Текст книги "Крылья возмездия"

Глава 41
Где она?

Хочешь есть?

Клэр задумчиво покачала головой.

– Спасибо, Леона. Я не голодна.

– Поешь. Кто знает, когда сделаешь это в следующий раз.

– Не хочу.

– Поешь!

«Я не хрустальная!» – хотелось крикнуть ей в ответ, но Клэр промолчала.

Она тяжело вздохнула, прикрыв глаза. Лайонкор, впервые облаченная в экипировку Альянса, стояла позади. Клэр чувствовала, как она прожигает ее спину взглядом.

– Я просто волнуюсь за тебя, – пробурчала Леона, чем заставила ее оттаять. – Не хочу собирать по крепости твои кости. Взяла бы пример с Солари: ест за троих.

Услышав имя подруги, Клэр вздрогнула. Лайонкор этого не заметила.

– И не толстеет, гадина такая, – с завистью продолжила она. – Так, я немного увлеклась. Ну, что насчет раннего завтрака?

Есть Клэр не хотела. Может, дело было в том, что за окном только начало светать. После Льерса она потихоньку возвращала старый вес, но организм часто отторгал слишком большие порции пищи. Конечно, о наращивании мышц не шло и речи. Слишком рано.

Несмотря на это, всю прошлую неделю Клэр тренировалась. Сначала по несколько минут в день. Затем по часу. Сейчас она могла заниматься с Аароном целых два часа: на большее ее не хватало.

Отец и Фрэнк не спускали глаз ни с Клэр, ни с Леоны и Нэша. Да, они пережили дни в Льерсе легче, чем Клэр, ведь были ангелами. Но бесследно недели пыток не проходят ни для кого – каким бы сильным и взрослым ты ни был.

А может, она не хотела есть, потому что в эту секунду Эстелла покидала крепость.

– Ладно. Только немного.

Они находились в одном из главных залов, однако сейчас, в отличие от всей прошлой недели, здесь было пусто. Тишина отдавалась в ушных перепонках, будто по голове били молотком. Клэр не знала, что ненавидит больше: тишину или голоса, преследующие ее с самого Льерса.

Как только Клэр отвернулась от окна, из нее вырвался смешок.

Леона уже сидела за столом, сжимая в одной руке вилку, а в другой – нож. На белой скатерти были расставлены самые разные яства, не особо подходящие для раннего завтрака. Клэр увидела даже мясо, от которого вверх поднимался пар.

В животе заурчало.

– Давай-давай, – подозвала ее Леона, вонзив вилку в жареную рыбу. – Ты должна съесть хотя бы половину.

«Половину куска хлеба, если быть точнее».

Спустя несколько минут трапезы в зал вошли Фрэнк и Цирея. Клэр выскочила из-за стола, кое-как проглотив жаркое.

– Ну что?

– Все готово, – напряженно произнес Фрэнк.

– Но мы не нашли второго всадника, – вздохнула Цирея и опустилась на соседний от Леоны стул. Ангел смерила ее прищуренным взглядом, но, не почувствовав опасности, вернулась к еде.

Огненные волосы Циреи растрепались, словно она, как и все остальные, не могла уснуть. Фрэнк выглядел не лучше: щеки, покрытые двухдневной щетиной, впали, а синяки под глазами углубились.

– Мы можем оставить Яруса без всадника, но это… небезопасно. По сравнению с Лирнеей он слишком маленький, – объяснила Цирея, стащив со стола кусок пирога. – Чего стоишь? Ты меня смущаешь.

Клэр была настолько рассеянна, что забыла сесть обратно. Она неловко откашлялась и опустилась на стул.

– Ярус не только маленький, но и неразборчивый. Спалил двух ведьм, пока они пытались прикрепить к нему седло, – хмыкнул Фрэнк.

– Почти спалил.

– Ладно. Почти спалил.

Они переглянулись и подавили улыбки.

Внутри Клэр вспыхнул огонек радости. Фрэнк заслужил хотя бы щепотку счастья за все, через что провел его Аркейн. Побег из родного дома, фальшивая смерть, управление Молчаливой Цитаделью… То, что его дочь смогла уплыть под предлогом с Асталиса, – настоящий подарок судьбы.

Только вот… зачем Многоликий столкнул Цирею с Эстеллой? Что он получил от этого союза?

