Текст книги "Крылья возмездия"

Девушки переглянулись.

Цирея кивнула сначала на ее руки, затем под каменный потолок, откуда раздался кашель. Эстелла уловила ее просьбу и, глубоко вдохнув, послала туда небольшой огонек.

Эти секунды она наблюдала словно со стороны.

Огонь плавно заскользил в угол пещеры. Прищурившись, Эстелла различила… чьи-то босые ступни. Женские. Ногти были сломаны. Затем она подсветила худые колени и разорванное платье, прикрывающее бедра.

– Кто это? – раздался рядом какой-то сломанный голос Циреи.

Выше. Еще выше. Еще.

«Остановись!» – молил внутренний голос.

Сердце пустилось галопом, когда в свете появилась тонкая талия и кончики волос. Эстелла хотела остановиться. Она так сильно хотела остановиться, убежать отсюда, не смотреть дальше, потому что знала…

Знала, что этот момент разрушит ее.

– Помоги… мне…

– Нет-нет-нет, – прохрипела Эстелла, неосознанно отступая.

Цирея схватила ее за локоть, заставив остановиться, и повторила:

– Кто она?

Руки и ноги женщины были скованы кандалами, которые крепились цепями к стене. Заложницу словно распяли.

– Помогите…

И вот огонь подсветил ее лицо.

Грязные волосы огненного цвета закрывали впалые щеки. Глаза девушки медленно, с усилием приоткрылись и устремились прямо на Эстеллу. Фиолетовые. Они были фиолетовыми, прямо как в ее видениях.

– Ты пришла… Ради Солнца, ты здесь…

Но она не слышала. Эстелла лишь чувствовала силу – настоящую, ради мертвых Богов, силу Солнца. Она вытекала из тела женщины и проникала в ее сердце.

– Это ты, – сорвался с губ шепот. Шепот неверия, осознания, истинного ужаса. – Это на самом деле ты…

Дафна слабо улыбнулась, затем ее голова безвольно опустилась на грудь.

Последнее, что сказала Богиня, было одно имя:

– Аркейн…

Часть 3
Разрушение

Глава 32
И никуда нам от судьбы не деться, если деться – только в никуда

Рашель была обычной ведьмой.

Много лет назад родители сбыли ее с рук, отправив в один из борделей Льерса. По меркам ведьм Рашель считалась настоящей красавицей – она выглядела привлекательнее даже тех, для кого красота была работой. Мужчины любили ее длинные каштановые волосы, пухлые губки и оленьи глаза с зелеными крапинками, за которыми скрывались истинные чувства.

Она их ненавидела.

И мужчин, и короля, и родителей, и Льерс.

Затем бордель, в котором она работала, сожгла смертная девушка. На континенте ее называли Пламенными Крыльями, но Рашель знала настоящее имя своей спасительницы.

Эстелла Солари.

Кутаясь в тоненькое одеяло, Рашель выбежала из той самой таверны, совершенно не понимая, куда теперь податься. Она была никому не нужной – даже самый слабый клан не принял бы ее в свои ряды. Ни имени, ни дома, ни состояния. Ничего.

Только тело. Кожа да кости.

Но затем та девушка оставила ей мешочек золотых монет.

Рашель не знала, почему так спокойно наблюдала за тем, как Эстелла Солари расправляется с солдатами короля. Как девушка убивает мужчин, а не наоборот. В ту секунду Рашель подумала: «Хочу быть как она».

А затем Эстелла Солари прошептала ей на ухо пару слов: «Если хочешь, забирай их и уходи. Делай все, что пожелаешь: возьми другое имя, скройся от власти, странствуй по континенту. Но если ты устала, что твоя судьба решается без твоего участия, борись».

– Научите меня сражаться! – подняв подбородок, выкрикнула Рашель.

Ведьмы оскалились, не замечая грозного ветра, завывающего между Певчими горами. У каждой в кожаный обруч на лбу был вплетен перевернутый крест, отлитый из кроваво-красной меди. Белоснежные плащи контрастировали с их черными доспехами и темно-серыми скалами, нависшими над долиной.

