Текст книги "Скифская история. Издание и исследование А. П. Богданова"

А великого государя жалованья за мною, в поместье и вотчине, крестьянских, и бобыльских, и деловых людей дворов по переписным книгам 186‑го году в Перемышльском уезде в Озерском и Тамбеевском стане пятнадцать дворов, в Вологоцком уезде в розных волостях в селе Дитятеве з деревнями двадцать четыре двора. А те деревни в переписных вышеписанных книгах написаны за отцом моим думным дворянином Иваном Федоровичем. Да за мною же в поместье по поступке вдовы Пелагеи Ивановской жены Дементьянова сына Бунакова 201‑го году в Вологоцком уезде в Тошенской волости один двор крестьянской. Да за мною же по мене 204‑го году, что выменял я у Дарьи Моисеевы жены Овцына, в поместье и в вотчине в Вологоцком уезде в розных волостях крестьянских и бобыльских тридцать дворов. Да в том же Вологоцком уезде отдаю я в оброк пустошь Чопурово, оброку беру по девяти рублев на год. А сверх вышеписанного за мною, Андреем, по переписным книгам 186‑го году и ни по каким крепостям крестьянских, и бобыльских, и задворных, и деловых людей дворов и никаких отдаточных оброшных статей ни в котором городе нет.

А в прошлом в 204‑м году июля в 17 день волею божиею заболел я паралижною болезнью, и с того числа и до ныне лежу болен, левою рукою и левою ногою не владею и языком говорю косно. Скаску сказал в правде безо всякия утайки. К сей скаске Андрей Лызлов руку приложил.

На обороте помета: 205‑го генваря в 12 день принято по указу.

Д. 1031. Л. 122. Подлинник.

№ 14. 1697 г. март 3. Из смотренного списка столичных дворян, освобожденных от полковой службы по состоянию здоровья[2244]2244
  Год составления списка указан в его заголовке (л. 1); точная дата (число и месяц) записи о А.И. Лызлове отмечена рядом с ого именем на полях документа (л. 225).


[Закрыть]

Андрей Иванов сын Лызлов. По наряду велено ему быть на службе под Азовом.

А по смотру дьяка Степана Ступина он, Андрей, в лице худ и блед и языком говорит косно, да у него ж левая рука тонка, а левая ж нога опухла. А сказал, что он болен параличного болезнью, и от той де болезни языком говорит он косно, и левая де рука у него сохнет, и тою же рукою и левою ж ногою он не владеет. А учинилась де ему та болезнь в прошлом в 204‑м году июля в 17‑м числе. И за тою де болезнью ныне ему на службе быть никоторым делом не мочно. В поместье и вотчине за ним в Перемышлском да в Вологодцком уездах крестьянских и бобыльских 39 [дворов].

Ныне на службу не посылать, а …[2245]2245
  Утрачено одно-два слова.


[Закрыть] взять деньги по указу.

On. 2. Кн. 39. Л. 225. Подлинник.

А.П. Богданов

Работа А.И. Лызлова над источниками

«Скифская история» стала важным этапом в становлении научного источниковедения в России. Опираясь на современный ему уровень работы с историческими материалами многих отечественных (русских, малоросских, белорусских) авторов, А.И. Лызлов выработал и реализовал в своем исследовании новые для того времени представления об историческом источнике и приемах работы с ним.

Значение источников и система ссылок

Прежде всего, автор счел необходимым подчеркнуть значение исторического источника. В самом заглавии «Скифской истории» перед именем автора и датой указывалось, что книга написана «от разных иностранных историков, паче же от российских верных историй и повестей» (л. 1). Подобные отсылки встречались и в других русских сочинениях. Уже заглавие использованного в «Скифской истории» Русского хронографа 1512 г. гласило:

«Прилог, сиречь собрание от многих летописец, от Бытьи о сотворении мира, и от прочих книг Моисеевых, и от Исуса Наввина, и Судей июдейских, и от четырех Царств, и от асирийских царей, и от Александриа, и от римских царей, еллин же и благочестивых, и от русских летописец, и серпских, и болгарских».

Одним из популярнейших памятников краткого летописания XVII в. был «Летописец, написан выбором из старых летописцов, что учинилося в Московском государстве и во всей Руской земле в нынешняя последняя времена»; в его названии, как видим, сочетались стремление указать на древность источников приводимых сведений и желание сделать содержание более актуальным, довести изложение до современности (что и происходило в многочисленных редакциях памятника).

Еще одно популярнейшее в последней четверти XVII в. сочинение называлось «Синопсис, или краткое собрание от различных летописцев о начале славенороссийскаго народа» и т. д. В заглавии знаменитого «Слова воинству» Игнатия Римского-Корсакова говорилось, что оно «собрано смиренным Игнатием… от божественных писаний и от царственных летописцев». В своей ученой «Генеалогии» Игнатий использовал, со ссылками, более шести десятков русских и иностранных сочинений, от античности до Нового времени, уделяя немалое внимание их анализу.

