. Проне в 1534 г.; наголову разбил казанского хана Сафа-Гирея в 1545 и 48 гг.; активно участвовал в строительстве Свияжска в 1551 г., осаде и взятии Казани, проявив мужество и распорядительность при штурме города. Многократно отличался на Ливонской войне (1558–1559).


[Закрыть] да со князем Васильем Серебряным[1033]1033
  Серебряный <-Оболенский> Василий Семенович – князь, выдающийся русский воевода. Службу начал с младшего дворянского чина в 1537 г.; с 1549 г. – дворецкий. Вместе с князем Микулинским в 1541 г. отбил крымского хана Сафа-Гирея от Оки и Пронска, а затем гнал орду до самого Дона. Прославился в походе на Казань по р. Каме в 1545 г.; в 1548 и 1549 гг. командовал полком Правой руки, в царском походе 1552 г. – Сторожевым полком. Во время осады Казани организовал взрыв «водного тайника» и через образовавшийся пролом ворвался в город, но был оставлен без подмоги и вынужден отступить. Руководил штурмом Муралеевых ворот и за проявленное мужество был назначен товарищем первого казанского воеводы; в 1556 г. он служил первым воеводой Свияжска. Войска под его командой не знали поражений в войне с Ливонией и Польшей (1558–1567); крупными успехами С. стали «городовые взятия» Юрьева (1558), Мариенбурга (1559), Озерищ (1564) и др. Умер (вероятно, казнен) в 1570 г.


[Закрыть].

Они же шедше повоеваша области Казанския и под самую Казань пришедше едва самаго царя не взяша, ибо в поле бяше утешения ради; татар же бывших с ним многих побиша. И отъидоша здраво. Царь же посла за ними во след их татар своих двадесять тысящей. Но и тии от российскаго воинства тако поражени быша, яко едва тысящи две возвратишася в Казань. Воеводы же с воинством здраво и с победою приидоша к Москве.

Великий же государь зело обрадовася сему, воевод же и воинство, верно служивших ему, пожаловал своим жалованьем по достоинству их. И сия бысть || (л. 67 об.) первая победа на казанцов при сем великом государе. Но ни тако[1034]1034
  Исправлено из: како.


[Закрыть] злонравнии хотяху покоритися[1035]1035
  Вписано по стертому.


[Закрыть] государю.

По сей победе во второе лето умре царь казанский Сафа-Гирей, разбився падением в полате своей. По нем же остася царица его имянем Сеюнбук, яже от нагай бяше, имущи у себя царевича имянем Утемиш-Гирея[1036]1036
  Утемиш-Гирей (Маткирей) – сын хана Сафа-Гирея, двухлетний казанский царевич, провозглашенный правителем по смерти отца (1549–1551). В 1551 г. был выдан казанцами московским воеводам.


[Закрыть]. И от того времяни царь и великий князь непрестанно посылаше многия воинства воевати Казани и областей ея.

И сего ради в них наипаче умножишася несогласия и развраты, яко неции от них, не терпящи таковых, до десяти тысящей с честными мурзами приидоша к Москве служити государю. Царь же и великий князь возвеселися о сем. На прочих же непокаряющихся гневашеся и уязвляшеся сердцем на сицевых кровоядных языков.

Лета 7059‑го царь и великий князь Иоанн Васильевич всея России самодержец, усмотрив благополучно время делу своему, подвижеся сам особою своею со многочисленными воинствы на Казанское царство в зимнее время. Зима же тогда бе презелно снежна и мразы неудобь терпимыя были. И тоя ради нужды многое воинство от мразов изомроша, такожде и конской падеж бысть. Но обаче не сокрушися сердце того ради благочестивому царю, но пришед ко граду стояше, осадив его крепко, декабря с 25‑го числа марта по 25‑е число, и всячески приступаше ко граду и промысл творяше. По зиме же и весна скоро настала и стояше с непрестанными дождями. Сие же бысть по случаю ли аера, или от действа диаволя чрез поганское чарование, о том несть известно.

И таковых ради неудобствий совеща государь отступити от Казани. Обаче области Казанския до конца повоевав и пусты воистинну учинив, возвратися к Москве. Не благоволи бо господь Бог тогда взяти ему Казани, или || (л. 68 об.) сего ради, да явит царь наипаче ревность свою во святей вере христианской; или да множайшую славу приобрящет, зане тогда не бяше царя в Казани, и аще бы тогда предал ему град, то бы не толико славна была победа его.

