Текст книги "Крылья возмездия"

Нэш отошел на пару шагов и провел рукой по лицу, пытаясь проморгаться от красной пелены. Ведьмаки в это время пытались выбить дверь: в зал просачивались всполохи их магии, а слух улавливал барабанящие звуки.

Он осмотрелся. И взгляд остановился на Клэр.

Она прижалась к стене и округлившимися, до ужаса испуганными глазами смотрела на мертвое тело ангела. Ее нижняя губа дрожала, а пальцы стучали по коленям, отбивая только ей известный ритм.

Красная пелена перед глазами Нэша сразу же испарилась.

– Мы в безопасности, Клэри, – произнес он успокаивающим тоном и, медленно подступив ближе, опустился перед ней на колени. – С тобой все в порядке?

Она сильно затряслась, опустив подбородок на грудь.

– Любовь моя… Все закончилось, он больше не навредит тебе. – Нэш протянул к ней руку, но она сильнее вжалась в стену, словно пытаясь с ней слиться.

– Не… Не н-н-нужно… Я ничего не знаю, клянусь…

Он замер с протянутой к ней ладонью, задержав дыхание. И только сейчас заметил, что она вся в крови, а по его лицу стекают алые-алые капли.

За спиной снова раздался скрежет металла, и дверь медленно начала сходить с петель. Нэш попытался поймать взгляд Клэр и прошептал:

– Это я, Нэш Коффман. Я никогда не наврежу тебе, любовь моя, поверь мне…

Она беззвучно всхлипнула и сжала в ладони какой-то предмет. Он заметил блеск серебра и различил то кольцо, что отдал ей в Стеклянном замке. Нэш прочистил горло и приоткрыл пересохшие губы, готовый встать на колени и умолять ее выбираться отсюда, но внезапно услышал знакомый крик:

– Да я ваших матерей!.. Знаете где… Коффман, черт тебя побери, открывай дверь! А ты не трогай мои волосы, я их несколько лет отращивала!

Нэш сорвался с места и, приоткрыв дверь, увидел черную макушку, размахивающую чьей-то дубинкой. Схватив Леону за руку, он втянул ее в камеру и захлопнул дверь прямо перед носом ведьмака, не забыв вернуть топор на место.

Долго они так не продержатся.

– План пошел по… одному месту, как я вижу, – фыркнула Лайонкор, сплюнув на камень кровь. Она мельком оглядела помещение и вздрогнула. Нэш чувствовал: ее одолевают воспоминания. – Впрочем, ничего нового. Как будем выбираться?

– Сколько их в коридоре?

– Ну… Уже минимум сорок.

Нэш поджал губы и стал расхаживать по камере, пытаясь быстро проанализировать ситуацию и придумать новый план. Черт, он совсем не ожидал, что Клэр приведут сюда, пока его будут пытать! Он должен был принять удар на себя, а Леона – вытащить Клэр, пока ведьмаки отвлекутся. Он должен был подорвать один из коридоров, отрезав от них погоню.

Да, план глупый и отчаянный, но другого выхода не было.

Клэр все еще сидела на том же месте, но ее руки перестали так сильно дрожать. Она исподлобья следила за Нэшем и Леоной, сжимая его кольцо.

– Твою мать! Это что такое?

Нэш сначала даже не различил возгласа Леоны: шум за дверью и крутящиеся в голове мысли не давали сосредоточиться.

– Сердце, – быстро произнес он, посмотрев под ее ноги.

Леона пару раз моргнула.

– А-а-а… Ну да. – Она перевела взгляд на мертвого ангела. – Сердце…

Нэш резко остановился, затем направился к стальному столу. Он засунул за пояс штанов два кинжала, еще два – в ботинки. На стене висела чья-то сумка. Схватив ее, Нэш стал вытряхивать содержимое на стол.

Взрывчатка.

Положив ее обратно и перекинув сумку через плечо, Нэш передал Леоне клинки.

– Я пойду первым. Не подпускай никого к Клэр – ни одного ведьмака, ты поняла меня? Если я увижу кого-то рядом с ней, отвечать будешь ты.

