Текст книги "Скифская история. Издание и исследование А. П. Богданова"

О прочих же еще многих видениях и чудесах объявитися имать при самом взятии Казанском, о нем же последи вышеписаннаго сице начинается.

Того же вышеимянованнаго 7059‑го лета оныя нечестивыя татарове казанския, с ними же князь Чапкун и прочии мурзы, видевше несогласие между собою, без владения суще, советующе много, умыслиша сице сотворити. Послаша многих татар со многими дары в Астрахань к царю имянем Касим-Салтану[1057]1057
  Касим-Салтан – ногайский хан, властитель Астрахани; по прошению антирусской группировки казанских феодалов послал своего сына Эди-Гирея на казанский престол (1551).


[Закрыть], просяще сына его Эдигиреа[1058]1058
  Эди-Гирей – Едигер-Магмет (1522–1565), астраханский царевич ногайского рода, последний царь Казани, поставленный волей турецкого султана (точнее – визиря Соколлу) в 1552 г. На предложение Ивана IV капитулировать 20 августа 1552 г. ответил посланием, в коем ругал московского царя, Шигалея, все христианство и вызывал их на бой. Руководил обороной города, после подрыва городской стены храбро бился в своем дворце, затем с последними силами попытался прорваться к воротам, где татарское воинство было остановлено мужественными воинами князя А.М. Курбского. Выдан русским воеводам казанцами, пожелавшими умереть в последнем бою. В крещении Симеон Касаевич, женился на Марии Андреевне Клеопиной-Кутузовой (1553) и получил в удел Звенигород (1554).


[Закрыть] в Казань на царство.

Он же, послушав прошения их, даде им сына своего. Иже пришед в Казань утвердися на царстве. Сему же нечестивии зело возрадовашася, начаша умышляти с новым царем, како бы могли воевати Российское царство, паче же хотяху разоряти оный новопоставленный град на Свияге, понеже оттуду велию боязнь имяху, видевши его стояща посреди жилищ своих. И непрестанно ратоваху нань.

Такоже и российское воинство из того новопоставленаго || (л. 76) града исходяще воеваху прилежащия области и к самому граду подъежающе немал страх и боязнь нечестивым творяху.

По сих всех лета 7060‑го великий государь царь и великий князь Иоанн Васильевич всея России самодержец во осьмоенадесять лето благочестивыя державы своея, в них же всех непрестанную тщету в людех и казне восприимаше от неукротимаго и свирепаго Казанского царства. И того ради велие попечение имяше и всячески многоразсудительно помышляше, како бы возмог оным поганым таковое их свирепство возразити. И много о том мысля, призывает к себе во свои царские чертоги братию свою князя Георгия Васильевича[1059]1059
  Юрий Васильевич (1533–1563) – удельный князь угличский, сын вел. кн. Василия III от Елены Глинской, брат Ивана IV. Не играл заметной роли в политической жизни, ибо, по словам современника, «был без ума, и без памяти, и безсловесен»; по этой причине не подвергался гневу Ивана IV.


[Закрыть] и князя Владимера Андреевича[1060]1060
  Владимир Андреевич – двоюродный брат Ивана IV (1533–1569), князь старицкий. После убийства его отца в 1537 г. был заточен, но через три года освобожден. Во время Казанского похода 1549 г. оставался хранить Москву; в походе 1552 командовал царской дружиной; впоследствии участвовал во многих царских походах против татар и литвы. В 1563 г. попал в опалу. Во время нашествия турок на Астрахань (1569) выступил против них с войском, но был возвращен из похода и умерщвлен с женой и детьми.


[Закрыть] и всех благородны велмож.

И изволи || (л. 76 об.) со всеми ими сести в Золотой палате. Идеже призван бысть преосвященный Макарий митрополит московский и всея России[1061]1061
  Макарий – (1482–1563), архиепископ новгородский с 1526 г., митрополит московский и всея Руси с 1542 г. Отстаивал позиции сильной воинствующей церкви, сторонник усиления самодержавной власти. Имел большое влияние на Ивана IV, уговорил его принять царский титул, способствовал казанским походам, открытию типографии в Москве. Под его руководством была составлена «Степенная книга» – одно из популярнейших в России XVI–XVII вв. исторических сочинений, проведена огромная работа по систематизации и унификации культов святых, составлены «Великие Минеи-Четьи».


[Закрыть] со архиереи, прилучившимися тогда в царствующем граде, и со всем освященным собором. И седше начаша советовати, воспоминающе многое пленение и пустошение земель христианских от поганых татар казанских, и многих благочестивых пленение и побиение, и в плене сущих, и терпящих неизреченныя нужды.

В совете же том пресветлый самодержец пред всем сигклитом начат глаголати продолжителную речь, воспоминающи в ней веру христианскую, за ню же предки его великие государи и обладатели стран Российских мног подвиг над погаными показали, охраняюще благочестие крепко, инии же в таковых подвизех сподобишася страдании своими преукрашенных славою венцов мученических и прославляются того ради в вечныя роды.

В чем, рече, и аз, хотя наследовати преславных своих прародителей, хощу неотложно, возложа упование на Бога, и у пресвятыя Матери его приснодевы прося помощи, || (л. 77) и у всех святых заступления, подвигнутися сам и со всеми своими воинствы государств Российских на исконных своих врагов поганых казанских татар.

Уже бо, рече, не могу слышати всегдашняго плача людей божиих, врученных мне, расхищаемых от оных поганых. Зело бо стужают и досаждают мне погании. И того ради дерзаю и хощу сам второе ити со всеми вами на Казанское царство и страдати хощу за православную христианскую веру не токмо до крове, но и до последняго моего издыхания. Сладко бо есть коемуждо умрети за оную, за ню же обеща Господь вместо тленных воздати вечная.