– Я знала, что сказания о прародительницах Трамонтана – правда. Я прошла все ваши испытания, чуть не погибла под городом Триединой матери, одолела голод и холод, пытаясь найти вас. Я прошлась по правящим кланам и попросила помощи в войне против короля Драу. Прошу, научите меня сражаться!

– Мы не приемлем шлюх, – выплюнула молодая женщина, затем ехидно спросила: – И сколько же кланов согласились помочь тебе? Один? Три?

Ни одного. Но Рашель решила не говорить об этом.

Вместо этого она подняла взгляд к небу. Над скалами вилась птица – белая, как и плащи ведьм.

– Шлюхи тоже жаждут свободы, – сорвался с губ пропитанный болью шепот.

Возможно, ее история не самая героическая, но Рашель сделала свой выбор. Она решила бороться. Как и сказала ей когда-то Эстелла Солари.

– Уходи, дитя. Мы не ввязываемся в чужие войны.

Она опустила подбородок и посмотрела на Верховную ведьму Трамонтана.

– Война никогда не бывает чужой.

Затем, не произнося ни слова, похромала туда, откуда пришла.

Глава 33
Слепой видит незримое

Если бы Эстелле сказали описать тот момент одним словом, она бы ответила – слепота.

Она была слепа с того самого дня, как ступила на тропу войны. С того дня, как нашла в лавке Фрэнка книгу с символом Альянса, как встретила Микаэля, как вошла в замок повстанцев на окраине Велоры. Она была слепа даже к тому, что находилось прямо перед ней.

Они подлетали к Цитадели втроем на одном драконе. Богиня в человеческом обличье, связанная веревками позади Эстеллы, дергалась из стороны в сторону, когда дракон ловил восходящие потоки и соединялся с небесами, чтобы не быть замеченным с Утраченных земель. Они с Фьорд не разговаривали с того момента, как покинули Драконий перевал.

Эстелла до сих пор ощущала древнейшую силу Богини, пробирающуюся ей под кожу. Ветер остужал щеки, приветливо ласкал тело, словно чувствуя, как все внутри гудит от напряжения и желания выпустить наружу огонь.

Когда дракон начал приземляться, Эстелла захотела выпрыгнуть из седла и разбиться о какой-нибудь валун.

Их уже ждали. Несколько точек стояли перед входом в крепость, наблюдая за их посадкой. Наверное, они успели удивиться тому, что с Эстеллой и Циреей нет дракона, за которым они, собственно говоря, и отправились на перевал.

Когда девушки отошли от увиденного и разрушили магические оковы пламенем, они нашли то, что искали, совсем близко – в прилегающем к пещере зале.

Потерянный дракон был мертв.

Эстелла не знала, кто его убил. Она смотрела на мертвое тело размером с целую гору, на распотрошенные органы и куски разлагающейся плоти, слушая тихие всхлипы Циреи. Плакала она впервые.

– Если это Аркейн, – прорычала королева сквозь слезы, – я его уничтожу. Уничтожу голыми руками! Он поплатится за то, что решил пойти против Асталиса!

– Да, – смотря на каменную стену, прохрипела тогда Эстелла. Перед глазами проносились все события, выстраиваясь в логическую цепочку. – Поплатится…

Дракон грузно опустился на землю, отчего Эстеллу сильно тряхнуло. Она сделала успокаивающий вдох, готовясь к следующим минутам.

– Эс! Эстелла!

От звука ее голоса подогнулись колени.

Радостный, полный облегчения крик расколол Эстеллу, словно она была хрустальной вазой. Она спустилась по крылу дракона вслед за Циреей, наблюдая за приближающейся каштановой макушкой. Сломя ноги к ней бежала частичка ее души, ее вторая половинка, ее лучшая подруга, спотыкаясь то ли от камней, то ли от усталости.

– Клэр…

Ее сразу же обхватили теплые руки. Дрожащая и заплаканная, Клэр обнимала ее так, словно они виделись первый и последний раз. По щекам Эстеллы потекли слезы. Слезы горя, счастья, чертового отчаяния. Она всхлипнула, обнимая ее в ответ, пытаясь навсегда запечатлеть это мгновение.

