Текст книги "Крылья возмездия"

—Lirne! Wingaus![10]10
  В переводе с языка Асталиса – «Лирнея! Лети!».


[Закрыть]

Лирнея медленно стала набирать высоту. Из последних сил, истекая кровью, она пыталась подняться как можно выше. Цирея посмотрела вниз и резко пригнулась. Копье пролетело совсем рядом, прямо над их головами.

– Wingaus!

Лирнея петляла, уворачиваясь от копий. Она принялась лететь на юг, дальше от вражеской армии. Им нужно оторваться. Нужно вытащить копья и сбросить войдов, если те все еще под брюхом.

Они успеют. Они должны успеть!

Однако следующее копье пропороло ее шею.

Цирея закричала так, как никогда прежде. Будто ранили ее.

«Нет! Нет, только не она!..– молилась Цирея. Она начала взывать: – Ярус! На помощь!»

Но он не слышал, а Лирнея стрелой падала вниз. На землю, где их обеих ждала погибель.

Цирея могла попытаться спрыгнуть. Может, она отделалась бы переломами, но осталась бы в живых. В эту секунду она об этом не думала. Ее мысли витали вокруг двух драконов, которых она нашла на перевале. Свернувшихся в клубок в поисках тепла. Драконов, что по легендам были истреблены.

Но они существовали. Дышали. Берегли друг друга.

А Цирея не смогла уберечь их.

Взгляд цеплялся за поле битвы. Тьма. Всюду тьма. Она не смогла помочь Эрелиму. Войды и Небесная армия почти разгромили Альянс, и все из-за численного преимущества. Существ, порожденных Старым миром, было бесконечное множество. Неожиданное подкрепление в виде крылатых войдов подавило даже силы Бездны.

Цирея закрыла глаза. Жаль, что она не попрощалась с отцом.

Секунды текли слишком медленно. Слишком медленно…

Они летели словно несколько лет. Цирея перестала чувствовать на лице порывы ветра и свела брови к переносице. Затем открыла глаза…

…и ахнула.

Их падение замедлилось, словно кто-то послал воздушный щит. Цирея взглянула вниз. Ее сердце зашлось неистовым галопом. Они зависли в воздухе! Копья врезались в невидимую стену, созданную…

«Кем?»

– Эй, всадница! – донесся до нее чей-то звонкий голос. – Ты Цирея Фьорд?

Она вскинула голову.

Фейка.

Перед ними парила на прозрачных крыльях фейка.

– По лицу вижу, что ты! – усмехнулась она, сложив руки на груди. – Ну, ты так и будешь тут сидеть или поможешь своему зверьку? У него небольшо-о-ое ранение.

– Кто ты? – прохрипела Цирея.

– Закирия из Двора Воздуха. Если ты не заметила, – она пошевелила пальцами, – только благодаря ему ты еще не превратилась в лепешку. Будешь болтать, полетишь в кювет.

Цирея несколько раз моргнула.

А затем посмотрела за спину фейки, на горизонт. Туда, где не шло сражение. Где царило спокойствие.

Сначала она увидела два знамени. Одно с четырьмя стихиями – огнем, воздухом, землей и водой, а второе – с копьем, скрещенным с двуручным мечом. Потом услышала нарастающий гул барабанов: он прокатился по всей равнине, заставив взгляды устремиться на юг.

Туда, откуда наступали два знакомых ей королевства.

Рондда и Асхай.

В центре войск на коне скакала Вальхалла Регинлейв. Облаченная в рондданскую сталь, она гордо, без малейшего страха вела за собой тамплиеров и валькирий. Выше, по обе стороны от нее, летели Драган и Ферраси – правители королевства фейцев.

А позади них, до самого горизонта, растянулась громада армии.

Это были представители совершенно разных народов. Жители двух королевств двигались плечом к плечу, став единым целым – надеждой, смешанной с жестокостью; отвагой, смешанной с беспощадностью. Они парили под небесами и наступали по земле, пока весь континент, даже самые дальние, Богами забытые уголки наблюдали за ними с замиранием сердца.

В эту секунду на поле боя сошелся весь континент.

И Цирея поклялась, что когда-нибудь Асталис будет таким же отважным, как Эрелим.

Глава 48
Битва у Терры
Часть 3

Эстелла попыталась открыть глаза.