И тако скончав речь умолча ожидая, зрящи коегождо намерения. Но не обрете притивно и во пресветлом своем сигклите о таковом преславном деле намерение, ибо вси с радостию и со многим дерзновением обещашася страдати за непорочную христианскую веру и отмстити нечестивым многолетныя[1062]1062
  В тексте ошибочно: многотленныя.


[Закрыть] христианския обиды. И тако многоразумным советом утвердиша таковое дело, еже неотложно быти || (л. 77 об.) его государеву ществию на Казанское царство.

Но обаче благочестивый царь, аще и на зело винных сущих поган не от ярости дело начинает, ниже неразсудным гневом, но зело премудро и от страха Божия, еже есть начало премудрости. Не желаше бо пролития крове не токмо христианския, но ниже поган самых. Ибо яко и прежде множицею посылаше на них воинство, устрашая их, или граматы премногою обещателною милостию исполненныя, тако и тогда посла к ним милостивыя граматы, вины отпущая и в милость паки приемля.

Древняя же злоба, казанские людие, ново добро быти не восхотеша, но гордостию вознесшеся объюродеша и злобою помрачишася, не восхотеша под легким игом господним быти и православному царю покоритися.

Благочестивый же царь, видев их непреклонное надмение, начат совокупляти премногое воинство.

Сам же со многою верою и благоговением обхождаще святыя церкви, моляшеся и многи милостыни творяще по святым местом, по монастырем и церквам || (л. 78) многим, и убогим многа имения раздав. И потом онаго вышеимянованнаго лета месяца июня в 16 день взем благословение у преосвященнаго Макария митрополита московскаго и всеа России и от всего освященнаго собора, изыде в предприятый путь свой.

На Москве же с царицею и великою княгинею Анастасиею Романовною по своему царскому чину остави[1063]1063
  Вставлено на правом поле со знаком вставки.


[Закрыть] многих бояр и воинства немало на отвращение яковаго нечаяннаго неприятеля; и всех вручи брату своему великому князю Георгию Васильевичу. И поиде в село свое Коломенское. Боляр же и воевод, коим итти с ним великим государем, отпусти прежде в село Остров и тамо повеле им себя государя ожидати.

Воеводы же в полковождении от благочестиваго царя ученени быша. В Болшом полку: князь Иван Федорович Мстиславской[1064]1064
  Мстиславский Иван Федорович – князь, сын известного воеводы, боярин с 1548 г., фаворит Ивана IV. Первый воевода царского полка в Казанском и Ливонском походах (1552, 1559); взял города Мариенбург и Феллин, руководил осадой Ревеля. Много лет служил на охране южных границ, но в 1571 г. позволил хану Девлет-Гирею прорваться к Москве и сжечь посады столицы. Видный деятель земщины, советник верховной думы при царе Федоре Иоанновиче; был обвинен Борисом Годуновым в заговоре и умер в ссылке в 1586 г.


[Закрыть], князь Иван Михайлович Микулинской[1065]1065
  В документах не упомянут.


[Закрыть], князь Юрье Андреевич Пенинской-Оболенской[1066]1066
  Оболенский-Пенинский Юрий Андреевич Меньшой – князь, воевода удельного князя Андрея Старицкого, попал в опалу со своим князем в правление Елены Глинской в 1537 г.; позже служил удельному князю Владимиру Андреевичу Старицкому, сражался в его войсках с татарами (1541).


[Закрыть]. Правая рука: князь Петр Михайлович Щенятев[1067]1067
  Щенятев Петр Михайлович – внук знаменитого полководца Д.В. Щени, князь, боярин (1547), участник многих походов против «скифов», в том числе неудачного похода 1544 г. и победного отражения ногайцев при Мещере и Старой Рязани в 1550 г. Вместе с князем А.М. Курбским командовал полком Правой руки, изгнавшим хана Девлет-Гирея от Тулы и выигравшим сечу при р. Шиворони (1552). Под Казанью рассеял вышедший из города отряд противника. Активно участвовал в войнах с Ливонией и Литвой; обходной маневр ведомого им Большого полка в битве под Выборгом позволил захватить главных шведских начальников (1555). В последующие годы во главе разных полков и гарнизонов почти непрерывно защищал русские рубежи от нападений литовцев, шведов, ливонцев, крымских, ногайских и казанских татар. Пострижение в монастырь не спасло воеводу от опалы – он был зажарен на железной сковороде по приказу Ивана IV (1668 или 1665).


[Закрыть], князь Андрей Михайлович Курбской[1068]1068
  Курбский Андрей Михайлович – (1528–1583) князь, выдающийся военачальник и писатель-публицист. Участвовал в казанских походах 1549 и 1550 гг., служил на границе против крымских татар (1550–1551). Разгромил крымского хана Девлет-Гирея под Тулой и, несмотря на тяжелое ранение, командовал полком Правой руки, прикрывавшим поход царской армии на Казань со стороны Ногайской орды (1552). Во время решительного штурма Казани с небольшим отрядом отбил попытку хана Эдигера прорваться в поле, а затем сразился с 5‑тысячным отрядом уходивших из города казанцев, получив новые тяжелые раны. Награжден золотым за покорение отдаленных территорий бывшего Казанского ханства в 1554 г. Прославился, командуя Сторожевым и Передовым полками в Ливонской войне: разбил магистра Фюрстенберга (1559), затем пленил ланд-маршала Шалль фон Белля, разгромил под Венденом князя Полубенского, поразил под Вольмаром нового ливонского ланд-маршала и т. д. Предвидя готовившуюся над ним расправу, бежал за границу (1564). Получил в Литве и на Волыни поместья, города и земли, мужественно сражался во главе местного ополчения, защищая Белоруссию от опричников Ивана Грозного. Располагал обширными для того времени познаниями в области грамматики, риторики, диалектики, астрономии, философии и теологии. Автор трех посланий Ивану IV (1564, 1579), знаменитой «Истории о великом князе московском», перевода с латинского на русский жития Иоанна Златоуста, составленного Эразмом Роттердамским, и др. В своих оригинальных сочинениях гневно обличал тиранию и зверское «мучительство» царской власти в России, а также нравы польско-литовских магнатов.