В предисловии к написанной около 1680 г. «Генеалогии» Римский-Корсаков сформулировал принцип, которому в полной мере последовал хорошо знакомый с Игнатием Лызлов[2246]2246
  Игнатий Римский-Корсаков поселился в Москве, возглавив соловецкую Моргуловскую пустынь, в 1680 г.; в 1683–1684 г. он отсутствовал в столице, управляя Спасским монастырем в Ярославле, а с 1685 до 1692 г. был архимандритом московского Новоспасского монастыря. Знакомство Лызлова с этим выдающимся книжником началось не позднее 1680–1682 гг., когда отец Андрея Ивановича, патриарший боярин и глава Патриаршего разряда (1674–1684), привечал прибывшего с Соловков и делавшего стремительную карьеру Игнатия. В «Генеалогии» Римский-Корсаков показал себя величайшим знатоком западной литературы. Лызлов же в 1682 г. закончил перевод глав Хроники Стрыйковского для новейшего «сборника Курбского» боярина князя В.В. Голицына. В одной среде при таком сходстве интересов разминуться первые русские историки просто не могли. Не говоря уже о том, что А.И. Лызлов в числе виднейших военных был адресатом пламенных историко-публицистических речей Римского-Корсакова.


[Закрыть]: «Умыслих по силе моей … описати не яко басни некия сладкословесныя и украшены ложью, но правду истинную, ей же подтверждения ради ни единыя вещи от разума моего умысля не хощу полагати, но еже что реку и напишу – то в которой книге обретох, расположу явственно»[2247]2247
  Государственный архив Российской федерации (далее ГАРФ). Ф. 728. Собр. Зимнего Дворца. Оп. 1. Кн. 1. № 27. Л. 8. Издание: Игнатий Римский-Корсаков. Генеалогиа / Подготовка текста, статья и аннотированный указатель источников А.П. Богданов. М., 1994. С. 32–33.


[Закрыть].

Впрочем, осознанная опора на достоверные источники проникла к тому времени и в традиционную работу летописца. Последовательные ссылки и сравнительный анализ текстов отличают созданную во времена Лызлова Новгородскую Забелинскую летопись и ряд других сочинений в традиционной форме[2248]2248
  Обзор источниковедческих усилий русских авторов последней четвери XVII в. см.: Богданов А.П. Летописец и историк конца XVII века: очерки исторической мысли «переходного времени». Изд. 2‑е, доп. и испр. М.; Берлин. 2019; Он же. От летописания к исследованию: Русские историки последней четверти XVII века. Изд. 2‑е, испр. и доп. М.; Берлин, 2020.


[Закрыть]. В то же время немало современных Лызлову историографов не придавали своим источникам столь большого значения, чтобы ссылаться на них в заглавии сочинения или даже в тексте.

Автор «Скифской истории» пошел дальше своих предшественников. Помимо краткого упоминания об источниках в заглавии он довольно точно перечислил их сразу после оглавления: «Книги историй, от них же сия История сочинися и написася: Степенная, Хронограф, Синопсис, Летописец, Историа, Жития святых, Бороний, Плиниус, Курций Квинт, Длугош, Меховский, Кромер, Стрийковский, Бельской, Гвагнин, Ботер» (л. 4). Шестнадцать упомянутых здесь крупных произведений русских, малоросских, польско-литовских и итальянских авторов составляют солидную источниковую базу, значительную даже для более поздних исторических монографий.

В «Генеалогии» такой список: «Сочисление творцов по алфавиту, от них же собрана книга сия», – помещенный между посвящением книги славным предкам и «Предисловием к читателям», намного больше. Он включает 65 авторов, упомянутых далее в тексте[2249]2249
  На самом деле 66: неведомый «Тлополемус» (60) не упомянут в тексте, а упомянутые Торквато Тассо и Децим Юний Ювенал пропущены в «Сочислении творцов». См.: Игнатий Римский-Корсаков. Генеалогиа. Л. 2–2 об. (по рукописи, ибо издания преходящи, а источник вечен).


[Закрыть]. Но Лызлов указал сочинения, непосредственно им использованные, а Римский-Корсаков перечислил все авторитеты, на мнение которых опирались и другие историки, отмечая это обстоятельство в ссылках и рассуждая о достоверности тех или иных суждений древних авторов.

Не ограничиваясь общими указаниями, Лызлов, вслед за Римским-Корсаковым, снабдил текст системой ссылок на источники. Форма ссылки с указанием автора, названия произведения (если используется несколько работ одного автора), раздела и страниц печатного текста была развита в более ранней зарубежной историографии, в том числе широко употреблялась в глубоко проработанных Лызловым сочинениях Ц. Барония, М. Стрыйковского, А. Гваньини и др. Немало таких ссылок русский читатель видел в «Синопсисе», изданном типографией Киево-Печерской лавры в 1674, 1678 и дважды в 1680 гг.: «Стрийк<овский>, книга 1, лист 30»; «Бель<ский>, век 2, лис<т> 6»; «Ботер, книг<а> 1, часть 4, лис<т> 132 и кн<ига> 2, часть 1, лис<т> 65»; «Мехов<ский>, лист… глава…» и т. п. Однако автор «Синопсиса» часто давал и глухие отсылки, например: «Мехов<ский> и Кром<ер>»; «Кром<ер>, книга…»; «Длугош, Стрийк<овский>» – которых Лызлов старательно избегает, хотя временами и впадает в этот грех.