Леона не сжалась от страха, не вздрогнула от очередного удара по двери. Невозмутимость, холодность, жестокость – в ее глазах было все, кроме сомнения. Она подошла к Клэр и, опустившись перед ней на колени, что-то тихо прошептала.

Нэш мысленно отсчитывал секунды, когда ведьмаки пробьются в зал. Он крепко сжал клинок, встал в центре комнаты, готовый сражаться не на жизнь, а на смерть.

Даже если его тело валится с ног, голова затуманена, а перед глазами – испуганное лицо Клэр. Даже если пальцы подрагивают от желания схватить девушку, заплакать у нее на коленях, а потом отдать свою жизнь взамен на ее.

Он будет сражаться до последнего вздоха. Нэш всегда так поступал, всю свою жизнь. Каждый раз, беря в руки меч, готовился к смерти. Нет, умирать ему не хотелось. Нэш еще многого не сделал, а внутри него теплилась надежда сделать все это вместе с Клэр. И сейчас, стоя перед дверью, что через пару секунд слетит с петель, он тоже был готов умереть.

Но в этот раз желание жить было слишком сильным.

Нэш сделал глубокий вдох.

Дверь сошла с петель и с оглушительным грохотом повалилась на пол. Все страхи, окутавшие Нэша, сразу же испарились. Он видел цель – три ведьмака, что бросились в его сторону. На мгновение взгляд зацепился за происходящее в коридоре…

Там шло сражение. Леоне удалось освободить нескольких заключенных!

Он отразил атаку первого ведьмака, проскользнул под мечом второго. Выхватив кинжал, вогнал его под ребра мужчины и оттолкнул к выходу. Стены содрогнулись от болезненного крика. Еще один ведьмак бросился на Леону. Мечи столкнулись и заскрежетали. Блокировав удар, она оттолкнулась от пола и замахнулась ногой. Ботинок со всей силы проехался по лицу мужчины – и тот ничком свалился на пол.

В камеру ворвались еще трое. Они окружили Нэша – видимо, посчитали его главной целью. Очень зря. Леона за секунду перерезала глотку одному из них, подлетев со спины. Второго ударила под колени, а затем на каменный пол с чавкающим звуком упала его голова.

Отбиваясь от еще двух противников, Нэш боковым зрением посмотрел на Клэр. Она застыла на месте, словно парализованная. Но Леона кружила перед ней, не давая ведьмакам подойти ближе, чем на десять шагов.

Леона словно была Богиней Смерти. На ее лицо брызгала кровь, губы кривились в хищной усмешке, а в синих глазах плескалось желание отомстить. За их страдания. За их сломанные кости. За отнятую у них свободу.

И за всех, кто погиб в том зале переговоров.

– Выходим в коридор! – крикнул Нэш, оттесняя двух ведьмаков к выходу.

Внезапно тело скрутило от боли. Магическая волна, посланная льерсцем, свалила его с ног. Меч отлетел к противоположной стене. Перед глазами опять мелькнули яркие всполохи. Они впивались в него, словно заточенные кинжалы. Нэш зарычал и с усилием достал из сапога нож. Рука дрожала, но он замахнулся и метнул его в глаз льерсца. Тот завопил, ударившись о стену позади.

Нэш потянулся к мечу, но второй ведьмак стремительно бросился в его сторону и совершил замах. Секунда – и его рука переломилась бы пополам. Но черная буря пронеслась мимо и отразила удар.

Леона, словно танцовщица, закружилась вокруг мужчины, заставив его отвлечься от Нэша. Он дотянулся до клинка и подскочил на ноги, превозмогая боль от магических атак.

Леона расправилась с льерсцем, но в зал вбежали еще двое. Да сколько же их тут! Такими темпами они вымотаются и слягут от потери сил. Но им нельзя сдаваться – ни в коем, мать его, случае, пока Клэр не выберется на поверхность.

– Оттесняй их в коридор!

Они с Леоной были сплошной стеной стали и ярости. Напирая на ведьмаков, пробирались ближе к дверям. Только сейчас Нэш осознал, что в проходе стало тише.

– Лайонкор, быстро за Клэр!