Веки налились свинцом, тело отяжелело, превратившись в неподъемный груз. Она не понимала, где находится. Звуки медленно просачивались в разум: нечеловеческий вой, скрежет стали, чьи-то приказы. В голове была полная пустота, но мысли цеплялись за какие-то… воспоминания?

Запах цветов и выпечки. Теплые объятия. Мелодичный смех.

Кровь…

Медленно приподняв веки, Эстелла несколько раз моргнула. От открывшегося вида перехватило дыхание.

Пути.

Она словно оказалась в клубке нитей. Те опутали ее, связали тугими веревками. Сотни голосов шептались, пытаясь привлечь к себе внимание и стать услышанными. Эстелла сразу же вспомнила те разы, когда жизнь сталкивала ее с этой могущественной силой. Первый раз Пути лишили ее части божественного огня, второй – показали истину, а третий – спасли любимого человека.

Однако она помнила, что находится не в Невесомье, а на родном континенте.

Пути не издавали знакомого свечения. В них не осталось того нежно-голубого света, который озарял собой прослойку между Эрелимом и Небесами. Они были чернильными, бездушными и безликими, как нить Аркейна. Извиваясь и закручиваясь, скользили по ее телу, словно имели разум.

Сотни. Тысячи. Миллионы…

Эстелла ощутила за плечами вес крыльев. Она неосознанно взмахивала ими все это время, паря над землей. Оглядев себя, увидела окровавленные после битвы доспехи. Во рту до сих пор чувствовался металлический вкус, а раны болезненно ныли.

Эстелла опустилась на землю и двинулась вперед, на отдаленные звуки.

Нити крепко вцепились в ее лодыжки. Она сделал еще один шаг – увереннее, чем первый.

– Хватит!

Они до боли сжали ее ноги, но затем…

…отпустили.

Эстелла глубоко вдохнула. Она медленно двигалась вперед – туда, откуда слышались голоса. Нити вились перед ней, создавая плотную завесу, из-за чего приходилось пробираться, как через Вересковый лес.

Ей овладевали странные чувства.

Давление. Страх. Печаль.

«Что произошло? Как я здесь… оказалась?»

С каждым шагом она вспоминала. Те арки, за каждой из которых словно находилась другая Вселенная. Ту пещеру, где начался новый виток истории всего мира. Печальный женский голос, умоляющий ее простить. Слова, сказанные перед тем, как попрощаться.

И дом…

Сердце пропустило удар.

Дом, что у нее отняли.

Эстелла не успела осмыслить произошедшее. Последние нити выпустили ее, и в глаза ударил тусклый вечерний свет. Развеяв огненные крылья, она прикрыла лицо рукой и медленно огляделась.

Рука сразу же рванула к Морглесу, прикрепленному к бедру.

– Боги милосердные…

Вокруг царил поистине ужасающий хаос.

Вдали, за Разломом, шло кровавое сражение. Золото сливалось с тенями и кровью. Увидев войдов во плоти – не в воспоминаниях или видении, – Эстелла пошатнулась. Тысячи лет по ту сторону завесы сделали их воистину безжалостными. Хотя и до этого в них не было ни капли милосердия.

По спине пробежал холодный пот, когда она заметила… заметила столкнувшиеся войска. Асхайцы, рондданцы, демоны, ангелы, смертные. Эстелла уже не могла различить, кто одерживает победу. Тьма, реки крови, золото и серебро – все слилось в единую, до дрожи пробирающую картину.

Но не это было самым страшным.

А то, что происходило по другую сторону Разлома. Совсем недалеко от Путей.

– Клаудия! – то ли вскрикнула, то ли всхлипнула Эстелла.

Вот она! Женщина, что оберегала ее столько лет. Та, что спасла ей жизнь еще в детстве, но не смогла спасти Ациса и Галатею. Та, что подарила ей новое имя и новую семью.

Клаудия Моррена.

– Клаудия! – еще раз вскрикнула Эстелла и бросилась к ней.

Костяная маска была полностью залита кровью, седые волосы, грязные и взлохмаченные, разметались за спиной. Она отражала мощные выплески силы Аркейна. Сейчас он был намного, намного ожесточеннее, чем на Ледяном плато.

Его подпитывали сами Пути.

Аркейн хлестал женщину теневыми кнутами. В ту же секунду в нее летели созданные из пустоты кинжалы. Он черпал силу Старого мира и выплескивал ее на чернокнижницу. Его лицо, навеки обезображенное и не имеющее рта, исказилось от неистовой злобы.