Идущи же государь к Москве и отшед двадесять верст от Казани, прииде к реке глаголемей Свияге, иде же она в Волгу впадает, возлюби зело место оное к поставлению града на вящшее[1037]1037
  В тексте ошибочно: наивящшее.


[Закрыть] утеснение оным поганым казанским народом; обаче тогда никому не яви помысла своего. Пришед же к Москве упокоися мало.

По том посла к царю Шигалею, сущу ему тогда во граде своем Касимове, повелевая ему приити к себе. И яко верну ему сущу и служащу со всякою истинною, посылает его паки на Казань со многими воеводы и воинством. Воеводы же тогда посланы быша: князь Петр <Ивано>вич[1038]1038
  Пропущено в протографе.


[Закрыть] Шуйской[1039]1039
  Шуйский Петр-Гурий Иванович – боярин и воевода, начавший свои воинские подвиги с 1539 г. Став первым воеводой Свияжска и его области в 1552 г., много сделал для умиротворения и процветания края. Во время Ливонской войны отличился не только доблестью при взятии Нейгауза и Дерпта, но и милостью к населению, решительно пресекая попытки мародерства; мирными переговорами сумел взять город Везенберг, Оберпален, Лаис, Ринген, Раковор и др. Руководил разгромом немецких войск под Дерптом в 1559 г., вместе с Мстиславским и Серебряным совершил победоносный поход от Пейтуса до Рижского залива; взял Феллин; защитил Полоцк (1563). Убит в литовской засаде под Оршей 2 июля 1564 г. и с воинскими почестями похоронен в Вильно.


[Закрыть], князь Михайло Лвович Глинской, князь Семен Микульской[1040]1040
  Правильнее — Микулинской.


[Закрыть], князь Василей да князь Петр Семеновичи Оболенские[1041]1041
  Оболенский-Серебряный Петр Семенович – князь, боярин с 1551 г., выдающийся военачальник. В походе 1551 г. внезапно высадился из судов в Казани и освободил множество русских пленников, участвовал в строительстве Свияжска, взял в Казани и доставил в Москву царицу Сеюнбук с царевичем Утемыш-Гиреем. В 1552 г. во главе свияжского Сторожевого полка разбил рать черемис; во время осады Казани вместе с князем А.Б. Горбатым разгромил войско Япанчи. Воевода полка Левой руки на южной границе (1556), успешно воевал с крымцами (1559, 1560), отлично проявил себя в походах против Ливонии и Польши (1557, 1558, 1560, 1563, 1564, 1567). Во главе «лехкого полка» разгромил турецкую армию в междуречье Волги и Дона и под Астраханью (1569). Зверски убит в 1570 г. в Москве по приказу Ивана IV.


[Закрыть], Иоанн Челядник[1042]1042
  Челядник Иоанн – Иван Петрович Федоров-Челяднин – конюший боярин, воевода. В 1535 г. воеводствовал в Муроме и во главе полка Правой руки ходил Волгой на приближавшихся к Нижнему Новгороду казанцев; в 1539 г. – воевода в Боровске, в этом же и следующем году командовал полком Правой руки на р. Угре, со Сторожевым полком отражал нашествие хана Сафа-Гирея на Муром. В царской свите участвовал в походе 1547 г.; в походе под Казань 1550 г. стоял у Кабана озера на лугу. В войске, обеспечивавшем строительство Свияжска, командовал полком Правой руки (1551); во время решительного штурма Казани оставался в Москве; в 1556 г. служил воеводой в Свияжске.


[Закрыть], Даниило Романович Юрьев[1043]1043
  Юрьев Данило Романович – назван А.И. Лызловым отцом царицы Анастасии Романовны ошибочно (ее отцом был Роман Юрьевич Захарьин, ум. в 1560). Ю. Д. – ее брат, боярин с 1548 г., воевода. Участник Казанского похода 1551 г.; в походе 1552 г. особенно отличился при взятии Арского острога. Сражался с крымцами и литовцами (1556–1557, 1559, 1564), проявил личное мужество, но не полководческий талант. Умер в 1564 г.