Ведьмаки обнажали зубы, словно мечтали перегрызть ему глотку. Один из них послал новую магическую волну. Нэш взмахнул мечом и отразил ее. Руки загудели от прокатившейся по телу силы. Леона подхватила Клэр, выставив перед собой клинок.

Нэш моргнул, когда за спинами двух ведьмаков что-то блеснуло. Он отразил атаку, после чего вгляделся в коридор.

В них летели две стрелы.

– Назад!

Он резко повернулся к девушкам и расправил крылья. Нэш был готов получить пару стрел в спину. Главное – сохранить им жизнь.

Но стрелы так и не настигли его.

Все звуки мгновенно стихли.

Никаких криков и звона стали.

Никакого движения магии.

Абсолютная тишина.

Время остановилось. Нэш услышал чьи-то шаги – размеренные, но твердые. Леона насторожилась и выглянула из-за него, готовая продолжить бой. Клэр дрожала, опустив взгляд в пол. Нэш посмотрел через плечо и заметил… темную фигуру. Лицо человека скрывал глубокий капюшон, одна рука сжимала лук, а вторая – знамя. Доспехи из рондданской стали скрывали поджарое тело.

Шаг.

Человек перебил стрелами всех льерсцев.

Еще шаг.

Они ничком лежали на полу.

Еще шаг.

Заключенные ведьмы и ведьмаки, которые, по всей видимости, пошли против короля Драу, прижались к стенам. Они не смели нападать на спасителя. Потому что знали, чье лицо скрывается за капюшоном.

Нэш развернулся и приподнял меч. Рука замерла на полпути, когда он различил в тусклом свете колечко, блеснувшее в губе незнакомца. Точнее, незнакомки.

– Ты ведь говорила, что мы не союзники… – вырвался из него изумленный шепот.

Женщина откинула с лица черную ткань и улыбнулась.

– А я и не говорю, что мы союзники. Мы враги общего врага.

Перед ним, держа в руке черно-красное знамя Альянса, стояла королева Рондды.

Вальхалла Регинлейв.

– Крылья свободы бьют в небеса, – едва слышно произнесла она.

Кажется, Боги услышали его молитвы.

Глава 16
Непокорные

Молчаливая Цитадель, Утраченные земли

Почему вы решили хранить их именно там? – прошептала Эстелла, оглядев темный коридор.

Аарон нахмурился. Спасибо мертвым Богам, сейчас здесь никого не было.

– Чтобы ты спросила, – продолжая следовать за ней по пятам, ответил он так же тихо.

Они остановились на углу и одновременно вытянули шеи, чтобы выглянуть в следующий коридор.

– Все чисто.

Аарон уже собрался выйти из укрытия, но Эстелла потянула его за руку и развернула к себе лицом.

– Подожди. Ты поговорил с Астрой?

– Она пойдет с нами.

– Что? – ахнула Эстелла, после чего нахмурилась и покачала головой. – И я слышу это от тебя? Я думала, ты первый запретишь ей идти на операцию. Она еще не встала на ноги.

– Она сильнее, чем все мы вместе взятые. И она не хрустальная. Мы и так слишком долго держали ее в четырех стенах. Астре нужна свобода, а если она не получит ее, то превратит крепость в чертову Бездну.

Эстелла хмыкнула и сложила руки на груди.

– Ты засранец, знаешь?

– Да, моя госпожа.

Солари тихо хихикнула и ткнула его в бок.

Последнее время она стала ему слишком близка, и если изначально Аарон не хотел подпускать ее, то сейчас считал… немного другом. Совсем немного.

Даже когда хвостиком ходил за ней, помогая тренировать атакующий отряд. Просто Эстелла… похожа на него? Впервые за долгое время кто-то принял Аарона таким, какой он есть, – грубым, холодным и закрытым. Он не хотел отказываться от этого чувства из-за страха или глупой неуверенности.

У Аарона и так друзей было по пальцам пересчитать.

Выйдя в коридор, они с Эстеллой на носочках двинулись к лестнице.

– Есть вести от Вальхаллы? – прошептала она, перебегая в тень, словно какой-то шпион.

Аарон хмыкнул от ее нелепого вида.

– Ждем завтра. Если продолжит молчать, ночью отправимся в Льерс.