Одни вопросы прояснялись, других становилось все больше.

– Стань второй всадницей.

Клэр задумчиво жевала кукурузу.

«Интересно, кто убил на перевале дракона?»

– Эрелим вызывает Клэр Мортон. Ау? – Цирея помахала перед ее лицом ладонью.

– А?

– Ты оседлаешь второго дракона – Яруса.

– Что? – Клэр несколько раз моргнула. – Я? Но я ведь… не умею.

– Леона пыталась сесть на Яруса, но он скинул ее. Хорошо хоть с Асхая добрались без приключений. Ему нужен кто-то легче, но с такими же воинскими способностями. Ярус более хрупкий, чем Лирнея.

– Зато он храбрый, – добавил Фрэнк, подойдя ближе к дочери. – И любит человеческое мясо.

– Отец! – Цирея грозно посмотрела на него из-под опущенных бровей.

Он поднял руки в знак капитуляции.

– Молчу.

Клэр проглотила кукурузу, только почувствовала не сладковатый вкус, а горький, словно съела горстку пепла.

Она? Всадница?

– Простите, но… думаю, я для этого не подхожу. Вы можете попросить кого-то из ведьм или отряда Илая? Падшие более обучены полетам, а ведьмы… – Клэр хмыкнула. – Мне кажется, ведьмы в принципе умеют все.

– Важна не только обученность, Клэр Мортон. Драконы ценят отвагу.

– Я понимаю, но…

– Хотя бы попробуй, – настаивала Цирея, приковав ее к месту взглядом ярко-синих глаз. – Тебе не придется сражаться. Точнее, мы сделаем все, чтобы в этом не было нужды. Вас будет оборонять отряд Аарона, а ты возьмешься за управление Ярусом. Конечно, на это нужно время, но…

– Не дави на нее.

В зал вошел Нэш. Его плотно сложенные крылья выдавали напряжение.

– Если она не хочет что-либо делать, значит, не будет. Ты не командуешь Альянсом, Цирея. Ярус не слушается даже тебя. Ты ведь видела его состояние? Он не спал и не ел уже несколько суток. Даже драконы тяжело переживают перемены.

Встав рядом с Клэр, он опустил руку на ее плечо. Затем мягко сжал в поддерживающем жесте.

Цирея нахмурилась, но бросила вопросительный взгляд на Фрэнка.

– Я согласен с Нэшем. Мы можем найти кого-то другого, если Клэр не готова. Слишком опасно сажать на дракона человека, который летал на нем один-единственный раз.

Клэр благодарно улыбнулась. Затем кивнула на свободные стулья, приглашая их с Нэшем присоединиться к завтраку.

– Как знаете, – сокрушенно выдохнула Фьорд и снова потянулась к пирогу.

Наверное, королева подумала, что Клэр испугалась. Это на самом деле было так. Но она боялась не самого дракона или того, что ей придется управлять огромным огнедышащим существом. Она боялась не справиться. Подвергнуть кого-либо опасности. Или навредить своей неопытностью самому дракону.

Хотя в глубине души ей хотелось сделать хоть что-то. Показать, что она тоже может быть полезной. Что она – часть бесстрашного, свободного Альянса.

Клэр закусила губу, переведя взгляд на окно.

«Возможно, когда-нибудь…»

* * *

– Спасибо, что вступился за меня. Но я бы и сама справилась.

– Любовь моя, я в этом не сомневаюсь. Просто за неделю мне осточертело чистить загоны ее зверья.

Клэр хихикнула, открыв дверь в спальню.

– Ты сам напросился, поэтому не ерничай.

Как только они вошли внутрь, Нэш мягко притянул ее за руку и спросил:

– С тобой точно все в порядке?

– Да.

«Нет».

После разговора с Эстеллой ее потряхивало. Она провела в таком состоянии всю неделю, но сегодня дрожь была сильнее. Намного сильнее.

– Мы со всем справимся, Клэри. – Нэш осторожно провел ладонью по ее щеке. Увидев блеск фиолетового кольца, она слегка улыбнулась.

Когда Клэр находилась рядом с ним, она не чувствовала себя испорченной или сломленной. Почти весь Альянс кружился вокруг нее, словно Клэр была новорожденным птенчиком. Конечно, она искренне благодарила каждого за заботу – особенно незнакомых повстанцев, которые приносили ей выпечку из Терры.