[Закрыть], Иоанн Шереметев[1044]1044
  Шереметев-Большой Иван Васильевич – боярин с 1550 г., боевой воевода, в течение 30 лет участвовал почти во всех походах против крымского ханства, Казани, Литвы и Ливонии (1540–1570). Особо отличился при отражении казанского хана Сафа-Гирея от Мурома в 1539 г., в победоносном походе на Казань под началом кн. С.И. Микулинского-Пункова в 1545 г., был ранен на приступе к Казани в 1550 г., догнал и разгромил бежавшее из города войско крымского царевича Улан-Кощака в 1551 г. В решительном походе на Казань с 1552 г. командовал полком личной охраны царя и в критический момент штурма решил дело, бросившись на подмогу полевым полкам. За поход на черемис в 1553 г. был награжден золотым. Вечную славу принес Ш.‑Б. поход с 13‑тысячным войском на Перекоп в 1555 г., когда, узнав, что крымский хан пошел не в Кабарду (как объявлял), а на Русь, воевода смело бросился за ним в погоню, захватил ханский обоз и табуны, отослал их на Русь, а затем с 7‑тысячным отрядом вступил в решительную битву с 60‑тысячной ордой Девлет-Гирея у с. Судьбищи. Благодаря искусству полководца и мужеству русских воинов Ш.-Б. разбил в первый день крымский Передовой полк, полки Правой и Левой руки, взял неприятельское знамя. Наутро битва возобновилась, и русские вновь разгромили большую часть крымского войска, но понесли тяжелые потери; в полдень сам воевода пал от тяжелых ран вместе с конем. Храбрость воевод Передового и Сторожевого полков – Басманова и Сидорова – спасла корпус Шеина от полного разгрома, но и хан сумел увести остатки войск в Крым. Эта необычайная битва отразилась даже в турецкой летописи, а в 1558 г. Крымская орда бежала от русских границ при одном упоминании имени Ш.-Б. Здоровье воеводы было подорвано пытками и «презлой» тюрьмой, куда бросил его Иван IV после разгрома Избранной рады (1563). Ш.-Б. входил в руководящий круг «земщины», вел дипломатические переговоры. Последние годы Ш.-Б. провел в Кирилло-Белозерском монастыре (1570–1577).


[Закрыть]. || (л. 69)

И повеле им государь Казанския области воевати, на избранном же месте на Свияге поставити город укрепления ради воинства своего, к Казани же неослабно приступати. Царь же и воеводы радостно повеления царева слушают, и путь скорошественно восприемлют, и делом слово исполняют, везуще с собою соделанный готовый древяный град на стругах великих[1045]1045
  Строительство крепости Свияжска в сердце казанской территории было одним из замечательнейших достижений русского военно-инженерного искусства. Стены, башни и основные внутренние постройки были возведены в глубине русских земель, все их деревянные детали помечены; затем сооружения были разобраны, на специальных судах доставлены под Казань и вновь собраны на заранее выбранном холме. В ходе строительства первоначальная крепость была значительно расширена с использованием местного леса и дополнительно окружена острогом (частоколом). Руководил работами дьяк Иван Григорьевич Выродков.


[Закрыть].

И пришедше на повеленное место на Свиягу реку поставиша тамо град той, его же привезли с собою, лета 7059‑го иуниа в 30 день. И в нем устроиша церкви и монастырь возградиша. Окрест же мест тех живущия народы, горная черемиса, покоришася совершенно царю и великому князю.

Казанцы же ничтоже о сем ведуще живяху в Казани, идеже правительствова царица умершаго царя Сафа-гирея с сыном своим малым; ей же имя по иным летописцам Сумвек, царевичу же имя Маткирей[1046]1046
  На поле: Засек<ин > летописец.


[Закрыть]. Юже соблюдаху вси казанские князи и мурзы, в них же бысть первый крымский царевич улан имянем Кошак[1047]1047
  Кошак – казанский улан крымского происхождения, фаворит царицы-регентши Сеюнбук (1549–1550), сторонник крымской ориентации Казанского ханства. После построения Свияжска подавил вооруженное восстание казанцев, поднятое сторонниками подчинения Москве, но вскоре бежал, был пленен русскими и отослан в Москву, где принял казнь, не желая ради спасения жизни принять крещение.


[Закрыть]. Сей и в государево[1048]1048
  В тексте ошибочно: в государство.


[Закрыть] пришествие седяше в Казани и защищаше град. Егда же прииде весть в Казань, яко прииде царь || (л. 69 об.) Шигалей и с ним множество воинства и град на Свияге поставиша, не верова тому от гордости, мняху бо, яко оный малый градец, зовомый Гуляй, постави, иже прежде провожен бяше с воеводами к Казани, учиненный на колесах и цепми крепко обвязан.

Егда же подлинно уведаша о поставлении великаго Свияжскаго града – велми ужасошася, и вниде трепет в кости их, и советоваша поддатися царю и великому князю. Токмо едина царица крепляшеся и с нею оный предьреченный царевич улан Кошак, иже любодейно живяше с царицею, о чем вси казанцы ведаша.