[Закрыть]. Передовой полк: князь Иван Михайлович Турунтай-Пронской[1069]1069
  Пронский-Турунтай Иван Михайлович – князь, боярин с 1549 г., воевода. Начал службу при дворе вел. кн. Василия III, был воеводой в Муроме (1533, 1537), командовал полками: Сторожевым (1532), Правой руки (1540), Передовым (когда отличился в бою с крымским ханом Сафа-Гиреем на Оке в 1541). Сослан Иваном IV в 1543 г., по прощении в 1547 г. назначен наместником в Пскове, откуда пытался бежать с М.В. Глинским в Литву. Участвовал в Казанском походе 1549 г., охранял южную границу от казанцев и крымцев в 1550 г. В качестве воеводы Передового полка участвовал в изгнании крымского хана от Тулы и решительном штурме Казани – отличился в бою с Епанчей на Арском поле и при взятии Кайбатских ворот. Затем командовал полками «по крымским вестям» и в Ливонских походах (1554–1568). В 1569 г. утоплен по приказу Ивана IV.


[Закрыть], князь Дмитрей Иванович Хилков[1070]1070
  Хилков Дмитрий Иванович – князь, боярин с 1556 г., воевода, участник казанского (1544) и шведского (1549) походов, первый воевода Мещеры (1550). Прославился в царском походе 1552 г. на Казань. Служил воеводой в Свияжске, Коломне, Чебоксарах, Туле, Казани, Кашире, Рославле, вновь в Казани, в Воротынске, Коломне, Чебоксарах, Туле и Юрьеве-Ливонском (Тарту). Во время Ливонской войны, будучи воеводой Сторожевого полка, не угодил Ивану IV и был казнен (1564).


[Закрыть]. || (л. 78 об.) Левая рука: князь Дмитрей Иванович Микулинской[1071]1071
  Микулинский-Пунков Дмитрий Иванович – русский воевода: голова в Большом полку на Коломне (1538); первый воевода Передового полка во Владимире (1540); мещерский воевода, защитивший край от крымского хана Сафа-Гирея (1541); воевода Передового полка (1542); наместник Рязани (1546–1547); воевода Передового полка на казанской границе, в Муроме (1548), воевода в Мещере (1549). Командовал авангардом при осаде Казани в 1549 г.; с братом, Семеном Ивановичем, изгнал крымских татар из Мещерских мест в 1550 г., участвовал в разгроме Ногайской орды на Мещере и при Старой Рязани в 1551 г.; возглавлял Большой полк на южной границе. В Казанском походе 1552 г. вел в бой полк Левой руки основной армии. После этого в службах не упомянут.


[Закрыть], Дмитрей Михайлович Плещеев[1072]1072
  Плещеев Дмитрий Михайлович – окольничий с 1559 г., участник многих походов. Воевода Передового полка в Коломне в 1549 г., полка Левой руки в 1552 г. в Казанском походе. Во время решительного штурма Казани наступал вслед за Д.И. Микулинским на Тюменские ворота. Воевода Сторожевого полка в походах на вотяков (1554), черемис (1555), крымских татар (1555). Командовал полками, базировавшимися в Серпухове, Тарусе, Калуге, Свияжске, Великих Луках, Ржеве, Дорогобуже и Смоленске (1556–1565).


[Закрыть]. Сторожевой полк: князь Василей Семенович Серебреной, князь Давыд Федорович Палецкой[1073]1073
  Палецкой (Палицкий) Давыд Федорович – (ум. в 1561) князь, окольничий и воевода с 1532 г. Отличился в походе судовой рати на Казань (1545); в казанском походе 1548 г. был с Микулинским в Передовом полку; охранял строительство Свияжска в 1551 г., во время решительного похода на Казань брал г. Арский и опустошал Арскую сторону; затем сидел в Свияжске «для вылазок» (1555), был в походе «для бережения» от крымцев в 1556 г., ездил с царскими наградами за взятие Мариенбурга (1560).


[Закрыть], Семен Васильевич Шереметев[1074]1074
  Шереметев Семен Васильевич – боярин с 1557 г., воевода. Был награжден за отражение набега кочевников на Мещерский край и Рязань в 1550 г. При осаде и взятии Казани был товарищем воеводы Сторожевого полка В.С. Серебряного-Оболенского и сопутствовал ему в подвигах. Участвовал в снятии шведской осады с Орешка (1555), во главе Передового полка внес решающий вклад в победу над шведами в сече под Выборгом (1556); воеводствовал в Казани (1557). Умер в монастыре, приняв имя Стефан (1561).


[Закрыть]. В Ертоуле: князь Юрье Иванович Шемякин-Пронской[1075]1075
  Шемякин-Пронский Юрий Иванович – князь, придворный с 1547 г., воевода нижегородский, васильский и рязанский (1550–1551). В решительном штурме Казани командовал Ертоулом (1552), на южной границе – Передовым полком (1553). В апреле 1554 г. во главе судовой рати двинулся с Дервиш-Али к Астрахани, осадил и взял город, настиг у Каспия бежавшего хана Енгурчея и отбил у него «животы». Астраханские жители принесли воеводе присягу на верность московскому государю.


[Закрыть], князь Федор Иванович Троекуров[1076]1076
  В тексте ошибочно: Троеруков. Троекуров Федор Иванович – князь из отрасли князей ярославских, сын известного боярина Ивана Михайловича Троекурова; воевода Ертоула (авангарда) в Казанском походе 1552 г.; затем успешно воевал с татарами и в Ливонии. Попал в опалу (1665) и был казнен опричниками (1568)


[Закрыть].