Но в такие моменты она вспоминала, через что им пришлось пройти.

Нэш видел грань. Он был обходителен, первое время не прикасался к ней, боясь вторгнуться в личное пространство. Но он и не опекал ее. Нэш сам предложил возобновить тренировки, принес тонну книг из библиотеки, заставив ее перечитать историю Рондды как минимум сотню раз, чтобы Клэр перестала копаться в собственной голове.

«Ты сильная,– говорил он. – Никто и никогда не сможет тебя сломить».

Клэр медленно, но приходила в себя.

Она никогда не интересовалась тем, что происходит за границей Безымянного королевства, однако жизнь заставила пересмотреть взгляд на многие вещи. Теперь Клэр знала всех правителей Рондды: и тамплиеров, и валькирий. Она перечитала историю их междоусобиц, прониклась бытом и культурой. Далее в ее планы входили Асхай и Льерс.

Сидя над книгами, Клэр сжимала кулон с вылитой из серебра птицей, который ей подарила Вальхалла.

Феникс.

– Верь в Эстеллу, – выдернул ее из мыслей голос Нэша. – И в себя верь, любовь моя.

Она верила. Но сейчас, когда за окном занимался рассвет, от этого становилось лишь хуже.

Поэтому Клэр спросила о единственном, что могло отпугнуть от нее тени:

– Можно тебя обнять?

– Любовь моя, что за глупые вопросы?

Он мягко обвил ее плечи и зарылся носом в непослушные волосы. Клэр глубоко вдохнула. Его запах растекся по телу приятным теплом, спугнув все гнетущие мысли. Нэш ласково погладил ее по голове, и от этого прикосновения Клэр была готова подарить ему весь мир.

Так было всегда. Вместе они не одиноки.

Внезапно в дверь постучали. Глаза распахнулись, а сердце пропустило пару ударов.

Отстранившись, Нэш протянул руку за спину, к клинку.

– Кто?

– Бог в пальто. Открывайте, – послышался недовольный голос Аарона.

Нэш облегченно вздохнул.

– Йоргенсен, в нашей команде весельчак и шутник – я. Не отнимай хлеб, тем более у тебя отвратительно получается. – Он открыл дверь. И почему-то замер. – Беру свои слова назад: шутки у тебя отпад.

Он слегка сдвинулся, посмотрев через плечо на Клэр.

– Доброй ночи. Простите, что… припозднились.

Она застыла как вкопанная.

–Что вы здесь делаете?

На пороге ее комнаты стояли те, кого она точно не ожидала здесь увидеть.

Ариадна и Лукас Солари.

После долгой дороги их лица осунулись от усталости. Простая одежда, которую носили путники, потрепалась. В эту секунду они не выглядели как бывшие правители Безымянного королевства.

– Что вы здесь делаете? – повторила Клэр чуть тверже.

Она знала, как эти два человека поступили с Эстеллой, собственной дочерью, и не собиралась их прощать. Хоть, по рассказам подруги, Ариадна помогала ей в Стеклянном замке, Клэр было плевать. Они лишили ее самого главного – родительского тепла.

И приговорили к смертной казни ребенка.

– Отойдите с дороги, – послышался за их спинами отдаленно знакомый голос.

Обогнув Ариадну и Лукаса, вперед вышла…

– Мелания? – ахнула Клэр.

Сестра погибшего Алека.

Они виделись пару раз, когда Эстелла работала в лавке Фрэнка. Мелания страдала тяжелым заболеванием, поэтому появлялась в их кругу редко. На одной из смен Клэр забежала к Эстелле, чтобы передать ей испеченные отцом печенья. Тогда на склад привезли новые книги, поэтому в лавке был и Алек, а вместе с ним – его сестра.

– Если честно, я не знал, куда их вести. Поэтому пошел к вам: думал, вы знакомы, – объяснил Аарон.

– Мы знакомы.

Мелания подошла к ней и протянула руку.

– Приятно вновь увидеть тебя, Клэр Мортон. – На ее посеревшем лице проступила улыбка. – Не думала, что встретимся при таких обстоятельствах.

–Времена меняются.– Ответив на рукопожатие, Клэр тихо спросила: – Почему они здесь?