– Ты дома, – прошептала, вцепившись в ее спину. – Клэр, ты дома…

– Да. Да, я вернулась! – Она тихо взвыла, зарываясь носом в ее шею. – Ты – мой дом. Всегда б-была и будешь моим домом, Эс.

Клэр крепче сжала ее объятиях, не сдерживая рыданий. Слегка повернув голову, Эстелла заметила на ее шее заживающий шрам. Заметила, как сильно она похудела – даже истощилась. Руки Клэр, подрагивающие на ее плечах, были испещрены шрамами. Россыпь веснушек померкла на фоне впалых и побледневших щек.

Эстелла до крови закусила губу, прикрывая глаза. Ее самые ужасные опасения подтвердились.

Вдруг рядом послышался смешок.

– Я-то думал, ты уже нашла себе новых друзей, Серебристая смерть с косой.

Она открыла глаза.

– Нэш…

По его лицу тоже текли слезы.

– Я не смогла уберечь его, – всхлипнув, прошептала Эстелла. Все чувства, которые она подавляла, чтобы быть сильной, вырвались наконец на свободу. – Прости меня… Боги, п-прости… Он…

Нэш сразу понял, о ком идет речь.

Он покачал головой и, подойдя к ним, прижал девушек к себе. Уловив его запах, родной, домашний, Эстелла взвыла еще громче. Мир покачнулся, и единственное, что удержало ее от падения, – это крепкая хватка Нэша.

– Простите меня, – прохрипела она, уткнувшись в его грудь. – Это я виновата. Я виновата во всем. Пожалуйста, пр-р-ростите…

Клэр вскинула голову и игриво шлепнула ее по руке.

– Перестань! Ты без нас вообще расклеилась! – Ее губы растянулись в широкой улыбке, но в глазах отразилась глубокая, саднящая душевная рана, оставленная после пережитого в Льерсе.

Эстелла задохнулась. И в прямом, и в переносном смысле, потому что еще два тела врезались в них, едва не повалив на землю.

– Больно, – прохрипела она, когда Аарон и Астра зажали ее между Клэр и Нэшем. – И перья в лицо лезут.

– Не бурчи, мелочь.

Она хихикнула и икнула, чем вызвала смешок Нэша. Затем ее взгляд отыскал Леону. Она стояла неподалеку, такая же истощенная, но с легкой улыбкой на губах. Эстелла осторожно кивнула ей, чем заслужила такой же приветственный кивок.

В такие моменты старая вражда переставала иметь значение.

– Я все понимаю, – раздался за спиной стальной голос Фьорд, – но у нас есть одна проблема.

Эстелла замерла.

«Сейчас. Это произойдет сейчас».

– Что за?..

Подлетев к ним, Кира и Дагнар остановились как вкопанные. Вокруг послышались удивленные вздохи, шепотки, выкрики. Ее выпустили из объятий. Все сразу же засуетились, а потерянные взгляды устремились в одну точку.

– Что за чертовщина? – выдавил подбежавший Фрэнк.

– Эстелла? – Нэш осторожно стиснул ее плечо. Его брови нахмурились, а зажившая после перелома рука сжала клинок. – Что происходит?

– Кто это? – прошептала Клэр.

Эстелла повернула голову. Они все смотрели туда. На седло, в котором Дафна медленно начала приходить в сознание. Богиня приподнялась и, тяжело дыша, стала оглядывать пустошь. Спутанные волосы закрывали лицо, но глаза – эти яркие глаза, которые ни с чем не спутаешь, – вдруг остановились прямо на Эстелле.

Словно притянутые магнитом.

Эстелла шумно втянула воздух и бросила взгляд на крепость.

– Оракул… Точнее, Аркейн, как я полагаю, уже покинул Цитадель?