Такожде и водным путем в судех прежде себя посла многих воевод со многим воинством, с пушками, и пищали, и с прочими стенобитными хитрости, и пушечными припасы, и всякими воинскими потребы. Такожде бояре, и воеводы, и воинство многие своя запасы и потребы послаша в судех.

Сам же государь изволил ити помолитися в монастырь пресвятыя Троицы и преподобнаго Сергиа чудотворца и пребысть во обители день един, моляся прилежно о помощи преподобному. И оттуду прииде государь во град Коломну. Тамо приидоша к нему вестницы с поля, поведающе, яко хан крымской Девлет-Гирей[1077]1077
  Девлет-Гирей – Даулат-Гирей I, крымский хан (1551–1577), ставленник Оттоманской Порты, организатор многих набегов на Россию и Польшу. Потерпел поражение под Тулой от воеводы А.М. Курбского и др., пытаясь помешать русскому походу на Казань (1552). В союзе с польским королем неоднократно ходил на русские «украйны» во время Ливонской войны. Спасся бегством от воеводы князя П.С. Серебряного-Оболенского во время турецко-крымского похода на Астрахань в 1569 г. Неожиданным нападением огромное войско Д.-Г. в 1571 г. разорило рязанские земли и сожгло посады Москвы. На следующий год хан повторил поход и был разгромлен воеводой М.И. Воротынским в битве при Молодях.


[Закрыть] со многими воинствы идет на украйные городы, с ним же и наряд пушечной, и янычане, посланные ему в помощь от турецкаго султана.

Сие же || (л. 79) сотвори крымский царь помогая казанцом, дабы возмог удержати благочестиваго царя от намереннаго пути на Казань. Но обаче о том не сокрушися сердце православному, ниже убояся того, не ослабе в подвизе, аще бо и великия воинства прежде послал в Свияжск в стругах водою, но обаче не усумнеся в том.

И на мало время воздержа шестивие свое на Казань, и аки бы с величайшею частию воинства уготовися сопротив предреченнаго онаго врага христианскаго, и яко сам речеся, стояше на Оке реке у града Коломны, ожидающи его ко сражению брани. А иныя воинства поставил по иным градом, иже стоят при той же реке.

И доведыватися повелел о хане, ибо неведомо еще, на которые места итти хотяше. Он же егда услышал, яко царь христианский стоит с воинством готов, над надежду его – ибо надеялся, яко конечно на Казань пошол – тогда возвратился и обляже град Тулу.

Государь же посла противо его воевод своих, аки с пятьюнадесять тысящей воинства. Тии же преплавися чрез реку Оку, со многим || (л. 79 об.) потщанием зело скоро устремишася, и преехаша того дня шестьдесят пять верст, и сташа в нощи на едином потоке близко стражи царя крымскаго, от града же Тулы, под ним же сам царь стояше, аки пятьнадесять верст.

Стража же татарская утече к царю и поведа ему о множестве воинства христианскаго, мняше яко сам царь прииде с воинством. И тоя нощи утече царь татарский от града в поле аки четыредесять верст, за три реки переправясь, и пушки некоторыя и припасы потопи в переправах, и велблюдов отбеже. Войско же в войне оставил, ибо три дни хотяше воевати, а два точию пребысть на месте том, а против третияго дня побежал.

Наутрие же воинство христианское приидоша к Туле и сташа на станах татарских. Войска же татарскаго аки третина или вяшще осталося было в загонех и шли ко граду, надеющеся царя своего стояща. Егда же разсмотриша и уведаша о воинстве христианском, ополчишася || (л. 80) противо их. И тако сразишася со христианским воинством погании, и удержашеся битва часа яко два.

По том поможе Бог христианом над бусурманы, и толико избиша их, яко зело мало осталося их и едва весть во Орду возвратилась. И тако христианское во‑инство победу над бусурманы восприимши и многих знаменитых языков плененных имущи со пресветлым одолением возвратишася ко православному царю, сущу ему тогда во граде Коломне.

Православный же царь, слышав сия, премногия радости исполнися, воздаде благодарение Богу, яко первое торжество прият над погаными. К Москве же, ко благочестивой царице, и к брату своему, и ко преосвященному митрополиту посла вестника о сем, поведающи им о толикой преславной победе благодарение Господеви воздати, о себе же являя, яко неотложно имать итти на Казанъское царство.

Митрополит же соверши належащее дело со многим тщанием. Но обаче слышав митрополит о зело многотрудном предлежащем || (л. 80 об.) пути государеве, советоваше со благочестивою царицею, писаша ко благочестивому царю, советующе ему, дабы многих ради неудобствий отменил свое намерение и удержал путь свой.

Благочестивый же царь не внят о сем, ниже краем уха послуша, но в подвизе своем яко тверд адамант пребываше и дерзновенно путь свой прият. И поиде с Коломны к Мурому в 4 день июня. В Муром же прииде того же месяца в 13 день. И пребысть в Муроме управления ради воинства неделю. В двадесятый же день поиде из Мурома и превезеся чрез Оку реку, а иных воевод аки с треманадесять тысящми воинства посла чрез Резаньскую землю.

Тии же прешедше Мордовские леса в три дни, изыдоша в Велико поле и идоша от царева полку по правой руке, аки в пятих днях езды. И заслониша царя тем воинством от нагайских татар. А сам православный царь поиде от Мурома трудным путем чрез частыя леса, и прешед леса изыде в чистыя поля.

В пути же том Бог провождаше благочестиваго || (л. 81) царя со христианским воинством не инако, яко Моисеа[1078]1078
  Моисей – библейский вождь (кон. XVI – нач. XV в. до н. э.), выведший израильтян из Египта, легендарный автор пяти одноименных книг Библии.