– Мы держали путь из Меридиана в Цитадель. Пришлось замедлиться из-за вспыхнувшей на континенте войны: так бы перехватили вас еще до падения крепости. Богиня ввела в Безымянном королевстве комендантский час, а Альянс и последователей объявила в розыск. Мы заключили с этими двумя соглашение. Они должны были рассказать о планах Дафны на Льерс, но, как я понимаю, мы немного опоздали и вы уже сами докопались до правды.

«О планах Дафны. Как же».

– Так это ты та самая Мелания, лидер столичных? – поинтересовался Нэш, окинув ее изучающим взглядом. – Я представлял тебя немного… по-другому.

– Здоровой?

– Опустим этот момент.

Мелания беззлобно усмехнулась.

– Я бы не дала им ускорить свою смерть. Да и убила бы их сама, не пригодись они мне в будущем. Хотя теперь я понимаю, почему Эстелла постоянно сбегала из дома в лавку. – Сложив руки на груди, Мелания бросила взгляд через плечо. – Она не перестает контролировать происходящее даже в отключке, а он… просто слабак. Какое государство, такие и правители.

Даже в окружении врагов Ариадна сжала кулаки и прошипела:

– Следи за языком.

Клэр посмотрела на Нэша и выпучила глаза.

«Сделай что-нибудь».

Он громко хлопнул в ладони.

– Перекусить не хотите? У нас есть драконье мясо!

– Нам нужно поговорить с дочерью, – произнесла Ариадна голосом, в котором проскользнули жесткие нотки. Однако ее глаза отражали мольбу. – Она с вами? Где ее найти?

– Не хочу вас расстраивать, – протянул Нэш, – но Эстелла сейчас занята. Поэтому, гости дорогие, можете возвращаться в Меридиан. Попутки ходят каждые двадцать минут.

– Нэш, – угрожающе прошептала Клэр, и он покорно затих. – Эстеллы на самом деле здесь нет, Ариадна. Она…

Ее голос дрогнул.

– Патрулирует Терру, – нашелся вдруг Аарон. – Мы не знаем, когда она вернется. Может, завтра. Может, через пару дней.

Ариадна и Лукас встретились взглядами. В их глазах отражались какие-то непонятные Клэр чувства. Нахмурившись, она слегка наклонила голову, пытаясь разобрать их.

– Что-то ведь произошло, верно?

Ей это не нравилось. Очень не нравилось.

Впервые в жизни Ариадна Солари выглядела настолько разбитой. Клэр часто бывала у них дома, еще когда они не переехали в Меридиан, оставив Эстеллу с бабушкой Рамоной. Ариадна казалась строгой матерью, однако порой Клэр видела: когда Эстелла отворачивается, она смотрит на нее совершенно другим взглядом.

То же самое она замечала в отношении Лукаса. Клэр поняла, что их с Эстеллой отцы очень отличаются: Тобиас более теплый и добродушный, в то время как Лукас – холодный, словно зимний океан. Несмотря на то что оба состояли в Сенате, жизнь развела их по разные стороны.

Услышав вопрос, Лукас сжал губы в тонкую линию.

– Нам нужно с тобой кое о чем поговорить, Клэр. Тобиаса здесь нет?

– Мне уже доложили, что твоя хмурая задница что-то требует от моей дочери. – Кряхтя себе под нос, ее отец втиснулся в спальню. – Хоть с порога уйдите…

– Папа, они не сделали ничего плохого, – взволнованно вскинув руки, начала Клэр.

«Только драки нам не хватало».

– Конечно, они не сделали ничего плохого. Да, Лукас?

Мужчины застыли друг напротив друга с насупленными лицами. Спустя пару секунд затянувшейся тишины ее отец проворчал:

– Хоть руку мне пожми, дурак чертов.

Лукас выдавил улыбку, и они заключили друг друга в объятия. Затем отец кивнул вмиг просветлевшей Ариадне. Они приветствовали друг друга так, словно ждали этой встречи несколько лет.

Аарон, Нэш и Клэр удивленно переглянулись.

«Что происходит?»

– Да уж. Кажется, нам нужно вам кое-что… – начал отец, но его прервало громкое рычание, от которого содрогнулась вся крепость:

– Где она?!

Этот крик был пропитан яростной, всепоглощающей болью. Он проник свозь стены, дотянулся до самых дальних уголков крепости, оглушив своим отчаянием. И страхом.

Клэр тяжело сглотнула. Вина сразу же окутала ее плотной завесой.