Как только он увидел бегущую к ним Эстеллу, его глаза сузились.

– Остановись! – в ужасе закричала Клаудия.

Взметнув полы серой робы, Аркейн поднял руки. Мглистые тени устремились прямо к Эстелле. Она призвала огонь, но в последний момент сила Многоликого изменила направление.

И рванула ей за спину – ввысь.

Сила Старого мира окутала столп Путей. Эстелла сразу поняла его замысел. С ее ладоней сорвался ураган жаркого огня: тот должен был не подпустить к ней нити. Они стали иссиня-черными, омертвевшими, и увидели в Эстелле добычу. Осветив своим светом Разлом, пламя создало защитную стену.

Но вот через мгновение к ней прорвалась первая нить. Вторая. Третья.

– Не стоит сопротивляться мне, Эстелла Солари, – прозвучал в голове самый ненавистный ей голос. – Твоя воля скоро станет моей.

Она зарычала и бросилась на Аркейна с занесенным над головой мечом.

Но Пути хлыстом обвили ее ноги и заставили опуститься на колени, словно послушную марионетку. Эстелла даже не успела закричать: нити сдавили ее шею и закрыли рот. Морглес выпал из рук, и почему-то это до боли напугало ее.

Она безоружна. Доля секунды – и ее полностью обездвижили.

Вот о чем говорила Камельера. Аркейн хочет захватить ее силу. Ее Путь.

Эстелла вспышками видела происходящее. Боль разрывала ее тело так нещадно, что она была готова сама вогнать себе клинок под ребра. Это чувство не шло в сравнение с днями, когда Захра выжигала в ней божественную силу. Сейчас по венам текла Пустота. Она проникала под кожу, до самых костей. То холодная, как айсберг в Бесконечном океане, то жаркая, как вулканическая лава.

Эстелла не могла закричать. Она только смотрела сквозь слезы на то, как Аркейн медленно терзает Костяной Череп. Вокруг вились фиолетовые и черные искры, подхватываемые пронзительным ветром.

Прихрамывая, Клаудия отступала к обрыву. Ее мантия сплошь была покрыта черной и красной кровью.

– Нужно было убить тебя еще той ночью.

Эстелла взревела от боли, но услышала слова Аркейна.

– Все пошло не так из-за тебя, Клаудия… Ты жестоко поплатишься за это! – с ноткой безумия произнес Аркейн. Его голос пронесся через весь Разлом. – Она должна была уйти со мной еще в ту ночь. Она с самого рождения принадлежала мне! Но ты… Ты забрала ее, за что будешь ползать в моих ногах и молить, чтобы я убил тебя!

Даже сквозь слезы Эстелла увидела, как в прорезях маски показались зубы Клаудии. Она улыбалась.

– Твои планы с самого начала рушила какая-то проклятая ведьма, не так ли? Во имя Дьявола, ты и вправду жалок!

Новый столп магии ударил по Аркейну, но тот отразил его.

Эстелла чувствовала, как по подбородку текла кровь. Алая пелена застелила глаза, а в ушах звенело. Сила тьмы проникала в нее, лишая воли.

Пути, появившиеся как символ нового процветающего мира, медленно убивали ее.

– Сегодня ты умрешь. Ты ведь понимаешь это, Клаудия?

«Нет!»

– Даже если и так, я заберу тебя с собой, как должна была сделать семнадцать лет назад!

Эстелла не могла пошевелиться. Больше всего она ненавидела, когда судьба решалась без ее вмешательства. Пути приковали ее к месту: словно были не тонкими невесомыми нитями, а тяжелыми цепями.

Из глаз струилась кровь, смешиваясь со слезами.

«Клаудия… Пожалуйста, беги…»

– Ты сломал столько душ! Очернил столько сердец! Захра. Алдарион. Лукас. Ариадна. – Каждое имя сопровождал шар магии. – Но больше ты никого не тронешь. Слышишь? Никого!

Душа медленно покидала Эстеллу. Она перестала удерживать вес своего тела. Ее словно распяли: голова опущена, руки, сдерживаемые нитями, раскинуты в стороны. Повсюду кровь. Как в той комнате с серебристыми покрывалами и множеством фотографий.

Как в той комнате, где умерла Эстелла Старлайт.