Ссылки на печатные источники «Скифской истории» сделаны полно и точно. Даже когда источник упоминается в тексте, на полях следует пометка о части и страницах произведения, например: «яко о том пишет летописец полский Александр Гвагнин в Кронице полской» (на поле: «Лист 60»); «той же летописец Гвагнин на ином месте пишет» (на поле: «О венгрех, лист 40»); «его же Ботер поведает быти на реке Яике» (на поле: «Часть 1, лист 166»); «Сего Азбека Стрийковский (на поле: «Лист 416») называет сыном Батыевым, такожде и Гвагнин, о татарех пишущи» (на поле: «Лист 6»); «Тело же его скверное отвезено и погребено бысть в земле татарской, ю же Ботер (на поле: «Часть 1, лист 167») называет Загадай, во граде Самаркандии, который Гвагнин (на поле: «О татарех, лист 18») называет столицею всех градов татарских» (л. 19, 21 об., 22, 24, 30).

В отличие от многих европейских историков XV–XVII вв., в том числе Бельского, Гваньини, Стрыйковского и др., Лызлов не допускает так называемых «ложных отсылок» на памятники, использованные опосредованно, в передаче других авторов, делавшихся с целью преувеличения числа использованных книг и придания сочинению более солидного вида. В то же время, ссылаясь на свой действительный источник, автор «Скифской истории» часто указывает, аналогично Римскому-Корсакову, откуда его автор заимствовал сведения. Упоминая имена Вергилия и Гомера (л. 5–5 об.), Геродота (л. 6 об.) и Овидия (л. 130 об., 131), Лызлов отнюдь не старался сделать вид, будто использовал их непосредственно и соответственно не дает на них ссылок. Напротив, он стремился отметить, откуда заимствовал любопытное мнение М.Ю. Юстина (л. 3) или красноречивое высказывание пророка Иеремии (л. 14 об.), отмечал, со ссылками на Ц. Барония, принадлежность других мнений Дамаскину и Евлогию (л. 172–172 об., 174 об.). Точные ссылки «Скифской истории» сообщали, что сведения «ордынских повествований», Птолемея и Плиния были взяты из сочинения Гваньини (л. 12 об., 14), а Длугоша – из книги М. Кромера (л. 18 об.).

Имена авторов, чьи сочинения не являлись непосредственным источником «Скифской истории», приводятся обычно с целью более глубокого анализа исторических сведений[2250]2250
  Аналогично, но более широко использовал множество дошедших до него в пересказах сообщений древних авторов Игнатий Римский-Корсаков, включая их имена в ссылку, но давая в конце ее точное указание на непосредственный источник. Лызлов указания на источники периодически отмечает в тексте, но не в ссылках.


[Закрыть]. Так, Диодор Сицилийский упоминается в связи с тем, что его мнение было отлично от мнений многих других авторов, но, на взгляд Лызлова, заслуживало внимания; ссылка на полях отмечала прямой источник сведений о Диодоре («Гвагнин, О татарех, лист 1»; л. 1), к которым автор «Скифской истории» прибавил, что это был «историк вельми старовечный, иже писал книги о деяниях разных народов во времена кесаря Августа»[2251]2251
  Ср. «Хронику Сарматии Европейской» А. Гваньини (далее: ХСЕ) в польском переводе М. Пашковского, на которую ссылался А.И. Лызлов: Kronika Sarmatyej Europskiej. Kraków, 1611. Тип. Миколая Лобы. Ч. 8. С. 1. – Благодарю Ю.А. Мыцыка за помощь в определении использованных Лызловым изданий.


[Закрыть]. Со ссылкой на примечание к л. 263 в Хронике Стрыйковского Лызлов приводит мнение М. Меховского, противоречившее сообщению М. Бельского (л. 9 об.); в другом случае он упоминает М. Меховского и Я. Длугоша в составе аргумента М. Кромера о единодушии авторитетных авторов при определении даты нашествия татаро-монголов на Польшу (л. 18 об.). Приводя, по Гваньини, сообщение Герберштейна, автор «Скифской истории» отмечает, что тот в свою очередь «приводит на свидетельство Мефодия епископа Патавского» (л. 8–8 об.); в другом месте Лызлов указал, что «свидетельством» Стрыйковского является сочинение Б. Ваповского (л. 13).