– Думаешь, у нее получится?

– Надеюсь, – тяжело вздохнул Аарон. – Представь лицо Эшдена, когда он прочитал то письмо. Он даже не надеялся на помощь Вальхаллы. Откуда она вообще узнала, что Драу схватил их после переговоров?

Эстелла пожала плечами.

– Без разницы. Главное, чтобы она смогла проникнуть во дворец и помогла им добраться до Цитадели. – В ее глазах вспыхнуло божественное пламя. – Я скучаю по ним.

– Я то…

Но Аарон не успел договорить, потому что коридор сотряс пронзительный визг Эстеллы:

– Твою мать!

Одна из дверей резко распахнулась, прилетев ей в лоб.

– А-а-ай, – простонала она и прижала ладонь к голове. – Какой придурок в два часа ночи…

– Что, во имя всего святого, вы задумали? И с каких пор у тебя такой грязный рот? – прошипел Дагнар, втащив Эстеллу в спальню.

Аарону ничего не оставалось, кроме как последовать за ними и выслушать очередную тираду Эшдена.

Все комнаты Пылающих были уютными и небольшими. В каких-то умещалось по пять-шесть человек, кто-то жил по одному. Наверное, другие командиры бы выторговали у Фрэнка самые обустроенные спальни, но Дагнару, Кире и Аарону было абсолютно плевать – главное, есть на чем спать.

– У нас была ночная прогулка, – простонала Эстелла, ощупывая нос.

«Преувеличивает,– мысленно усмехнулся Аарон.– Даже кровь не идет».

Отмахнувшись от Солари, Дагнар перевел взгляд на него. Оглядел экипировку, прикрепленный между крыльев меч и собранные на затылке волосы. Вздохнув, он возвел глаза к потолку.

– Говори, Йоргенсен.

На самом деле Аарон специально выбрал этот коридор, чтобы они столкнулись. Эстелла была слишком настырной и не собиралась рассказывать о вылазке Дагнару, боясь, что он запрет их в Цитадели до конца жизни.

Точнее, до конца геноцида, когда от мира ничего не останется.

На самом же деле Аарон не мог уйти, не предупредив своего командира. Крупицы чести, что остались после Бездны, заставляли его отчитываться перед Дагнаром всегда и везде.

– Мы отправляемся в Сиандор.

Дагнар прищурил один глаз.

– Зачем?

– Чтобы перебить к чертовой матери всех захватчиков и вернуть рондданцам их территорию! – воскликнула Эстелла, гневно топнув. Ладно, шишка на лбу у нее все-таки будет. – Одного отряда хватит, чтобы вернуть город. Я сама их поведу. Ну, вместе с ним, – махнула на Аарона.

Он привалился к стене, наблюдая за перепалкой.

Эшден полностью повернулся к Эстелле и посмотрел на нее снизу вверх. Они одновременно сложили руки на груди, испепеляя друг друга взглядами.

– Я не хочу, чтобы ты погибла.

– А я не хочу, чтобы погибли все, кроме меня.

– Мы с Кирой и Аароном составляем стратегию уже несколько дней, отмечаем все города, по которым пришелся удар Небесной армии. Мы пытаемся понять, что они ищут. Думаешь, у геноцида нет другой причины, помимо массового уничтожения?

Вчера было выдвинуто предположение, что именно ищет Дафна. Скорее всего, ту самую иву – первозданные Пути, о которых им рассказал Фрэнк. У Богини уже есть корона, и она хочет лишить силы второй артефакт, оборвав Нити Судьбы.

Странно то, что Илай оказался в Вересковом лесу, когда там не шло сражение. Отправила ли его туда Дафна, чтобы найти иву? Древо может находиться в любом из лесов, а Аарон знал, что с Вересковым всегда было связано множество легенд.

Но зачем им ива?

– Я знаю, что умирают люди. И я знаю, что могу помочь, – вкрадчиво ответила Эстелла.

Ее низкий голос напомнил Аарону тот момент, когда она, стоя на балконе Стеклянного замка, заявила о захвате столицы Альянсом.

Эстелла – это два совершенно разных человека.