– Где сказочница? Где, черт возьми, Эстелла?

Глава 42
Так было предначертано судьбой

Разлом был именно таким, каким показывала его Камельера.

Он не являлся простой трещиной в земле. Громадная расселина глубиной в несколько миль тянулась через равнину до самого Мертвого озера. Любой смертный, по случайности угодивший туда, погиб бы еще во время падения.

Если бы одно из морей было полностью высушено, оно походило бы на это место.

На фоне розоватого горизонта высились пики Певчих гор. По легендам, которые Эстелла читала в лавке Фрэнка, когда-то там обитали прародительницы Трамонтана – клан сильнейших ведьм, чьи предки основали королевство. От Разлома до Певчих гор простиралась выжженная войнами земля. Ни клочка травы. Ни единого дерева, что придало бы этому месту хоть немного жизни.

Разлом появился тысячелетия назад, и все это время никто и подумать не мог, что он окажется вместилищем чего-то настолько чудовищного.

– И когда ты узнала? – спросил Аркейн.

Приземлившись, Эстелла посмотрела на растянувшуюся у ног пропасть.

– В Цитадели. Она показала мне будущее.

– Узнав свое предназначение, ты должна была лететь в другую сторону, как можно дальше от Разлома.

Полы его серой робы трепал безжалостный ветер, а цепи звенели на каждом шагу, сделанном в ее сторону.

– Ты решила умереть героически, потомок Солнца?

Она холодно улыбнулась и расслабленно привалилась на одну ногу.

– Ведь из нас двоих кто-то должен быть героем. – Ее голос стал на тон ниже. – Я знаю, почему ты еще не открыл врата. Все три элемента из Старого мира находятся на своих местах. Фигура замкнута, но тебе… чего-то не хватает. Или кого-то.

В эту секунду ее единственным соратником был порывистый ветер.

– Меня. Моя сила и есть врата.

Эти слова оставили горечь на кончике языка.

– И поэтому ты сама пришла ко мне в руки?

Поднявшийся ветер бросал в лицо волосы, разносил по пропасти завывающие звуки, но она видела перед собой лишь его. Бессмертную сущность с дырой в груди, где раньше билось человеческое сердце. Монстра, превратившего два мира в руины.

Того, из-за кого она могла лишиться всего.

– Не совсем. – Потянувшись к мечу, Эстелла приняла боевую стойку. – Я пришла попрощаться!

Отчаянно зарычав, она устремилась к Аркейну, словно огненная стрела.

Первая лента тьмы была отражена Морглесом. Призвав божественную силу, Эстелла окутала клинок яростным пламенем. Два теневых всполоха устремились к ней с разных сторон. Совершив выпад, она отразила одну из них мечом, затем резко развернулась и вскинула свободную руку. С ладони сорвался вихрь магии. От столкновения сил пришлось прикрыть лицо, но ударная волна все же заставила ее пошатнуться.

«Борись!»

Аркейн не давал ей послаблений. Он управлял магией Старого мира, словно они были давними друзьями.

Но в эту секунду Эстелла сама стала первобытной силой: сокрытый внутри огонь слился воедино с каждой клеточкой тела. Ее движения были похожи на танец. Поворот – взмах клинка. Поворот – уход от атаки. Она кружилась, вытянувшись в струну. По спине катился пот, на шее вздулись вены, но дыхание, как учил Аарон, оставалось размеренным.

Эстелла медленно подбиралась к Многоликому, желая перейти на ближний бой.

Однако каждым взмахом руки он заставлял ее отступать.

«Борись!»

Глубоко вдохнув, Эстелла нарочно пропустила следующий теневой удар. Когда молния устремилась в ее сторону, она проскользнула прямо под ней. Магия резанула спину, заставив закусить до крови губу.

Резко вынырнув, она метнулась к Аркейну, занеся над головой меч.

Совсем близко.

Еще немного.

Изо рта вырвалось яростное рычание.

Но Многоликий, даже не двигаясь, сорвал ее задумку. Как только Эстелла вблизи различила его потрескавшуюся кожу, ее окутало удушающее облако тьмы. Паника моментально сковала тело.

Она не видела. Не видела даже собственных рук.

Глубоко в груди вспыхнул божественный огонь. Магия, словно дикий и необузданный зверь, вырвалась наружу, став защитной стеной. Пламя действовало, чувствуя ее указы на подсознательном уровне.