У Римского-Корсакова, значительная часть повествования которого была посвящена античности, потребность упоминания множества авторитетов была выше. Например, он пишет о Зевсе то, «что Клавдианус творец, Цицеро и Горациуш, книга 1, толкуя поведают» (л. 15 об.), т. е. указывает вне хронологической последовательности Клавдия Клавдиана (ок. 365 – после 408), Марка Туллия Цицерона (106–43 до н. э.) и Квинта Горация Флакка (65–8 до н. э.). Перечни подтверждающих друг друга авторов в «Генеалогии» отвечали выдвинутому в «Предисловии к читателем» (л. 3–8 об.) критерию достоверности. Игнатий подчеркивал, что по тому или иному вопросу «вси толкования согласуют», что он следует «по согласному всех списателей свидетельству» (л. 30, 52 об.). Автор стремился показать древность и информированность используемых авторов: «о том роду пишут во всех римских летописцах: в Ливиуше, в Тацыте, в Транквилле, но собственно в Цыцероне, который многажды дела Брутусовы защищал» (л. 47 об. – 48, ср. л. 14–15 об. и др.), имея в виду действительно авторитетные труды Тита Ливия, Публия Корнелия Тацита и речи Цицерона. Однако ссылка не точна: найти нужное место в их трудах нелегко, особенно в огромной «Римской истории» Ливия, на которую Игнатий ссылался в тексте и вполне точно.

Другие места в «Генеалогии» сочетают упоминание авторитета с конкретной ссылкой: «Воспоминает Бокациуш, флоренский житель, всея же Италии славный летописец …, предпомяненый списатель по себе приводит летописцов … От того же и Суриус не отступает, такожде славный летописец, томо 16; и Театрум вите тумане подтверждает на листе 140, под словом Религиос, литера А» (л. 74 об. – 75 об.). Здесь неясно, какой из ученых трудов профессора-латиниста Джованни Боккаччо по античной мифологии имелся в виду, зато легко находится нужное место в 4‑м издании «Житий святых восточных и западных» Лаврентия Сурия из Любека (1618) и популярном в XVII в. сборнике «Театр жития человеческого», на который Игнатий дал всего одну глухую и 13 точных ссылок.

Ссылки, общие и точные, работали в «Генеалогии» на оценку достоверности конкретных фактов и суждений. Например, «правду о нем писал Иоанн Герунденсий, книга 8, Паралип (оменон) Испании 43» (л. 32). Или: «о том ясно мнози различный летописцы свидетельствуют: Геродотус, Павзаниас, Бельский, книга 1, век, лист 122» (л. 46 об.); или «Плиниус в книге 17 в главе 24 явственно описуя поведает» (л. 70 об.). Автор отмечал, что хотя «о том наполнено во историах римских», но высокочтимый им (как и нами) «Ливиуш, <в> декаде 4, книга 6, лист 117 – описует скаскою» (л. 36 об.). Одну версию поддерживают «Виргилиус, книга 6. О Енеи; Овидиуш, книга 1 Фасторум; Ливиуш. Диодорус же противно им утверждается, глаголя: …» (следует другая версия, л. 86).

Использовал Римский-Корсаков и прием реконструкции событий, основанной на сопоставлении сведений многих авторов, с примечаниями такого рода: «И о сем выводне, да вестно кийждому буди – ин Аннотационибус Ливий, лист 93; Фестус Ювенали<й>; Плиниус, книга 18, глава 3; Макробиуш, книга 1, глава 6; Александр аб Александра, книга 1, глава 9; Плиниус второе, книга 7, глава 4 и книга 22, глава 5; Волатеранус, книга 16, глава 1; Силвиус Италийский, книга 6 на концу; Овидиуш, книга 1 Фасторум; Плутархус ин Вита Фабии Максими; Аннотационес Ливий, книга 2, лист 93» (л. 55 об.). – Здесь читателя может озадачить только ссылка на сатиру Ювенала; остальные сочинения и издания находятся без труда[2252]2252
  Расшифровка имен авторов дана нами в Аннотированном указателе источников «Генеалогии», издания рассмотрены там же, в Истории «Генеалогии»: Игнатий Римский-Корсаков. Генеалогиа. С. 144–242. См. также: Богданов А.П. От летописания. С. 93–110.


[Закрыть].

Развернуто или кратко, автор «Генеалогии» стремился указать источники каждого упомянутого им имени и факта. Представление о его работе дает такой отрывок: «Сей Диоклетиус уведав, яко Стесихорус, славный пиитик лиричный у римлян, написал хулу Елене Прекрасной, бабе Диоклесове, – и за то разгневася, повеле обезочити славнаго творца, яко Бокациуш и Квинтилианус, книга 10, глава 1; и Калепинус о том же Диоклесе и Стисехоре (так!) то же дело воспоминает. Друзии поведают: … Геллиус, книга 2, глава 11; Плиниус, книга 7, глава 38; той же, книга 22, глава 5; Омир, книга Илиад 5; Ювенали<й>, Сатир 13» (л. 80 об. – 81).

Часть ссылок Римский-Корсаков заимствовал у других авторов, но важнее, что он заявил в Предисловии и воплотил на практике принцип: каждое утверждение и умозаключение должно быть подкреплено ссылками на источник. Это убеждение просвещенного архимандрита Игнатия было вполне воспринято его младшим последователем Лызловым, воплотившим в жизнь и другой принцип: давать ссылку на непосредственно использованный им текст.