* * *

Все силы Альянса, стянувшиеся в Цитадель, были направлены на ее оборону. На каждой из башен расположились вооруженные повстанцы. Утраченные земли весь день патрулировались несколькими отрядами, оценивающими обстановку. Напряжение и страх просачивались сквозь каменные стены, охватывая всю пустошь. Небесную армию Пылающие заметили бы сразу, однако ни ангелы, ни Аркейн не нападали. Пока что.

Дафне пришлось восстанавливаться целый день.

Сила вырывалась из нее всполохами обжигающего огня: она кружилась по спальне, сжигала покрывала, занавески, разносила на куски стены. Костяной Череп и лучшие адепты делали все, чтобы сдерживать ее. Те кандалы были не металлическими, а созданными иной силой – темной, рожденной в другом пространстве. Они поглощали и истощали Богиню на протяжении месяцев. И сейчас, почувствовав свободу, ее огонь сошел с ума.

С помощью божественной силы Эстелле удалось сломать кандалы, но она потратила слишком много энергии, поэтому половину дня находилась без сознания. Как это странно: Аркейн не предугадал, что потомок отыщет Богиню и сможет ее освободить.

Либо он просчитался, либо освобождение…

Запланировано?

Даже в бессознательном состоянии Эстелла ощущала, как сила Богини проникает сквозь стены и вливается в ее уставшее тело, наполняет его жизнью. Вот это чувство – настоящее единение предка с потомком. Всепоглощающая, древнейшая связь, не знающая ни законов времени, ни законов пространства.

Открыв глаза, Эстелла не сдвинулась с места. Она думала.

Думала, думала, думала…

Оракул. Все это время истинное зло скрывалось в стенах крепости, прямо перед их носом. Он бродил по библиотеке с Эстеллой, помогал ставить защитные барьеры, когда «Дафна» начала геноцид, сделал Фрэнка высшим адептом, заманив их в ловушку. Это место было логовом главного врага, а Альянс столько времени находился от него в одном-единственном шаге.

В чертовом, мать его, шаге!

Неудивительно, что никто не распознал личину Аркейна. Кто еще настолько же стар, настолько же всемогущ, как сами Боги?

Только тот, кто пытался убить одного из них.

Эстеллу колотило, когда она думала об Илае. Икар – слуга, которого, как им казалось, приручила Богиня, – подчинялся воле Аркейна. Ее затрясло от отвращения и злости. Сколько лет он продумывал этот план? Сколько чертовых лет он менял личины, расставляя фигуры на шахматной доске?

Эстелла до сих пор помнила голос Илая и охвативший тело страх, который протянулся через Нити Судьбы сквозь весь континент. Он узнал о нападении на Асхай раньше, чем оно началось, и только благодаря этому Клэр и Нэш остались в живых.

Эстелла знала: Илай сейчас с ним.

И у нее уже был план.

Пока Альянс принимал боевую готовность, Эстелла ждала. Раньше она бы сорвалась с места и начала рвать и метать, но сегодня она молча ждала.

– Хеллир?

Клэр кивнула, и Эстелла грязно выругалась.

– Дафна должна знать, как открываются врата, – задумалась Астра. – Точнее, как их, мать твою, уничтожить, пока они закрыты.

– Два создателя мира не смогли их уничтожить, а мы сможем? Я, конечно, люблю вас и все такое, но мы не сильнее Кармелиты и Малахии! – Нэш всплеснул руками. – А Элида? Элона?

– Эллиада, – подсказала Клэр.

–А Эллиада? Могущественная фейка была хранительницей врат столько лет. Десятков лет. Нет, сотен! Вы думаете, она не пыталась понять, как их уничтожить? Не пыталась сделать это?

– Я думаю, что запихну тебе что-нибудь в рот, если ты не прекратишь болтать, – прорычала Астра.

Эстелла откинулась на подушки и посмотрела в потолок. Клэр и Нэш рассказали им все, что узнали от Ферраси с Драганом. Это никак не укладывалось у нее в голове. Казалось, над Альянсом кто-то насмехается. Они только свыклись с мыслью о Старом мире и мертвых Богах, как появились войды, Хеллир и Эллиада.