– Я никогда не собирался и не собираюсь убивать тебя, потомок Солнца, – разнесся по равнине спокойный голос Аркейна.

Эстелла тяжело дышала, сжимая эфес меча подрагивающими пальцами.

Тьма отступила. Она в безопасности.

– Ты хочешь сделать из меня собаку на привязи, – сорвалось с губ рычание. – С самого первого дня ты желал только одного. Подчинить с моей помощью весь мир. Это ты овладел Дафной в Невесомье, чтобы связаться со мной! Ты показывал мне первое восстание! Ты сделал из Захры такого алчного, жестокого человека, чем и поплатился. Где твоя армия? Где те воины, которых ты столько времени готовил к геноциду?

– Я никогда не нуждался в них.

Эстелла рявкнула:

– Ты играл всеми нами, пока мы винили Богов!

– И ты не хочешь иметь такую же власть? – раздался в голове вопрос.

Она медленно втянула в легкие воздух.

– Моя власть – справедливость, а моя правда – свобода.

Двинувшись в сторону Аркейна, Эстелла перекинула меч из одной руки в другую. Рубин сверкнул в свете просыпающегося солнца. Создав над головой три кинжала, она силой мысли метнула их в Оракула. И вновь бросилась к нему, замахнувшись Морглесом.

Аркейна окутала темная завеса, в которой взвились языки пламени. С каждой секундой они становились все яростнее, словно он питался, поистине наслаждался их боем. Сила Пустоты проглотила кинжалы и выпустила их обратно в Эстеллу.

– Черт!

Она увернулась, припав к земле. Один из кинжалов пропорол бедро. Эстелла скривилась от боли, но поднялась, не замечая кровоточащую рану.

И вновь огонь и тьма сошлись в битве. Земля вздрогнула, застонала, взмолилась о том, чтобы сражение прекратилось. В небо уходили столпы теней, дыма и пламени. Ее ноги начали подрагивать от напряжения, но каждый взмах клинка, каждая волна огня были мощными и отточенными.

Она действовала так, как ее учили в Альянсе. Беспощадно, но не бездумно.

Однако все выпады Аркейн словно видел наперед. Он легко уходил от ударов, отбиваясь теневыми лентами.

Взмах – удар. Взмах – удар.

Взмах…

Тьма молнией заскользила по выжженной равнине и устремилась к Эстелле. Она даже не успела создать крылья или призвать фамильяров. Сила Аркейна расколола землю, метнулась к ней и обвила тугими веревками.

Эстелла закричала от боли. Хлесткой, яркой, обезоруживающей. Ее словно рвали изнутри – тьма проникла под кожу, устремившись к самому сердцу.

Клинок со звоном упал на землю.

Из носа потекла кровь, а колени все же подогнулись.

– Я знал, что так просто ты не сдашься, – пророкотал Аркейн, возвышаясь над ней. – Все герои одинаковые.

Первая волна тьмы ударила по ней, заставив застонать. Не осталось ничего, кроме боли, – ни ветра, ни звуков, ни выжженной земли под ногами. Она превратилась в клубок страданий, отчаяния, страха. Эстелла сдерживала крики, скручиваясь и выгибая конечности под неестественными углами.

Еще одна волна – сильнее, чем первая. Божественный огонь вырвался на свободу, желая уберечь ее. Но его поглотила третья волна, которая хлестнула Эстеллу по лицу и раскроила щеку. Рот наполнился кровью.

Эстелла до боли закусила губу, чтобы не закричать.

– Сдерживаешься? – Аркейн по-человечески хмыкнул, и Эстелла подавила рвоту. – Отличительная черта тех, кто приветствует смерть.

Сквозь пелену она видела, как Оракул обходит ее по кругу. Она сразу поняла, что происходит. Как в том самом видении у плакучей ивы, где семь смертных пожертвовали собой ради спасения мира. Аркейн точно так же обходил их по кругу, чертя солнце и звезды.

Она почувствовала, как ее тело обвивают нити. Пути протянулись к ней с самого Невесомья. Обхватили запястья, щиколотки, талию. Исходящий от них свет бил по глазам, заставляя жмуриться.

Аркейн продолжал превращать ее тело в груду костей, крови и рваной плоти. Она чувствовала, как трещит по швам кожа. Чувствовала, как ломаются кости, прорываясь сквозь мясо. Как жизнь медленно покидает ее жаждущее свободы сердце.