Автор «Скифской истории», как и его предшественники в «Синопсисе» и «Генеалогии», считал важным выяснить происхождение используемых им сведений, авторитетность источников, подчеркнуть согласие или противоречия между разными историками. Источниковедческий подход Лызлова к упоминанию опосредованных источников заметно отличается от традиционного в его время. Особенно ярко это проявляется в достоверности ссылок. Все непосредственные источники, в том числе, например, книга Квинта Курция Руфа, процитированная с точной ссылкой трижды (л. 3, 4, 5 об.), отмечены в списке источников «Скифской истории». Но в случаях, когда сведения такого источника привлекались Лызловым в контексте иного сочинения, ссылка давалась на последнее.

Этого правила Лызлов придерживался и тогда, когда приводил мнения широко использовавшихся им в оригинале сочинений М. Бельского или М. Кромера по Хронике Стрыйковского, и тогда, когда обращался к малозначительным для «Скифской истории» книгам: например, Плиния Старшего, на которую имеется только одна точная ссылка и одно упоминание со ссылкой на Гваньини (л. 184 об., 14) или М. Меховского, использованного дважды по сочинениям Стрыйковского и Кромера и только один раз цитированного по оригиналу: «Книга 3, глава 36, лист 120» (л. 13 об.). Отличие от современных ссылок состояло лишь в отсутствии выходных данных изданий, которые нам приходится находить самостоятельно.

Если форму ссылок на печатные издания Лызлов получил в готовом виде и лишь углубил их источниковедческое значение, то в описании рукописных сочинений ему пришлось столкнуться с серьезными трудностями. Автора «Скифской истории» не могли удовлетворить глухие указания польско-литовских и белорусских сочинений на некие «русские летописи», летописцы или хроники. Все русские источники «Скифской истории» были рукописными, и перед автором встала принципиальная задача их атрибуции[2253]2253
  Эту задачу мы по многим памятникам решаем до сих пор, не всегда в силах договориться о каноничном делении на главы даже столь известных памятников, как «Хронограф Русский» III редакции, о разделах Нового летописца и т. п., не говоря уже о менее знаменитых сочинениях. Спасают нас лишь ссылки на шифры рукописей и конкретные издания текстов.


[Закрыть].

Некоторый опыт ссылок на рукописные сочинения имелся в русской историографии. Довольно обычным было указание на рукопись, в которой читатель может найти более подробные сведения. Например, в использованной Лызловым «Истории о великом князе Московском»» А.М. Курбского XVI в. (далее: ИАК) говорилось: «сие оставляю, краткости ради Истории, ибо широце в летописной руской книзе о том писано»[2254]2254
  Сочинения князя Курбского. СПб., 1914. Т. I. С. 193.


[Закрыть].

В 1680‑х гг. автор Мазуринского летописца писал, что «подлинно обо всем ево (Батыя. – А. Б.) похождении и о войне писано в другом летописце, в моем же, Сидора Сназина»[2255]2255
  ПСРЛ. М., 1968. Т. 31. С. 68.


[Закрыть]. Тогда же составитель Новгородской 3‑й летописи в рассказе о Кирилле Новоезерском отмечал, что «в Прологе пророчество его о Русской земли»[2256]2256
  РГБ. Собр. ОИДР № 127, л. 411 об.


[Закрыть]. В одно время с Сидором Сназиным множество ссылок на рукописи делалось в черновом автографе Новгородской Забелинской летописи: «И о сем писано есть инде пространнее, о недоставшем злате, о строении монастыря»; «о сем пространнее пишет в житии его» (Александра Свирского); «и о сем писано в книге Страннике подробну»; «и о сем есть и гистория»; «и о сем есть истолкование с немецкого на русский язык, чего ради сие знамение бысть и что ему толк»; «писано о том в ином месте, на листе» (лист не указан)[2257]2257
  ГИМ. Собр. Забелина 261. Л. 156, 398, 430 об., 637, 655, 201 об.


[Закрыть].

По ссылкам в русских исторических сочинениях на рукописи легче всего устанавливаются грамоты, приказные документы и памятники агиографии. В ссылке на житие указывался обычно его персонаж, а иногда и дата, под которой оно помещалось в книгах, построенных соответственно церковному году. Описание грамоты подразумевало упоминание адресата, отправителя и даты. В ссылке на документ помимо даты часто упоминалось о подписи; в «Созерцании кратком», написанном Сильвестром Медведевым около 1688 г.[2258]2258
  Медведев писал «Созерцание» на основе подлинной документации, предоставленной выдающимся приказным администратором Ф.Л. Шакловитым, однако и сам имел опыт работы с документами: он начинал карьеру подьячим приказа Тайных дел. Атрибуция документов Сильвестром превосходна, жаль только, что они с Шакловитым не вернули подлинники на место.