И хотяше <Кошак> сына царева и вельмож многих обличающих его побити и царицу за себя пояти. Потом видев весь народ волнуем на себя, и яко хотяху его убити, испросися у казанцов, яко бы собрания ради воинства хотяще изыти. Собрася со своими татары, взяв с собою брата своего, и жену, и два сына, побежа в Крым. Казанцы же даша весть царю Шигалею, яко да избегнет <Кошак> оттуду.

Царь же посла на него || (л. 70) Ивана Шереметева, иже догнав его в поле бежаща меж Волгою и Доном на Переволоке, и поби всех людей его до пяти тысящ человек; самаго же с братом, и с женою, и с детми, и с ним избранных татар триста человек взяв, приводе ко своим, их же оковав послаша к Москве. На Москве же, егда не восхотеша креститися по повелению государеву, вси на площади смерти предани быша. Жена же и дети ево крестишася и быша в милости государской.

По избежании же онаго из Казани приидоша казанцы с прошением к царице, моляще ю, дабы предалася со всеми ими благочестивому царю, а сама пошла бы замуж за царя Шигалея. И тако бы их соблюла здравых, ибо не можем, глаголюще, противитися воинству российскому бранию. Царица же, лстивно внемлющи прошению их, обещася тако учинити. Казанцы же идоша в Свияжск к царю Шигалею и просиша его о сем. Царь же, советовав з бояры и воеводы, обещася желание их исполнити. И тако казанцы учиниша мир и вдашася на волю цареву, и бояр, и воевод.

Послы же пришедше в Казань возвестиша царице. Она же, || (л. 70 об.) яко радующися тому, посла к царю Шигалею ядь некую с лютою отравою учиненную, такожде и срачицу чарованием смертным ухищренную. Царь же приим дары те, повеле ядь псом дати; пси же ядшии того часа помроша. Срачицу же повеле на отрока татарска осужденна на смерть возложити, иже такожде скоро пад на землю издше. И бысть страх велик на всех зрящих сия.

И тако царь обличив царицу пред всеми, посла в Казань князь Василья Серебряного с воинством, и взяша царицу и с сыном ея Утемиш-Гиреем, иже во крещении имянован бысть Александр[1049]1049
  Вставлено на левом поле.


[Закрыть], и со многими честными жены и девицами, и отведоша к Москве[1050]1050
  На поле: Степен<ная>, Сте<пень> 17, глава 10.


[Закрыть]. А сам царь Шигалей, взяв с собою воеводу Иоанна Васильевича Хабара и служивых людей двадесять тысящ да пять тысящ стрельцов, иде к Казани.

Казанцы же прияша его с великою радостию и бысть по их закону поставлен царем, се уже в третие. И живяше царь зело осторожно, и бережно, и аще в ком прознаваше измену, тех вскоре явно и тайно смерти предаваше. И тако много казанцов честных мурз погуби. || (л. 71)

Казанцом же о сем зело болезнующим, обаче не домышляхуся, что сотворити. В то же время бысть на Москве князь казанский Чапкун имянем[1051]1051
  Чапкун – князь казанский, инициатор заговора против хана Шигалея и глава антирусского правительства (1552).


[Закрыть], иже испросився у государя паки в Казань к сродникам своим. И пришед тамо возмущаше народы. Потом усоветоваша сицевую лесть сотворити.

Приидоша ис Казани много мурз и татар к воеводам, будущим в Свияжску, и оболгаша царя, якобы изменити хотяше. Воеводы же емше веры тому, отписаша к Москве к государю. Государь же вскоре повеле царю быти в Москве, и с воеводою купно, Казань же отдати князю Петру Шуйскому и протчим воеводам.

Царь же по сем пять дней премедли в Казани, ждущи воевод, и не дождався их поиде в Свияжск. Его же воеводы стретоша с честию. Он же веляше им, да немедленно пошлют в Казань воевод и воинство. Воеводы же той день пироваху с царем в Свияжску, послати же укоснеша многих, токмо послаша три тысящи избранных воинов с казною и нарядом, надеющеся на клятву поганых. Царь же приведе с собою в Свияжск татар, клеветавших на него, || (л. 71 об.) мурз честных до осмисот человек, и всех посещи их повеле. Той же князь Чапкун остася тайно в Казани. Сущии же тамо татарове, слышавше о побиении своих, плакашася много, и в иных местах избраша от родов своих иных мурз. Той же князь Чапкун старейшина бысть им.