[Закрыть] со израилтяны чрез пустыню. Ибо всюду всякия неудобства безбедно прохождаху и пищу Богом посланную довольно приимаху. Ибо множество бяше в полях тех зверей ко ядению удобных, яко лосей, еленей, коз, кабанов и прочих, такожде от воздуха птиц премножество и в водах рыбы преизобильно бяше.

И воистинну рещи: Богом посланная пища бяше воинству. Ибо сами зверие прибегаху, и птицы прилетаху, и обретахуся в полцех между воинствы, яко сами вдающеся на пищу христианскому воинству, ими же все воинство довольно изобиловашеся. Егда же приспе пост пресвятыя Богородицы, тогда никако обретахуся к ядению дивия звери, ниже птицы – точию рыбы в водах преизобилно наипаче умножахуся.

Оное же воинство, иже идяше по правую руку Царева полка, аки по пяти неделях доидоша Суры реки, на устье реки Борыша, идеже того же дня и царь провославный с воинством прииде. И того дня оные хлеба сухаго наядошася в сытость со сладостию и благодарением, || (л. 81 об.) оно купующе, оно у другов заимствующе. Ибо им не достало бяше пищи аки на девять дней. Обаче господь Бог препитал их такожде разными зверми, и птицами, и рыбами, их же множество в реках тех, и зверей во оных пустых полях.

Егда же превезошася чрез Суру реку, иде оттуду воинство в землю супостатов[1079]1079
  В тексте ошибочно: супостах.


[Закрыть] своих чрез великие леса, и глубокия реки, и топкие блата, иногда же и полями пространными. А сел жилых мало тамо, понеже у них села стоят в великих крепостях и незримы суть, аще и блиско бывшим.

Тогда языки тамошния: черемиса горныя, и по их языку чуваша зовомые, и мордва, и прочее, прежде враждебнии суще, умиряхуса, начаша покарятися благочестивому царю и встречати человек по пятисот и по тысящи, и довольствоваху воинству благочестивому, мосты и перевозы на реках, и на брезех и блатах гати устрояху, и станы уготовляху, аки радующеся цареву пришествию. Ибо в их землях стояше град Свияжск.

В полки же ово они провождаху, ово и по странам отъезжающе куповано хлеба и скотов, аще и зело дорого плачено, || (л. 82) воинству яко в толико далнем пути сущему и того требующему зело благодарно. Ядей же услаждающих гортань и любимых напоев тамо и не воспоминаи. Ибо черемиский хлеб паче драгоценных калачей обреташеся тогда.

Се же того ради, яко благочестивое воинство подвизашеся за Отечество правовернаго христианства, сопротив врагов Христовых, еще же вкупе со благочестивым царем своим: сие бяше всего благодарнее. И не слышашеся ни единыя нужди, но друг под другом добрым подвигом ретящеся подвизахуся. Ибо сам господь Бог помогаше христианом.

Егда же благочестивый царь с воинством христианским приближашеся к новопоставленному Свияжскому городу, и не дошед посла прежде себя в Свияжск к бояром и воеводам, будущим тогда тамо, ко князю Александру Борисовичу Горбатому-Шуйскому[1080]1080
  Шуйский-Горбатый Александр Борисович – боярин с 1544 г., один из отважнейших русских воевод XVI в., участник множества сражений с кочевниками. К числу его наибольших заслуг относятся казанские походы 1549 и особенно 1552 гг., когда искусным маневром войск воевода разгромил на Арском поле орды неуловимого князя Япанчи, затем взял казанский острог за Арским полем, захватил Арский город, освободил множество русских пленных и обеспечил армию продовольствием. Казнен вместе с 17‑летним сыном по нелепому обвинению в покушении на жизнь Ивана IV и царицы (1564).


[Закрыть] с товарищи, Федора Семенова[1081]1081
  Исправлено из: Семеновича.


[Закрыть] сына Черемисинова[1082]1082
  Черемисинов Федор Семенович – гонец Ивана IV в Свияжск во время Казанского похода 1552 г. В документах упоминается лишь Иван Семенович Черемисинов-Караулов, в Казанском походе 1551–1552 гг. стрелецкий голова; позже участник походов на Астрахань (1556), на Кавказ с князем Вишневецким (1559); думный дворянин с 1571 г.


[Закрыть] объявити о своем государеве пришествии и спросити их о здравии. К ним же посла и свое государево жалованье, коемуждо по достоинству, и повеле им себя государя встретити на Итяковых || (л. 82 об.) лугах.

И тако по повелению цареву августа во 12 день в субботу выехаша в сретение его воеводы мнози, яко градския, тако и иже в судовой рати приидоша, со многими воинствы, полки име<ю>ще благочинно по чину устроены. Их же бяше конных тысящ аки пятьнадесять, такожде и пеших множество исшедших в стретение. К тому же и оных новопокоривши<х>ся варвар купы немалыя, до четырех тысящей, их же жилища и села блиско онаго града быша, иже хотяще и нехотяще покоришася.

И бысть тогда немала радость о здравом пришествии цареве со многими воинствы, такожде и о победе преждереченной, над крымским ханом бывшей. Ибо зело бояхуся в воинстве о прохождении его к Казани на помощь и о поставлении града онаго превеликаго.

Потом воинство по повелению государеву поидоша в Свияжск, прежде которыя встретиша первее государя, потом и прочия полки преидоша тихо и немятежно чрез гати учиненныя и приближишася ко граду. Потом и сам благочестивый царь приближися. || (л. 83) Полки же сташа около града по достоянию их. Самого же царя обоз поставлен бысть от Вязовых гор в лугах прохладных. И тако едва в пятинадесяти верстах всюду[1083]1083
  Повторено дважды.