С одной стороны, мягкая и изящная, смеющаяся до слез над шутками, которые сама же и придумала. Солари воровала с кухни шоколадные конфеты и пирожные, а потом уплетала их за обе щеки, разглядывая карту Эрелима. Она часто приходила по вечерам к Аарону, ложилась на ковер и черкала что-то в блокноте. Однако он ни разу не подглядывал в ее рисунки.

С другой же стороны, Аарон часто видел в ее глазах… жестокость. Она смотрела прямо перед собой, словно находилась в каком-то другом месте. Кристальные глаза превращались в льдины, а губы – в тонкую линию. В такие моменты даже Аарону становилось не по себе.

Но хуже всего этого была ее отстраненность. Он стал замечать, что Эстелла закрывается и переживает боль наедине с собой. Что она медленно сдается. Угасает.

Тогда, вернувшись из Верескового леса, Солари попросила оставить ее на время одну. Аарон не задавал лишних вопросов, но и отпустить не мог: мало ли что может произойти в такие темные для Эрелима времена. На каждом шагу их поджидали предатели, люди Сената или, что еще хуже, сами Боги, принявшие чье-то обличье.

Зная, какой силой обладает Эстелла, Аарон не мог оставить ее одну. Поэтому решил проследить за ней.

Солари полетела на Черную Пустошь. Аарон сразу догадался, куда именно она направлялась – на место, где они попрощались с Илаем. Он думал, что Эстелла отдастся боли, закроется в себе, будет затуманенным взглядом смотреть на океан, тоскуя по близким.

Как же сильно Аарон ошибался.

Он держался на расстоянии, поэтому Эстелла не видела его. Сначала Аарон думал, что происходящее ему мерещится. Две огненные ауры, яростные и освещающие собой непроглядную ночь, зависли над песками пустоши. Они сражались. Во все стороны летели искры, пламя ревело и было готово сжечь весь мир.

Аарон с восхищением и ужасом наблюдал за поединком. За поединком Эстеллы, которая сражалась сама с собой.

Когда огонь рванул за горизонт, Аарон бросился к Солари, чтобы остановить ее. Но она уже развеяла созданный образ и упала на землю. Эстелла пролежала там до рассвета, не отводя взгляда от просыпающегося неба.

В ту секунду Аарон впервые понял, что перед ним не просто потомок Богини. Перед ним сама Богиня, которой он готов служить до конца времен.

«Не будем вспоминать, что сейчас она стоит с шишкой на лбу».

– Кого вы хотели с собой взять?

– Кирана, Астру, Энакина… – ответил Дагнару Аарон, приходя в чувство. – И Даниэля.

Эшден сжал пальцами переносицу, тяжело вздохнув.

– Вместе с атакующими? – Они кивнули. – Боги, за что мне все это…

Он подошел к столу с расстеленной картой Эрелима и оперся на него руками. Около двадцати красных флажков отмечали города, по которым пришелся удар Небесной армии. Один из них был воткнут рядом с надписью Сиандор.

– Шли вы, как я понимаю, в оружейную. Мог бы хоть тише топать, Аарон.

Эстелла ахнула.

– Ты специально хотел, чтобы он нас услышал. Боги, ты больше не мой друг!

– Мы и не были друзьями.

– Поцелуй меня в задницу.

Аарон приоткрыл рот от негодования. Эшден прервал их взмахом руки.

– Хорошо. Возьмите с собой чернокнижницу. В оружейной есть взрывчатка и ангельские клинки, но берите по одному на повстанца. Йоргенсен, ты…

Внезапно его локти подогнулись, и Дагнар грузно завалился на стол. Сердце Аарона пропустило удар. Эстелла испуганно отшатнулась, но он уже бросился к нему на помощь. Аарон подхватил тяжело дышащего Дагнара за плечи и помог ему сесть на стул.

– Отвар… Отвар на тумбочке…

Быстро взяв себя в руки, Эстелла принесла какую-то прозрачную жидкость. Она поднесла бутылочку к губам, и Дагнар сделал несколько коротких глотков. Его горло подрагивало, а по лбу стекали капли пота.