И тако оных посланных три тысящи воинов приемше в Казань, всех до единаго помучиша. Воеводам же не ведущим сего, но во утрие воставше поидоша к Казани и ожидаху себе встречу[1052]1052
  Исправлено из.: встречи


[Закрыть] с подобною честию. Они же затворишася во граде и на брань уготовишася. Воеводы же в недоумении бывше, видевше их прелесть, отыдоша в Свияжск, не смеюще приступати без повеления царева.

Царь же Шигалей пришед к Москве оправдася во оклеветании и сказа государю вся по ряду бывшая в Казани. Царь же и великий князь одарив царя отпусти с честию во град его Касимов и заповеда, да готов паки с ним на Казань будет.

Прежде даже не начнем о совершенном и последнем казанском взятии[1053]1053
  В тексте ошибочно: взяти.


[Закрыть] поведати, предложим зде повесть о мученицах христианских, || (л. 72) иже пострадаша в Казани веры ради христовы.

Потом о чудесных делех, бывших прежде взятия в Казани.

Сице о мученицех повествуется

Во дни великаго князя Василиа Ивановича пленену бывшу от казанских татар от страны Нижняго Новаграда мужу благоговейну и совершенну христианину имянем Иоанну, иже житие чисто и непорочно име, пост же и молитву непрестанну. И тако приведенну ему бывшу в Казань, и егда начаша пленников поделяти, сей Иоанн вдан бысть на делý[1054]1054
  Так в тексте.


[Закрыть] дядке царя казанскаго князю Алишукуру имянем. И той окаянный много нуждаше его отступати православныя веры.

Той же блаженный бяше яко твердый адамант, ни мало внемля ласканию и прещению поганых, но дерзновенно прелесть их обличаше и проклинаше и в лице плеваше им. Нечестивии же не возмогши к тому поношения и обличения его терпети, изведоша его вне града на гору, и связавше руце его суровым ремнем крепко, зело, и много нуждаху его отступити веры святыя. И видяще непреклонное его изволение повеле || (л. 72 об.) князь он главу отсещи ему.

И тако посечен бысть мечем, иже пад на месте том. К тому же еще аки мертву сущу поругашася ему, многи раны придавше и мечем сквозе утробу прободше, отъидоша. Бог же хотя явити страдание раба своего соблюде его жива, ибо глава малыми некиими жилами придержашеся телеси его. И лежаше наг на месте том от перваго часа дни до последняго.

И аще зима бе тогда, и мраз к тому, обаче под телом страдалцевым даже до земли и окрест по локтю единому отая снег. В последний же час дня руце его крепко связаннии сами о себе, паче же силою Божиею развязашася. И востав, отсеченную главу свою прият единою рукою и постави прямо на составех, яко же бяше, и поддержаше ю. Другою же <рукою> закрыв тайныя уды, иде к воем российским, сущим им тогда окрест Казани.

И тоя нощи исповедався, причастися святых тайн и о себе явственно поведав, седяше чрез всю нощь. На утрие же восходящу солнцу, предаде душу свою в руце Господни, за него же и пострада. И тогда весь дом исполнися неизреченнаго благоухания. И положено || (л. 73) бысть тело его в Казани, в месте сокровенне, на лесу в старом российском кладбище.

В царство царя и великаго князя Иоанна Васильевича всея России самодержца лет 7059‑го, егда царь Шигалей, в третие будучи царем в Казани, оставя град по указу государеву иде к Москве, прочии же воинстии людие и купцы не успеша тогда с царем изыти. Их же всех начаша погании побивати. Между ими же познаша человека от племене своего, новоприимша христианскую веру, Петром именованна[1055]1055
  Петр, мученик казанский – святой, пострадавший в Казани за нежелание отречься от христианской веры в 1552 г. Память празднуется 24 марта.


[Закрыть].

Тогда наипаче ярости исполнишася зверообразнии. Похитивше его, начаша вопрошати и уведавше, приведоша к нему отца его, и матерь, и братию, и сестер, и много сродников, и не убиша его тогда. Но поемше его в дом тии сродницы начаша ласкати его, сродниками называющеся ему и именем татарским зовуще его.

Той же страдалец отрицашеся от них, глаголя: «Отец мой, и мати, и братия, и сестры – един Бог в Троице исповедуемый, в ню же и крещен есмь, и аще и вы приимете христианскую веру, то имам вас яко отца, и матерь, и сродников». И проклинаше прелесть их злочестивую, и пророка их Махомета, и писания его. Себе же || (л. 73 об.) имя христианское Петр утверждаше, поганаго же имене отрицашеся.