– Зачем Аркейну нужно было брать вас в плен? – Она не хотела затрагивать эту тему и наблюдать за тем, как гаснут глаза Клэр, но другого выхода не было. – Они спрашивали, где находится ива, так? Но ведь… Аркейн знает. В том воспоминании о перестройке мира он стоял среди Конгломерата, около той самой ивы. Он знает, где она находится.

Астра перестала бросать на Нэша недовольные взгляды и дополнила:

– Помимо всего этого, у него была причина послать нас в Цитадель. И у него была причина сделать Фрэнка адептом. Но зачем? – Она стала накручивать на палец короткие волосы. – Почему именно сюда?

Эстелла резко приняла сидячее положение.

– Я все думала, как Микаэль оказался в Бездне и почему его не почувствовал Люцифер. Перед случившимся на Черной Пустоши, когда Илаю… – Она прервалась и решила не заканчивать. – Это был Оракул.

– Думаешь, он надел его личину?

– Уверена.

– Но все обличья, которые он принимал, принадлежали мертвецам, разве нет? – нахмурившись, спросила Клэр. Она сидела рядом с ней на кровати.

Эстелла задумалась.

– Да, но… Просто Микаэль не мог находиться там: его бы учуяли церберы или сам Люцифер. Говорю вам, это был именно Аркейн. А потом он быстро сменил личину на Дафну.

– Получается, это не она хотела убить меня в Стеклянном замке, а он. – Астра стиснула кулаки. – Ублюдок!

– Но почему тебя? Чтобы сделать больно Илаю? – пробормотал Аарон как всегда мрачным тоном.

– Почему, почему, почему-у-у? – простонал Нэш, плюхнувшись на кровать. – Я ненавижу это слово! Кто его придумал?

– Перестань ныть, Коффман.

Повернувшись к двери, они увидели стоящего там Тобиаса. Клэр широко улыбнулась и, подойдя к отцу, заключила его в крепкие объятия. Эстелла не видела их первой встречи, но, по словам Нэша, всплакнула даже Кира.

– Пора собираться, – вздохнул Тобиас, не выпуская из объятий свою дочь. – Она пришла в себя.

– Отряды готовы к отбытию? – поднявшись со стула, спросил Аарон.

– Почти. Поэтому поторопитесь.

Тобиас поцеловал Клэр в лоб и вышел из спальни.

Они впятером переглянулись.

– Если честно, сейчас мне плевать на иву, врата, войдов и прочую чушь. – Голос Астры задрожал. – Что он сделает с Илаем?

Эстелла не знала ответа на этот вопрос, но собиралась найти его.

Прямо сейчас.

Она спокойно дождалась, когда все покинут ее спальню. Нэш топтался на месте, и она сразу поняла: его что-то гложет.

Перед тем как выйти, Клэр бросила на них понимающий взгляд. Эстелле это не понравилось. О чем знали все, кроме нее?

Дверь закрылась, оставив их с Нэшем наедине.

– Что с тобой?

– О чем ты?

– Хватит притворяться, Нэш. У тебя глаза на мокром месте, – мягко ответила Эстелла. – Расскажи мне.

Он замялся. Затем тяжело вздохнул и опустился на краешек кровати. Достав из кармана какую-то золотую цепочку, стал вертеть ее в руках.

– Я убил его.

– Кого?

– Микаэля.

Ее губы приоткрылись, а глаза округлились. Эстелла так и просидела в тишине пару секунд. В голове крутилось слишком много мыслей, чтобы вычленить хоть одну.

– В Асхае?

Легкий кивок.

Эстелла откинула все вопросы, решив задать главный:

– Почему тебя это расстроило?

Она похлопала по кровати, приглашая его лечь рядом. Нэш нервно перебирал цепочку пальцами, но все же убрал ее и послушно скинул обувь. Он забрался на другую сторону, устремив взгляд в потолок.

– Я… – Его голос дрогнул, и он откашлялся. – Не знаю? Я не знаю, почему меня это так задело. То есть да, Микаэль заслужил это как никто другой. Он…

Эстелла замерла, готовясь услышать следующие слова.