Аарон пытался поговорить с Эшденом с самого прибытия в Цитадель, однако тот постоянно отмалчивался и переводил тему. Йоргенсен даже следил за ним после собраний, но тот запирался в спальне и не выходил до самого рассвета. Часто к нему заходили ведьмы или фейцы, что учились в крепости, но и их не удалось разговорить.

У Аарона были предположения. Он надеялся, что они окажутся ложными.

Спустя пару мгновений дыхание Дагнара пришло в норму. Он снял с глаза промокшую от пота повязку, провел ладонью по зажившей ране, затем по густой бороде.

– Рано или поздно я сам все узнаю. Говори, Эшден, – мрачно приказал Аарон. – Или я донесу Кире. Разговор с ней будет коротким.

Эстелла нахмурилась, но через мгновение перевела взгляд на притихшего Дагнара. В ее голубых глазах отразилось понимание.

– Это связано с возвращением воспоминаний, не так ли?

Эшден тяжело вздохнул, положив руку на стол и подперев ей подбородок. Взгляд был расфокусирован, но Аарон отчетливо чувствовал исходящее от него беспокойство.

А беспокоился Дагнар редко.

Очень редко.

– Ты знаешь, как я получил вот это? – Он повернул голову к Эстелле и указал на пустую глазницу. Она сглотнула и покачала головой, обхватив себя за талию. – Что, даже Нэш не проболтался?

При упоминании Коффмана внутри Аарона что-то болезненно кольнуло. Совсем немного и едва заметно, но этот укол пробежался по всему телу и заставил его до хруста сжать кулаки.

– Я заработал его в Бездне, когда мы с Илаем искали павших после восстания ангелов, – начал объяснять Дагнар, после того как Эстелла отрицательно мотнула головой. – Самое интересное то, что однажды мне уже пытались выколоть глаз, но в тот раз рана исчезла спустя пару дней.

Аарон сжал челюсти и посмотрел в окно.

– И кто пытался сделать это в первый раз? – осторожно спросила Солари.

Он почувствовал на себя взгляд Дагнара.

Секунда тишины.

А затем…

– Париса Йоргенсен. Мать Аарона.

Эстелла удивленно распахнула глаза.

Аарон знал эту историю, но даже спустя сотни лет ему было больно слышать ее имя.

– Париса была… Скажем так, импульсивной. Ее клинок затронул другой глаз, но рана, как я уже говорил, исчезла спустя пару дней. Когда мы с Илаем наткнулись в Бездне на клан архидемонов, один из них лишил меня глаза. Тогда я и понял, что моя жизнь перестала быть долговечной, потому что впервые рана не зажила, а начала воспаляться.

– Надеюсь, вы убили того архи, – со злостью выплюнула Эстелла.

– Илай его расчленил.

Аарон хмыкнул.

Комната снова погрузилась в тишину. Солари откашлялась, разряжая обстановку, и спросила у Дагнара:

– Как это связано с тем, что происходит с тобой сейчас?

Аарон насторожился, уверенный в том, что Эшден снова уйдет от ответа. Он знал, что из Дагнара даже клешнями ничего не достанешь, если он сам не захочет посвятить тебя в свои тайны.

Но, на удивление, Дагнар медленно поднялся со стула и задрал ночную рубашку.

Аарон задержал дыхание.

– Нет…

– Боги, что это такое? – прошептала Эстелла, подходя ближе к Дагнару.

– Каменная лихорадка.

Его грудные мышцы словно сковали камнями – кожа покрылась твердой корочкой, кое-где она полопалась, из-за чего в трещинах выступила кровь. Дагнар морщился при каждом движении и вздохе, хоть и пытался это скрывать.

– Я так и думал, – выдохнул Аарон, вспоминая все, что знал о лихорадке. – Где ты подцепил эту дрянь?

– Первые симптомы стали проявляться после штурма Стеклянного замка.

Аарон задумался. О каменной лихорадке мало кто знал: болели ей редко, но исход мог быть летальным. Последний раз такое заболевание он видел лет сто семьдесят назад, когда Дагнар отправил Аарона на операцию в Льерс. Существовала теория, что каменная лихорадка впервые появилась именно в королевстве Ветров Трамонтана.