Нечестивии же много ласкающе понуждаху его отступити православныя веры. И егда не могоша того сотворити, собравшеся нечестивым сонмищем, убиша его; ему же исповедание христианския веры во устех имущу и вопиющу: Христианин есмь! И такое скончася терпеливый и подвижный страдалец за Христову веру, и положен бысть на месте, идеже ныне стоит храм Воскресения Христова, на Житном торгу.

О чудесных делех бывших в Казани и о знамениих

По умертвии поганаго казанскаго царя Сафа-Гиреа многажды видяху татарове на дворе цареве и в храмех человека черноризца ходяща, овогда же седяща, и всячески тщахуся яти или убити его; он же посреде их прохождаше к реке Волге и невидим бываше. Такожде видяще и по стенам града дву монахов скоро бегающих, и никто же ни осязати, ниже постигнути их можаше. Погании же не внимаху сему, но глумляхуся, ослепльше || (л. 74) на погибель свою.

Такожде и на Свияге реке, блиско Волги, на месте, идеже ныне стоит град Свияжск, многажды видяху татарове, близ места того живущии, человека в монашеских ризах ходяща, иногда же стреляюща, и бяху страхом великим одержими, не смеяху и к месту тому приближитися. Иногда же слышаху на месте том звон великий и пение многих гласов неизреченно.

Овогда же видяху священников на месте том поющих и кадящих. Сия же вся зряще погании недоумевахуся и стужаху себе, глаголюще: «По всему разумети есть, яко быти на месте том православию и церквам христианским и жительствовати ту российским людем», еже и бысть.

Не точию же сия, и ина многа знамения от божественнаго промысла быша тамо. Но и от самых многих поганых бяше о том прорицание.

Яко же царевна их имянем Ковгоршад[1056]1056
  Ковгоршад (Горштадна) – казанская царевна, сестра хана Махмет-Аминя, предсказательница; участвовала в заговоре против московского ставленника хана Эналея (1535); в 1542 г. писала вел. кн. Ивану IV, прося о мире с Казанью.


[Закрыть], яже бяше сестра Махмет-Аминю царю, зело сущи изучена писанию срацынскому и многому волхованию бесовскому извыкши, || (л. 74 об.) многажды сказоваше наместником великих государей: «Ведая будите, яко отныне по шестинадесяти летех татарове казанстии не могут противитися царю и великому князю Иоанну Васильевичу, иже не токмо Казанским царством обладает, но и многими татарскими странами».

Потом некто татарин юродствуя в Казани, еще живу сущу царю Сафа-Гирею, по граду ходящи нача напрасно вопити и непрестанно глаголати: «Не жити зде татаром, но российским людем». Татарове же хотяху убити его, но запрещаше им царь, и повеле его в праздную храмину затворити; он же выломався из храмины единаче вопияше, проклиная татар и погибель им прорицая.

Иногда же во граде Казани явно видеся татаром, яко от коровы родися детищ человеческим видом, его же видети мнози снидошася; и внезапу детищ пременися в совершенна мужа возрастом, и яко вооружен видеся, и глаголаше зрящим на него: «Повинуйтеся без лукавства Московскому государю, аще ли не повинуетеся, вси имате погибнути». Татарове же || (л. 75) совещашася убити его, он же невидим бысть.

Некогда рыбным ловцем, ловящим рыбу на реке Волге и извлекшим мрежу, видеша в ней человека состаревшася жива лежаща и глаголюща к ним: «Поспешите умолити Московскаго государя о неправдах своих, милостив бо есть и помилует вас. Аще ли тако не сотворите, то вси потреблени будете от него». Они же мняще, яко от российских людей сие мечтание видеся им, хотяху убити его; он же абие исторжеся из мрежи и вверзеся в реку.

Прежде пришествия государева к Казани послани быша повелением его многия воеводы с воинствы пленения ради земли Казанския. И бывшим им на устии реки Казани у Волги в день святыя Пасхи и поющим со священником утреннее пение, слышаша мнози людие поющии и священник звон велий в колоколы в Казани, якоже у христианских церквей обычай. Такожде потом и прочии людие слышаша, и много дивляхуся размышляюще, откуду сие бысть? Ибо тогда в Казани не бяше православия. Но сице разумеваху, яко последи хощет Бог тамо || (л. 75 об.) православие утвердити, яже и бысть по сих вскоре.