– Убил моего брата. Марси.

Эстелла задохнулась от его тихого признания. Пришлось прикусить губу, чтобы не пролить слезы. Повернув голову, она заглянула в печальные голубые глаза. Знала, что никакие слова не заглушат боль, поэтому аккуратно сжала его ладонь и кивнула, призывая продолжать.

– Я рассказывал об этом Клэр. Микаэль убил Марси, когда я числился в его легионе. Да, он всегда держал нас под своим крылом. – Нэш грустно усмехнулся. – Сначала я думал, что это чертовское везение: сам главнокомандующий обратил на меня внимание. А потом…

Эстелла крепче сжала его холодные пальцы, почувствовав металл колечек.

– Потом произошло это.

– То, что ты чувствуешь, совершенно нормально, Нэш, – прошептала она, перекладываясь набок лицом к нему. – У тебя не было кого-то старше, кто мог защитить, дать совет или просто поговорить, когда было тяжело. Конечно, ты искал такого человека. Не твоя вина, что он оказался мерзавцем.

Нэш повторил позу Эстеллы и стушевался, пытаясь не смотреть ей в глаза.

– Мне кажется, что я предаю Марси своими чувствами. Своим сожалением и виной за смерть Микаэля.

Она энергично покачала головой.

– Я уверена, что твой брат смотрит на тебя откуда-то сверху и гордится тобой! – с чувством прошептала она, заставив посмотреть на себя. – Тебя столько лет ломали, а ты не растерял доброты. Не растерял любви к жизни, Нэш. Твое сердце – это не слабость, а сила. И я горжусь тем, что у меня есть такой друг, как ты.

– Перестань, – прохрипел он, часто моргая.

– Иди сюда, засранец.

Нэш заполз в ее объятия, и Эстелла на мгновение замерла, когда поняла одну истину.

Он заменил ей брата.

У нее не было ни сестер, ни братьев, но именно Нэш открылся ей тогда, в Безымянном королевстве. Самый первый друг. Новая семья. Падший ангел, сердце которого оказалось мягче, чем у людей.

– Что ты чувствуешь? – тихо поинтересовался он.

Эстелла устремила взгляд в стену.

– Не могу понять.

– А если попытаться?

Она втянула в легкие побольше воздуха.

– Да, он не пытался убить меня в Стеклянном замке, относился ко мне лучше, чем та же самая Захра, но то, что он сделал с тобой… За это я бы убила его собственными руками. Мы так долго сражались против него. В Велоре, в Меридиане, в Асхае. Знаешь, он как болячка, которую ты постоянно ковыряешь. Хочешь, чтобы она поскорее исчезла, но делаешь ее только больше. – Эстелла покачала головой. – Это странное чувство. Однако я не считаю тебя виновным. Ты поступил правильно.

Нэш немного помолчал, затем выдавил:

– Перед смертью он сказал, что это был приказ.

– Без разницы, приказ или нет. Он мог отказаться выполнять его. Да, поплатился бы, но это – дело чести.

Наверное, принимая облик Микаэля в Бездне, Оракул либо чувствовал его надвигающуюся смерть, либо знал: внутри серафим давно мертв.

Нэш тяжело вздохнул.

– Думаю, ты права…

– Конечно я права.

Он ткнул ее под ребра, заставив тихо хихикнуть.

– Ты стала слишком самоуверенной, пока нас не было. Йоргенсен разучился ставить тебя на место?

– О, ты ревнуешь свою лучшую, незаменимую, самую милую и смешную подругу?

Эстелла взвизгнула, когда он высморкался в ее футболку.

– Свали с моей кровати, Коффман!

Из него вырвался искренний смех.

Так, тихо хихикая и болтая ни о чем, они пролежали на кровати, пока Нэш не засобирался к командирам. Эстелла дождалась, когда он выйдет, все еще переваривая сказанное. Мыслей и вопросов осталось слишком много, но сейчас для них не было времени.

Она переоделась и тихо покинула комнату.