[Закрыть] около града могоша станы уместитися.

И тако ко оному Свияжскому граду прииде воинство яко во свои домы от того долгаго и нужнаго пути, понеже привезено им из домов их Волгою в судех множество всяких запасов к ядению и питию потребных. Такожде и купцов безчисленное множество с различными живностьми и многими иными тавары приплыша. Идеже бяше всего достаток, чего бы душа хотела, точию нечистот΄ы невозможно бяше обрести купити тамо.

Августа в 13 день в неделю благочестивый царь поиде во град Свияжск, и первое вниде в соборную церковь Рождества пресвятыя Богородицы, и совершив молебная пения, осмотрив строение града, отъиде во станы своя, и ту опочинути повеле три дни. И потом повеле превозитися чрез Волгу на луговую сторону.

И тако воинство вскоре начаша возитися за Волгу. Августа же || (л. 83 об.) в 18 день и сам благочестивый царь преиде Волгу и прешед стояше в лугах два дня, ожидая последних воинств прешествия. Ибо многочисленное воинство собрано бысть, аще и прежде царева прешествия превождахуся седмь дней на многих местех.

Егда же вси преидоша, тогда благочестивый царь, пев молебная пения, поиде оттуду ко граду Казани августа в 19 день в суботу. И двадесять верст точию иде три дни, зане много малых речек текущих в Волгу прилучися преходити, их же прехождаше воинство чрез мосты и гати, яже пред воинством попортиша казанцы.

И пришед государь ста на Волге, на устие Казани реки на заводи, и стояше тамо два дни. В понедельник же августа в 21 день приеха из Казани к государю служити мурза нарочитой Кемей имянем и с ним седмь человек татар, иже совершенно ведаше все намерение и дела казанцов, и извести государю подробну вся мысли их и ухищрения.

Опочинувши же с воинством на том месте аки день един, пушки некоторыя, их же пред полки вождаху, сложены быша с судов на берег и устроены. || (л. 84) Августа в 23 день благочестивый царь з братом своим со князем Владимером Андреевичем, и с цари служащими ему, и с боляры и воеводы, и со всем православным воинством, по Божиих литургиях, движеся от станов своих и развивши хоругви христианские во многом благочинии и устроении полков поидоша ко граду супостатов.

И пришедше аки за версту или мало болши от Казани сташа тамо. Идеже благочестивый царь повеле распрострети великую свою царскую хоругвь, на ней же бяше шитием воображен нерукотворенный образ господа Бога нашего. И сшед с коня возде руце свои на высоту, разверзе же и сокровище сердца своего, и душевныя распростре крыле, ум же возведе на небесная ко господу Богу, и моляшеся прилежно, просящи помощи оттуду.

Пришедшу же воинству близ града и видеша его аки пуст стоящ, яко ни единаго человека бе видети и ниже един глас человеч слышашеся в нем. Яко многим неискусным радоватися о сем и глаголати, яко избеже царь и все воинство в леса от страха великаго воинства. || (л. 84 об.)

Град же той в великой крепости стоит. С востоку от него идет Казань река, а к западу Булак речка зело тиновата и непреходна, которая течет под самый град и впадает в Казань реку под уголною башнею, а течет из озера немалаго, Кабан реченнаго, которое кончается аки полверсты от града. И яко преити ту нужную речку, тогда между озером и градом с Арскаго поля лежит гора зело крутая и к восхождению трудная.

А от тоя реки около града ров копан зело глубок, даже до езера, реченнаго Поганова, иже есть подле самую Казань реку. А от Казани реки гора так высока, яко и оком возрети трудно, на ней же град стоит, и палаты царския, и мечети зело высокие каменные, идеже цари их погребались.

В 25 день августа повеле благочестивый царь воинству христианскому град Казань обступити со всех стран и обложити стенобитными хитростьми. Егда же начаша обстопати град оной бусурманский воинство христианское, повелено ити трем полком чрез преждереченную речку Булак.

И егда первое перепровадился, || (л. 85) сделав мостки, предние полки, иже Ертаулом называется – в нем же бе изряднаго воинства седмь тысящ, а над ним стратилати два, князь Юрье Пронской и князь Федор Троекуров, юноша зело храбрые – и случися им ити с нуждею многою прямо на оную гору на Арское поле между града и предреченнаго езера Кабана, а от врат градских аки два стреляния лучных.

Другий же великий полк едва точию начал препровождатися чрез оную речку по мостам. Тогда царь казанский выпустил из града воинство коннаго аки пять тысящей, а пеших з десять тысящей на первый преждереченный полк; конные татарове с копьи, а пешие со стрелами.

И абие удариша посреди полка онаго, аки в полгоры оныя, и прерваша его, дондеже поправишася оные воеводы. Уже бо аки со двема тысящи или вящие взыдоша на оную гору, и сразишася с ними крепко, и бысть сеча немала между ими. Потом поспешишася иные воеводы с пешими ручнычными стрельцы, и сопроша бусурманов яко конных[1084]1084
  Вставлено на правом поле со знаком вставки.


[Закрыть], тако и пеших, и гониша их секуще до самых врат градных, и неколико десять живых взяша.

В той же || (л. 85 об.) час вкупе во сражение оное и стрелбу огненную из града изъявиша, яко з башен высоких, тако и со стен[1085]1085
  В тексте ошибочно: стех.


[Закрыть] градских стреляюще на воинство христианское, но ничто же за Божиею помощию тщеты сотвориша. Тогда же и прочие воеводы идоша обступающе град.