Она делала мелкие-мелкие вдохи, чтобы не захлебнуться кровью. Перед глазами плясали черные точки. Смерть томно шептала на ухо: звала к себе, говорила, что на той стороне ее ждет свобода…

Но была ли Эстелла хоть когда-нибудь свободна? С самого детства она жила в клетке, которую творцы мира выстроили для нее тысячелетие назад. Каждый день приближал ее к мучительной правде: она должна принести свободу Эрелиму, пожертвовав своей.

– Эстелла Старлайт…

Она должна встать.

– Наш Звездный свет…

Вставай! Вставай! Вставай!

Из последних сил, превозмогая боль, Эстелла подняла взгляд.

…на задворках сознания…

…промелькнула…

…вспышка.

Люцифер атаковал Аркейна разрушительной силой. Оракул рухнул на землю, но тут же поднялся и напал на владыку Бездны. Земля задрожала, во все стороны полетели вихри магии. Люцифер что-то кричал ему – обезумевшим, разъяренным голосом. Словно долгие годы готовился к этому моменту, желая отомстить.

«За дочь», – поняла Эстелла.

За Камельеру.

Она дернула руками, но нити сжали ее шею, заставив задохнуться. Эстелла выгнула спину дугой и попыталась закричать, но не смогла. Огонь пробежался по венам. Послышался звук ломающихся костей.

Вот что чувствовала Захра. Вот почему она приветствовала смерть.

«Убейте! Убейте меня… Убейте…»

– Клаудия… – сорвался с губ предсмертный хрип.

Она различила перед собой ожесточенные черты лица. Наверное, легче умирать, видя перед собой любимого человека. Эстелла будет бережно хранить их совместные воспоминания, наблюдать откуда-то сверху, как Илай продолжает жить.

Без нее.

– Эстелла!..

Или же…

– Эстелла!..

Он бежал к ней, словно мечтая обогнать саму смерть. Сквозь толпы теневых чудовищ, сквозь волны уничтожающей магии. Его изумрудные глаза еще никогда не смотрели на нее так, как сейчас.

Однако через мгновение Илай рухнул на колени, совсем недалеко, в нескольких шагах, и схватился за голову. Если до этого сердце Эстеллы почти остановилось, то сейчас забилось с удвоенной силой.

Она глубоко вдохнула. Попыталась встать.

Сознание мутнело.

Она должна встать.

«Ты должна встать!»

Следующая волна темной силы, посланная Путями, заставила ее потерять сознание. На пару минут, часов, лет – она не понимала. Перед глазами замелькали какие-то пятна. Серые. Или алые.

«Клаудия?»

Женщина упала перед ней на колени и обхватила холодными ладонями щеки.

– Эй, смотри на меня и слушай. Хорошо?

Она говорила быстро, едва разборчиво. Костяная маска пошла трещинами и кое-где раскололась, открыв испещренную шрамами кожу. За ее спиной продолжался бой Люцифера и Аркейна, что изо всех сил пытался пробиться к Эстелле и Путям.

Она слабо кивнула.

– Ты – Старлайт. Дочь самых сильных людей, каких видел свет. Единственная надежда Эрелима. Но никогда, никогда не забывай, что ты – обычный человек. В глубине твоей души живет маленькая девочка, которая заставляет людей вокруг улыбаться одним своим видом. Не теряй этот свет. Не позволяй им затушить его.

Боль медленно начала отступать. Нити слегка отпустили ее шею, и Эстелла смогла сделать вдох.

– Помнишь, что я говорила тебе на островах Безвременья?

Она свела брови к переносице.

«Я скажу вам, где таится Оракул, но ты должна мне кое-что пообещать. Когда придет время, ты выполнишь одну мою просьбу».

– Ты должна выполнить мою просьбу. – Белесые глаза Клаудии почему-то влажно блеснули. – Пожалуйста, пообещай мне найти свое собственное счастье. Пообещай мне жить, Эстелла Старлайт.

По их лицам заскользили слезы.

– Сначала я выполняла последнюю просьбу Галатеи и Ациса – защищала тебя. Но потом… потом ты стала для меня всем. Я всегда была рядом. Всегда. Хотела подойти, обнять и сказать, что ты не одинока, но… не могла. Я держалась от тебя на расстоянии, потому что так было нужно.

Клаудия не дрожала. Не смотрела на нее с виной, болью или страхом.