[Закрыть], в ряде случаев назывался также приказ-изготовитель документа и место хранения отпуска[2259]2259
  См.: Прозоровский А.А. Сильвестра Медведева «Созерцание краткое лет 7190, 91 и 92, в них же что содеяся во гражданстве» // Чтение в обществе истории и древностей Российских (далее: ЧОИДР). 1894. Кн. 4. С. 1–197; новое изд.: Россия при царевне Софье и Петре I. Записки русских людей / Составитель, автор вступительной статьи, комментариев и указателя А.П. Богданов. М., 1990. С. 45–200.


[Закрыть].

Исторические же рукописи описывались чаще всего просто как «летописи», «летописцы», «книги» без дальнейших уточнений. В Новгородской Забелинской летописи, например, есть выписки из «харатейного летописца»; «из подлинника Лустина Семена»; из «летописца о руской земли»; из различных источников, означенных весьма неопределенно: «сия написашася до зде, колико возмогох о сем обрести, толи и написаша»; «выписано из ыного летописца»; «из ыной книги»[2260]2260
  ГИМ. Собр. Забелина № 261. Л. 169 об., 172 об., 356, 486 об., 496, 499.


[Закрыть]. В патриаршем летописном своде с Летописцем 1686 г. на полях против компилятивной повести «О зачале царствующего великаго града Москвы» было отмечено, что «сия повесть свожена где у ково сия повесть услышитца или увидитца, и брано, и свожено, и сходило – толко зде справлено речи мало нечто; а сводил не с одново переводу»[2261]2261
  РГБ. Собр. Румянцева № 413. Л. 119.


[Закрыть].

Создавая в последней четверти XVII в. свой оригинальный исторический сборник, суздальский сын боярский Иван Нестерович Кичигин делал гораздо более точные ссылки на название и место хранения рукописи: «Выписано из Степенной новгородской книги[2262]2262
  Выписка И.Н. Кичигина была сделана из списка Степенной книги, находившегося в Новгороде и принятого книгописцем за самостоятельный памятник: РНБ. Собр. Погодина № 1953. Л. 73–86 об., ср.: ПСРЛ. СПб., 1908. Т. 21. Ч. 1. С. 6 и далее).


[Закрыть] Софейскаго дому, из Рюриковой степени»; «выписано из новгородъского летописца Антоновского монастыря книги»; «списывано в Новегороде, в Лисе монастыре»[2263]2263
  РНБ. Собр. Погодина № 1953. Л. 73, 90, 136.


[Закрыть]. Подобные ссылки предназначались преимущественно для самих составителей.

Автор «Синопсиса», ориентированного на более широкого читателя, последовал западной традиции, склонной опираться на имена авторов. Так, на Повесть временных лет он ссылался как на «Летопись препод<обного> Нест<ора> Печер<ского>»; «Препод<обного> Нестор<а> Летопись российс<кую>»; а безавторские рукописные сочинения отмечал традиционно: «рус<ская> летопис<ь>»; «от рус<ского> летопис<ца>»; «в рус<ской> летоп<иси>»; и т. п.

Значительный шаг в атрибуции рукописных исторических сочинений сделал Игнатий Римский-Корсаков. В «Слове воинству» он пополнил свои точные ссылки на библейские книги указаниями на степени и главы Книги Степенной царского родословия: «Степень 10, главы 2 и 4»; «Степень II»; «Степень 14»; «Степень 17»; «Степень 12»; «Степень 10»; «Степень 1, глава 74»; «Степень 6, глава 50»; «Степень 10, главы 2 и 4»; «Степень 13, глава 24»; «Степень 4, глава 50»; «Степень 14, глава 18»[2264]2264
  Памятники общественно-политической мысли в России конца XVII века: Литературные панегирики / Подготовка текста, предисл. и коммент. А.П. Богданов. М., 1983 Далее – Памятники). С. 141–143, 147, 157, 159, 165, 168.


[Закрыть]. На степени и главы текст делился в большой группе русских исторических рукописей, представлявших, как нам теперь известно, один литературный памятник – Степенную книгу. Но Игнатий не сделал такого вывода, называя свой источник «царственными летописцами».

Для современного читателя может показаться странным, что, отсылая к разделам вполне определенного произведения, Римский-Корсаков не называет его «по имени», хотя заглавие «Книга Степенная царского родословия» красовалось буквально в каждом из сотен его списков. Более того, с точного заглавия часто начинались компиляции и сокращенные выписки как из Степенной книги, так и из других памятников.

Например, уже упоминавшийся И.Н. Кичигин написал перед текстом одной из своих выписок: «Избрание вкратце из книги глаголемыя Космографии, еже глаголется описание света, изыскана и написана от древних философ и преведена с римъскаго языка на словенский в лето… 1665 году, от Создания жь мира 7173 году». Однако, переписывая отдельную статью из «Синопсиса», тот же книгописец указал: «Выписано ис Киевские истории о зачале Велика<го> Новаграда», хотя название «Синопсис» было крупно написано на титульном листе источника[2265]2265
  РНБ. Собр. Погодина № 1953. Л. 2 (компиляция на л. 2–71 об.), 137–142 об.