Но в глазах Эстеллы не было страха. Она лежала в луже собственной крови, глотая беззвучные слезы. Ее взгляд отслеживал каждый шаг Аркейна. Но потом, перед тем как провалиться в вечную тьму, она посмотрела на небо.

Каким же красивым оно было тем утром.

Эстелла сокрушенно, принимая свою участь, прикрыла глаза. Затем начала шептать имена, ради которых была готова больше никогда не видеть неба.

Она знала, что так должно было произойти.

* * *

Звезды.

Эстелла оказалась во тьме, но она не причиняла боли. Яркие звезды, которых так давно не видел Эрелим, перемигивались между собой и превращали пространство в холст для рисования. Темно-синие мазки смешивались с белоснежными, а звезды словно были крапинками серебристой краски.

Эстелла замерла где-то посреди миров, пространств или Вселенных. Место походило на коридор из сотен врат, и все они напоминали арки. Некоторые словно были сотканы из звездного света, другие – из солнечного. Одни врата украшали замысловатые узоры, другие были пустыми, какими-то безжизненными.

Эстелла сделала глубокий вдох.

Она оказалась на перепутье Нового мира.

Оглядев свое призрачное трепещущее тело, Эстелла двинулась вперед. В каждой арке она видела свое отражение. Зрачки расширены, но взгляд собранный и твердый. Эстелла взмахивала огненными крыльями, сжимая в руках Морглес. Камень на рукоятке слегка блеснул, но его свет сразу же проглотила непроглядная темнота.

Внезапно внутри одной из арок что-то зашевелилось. Эстелла прищурилась. За каждой из них словно тянулся коридор. И сейчас кто-то упорно двигался в ее сторону.

– Телла!..

Она застыла на месте.

Затем развернулась к зеркалу, внутри которого раздался знакомый женский голос. Это он сопровождал ее в Тангере и на Ледяном плато.

– Телла!

– Кто ты? – беззвучно прошептала Эстелла.

По лицу почему-то заскользили слезы.

Внутри зеркала стояла женщина – до безумия красивая, с длинными серебристыми волосами. Одетая в летящее платье изумрудного цвета, она широко улыбалась ей, стирая со щек мокрые дорожки. Женщина смотрела на Эстеллу голубыми глазами, один из которых был темнее другого.

Когда-то давным-давно жила девочка, которая не знала, что такое любовь. Ее родители были отстраненными и холодными, хотя порой в их взглядах читались странные чувства. Они будто хотели обнять ее, но… не могли.

А затем мама и папа ушли, оставив девочку наедине со своими страхами.

В темные ночи, когда над головой сгущались тучи, а рядом не было родительского тепла, девочка думала о том, что всю жизнь ее обманывали. Но она сразу же мотала головой, словно эти мысли отражали ее предательство.

Порой Эстелла слышала голоса. Мужской и женский. Они дарили тепло и чувство дома, но когда девочка открывала глаза, рядом, на маленькой холодной кровати, лежала только любимая игрушка.

– Мама…

Они похожи. Только у мамы в уголке правого глаза виднелась родинка, а цвет лица был не таким бледным, как у Эстеллы. Ее красота была холодной, словно звездный свет.

– Дочка…

Эстелла разрыдалась, услышав суровый мужской голос. Из второго зеркала на нее смотрел мужчина. Волосы цвета меда ложились на широкие плечи, левую бровь пересекал шрам, а мощный подбородок покрывала щетина. Однако глаза… В карих глазах плескалась такая глубокая боль, такая тоска, что сердце Эстеллы разлетелось на осколки.

– Папа…

Он нежно улыбнулся. Поднял руку и осторожно коснулся зеркала.

—Наш звездный свет, – тихо, едва слышно произнес мужчина.

За его спиной, прямо из темноты, выпорхнула белая птица.

Такая же, что сопровождала ее в Меридиане. Такая же, что билась в окно Цитадели. Этих птиц Эстелла замечала всегда. Она захлебывалась собственной кровью в Стеклянном замке, пока ее кожу резали клинками, но постоянно смотрела в окно. Мечтая увидеть стаю белоснежных птиц, что рвались к свободе.