Она просто держала в руках ее окровавленное лицо.

– Живи за нас всех, Эстелла Старлайт, и никогда не сдавайся. Я благодарна судьбе за то, что она подарила мне тебя.

Эстелла тихо всхлипнула. Она не переживет этого. Не переживет того, о чем говорит Клаудия. Не переживет того, что она хочет сделать.

– И помни, что героями не рождаются, а становятся. Так же, как и злодеями. Все мы рождаемся с добрым сердцем. Только потом кто-то ломает эту доброту.

Эстелла прикрыла глаза. Она молча, по какой-то связующей нити, попросила Клаудию о последнем желании. Женщина словно услышала ее. Замерла, а затем потянулась к своей маске.

Эстелла тихо всхлипывала, мечтая коснуться ее. Мечтая обнять того человека, который боролся за ее счастье больше нее самой. Мечтая… просто увидеть ее.

Когда Костяной Череп сняла маску, Эстелла узнала ее лицо. Даже покрытое шрамами, пересекающими щеки и тянущимися через брови, она узнала ту женщину, что звала ее из-под кровати. Женщину, что пекла ей пирожные и рассказывала перед сном сказки.

Она была красивой. С теплой улыбкой, но отчаянием в глазах.

Клаудия Моррена.

Она снова мягко обхватила ее щеки и прошептала:

– Отдай мне часть своей силы.

Эстелла недоуменно нахмурилась.

– Отдай!

В ее голове словно закопошились. Коготки заскребли по черепу. Она противилась, но в мыслях продолжало звучать властное «Отдай». Пламя вспыхнуло в груди, затрепетало, как пойманная бабочка, а затем… покинуло ее тело.

– Отдай, отдай, отдай…

Клаудия прижалась губами к ее лбу, как в том видении, и прошептала:

– Мы будем наблюдать за тобой из-за завесы.

Костяной Череп резко поднялась с колен и вскинула руки к Путям. Темная сила Старого мира начала покидать их. Ее хрупкое тело задрожало, руки покрылись черными узловатыми венами, но она все впитывала, впитывала, впитывала…

Эстелла начала приходить в себя. Почувствовала, как нити ослабевают.

Аркейн закричал от ярости. Он атаковал Клаудию, но ему помешал Люцифер. На подоспевших Пылающих напала стая войдов, посланная Многоликим. Повстанцы рвались к Эстелле, но теневые существа не давали им сделать и шага.

Клаудия пошатнулась. Вся темная сила Путей оказалась в эту секунду в ее руках.

И вдруг мир остановился.

Бросив на Эстеллу последний, полный любви взгляд, она развернулась и побежала к Разлому.

– НЕТ!

Эстелла поднялась с земли и бросилась за ней следом. Спотыкаясь на непослушных ногах, она протянула руку, словно могла ухватиться за нее. Словно могла остановить.

Внезапно ее рванули назад.

– Эстелла, смотри на меня! – прохрипел Илай. Он прижал ее к своему телу и обхватил щеки так же, как Клаудия. Эстелла разрыдалась, глядя в его серьезные глаза. – Любимая, пожалуйста, смотри на меня…

– Отпусти! Отпусти меня!

– Никогда.

Он крепко обнял Эстеллу за плечи. Она вырывалась, металась, захлебывалась, но Илай не сдвигался с места. Его тело заслонило Эстеллу от всего, что происходило вокруг. Как тогда, на площади Оритела, когда убили Алека.

Сколько еще смертей произойдет на ее глазах?

Эстелла смотрела через плечо Илая на то, как откалывается последний кусочек ее души.

Эту картину она запомнит до конца своих дней. То, как развевалась за спиной бежевая мантия, окрашенная в кроваво-красный цвет. То, как кружились вокруг всполохи фиолетовой магии и божественного огня. То, с каким освобождением Клаудия бежала на верную смерть.

Она знала об этом с самого начала. Знала, что погибнет ради нее. И ждала.

Эстелла смотрела на то, как Клаудия прыгает в Разлом – прямо в гущу войдов. Как пропасть полыхает сине-алым пламенем и превращается в пепелище. Она слышала дыхание Илая, крики чудовищ, гневный вопль Аркейна. Ощущала соленый вкус на языке и глубокую рану в груди, которую никогда и никогда не сможет залатать.

Никто и никогда.