[Закрыть]. На печатный текст «Синопсиса» часто ссылались и составители Новгородской Забелинской летописи. Они различали даже издания этого памятника и тем не менее называли его по-разному, например: «Летописец с печатного полского (нового) <7>182 году»; «выписано с печатного киевского 7182 с летописца»; «выписано с печатного летописца полскаго, а печатан в лето 7182 в Печерской Киевской обители Инокентием Гизелем»; «сие выписано ис печатного летописца, печати в лето 7188 году»; и т. п.[2266]2266
  ГИМ. Собр. Забелина 261. Л. 11, 125, 220, 267 и др.


[Закрыть]

Очевидно, заглавия исторических сочинений рассматривались во времена Лызлова как часть текста (и пользовались бережным отношением переписчиков), но не служили еще названиями, знаком определенного памятника. Само представление о памятнике, конкретном сочинении существовало в основном для библейских книг. Твердо установленные названия книг для церковно-служебных надобностей отражали в сознании читателя не конкретный памятник в нашем понимании, а книгу определенного функционального назначения, и соответственно ссылки на «псалтирь», «триодь», «минею», «служебник», «канонник» и пр. к концу XVII в. все чаще сопровождались определениями и уточнениями.

Например, в пространной редакции Новгородской 3‑й летописи вместо указания на Житие святого равноапостольного Кирилла-Константина (14 февраля) отмечалось: «В святцах в четверть, печати московской 7167‑го году напечатано, месяца февраля в 14 день»[2267]2267
  РГБ. Собр. ОИДР. № 127. Л. 14–14 об.


[Закрыть]. Используя житие св. чудотворца Петра митрополита московского (24 августа), составители Новгородской Забелинской летописи отмечали, что оно «выписано ис подлинника с Печатной Псалтири»; «выписано ис Печатного Анфологион, сииречь цветослов или трефолог, напечатан в лето 7159, в десть, от жития Петра митрополита московскаго»[2268]2268
  ГИМ. Собр. Забелина 261. Л. 219 об., 220.


[Закрыть].

В отличие от актовых источников, повествовательные памятники в целом не нашли еще своего «лица», определенности в сознании читателей и книжников, хотя некоторые успехи уже были намечены в описаниях книжных собраний, особенно в «Оглавлении книг, кто их сложил» Сильвестра Медведева – первом опыте ученой славяно-русской библиографии[2269]2269
  Оглавление книг, кто их сложил / составил Сильвестр Медведев, издал В. [М.] Ундольский. М., 1846.


[Закрыть]. Для развития источниковедческой мысли эта неопределенность была серьезнейшим препятствием.

Лызлов преодолел его, ссылаясь в «Скифской истории» не на безымянные «летописи» и «книги истории» или на конкретные рукописи, а на четко выделенные им исторические памятники. Более 60 ссылок сделано в «Скифской истории» на Степенную книгу (далее: СК). Это одно из крупнейших русских исторических сочинений, написанное в 1560–1563 гг. под руководством царского духовника, протопопа Благовещенского собора Андрея (с 1564 г. митрополита всея Руси Афанасия), к концу XVII в. бытовало в сотнях списков. Судя по сохранившимся рукописям, текст СК был очень устойчив.

Выделялось это сочинение и оригинальной литературной формой: повествование велось здесь не по «летам», как в летописях и хронографах, а по степеням (иначе – граням), которые были посвящены определенным этапам политической и церковной истории Руси, представлявшим, по мысли составителя, ступени становления и расцвета московского «богоутвержденного скипетродержавства». Степени в свою очередь делились на главы, а некоторые большие главы – на «титла» (подразделы).

Пользуясь указаниями Лызлова на степени и главы, читатель мог легко проверить использованное в «Скифской истории» сообщение по любому списку СК. Но Лызлов не только отмечает, вслед за Римским-Корсаковым, номера степеней и глав (на л. 28 об. указано даже титло). Он вводит в историографию название памятника, которым мы ныне пользуемся – «Степенная книга», вместо длинного заглавия, с незначительными вариантами приводившегося в рукописях[2270]2270
  «Книга степенна царского родословия, иже в Рустей земли в благочестии просиявших богоутвержденных скипетродержателей, иже бяху от Бога, яко райская древеса насаждени при исходящих вод, и правоверием напаяеми, богоразумием же и благодатию возрастаеми, и божественною славою осияваеми явишася, яко сад доброраслен и красен листвнем и благоцветущ; многоплоден же и зрел и благоухания исполнен, велик же и высокъверх и многочадным рождием, яко светлозрачными ветми расширяем, богоугодными добродетельми приспеваем; и мнози от корени и от ветвей многообразными подвиги, яко златыми степенми на небо восходную лествицу непоколебимо водрузиша, по ней же невозбранен к Богу восход утвердиша себе же и сушим по них».


[Закрыть].

Важно отметить, что Лызлов придерживается выбранного названия весьма пунктуально. Наименовав в перечне источников «Скифской истории» использованную им книгу «Степенной», автор один раз говорит в тексте о «Степенной Российской книге» (л. 12) и далее в подавляющем большинстве случаев отмечает на полях: «Степенная книга (реже – «Степенная»), степень… (реже, в основном в конце сочинения, – «грань»), глава…». Лишь при близком повторении ссылок автор позволял себе сокращенные указания типа: «Степень та же, глава…»; «та же степень и глава» – аналогично тому, как он ссылался на четко определенные иноязычные авторские сочинения.