– Что сказали ведьмы? – хмуро спросил Аарон.

– Раньше такие болезни лечил вольный народ: они настоящие мастера в подобной гадости. Но после падения стен они редко идут навстречу чужакам. Сейчас мне нужен покой, травяные отвары из вереска и горячие ванны. – Дагнар присел на кровать. – Как кстати, что вы нарушили мой покой, а Вересковый лес полностью сгорел.

– Черт, – не сдержавшись, выругался Аарон. – Он больше нигде не растет?

– Растет, конечно, но в небольших количествах. В любом случае мне уже лучше. После долгой дороги заражение разошлось до самой шеи, но сейчас идет на убыль. Так что не о чем переживать.

Аарон поймал встревоженный взгляд Эстеллы. Она знала, что, если каменная лихорадка будет прогрессировать, это может привести… к смерти.

– Вы собирались на операцию, защитники. Дайте деду отдохнуть, – хмыкнул Дагнар, устраивать на кровати.

– Я заметила восемь кубиков под этой дрянью, поэтому не называй себя дедом, – пробурчала Эстелла. Она потопталась на месте, после чего подошла к Эшдену и быстро чмокнула его в щеку. – Пожалуйста, если понадобится какая-то помощь, скажи нам об этом.

Дагнар скрыл улыбку и указал пальцем на дверь.

– Спасайте мир, герои. И больше никогда не думайте, что я вас не поддержу. Пока я жив, мое сердце бьется ради Альянса.

– Не говори так, черт возьми. Слишком похоже на прощание, – отрезал Аарон, повернувшись к выходу.

– Когда-нибудь нам всем придется попрощаться.

Эстелла пригрозила ему кулаком. За спиной раздался смех, сменившийся хриплым покашливанием.

Они с Солари отыскали двух ведьм-целительниц, попросили их проведать Дагнара, затем приставили к его комнате повстанцев. С Астрой и остальной группой встретились на широкой лестнице первого этажа после того, как захватили с собой ангельские клинки и взрывчатку.

Астра уже оповестила атакующий отряд об их операции. Они решили выдвигаться на рассвете, как только солнце выглянет из-за опустившихся на Утраченные земли облаков.

Быстро обсудив план действий, все начали расходиться по своим комнатам.

– Аарон, – окликнула его Эстелла.

Он ступил на лестницу, чтобы скрыться в спальне и подумать, как ускорить выздоровление Дагнара. Мысль о том, что он может умереть, даже не допускалась.

– Можем поговорить?

Аарон молча кивнул.

Солари подстроилась под его шаг, не решаясь задать вопрос. Он знал, о чем она хочет спросить.

– Твоя мама… – Эстелла сделала паузу. – Что связывало их с Дагнаром?

Аарон незаметно сглотнул. Командиры знали о прошлом родителей и том, что связывало их с Дагнаром, но после падения редко затрагивали эту тему.

Слишком больно.

– Они дружили, – тихо ответил Аарон. – Дагнар и наши семьи. Йоргенсены, Аттересы и Коффманы. Они были приближенными Богов: именно это их и сплотило. Несмотря на то что ангелы грызли друг другу глотки за место в Совете, они на самом деле… были друзьями. Даже дали название своей команде.

Аарон устало улыбнулся, вспомнив фотографию, что до сих пор хранил в кармане кафтана. Ему отдал ее Дагнар. Восемь ангелов, крепко обнимаясь, улыбались в камеру.

Только два человека не улыбались. Его родители – Париса и Хелл Йоргенсены.

– Они называли себя «Непокорными», хотя сами прислуживали Богам.

Эстелла молча шагала рядом. Словно чувствовала, что слова излишни.

– Дариус и Навкрата, родители Илая и Астры, хорошо общались с моей тетей – Ирмой Йоргенсен. Но Аваддон изгнал ее перед тем, как она должна была выйти замуж.

– Мне очень жаль…

– За Дагнара. Она должна была выйти за Дагнара, который любил мою мать.

– Что? – выдохнула Эстелла и остановилась. – Прости…

Аарон покачал головой, и они продолжили подниматься.