Передовой полк преиде на Арское поле; и еще другий полк, в нем же бе царь Шигалей и другия великия воеводы, залегоша оныя пути, яже от Нагайской стороны ко граду лежат. Правая же рука, в нем же бяху воеводы: князь Петр Михайлович Щенятев, князь Андрей Михайлович Курбской – в их же полку бяше воинства конных вяшще дванадесяти тысящей и пеших стрелцов и казаков тысящ шесть – им же повелено ити за Казань реку; и простреся воинство полка того до Казани реки, яже выше града, а другий конец до мосту, иже по Галицкой дороге, и до тое же реки, яже ниже града.

И залегоша пути, яже лежат ко граду от всея луговыя черемисы. И случилось полку тому стати на месте в равнине, на лугу между великими || (л. 86) блаты. Граду же с тоя страны на превеликой горе стоящу. И сего ради им паче всех от огненныя стрелбы нужнее было, а ззади от частаго[1086]1086
  В тексте ошибочно: чистаго.


[Закрыть] приходу черемискаго.

Прочия же полки сташа между Булаком и Казанью об сию страну от Волги. Сам же благочестивый царь с величайшим полком стояше от Казани аки за версту или мало болши, с приходу своего от Волги, на месте пригористом. И сицевым чином тмочисленныя полки обступиша селение и град бусурманский и отъяша отовсюду пути и проезды ко граду, яко не возмогоша погании ни из града, ни во град проходити.

Царь же казанский затворися во граде со тремадесять тысящей избранных своих воинов, и со всеми карачи духовными их и мирскими, и з двором своим. А другую половину воинства оставил вне града в лесах, такожде и те люди, их же прислал ему в помощь нагайской Улубий, а было их аки две тысящи и несколько сот.

И по трех днех начаша близко града шанцы ставити, туры прикативше. Нечестивии же ни мало усумнешася, || (л. 86 об.) но в замерзении своем упорно сташа, на свою последнюю погибель, на покорение же не изволяху, но паче кровопролития желаху. И зело браняхуся, ово биющеся со града, ово выбегающе вручь секошася, не хотяще дати христианскому воинству облещи града, и туров и шанец ставити, и утвердити стенобитных хитростей.

И падаху со обою страну множество люду, но вящши бусурманов, нежели христиан. И сего ради знак Божия милосердия являшеся христианом и дух храбрости благочестивому воинству прискоряшеся. И Божиим пособием нечестивии побеждени быша, и плещи своя обратив, друг друга топчуще, во град бежаша.

И тако христианское воинство совершенно обсташа град, и крепко заточиша шанцы, и стрелцы с полковниками их вкопашася в землю, и аки уже безстрашни от стрелбы градския и от вытечек их мнящеся быти.

Тогда привлекоша близко града в шанцы великия пушки и средния, такожде и огненныя, ими же вверх стреляют. И бяше всех || (л. 87) их во всех шанцах от всех стран поставленных до полутораста, и мнейшая бяше полутора сажени. Еще же и кроме того бяху полевыя многия пушки около шатров и стана царева в полку его.

И по том вскоре повеле государь раскат высокой соделати. И соделан бысть тайно версты за две от града, и единою нощию блиско стены градныя поставлен, много вышше стен градных. И на него подъяша десять пушек великих и пятдесят затинных, и при них воинов с ручницами.

И повелено стрелцом и пушкарем пременяяся безпрестанно по граду стреляти, иже зело велику тщету во граде творяху с того раскату. И таково тех стрелцов стреляние искусно бысть, яко не даваху поганым не токмо по улицам и по домом ходити, но ниже из храмин изникнути. Бяху бо стрелцы и пушкари тако зело стрелянию изучены, яко из пищалей птиц на лету побиваху.

Такожде и иныя стенобитныя хитрости на многих потребных местах утверждены быша. || (л. 87 об.) И тако утвердившися, начаша со всех стран бити по стенам града, и уже очистиша стрелбу великую во граде, сиречь не даваху поганым стреляти из великих пушек на воинство христианское, точию затинных и ручных пищалей стрелянию отъяти не могоша – ими же многу тщету творяху в воинстве христианском в людех и конех.

И еще к тому тогда иную хитрость изобрете царь казанский против христианскаго воинства. Ибо уложил он таковый совет со оным своим воинством, их же оставил вне града на лесах, и положил с ними таковое знамение, а по их языку ясак. Егда иззнесут на высокую башню, иногда же на град на высочайшее место хоруговь их бусурманскую зело великую и начнут ею махать, тогда [тогда глаголю, понеже далося воинству[1087]1087
  В тексте ошибочно закрыты квадратные скобки.


[Закрыть] в память] ударят со всех стран из лесов зело грозно и прудко во устроении полков бусурманы на полки христианские, а от града в той же час во все врата выехали сущие во граде бусурманы на шанцы || (л. 88) воинства[1088]1088
  В тексте ошибочно: воинство.


[Закрыть] христианскаго.

И так зело жестоко и прутко наступали, яко верити неудобно. И единою изыдоша сами карачи со двором царевым, и с ними аки десять тысящей воинства на оныя шанцы, идеже поставлены быша великия пушки. И толико жестокую сечу со христианы учиниша, яко уже всех их далеко от пушек отогнали было.

И за Божиею помощию приспеша тамо дворяне муромцы, ибо негде близко того места станы своя имели. И между российскими воинствы те дворяне зело храбрые и мужественные мужи стародавные в родех российских. Иже абие взопроша карачей со всеми силами их, яко принудишася от них тыл подати и в бегство обратитися. Тии же до врат градных гнаша по них, секуще и колюще поганых, и не тако много побиено бысть их, яко сами во вратех градных подавишася тесноты ради. Многих же и живых яша.

В тот же час и в прочие врата вытекали, но не тако крепко бишася. И воистину на всяк день аки три недели тоя беды было, яко и сухаго || (л. 88 об.) брашна и нужныя пищи не даваху воинству в сытость ясти. Но обаче господь Бог помогал христианскому воинству, ово храбро, при помощи его святой, сражахуся с ними, пешие с пешими от града выбегающими, конные же с конными, из лесов выезжающими.