Почти 30 ссылок сделаны в «Скифской истории» на Хронограф. В русской историографии XVII в. это слово применялось весьма широко и могло обозначать практически любой памятник с погодным изложением, посвященный (в отличие от летописи) описанию событий не только русской, но и всемирной истории. Говоря о «Хронографе Российском» (л. 186, на поле: «глава 100»), Лызлов выделял из множества «книг, глаголемых Хронографы» (или – «Гранографы»), памятник, известный в современной научной литературе как «Хронограф Русский» (далее: ХР).

Это популярнейшее произведение даже в наше время насчитывает несколько сотен списков, а в эпоху Лызлова было, по-видимому, наиболее распространенным в России историческим сочинением. Однако его текст был значительно более вариативен, чем СК. Источником «Скифской истории» (думаю, не случайно) стала наиболее ранняя редакция ХР, написанного в 1516–1622 гг. Досифей Топорковым, в которой русская история впервые рассматривалась как важная часть мировой истории, а Русское государство – как наследник великих держав прошлого, «Третий Рим», оплот православия перед лицом турецкой агрессии и католической экспансии. Хотя в 1680‑х гг. была весьма популярна уже III-я редакция ХР[2271]2271
  О ней см.: Попов А.Н. Обзор хронографов русской редакции. Вып. 2. М., 1869. С. 147–229; Он же. Изборник славянских и русских сочинений и статей, внесенных в хронографы русской редакции. М., 1869 (далее – Изборник). С. 213–256; Богданов А.П. Хронограф Русский III-й редакции // Novogardia. Международный журнал по истории и исторической географии Средневековой Руси. 2021. № 2.


[Закрыть], именно I-я имелась у читателей в максимальном числе списков.

Выделив ХР как самостоятельный памятник, автор «Скифской истории» столкнулся с принципиальными трудностями при оформлении на него ссылок. Во всех случаях Лызлов отмечал: «Хронограф, глава» (лишь три раза он не упоминает о главе) – но сообщить номер главы ему удалось лишь в 16 случаях; 10 раз в «Скифской истории» здесь был оставлен пробел. Предположения, что автор мог приводить использованные им детальные сведения ХР по памяти или, выявив в источнике множество включенных в самый различный контекст сведений, не мог потом найти эти главы, равно неприемлемы.

Остается заключить, что Лызлов обнаружил хорошо известное сейчас несовпадение нумерации глав в различных редакциях ХР и даже в пределах I-й редакции[2272]2272
  Восходящая к I-й редакции «редакция, не деленная на главы», в «Скифской истории» не использована.


[Закрыть]. Объяснить и тем более преодолеть это разногласие автор «Скифской истории» так и не смог – первое серьезное научное исследование редакций ХР появилось почти через 200 лет, использованная им редакция была издана еще позже[2273]2273
  ПСРЛ. СПб., 1911. Т. 22. Ч. I.


[Закрыть]; изучение же и публикация других редакций памятника не завершены по сей день. Лызлову ничего не оставалось, как опустить отдельные номера глав, которые мы условно восстанавливаем в издании в соответствии с основным текстом Полного собрания русских летописей.

Десять ссылок «Скифской истории» сделаны на неизвестный в оригинале исторический памятник. Он характеризуется Лызловым также весьма единообразно: «Летописец» (в списке источников, л. 4); «Засек<ин> летопис<ец>» (л. 30 об.); «Летописец Засекин» (л. 31 об.); «Засекин летописец» (л. 33); «Затоп Засекин» (л. 36); «До сих Засекин» (л. 37 об.); «Засек<ин> летоп<исец>» (л. 55 об., дважды); «Засекин летоп<исец>» (л. 56); «Засекин летоп<исец>» (л. 65 об.); «Засек<ин> летописец» (л. 69).

Ссылки в начале и в конце текста на л. 36–37 об. позволяют определить, что в «Скифской истории» использовался авторский летописец Затопа Засекина (ср. аналогичные ссылки на иностранных авторов). Следуя западной традиции ссылок на авторские произведения, Лызлов мог в данном случае указать лишь фамилию автора, но поскольку сочинение Засекина не было широко известно, прибавил к ней определение жанра памятника. Характерно, что в «Скифской истории» не сделано попытки уточнить разделы, годы или листы рукописи, к которой читателю трудно было обратиться.

Указание листов было уместно при ссылке на печатное издание, правильно названное в «Скифской истории» «Синопсисом». Лызлов сделал три ссылки на «Синопсис, лист…»; две на «Синопсис киевской, лист…» и упомянул о сведениях «в Синопсисе печатном Киево-Печерском, лист 124 и дале» (л. 27). И в данном случае из длинного заглавия книги, автор которой не указан, Лызлов выбрал слова, ставшие ее научным названием.