Часть 4
Возмездие

Глава 49
Скорбь и прощение

Эстелла шла среди гор, что сотни лет назад прозвали Певчими.

Ее подбородок был высоко поднят, но в глазах стояли непролитые слезы. Павшие духом повстанцы растягивали военный лагерь. Звуков и запахов было слишком много: тихие разговоры сливались со скрежетом стали, гарь и дым – с запахом крови.

Эстелла крепко сжимала кулаки, петляя между военными шатрами и ощущая, как тело до сих пор дрожит после мучений Аркейна.

Она не чувствовала мелкого дождя, скользящего по щекам. Не видела просыпающегося неба. С окончания битвы прошло несколько часов, за которые Альянс переместил часть войск на Певчие горы. Однако Аркейн восстанавливал армию войдов быстрее, чем хотелось бы, поэтому другая часть все еще сражалась у Разлома.

Клаудия подарила им самое ценное – время. Но в руках бессмертного врага оно становилось слишком хрупким. Она не уничтожила врата в Хеллир, но выжгла всех войдов, что успели проникнуть на Эрелим. Пока Аркейн будет восполнять войска, они закроют врата.

Так планировалось. Но Эстелла знала, что все их планы часто шли через одно место.

Широкая тропа уводила вдаль, за одну из великих грязно-серых скал. Как только Эстелла скрылась от Альянса, ноги перестали держать ее. Легкие горели в огне, первобытная божественная сила рвалась наружу, как бы сильно Эстелла ни пыталась сдержать ее.

Она даже не помнила, как здесь оказалась. Помнила только взгляд белесых глаз и море огня.

Эстелла перешла на бег, но, споткнувшись в центре долины, упала на колени.

Подняла голову к небу.

И закричала.

Она кричала до хрипа в горле, до боли в костях. Кричала и кричала, вцепившись ладонями в грудь, словно могла коснуться своего сердца и попросить его не болеть.

«Пожалуйста, сердце! Пожалуйста, хватит!»

Эстелла прислонилась лбом к мокрой траве. Слезы падали на землю, смешиваясь с утренней росой. Из глубоких ран до сих пор сочилась кровь, хоть тело начало восстанавливаться. Но она не чувствовала физической боли. А вот все, что находилось глубоко внутри, медленно-медленно умирало.

Илай опустился перед ней на колени: он тенью следовал за Эстеллой с самого Разлома. С усилием приподнявшись, она посмотрела на него сквозь пелену слез.

– Я не могу… Я так устала, Илай… Не могу больше…

Его лицо было грязным и окровавленным, покрытым сажей и копотью. Изумрудные глаза смотрели на нее с такой заботой, что стало больно дышать.

Он осторожно протянул к ней руку и стер со щеки мокрую дорожку.

–Я чувствую это, mi kirry sicraella… Я тоже устал.

– Как… Как остановить это?

– Я не знаю, сказочница.

– Ты всегда знал! Всегда знал, как поступить! Ск-к-кажи, что… что делать сейчас? – Она запустила руки в волосы и до боли потянула их. – Скажи мне! Ты должен знать! Скажи!

Эстелла кричала ему в лицо, захлебываясь рыданиями.

Илай притянул ее в свои объятия, дрожащую, задыхающуюся, и поцеловал в висок. Она вцепилась в него, как в спасательный круг. Тело не подчинялось, ей приходилось делать глубокие вдохи, чтобы не вывернуть желудок от переживаний.

Казалось, она лишится жизни прямо здесь. Когда пылающее огнем сердце устало бороться.

– Скажи…

Илай погладил ее по голове и прошептал:

– Со мной ты можешь не сдерживаться.

Эти слова что-то сделали с ней. Выпустили на свободу все то, что она подавляла несколько часов. А возможно, и всю сознательную жизнь.

Пламя сорвалось с цепи, словно дикое животное, и взорвалось.

Она выла, плакала, кричала, пока вокруг ревел божественный огонь. Вся долина окрасилась в оранжево-красные тона. Древнейшие горы скрипели под натиском силы, пламя закручивалось в вихри и, нагревая воздух, склоняло деревья к самой земле.

То был гнев Богини. Горечь и скорбь утраты.

Ей нужно было отдаться пропасти, разверзшейся в груди после битвы у Разлома. Ей нужно было пережить худшее, а потом похоронить боль прямо здесь – между скалами Певчих гор.