– Все в порядке, у меня была такая же реакция. Дагнар безответно любил Парису, а она его терпеть не могла. Я пошел в легион Микаэля только из-за того, что мама не хотела видеть меня рядом с Дагнаром – тогда он был и советником, и главнокомандующим.

Аарон помнил, как часто Эшден перевязывал после тренировок его разбитые коленки.

– Он всегда был добр ко мне, и однажды, еще до армии, я по случайности назвал его отцом. Тогда, собственно, Париса и попыталась выколоть ему глаз.

– Но почему… Почему она так не любила Дагнара? Что он ей сделал? – недоуменно спросила Эстелла.

– Мама до мозга костей поклонялась Богам, а в Дагнаре всегда чувствовалась мятежность. Как и в Навкрате с Дариусом, – спокойно ответил Аарон. – Поэтому спустя какое-то время они с Ирмой решили пожениться. Только вот Дагнар всегда любил мою мать.

Аарон сначала не знал, как относиться к Дагнару после падения с Небес. Эшден всегда был рядом, всегда поддерживал и заменял ему отца, а в какой-то момент даже стал другом. Но родители – его бессердечные родители, поселившие внутри Аарона сомнения, – словно стояли рядом и шептали: «Не верь ему».

– Внутри их тесного круга были свои тайны. Очень много тайн. Но знает о них лишь Дагнар.

– И унесет с собой в могилу.

– Точнее и не скажешь.

Они вышли на третий этаж. Аарон решил проводить Эстеллу и удостовериться, что никакой феец или тамплиер не поджидает потомка Солнца за углом.

– А что случилось с твоим отцом? – задала она следующий вопрос.

– В семьях советников очень ценилась наследственность. Отец взял в жены Парису только из-за того, что Ирму изгнали с Небес, а им нужно было продолжить династию. Как только я родился, отец забыл обо мне. Вот, собственно, и вся история.

Аарон тяжело вздохнул.

Поэтому ему было так тяжело смотреть на страдающего Дагнара. На того, кто вытащил его из самых низов. На того, кто вел за собой повстанцев, а ночами вспоминал о бывших друзьях и возлюбленной. На того, кто заменил ему отца.

Как и Фрэнк в какой-то степени заменил отца Эстелле.

– Илай как-то сказал, что их родителей убил демон, принявший обличье архангела. Что случилось… с остальными? – спросила Солари, когда они подошли к ее комнате.

– Мы давно стали подозревать, что за смертями родителей кто-то стоит. Дагнар предполагает, что это могли сделать сами Боги. В один год умерли все советники, кроме него, хотя и на Эшдена было совершено покушение. Ирму изгнали, Аттересов убил демон, Коффманы бесследно исчезли на операции.

– А твои родители?

– Отец убил мать и пытался прикончить меня. Если бы не Дагнар, – он усмехнулся, – я бы наблюдал за тобой с Небес или Бездны. Потом отец заколол себя клинком. В общем, ничего интересного.

Эстелла привалилась к двери и закрыла глаза.

– Мне жаль, Аарон. Очень жаль…

Он снова кивнул.

– Все давно в прошлом. Я в порядке.

– Не нужно так говорить, – с грустью в голосе прошептала Солари. – Ты всегда делаешь вид, будто Аарон Йоргенсен такой закрытый и холодный, никого к себе не подпускаешь, говоришь, что мы не друзья. Я знаю: терять очень и очень тяжело, но… тяжелее не приобретать. А я хочу быть твоим другом…

Внутри Аарона стали выстраиваться стены, которые всегда появлялись в моменты слабости. Но когда Эстелла подошла к нему и обняла, от них не осталось и следа.

– Мы вернем Илая, Нэша, Клэр и Леону домой. Победим Дафну, а потом напьемся в баре и станем обычными смертными и ангелами, которые не боятся любить. Договорились?

Аарон смотрел на ее серебристую макушку и неловко прижимал руки к бокам. Но затем он слегка приобнял ее в ответ, положив подбородок на голову.

– Договорились.

– Когда мы с Астрой пострижем твои волосы?

Аарон фыркнул от смеха.

– Когда освободим Сиандор. А теперь иди отдохни – нас ждет долгий день.