Эстелла умирала изнутри. Она чувствовала, как пустота и надежда разрывают хрупкое сердце. Пришлось приложить руку к груди, чтобы не пронзить его клинком. Эстелла до крови прикусила губу, не давая себе захлебнуться слезами.

Почему-то она всегда об этом знала.

Знала, что ее обманывают, но не могла найти доказательств. Никому и никогда об этом не говорила – даже лучшей подруге, даже любимому человеку. Она носила эти мысли в себе, закрывая их на сотни замков, а открывала только наедине с собой.

Она знала об этом всю сознательную жизнь.

– Вы… вы здесь, чтобы вернуться? – с надеждой спросила Эстелла.

Мама подошла к зеркалу и приложила ладонь к холодной поверхности – так же, как и отец. Словно хотела коснуться ее сквозь пространство. Она разомкнула губы…

Но с третьего зеркала раздался еще один голос. Древний, как сама Вселенная.

– Спасибо, что послушала меня.

Эстелла медленно развернулась.

Перед ней стояла женщина. Внутри все сжалось, когда за ее спиной расправились перепончатые крылья.

Камельера была самым удивительным, самым красивым созданием, которое Эстелла видела за всю свою жизнь. Ее длинные черные волосы спускались до самой поясницы, на голове закручивались такого же цвета рожки. Темно-синее платье словно было соткано из звездной пыли: искры перемигивались, и даже клубящаяся темнота не поглощала их мягкого света.

Камельера склонила голову. Ее кроваво-красные глаза перехватили испуганный взгляд Эстеллы.

– Как ты поняла, врата в Хеллир должны были открыться, – произнесла она глубоким, тягучим голосом. – Много веков назад мы лишь отсрочили неизбежное. Ни я, ни Малаки, ни Эллиада не обладали такой силой, что подвластна тебе – тринадцатому потомку Богини Солнца. Прости нас. – По ее лицу пробежала тень вины. – Прости за то, что обрекли тебя на такую судьбу.

Эстелла вновь посмотрела на родителей. Они молча разглядывали ее, словно видели в первый и последний раз. Скорее всего, даже не слышали голоса Камельеры.

Из Эстеллы вырвался всхлип. Она зажала рот рукой и затрясла головой.

– Он должен был открыть врата и выпустить в мир тьму, – с запалом прошептала Камельера. – Завеса между мирами дала брешь. Только благодаря этому я могу говорить с тобой.

– А кинжал? – спросила дрожащим голосом. – Ты ведь могла связаться со мной через него.

– Я показывала тебе события прошлого. В Цитадели, когда Аркейн связал первозданные Пути с артефактами, завеса между мирами пала. Мы с Малаки смогли дать тебе наводку. Ты должна была оказаться здесь. Только на перепутье ты поймешь, как навсегда закрыть врата в Хеллир и уничтожить Аркейна.

Эстелла бросила взгляд на мать и отца.

– Я хочу пойти с ними…

Взгляд Камельеры потеплел.

– По ту сторону завесы тебя ждет другая семья. Не кровная. Вам через многое придется пройти, и даже я не знаю, чем закончится война, но… Только ты способна подарить всем мирам надежду. Родители никогда не уходили от тебя, – улыбнулась Камельера. – Они всегда жили и буду жить. Вот здесь.

Она приложила руку к своему сердцу.

– Я хочу хотя бы немного поговорить с ними, – провыла Эстелла. Слезы снова заскользили по ее лицу. – Я хочу узнать, что они готовили мне на завтрак. Какой у них любимый цвет. Как жили до… до своей смерти. Пожалуйста, – взмолилась она. – Хотя бы на мгновение. Дай мне поговорить с ними…

Алые, словно кровь, глаза демоницы странно блеснули.

– Я покажу. Но они… не увидят тебя. Две временные линии не должны встретиться. Никогда. Это нарушит баланс миров.

Эстелла уткнулась лицом в ладони, уронив меч.

Она плакала беззвучно – так, чтобы ни один из миров не услышал. Ни одно из мертвых божеств, ни один из создателей Вселенной. В эту секунду, на перепутье миров, она плакала по своей потерянной жизни с родителями. По всем испытаниям, пережитым ее близкими людьми из-за тысячелетней игры во власть. Она плакала по Ариадне и Лукасу, которые отпустили ее. По погибшему Алеку.

По маленькой Эстелле, судьба которой решилась задолго до рождения.