Эстелла не могла успокоиться долгое время. Она потерялась в воспоминаниях о людях, которые навечно покинули ее. Ушли без оглядки.

Илай не отпускал ее, лишь жмурился, чтобы пламя не лишило его зрения. Огонь не причинял ему вреда, как не причинял вреда Певчим горам. Даже в бессознательном состоянии Эстелла смогла уберечь мир от вышедшей из-под контроля силы.

Затем, когда дыхание пришло в норму, она начала рассказывать ему об Ацисе. О Галатее. О Клаудии. Слова давались с трудом, но Илай не давил – лишь молча слушал, поглаживая по спине.

– Я сделаю все ради тебя, – прошептал он, прислонившись лбом к ее лбу, когда Эстелла замолчала. – Положу к твоим ногам весь мир, только чтобы не видеть твоих слез…

– Но ты не вернешь мне их, – сокрушенно прошептала она, на мгновение и правда поверив, будто он может сделать все что угодно.

Тяжело сглотнув, Илай слегка отстранился и заглянул ей в глаза.

– Не верну. Так же, как никто не вернет родителей мне. Как никто не вернет мне сестру, которой была беременна перед смертью мама. Ее бы звали Авророй. Никто не вернет брата Нэша, маму Клэр и всех наших родителей. Никто не сделает этого.

Когда она услышала про его сестру, в уголках глаз вновь начали скапливаться слезы.

–Но они никогда нас не покинут, mi kirry sicraella. Никогда. Ты должна жить, и тогда память о них будет жить вместе с тобой.

– Я не буду жить, Илай.

Он замер.

Нить между ними натянулась, и Эстелла отчетливо почувствовала его эмоции. Дыхание перехватило, когда боль Илая смешалась с ее собственной. Но если ее была яростной, подобной огню, то внутри Илая разразилась леденящая душу буря.

– Не говори так, слышишь? Никогда не говори так, Эстелла.

Но это правда. Ужасная правда, с которой им придется столкнуться.

– Это так больно, Илай… Все это… Я никогда не думала, что сердце может столько вынести. – Вздохнув, она закрыла глаза и уткнулась носом в его шею. Илай всегда был для нее островком спокойствия. – Что мне сказать им? Что мне сказать Ариадне и Лукасу?

– То, что чувствуешь. Если злишься – скажи. Если готова простить – скажи. Они поймут тебя, Эстелла. А даже если не поймут, это только их чувства. Не стыдись того, о чем молчит твое сердце.

Она открыла глаза и посмотрела на небо.

Эмоций совершенно не осталось. Казалось, внутри зияла бездонная пропасть. Столько лет Эстелла жила в неведении о том, кем она является. Кем являются ее родители.

Встреча с Камельерой словно разделила жизнь на до и после.

– Старлайт… Мое имя – Эстелла Старлайт.

Она будет носить его с гордостью. В память о тех, кто боролся за ее жизнь. Кто боролся за мир, который она построит на руинах старых пережитков. Эстелла высечет на вечных камнях Певчих гор имена тех, кто его не увидит. И прольет кровь ради тех, кто будет сражаться с ней плечом к плечу.

Аркейн падет. Она сделает все, чтобы он умер самой мучительной смертью.

Внезапно тишину гор нарушил какой-то шум. Эстелла уловила едва слышные шаги. Вокруг Илая взвились тени, а сам он тихо зарычал, словно волк, учуявший опасность.

Но никакой опасности не существовало: на ее плечи опустились знакомые теплые ладони.

С другого края поляны раздалась еще одна поступь.

И с другого.

Кто-то опустился рядом на колени. Отодвинувшись от Илая, Эстелла взглянула на подошедшего. Клэр осторожно прислонилась к ее боку и положила голову на плечо.

Больше всего в их дружбе Эстелла любила то, как они молча друг друга понимали. И сейчас Клэр знала, что никакие слова не помогут. Поэтому они сидели на мокрой траве, обхватив друг друга руками, и хоронили все то, что когда-то их уничтожило.

У каждой была своя боль. Телесная, что навсегда запечатлела свою отметку на коже. На шее Клэр. На спине Эстеллы. И душевная, шрамы от которой видели лишь некоторые.

Боль была их третьей подругой, молчаливо стоящей за спиной.

– Клэр и Эс против всего мира.

Она улыбнулась.

– Как было и будет всегда.

Затем Астра села на сырую землю и мягко сжала ее ладонь.