А к тому и пушки великия, иже з железными ядрами, обращающе от града стреляху на те полки бусурманские, иже отовне града с лесов наезжали. А горше всех от их наездов было тому христианскому воинству, которые стояли на Арском поле. Такожде и полку Правыя руки, иже стояше от Галицкой дороги, от луговой черемисы.

А которыя полки стояли за Булаком от Волги, на которой стране бяше царский полк, те от внешняго нахождения бусурманскаго в покою пребывали. Точию из града частые вытечки имели, яко ближе стояли под стенами градными у пушек.

Благочестивый же царь и в последнем том случаи будучи не желаше кровопролития и погибели поганых, но яко царь христианский желаше того, дабы покорилися ему нечестивии без кровопролития. || (л. 89) И того ради многих языков плененных отпущаше во град, такожде и увещевати поганых посылаше ко граду многих своих сиклитов, дабы обратилися на истинну и покорение, обещавая им всякую[1089]1089
  Вставлено на правом поле со знаком вставки.


[Закрыть] свою милость и вин их оставление.

Егда же[1090]1090
  Вставлено на правом поле со знаком вставки.


[Закрыть] не восхотеша тако сотворити, тогда царь благочестивый повеле им сказати: аще сами не[1091]1091
  Вставлено на правом поле со знаком вставки.


[Закрыть] хотят покоритися Российскому скиптродержавию, то да изыдут из града со всем имением своим, и с женами[1092]1092
  В тексте ошибочно: жанами.


[Закрыть] своими, и з детми, и с хищником царем своим амо же хотят, град же отдадут в руце благочестивому царю, яко природное их обладание. Ибо на земле Болгарстей поставлен есть, яже исконно бяше область великих государей.

Они же злочестивии ниже краем уха сего послушаху. Ибо зело на погибель свою ожесточишася, и скверными языки своими хулныя словеса испущаху: прежде же на господа Бога нашего, веру православную укаряюще; благочестиваго же царя скиптру такожде многия досадителныя злобы исполненныя словеса испущаху; смиритися же отнюдь не хотяху.

Но кровопролития желающе, исходяще из града непрестанныя брани составляху. Что же || (л. 89 об.) еще поведати, яковую тщету они бусурманы делаша христианскому воинству в людех и конех? Ибо которые люди дворов болярских отъезжали, травы конем добывающе, тех не могли обранити ниже многие ротмистры, стрегущи и опасающи того с вои своими, злохитрства ради бусурманскаго и внезапнаго наглаго прудкаго их наезжания. Воистинну и пишущи не исписал бы по ряду, сколко оных слуг побито и поранено.

Видев же царь казанский, яко уже изнемогло было зело воинство христианское, наипаче же оное, кое блиско града в шанцах у пушек было, ово от частых вытечек и наездов их из лесов, ово от глада – зане, яко рех, с покоем и сухаго хлеба не давали ясти – ово от скудости пищи, ибо уже зело дорого покупали всякия брашна в воинстве, к тому ж мало не все нощи без сна пребывали, стрегуще пушек, паче же живота и чести своей.

Егда же, яко рех, уразумели утруждение воинства христианскаго яко царь их, тако и вне града будущие полки бусурманские, тогда сильнее и чаще отовне наезжали и из града || (л. 90) исходили, непрестанныя брани составляюще. С Арскаго же поля и из прочих мест многое замешение творяху, ни малаго покоя дающе христианскому воинству.

Благочестивый же царь, видев бывшая злая от поганых воинству, вниде в совет со всеми боляры, и воеводы, и протчими чиноначалники, и искусными ратоборцы. И совет той в конец благ благоволением Божиим произведен бысть. Разделити бо повелел воинство на две части, его же едину остави в шанцах под градом у пушек; части же немалой в полку своем повеле быти при шатрах своих, здравия своего хранити; а тридесять тысящ конников устроив раздели на полки по воинскому обыкновению.

И постави над киимждо полком по два, негде и по три воевод храбрых и в богатырских вещех свидетельствованных. Такожде и пеших стрелцов и казаков аки пятьнадесять тысящ произведе и раздели на полки под устроением полковников. Воеводы же над тем воинством поставлены быша: князь Александр Борисович Шуйской-Горбатой, муж зело || (л. 90 об.) разумный, и постоянный, и в воинских делех свидетельствованный; и Данило Романов[1093]1093
  Вставлено на левом поле со знаком вставки.


[Закрыть], соплемянен сущи самому царю, муж многоразумный и богатырь свидетельствованный; и иные мнози воеводы, ведомыя всякаго бусурманскаго коварства и ухищрения.

И заповедав им воинство оное закрыти за горами в тайном месте. И егда изыдут погании по обычаю своему из лесов, тогда повелено им сразитися с ними; и бысть тако. Во утрие же в третий час дни по обычаю своему изыдоша погании из лесов на великое Арское поле и первее удариша на ротмистров, иже пред полки на страже были, им же повелено бяше уступити до шанцов иже под градом.

Погании же уповающе, аки бы убоявся христиане побегоша, гнаша за ними. Егда же тии внидоша в обозы своя, начаша погании пред шанцами круги водити и герцовати, стреляюще из луков по подобию частости дождя. Иныя же их полки конныя и пешия во устроении многом помалу идяху, аки уже пожрети христиан чающе.

Тогда убо, тогда глаголю изыдоша абие оные воеводы из тайнаго места со || (л. 91) многими зело стройно убранными воинствы и со многим потщанием приближишася ко сражению. Бусурманы же, видевше себе прелщенных сущих, и ради бы назад к лесом, но не возмогоша ибо уже далеко изыдоша. И тако хотяще и не хотяще составиша брань и крепко сразишася с первыми полки.