Нэш устроил голову на ее коленях.

Аарон опустился на последнее свободное место и передал ей воды.

Они превратились в клубок объятий, страданий и любви. Пока Эстелла плакала, они молча держали ее в своих надежных руках, словно она была хрустальной. Они сохраняли тишину. Не задавали вопросов.

Просто были рядом.

* * *

Эстелла откинула полы шатра и вошла внутрь.

Ариадна и Лукас подскочили со стульев. Оба были одеты в простые вещи – легкие кафтаны и свободные штаны. Они не изменились: то же строгое выражение лиц, правда растерянных и осунувшихся.

На столе дымились две кружки чая, из-за которого внутри шатра витал травяной запах. И запах лаванды. Давно забытый, но родной.

Повернув голову на раздавшийся сбоку звук, Эстелла увидела знакомую девушку. Ее исхудавшее тело было облачено в экипировку Альянса: черные доспехи с красными прожилками, высокие сапоги и прикрепленные к бедрам кинжалы.

Она склонила перед Эстеллой голову, приложив к сердцу скрещенные пальцы.

– Приветствую, командир Солари. Возможно, вы не помните меня, но я сестра Алека Цериса.

– Помню, – кивнула Эстелла, и девушка подняла голову. – И не нужно обращаться ко мне на вы, Мелания. Что ты здесь делаешь?

– Скорее всего, до тебя не доходили вести, но я стала главой мятежников Меридиана. С того самого дня, как… Когда он…

Эстелла смягчилась.

– Я понимаю, о чем ты. Командир Йоргенсен рассказал, что вы вместе прибыли из столицы. Тебя приставили охранять их?

– Так точно.

– Ты можешь идти. Я прослежу.

Мелания еще раз склонила голову и покинула шатер.

Эстелла хотела бы поговорить с ней подольше: узнать, как протекает ее лечение, как она примкнула к Пылающим. Они никогда не были подругами – даже близкими знакомыми назывались с трудом. Однако Эстелла знала, что Мелания любила своего брата всей душой. Этого было достаточно.

Чуть позже она наведается к ней, но сейчас у Эстеллы была другая цель.

Над шатром повисла звенящая тишина.

– Выглядите не очень.

Ариадна слегка вздрогнула, услышав ее голос.

– М-мы… – Она откашлялась. – Мы искали тебя. Фрэнк сказал, ты занята.

Эстелла пару мгновений разглядывала их лица.

– Почему у нас одинаковые глаза?

Она не хотела начинать разговор с этого, но слова сами вырвались наружу.

Ариадна впервые за встречу подняла взгляд. Эстелла даже не удивилась, различив, что теперь ее глаза имели одинаковый оттенок – светло-голубой, как правый глаз Эстеллы.

– Клаудия? – Это имя до сих пор давалось ей с трудом.

Ариадна кивнула.

Эстелла глубоко вдохнула и подошла ко столу. Опустившись на свободный стул, неторопливо оглядела шатер.

– Вы можете сесть. Ничего не изменилось. Не нужно вести себя так, будто я стою над вами с занесенным мечом.

Она говорила совершенно спокойно. Хорошо, что эмоции поутихли. Ей нужно было проветриться и обдумать все, что она узнала от Камельеры.

Ариадна и Лукас сели напротив.

– Как ты себя чувствуешь?

– Слышу твой голос впервые с площади Оритела.

Несмотря на то что она давно не ощущала с ними родственной связи, Эстелла могла поклясться: Лукас почувствовал укол боли. Ей сразу же захотелось прикусить язык. Глубоко внутри жалость, обида, непонимание слились в единое целое.

Она чувствовала слишком много, но в то же время не чувствовала ничего.

– Мы знаем, что ты никогда нас не простишь, – начала Ариадна дрожащим голосом. Лукас сжал ее ладонь, и Эстелла удивилась нежности этого жеста. – Мы были готовы к такому исходу с самого начала. Твоя жизнь всегда являлась для нас приоритетом, хоть наши действия заставляли тебя думать… иначе.

Ариадна сглотнула и подняла взгляд к потолку.

А затем заплакала.

Слезы градом покатились по ее красивому, не тронутому морщинами лицу. Лукас обнял Ариадну за плечи и что-то тихо зашептал ей на ухо. Она кивнула, пытаясь взять себя в руки, но не смогла унять дрожь.