Текст книги "Крылья возмездия"

Как это покинуть? Они ведь прибыли сюда совсем недавно и еще не успели оправиться после побега!

– Но… – Эстелла огляделась. Запах гари не давал нормально вдохнуть. – Откуда здесь огонь? Что случилось?

Схватив Эстеллу за локоть, Кира увела ее от толпы и тихо пробормотала:

– Мы не хотим паниковать раньше времени, Солари. Пока есть время, подготовь атакующий отряд. Возможно, нам придется сражаться.

Эстелла отдернула руку, твердо повторив:

– Откуда здесь огонь?

Ей всегда казалось, что, даже если Кира проснется в Бесконечном океане, она махнет рукой и ляжет спать обратно. Но сейчас Роуэн опустила взгляд. Эстелла заметила, как в ее глазах проскользнул настоящий ужас.

– Они начали его. В этот раз по-настоящему.

– Что начали? – глупо переспросила Эстелла, чувствуя охватившую тело тревогу.

Кира подняла взгляд и прошептала:

– Геноцид.

Глава 14
Исчезли города, остались лишь границы

Утраченные земли

Ее не успели остановить.

Эстелла потянула за ниточки пламени, и за ее спиной вспыхнули крылья. Она запрыгнула на каменный выступ и, оттолкнувшись, сорвалась в небо.

Чем ближе она подлетала к всполохам огня, тем сильнее приходилось жмуриться и прикрывать руками лицо. Земли полыхали так яростно, словно превратились в Бездну. В нос ударял запах жженой древесины, а до ушей доносились звуки, от которых бросало в дрожь.

Так горел мир – громко, яростно и слишком быстро.

Эпицентр находился в стороне Льерса, ближе к Вересковому лесу. Когда Эстелла добралась до первой волны огня, то сразу же поняла: он был не простым, а божественным.

Дафна. Это ее рук дело.

– У тебя не выйдет, – прошептала Эстелла, устремившись в сторону востока.

В груди начало странно покалывать. Погрузившись в раздумья, она не заметила, как языки огня лизнули ее ноги. Пламя захватило ступни и стало подниматься к коленям.

Внезапно Эстелле вспомнились слова Богини: «Огонь может уничтожить все, кроме своего создателя». Если ее сила не причиняет вреда Дафне, может ли это работать в обратную сторону?

Эстелла опустилась ближе к огню, но почувствовала лишь жар. Ни боли, ни ожогов, ни запаха горящей плоти. Пламя не причиняло ей вреда, однако ощущалось… иначе. Только сейчас Эстелла почувствовала эту разницу. Сила Дафны стала более вязкой, как утягивающая под землю грязь.

Так или иначе, огонь не причинял ей вреда.

«Ну ты и дура, Богиня Солнца».

Через какое-то время, когда силы были на исходе и Эстелла была готова развернуться к Цитадели, на горизонте показался Вересковый лес.

Практически сгоревший Вересковый лес.

Столб дыма достигал самых облаков, а черные ветви простирались на десятки миль – ничего не говорило о том, что раньше здесь был живой дом для растений и животных. Пламя перетекало по траве на еще не сгоревшие деревья. Эстелле пришлось закрыть нос из-за острого запаха гари и проморгать появившуюся перед глазами пелену.

«Думай, думай, думай».

В голове медленно начал зарождаться план.

Эстелла сменила направление и устремилась ввысь. Ветер бросал в лицо пряди волос, каждый взмах крыльев давался все с большим трудом. Но чем выше она поднималась, тем легче становилось дышать.

Она зависла в небе и стала оглядывать Утраченные земли.

– Кажется, пора купить очки. – Эстелла прищурилась, крутясь вокруг своей оси. – И откуда…

Слова застряли в горле, когда она увидела их.

– Черт возьми…

Сотни рядов ангелов Небесной армии.

Они были далеко, но стремительно двигались в сторону Цитадели. Из-за огня и дыма было сложно хотя бы приблизительно определить их численность, но Эстелла насчитала по меньшей мере два легиона.

«Видимо, они разделились. Хотят найти Альянс? Или просто уничтожить все, что попадется под руку?»

Эстелла подавила панику и бросилась к лесу.

Нужно действовать как можно быстрее. У нее есть маленький шанс хоть не остановить, но отсрочить неизбежное.

Часть деревьев тлела, кое-где продолжал полыхать огонь. Эстелла опустилась на горячую землю, стараясь не поддаваться эмоциям. Сейчас ей очень не хватало несокрушимого спокойствия Илая и его холодной головы на плечах.

Оглядевшись, она крепко зажмурилась.

Дафна уничтожила все. Уничтожила сочную траву, по которой когда-то, еще до воздвижения стен, бегали дети. Уничтожила цветы, из которых когда-то плели венки. Уничтожила лес, который был домом для оленей и белок, волков и даже лисиц…

«Лисиц».

– Просыпаемся и спасаем мир, маленькие негодники!

–Не ори! Мы и так все слышим и видим!

В груди словно заскребли острыми коготками. Эстелла развела руки в стороны и закрыла глаза, сосредоточившись на биении сердца. В следующую секунду она услышала хлопок, и перед ней материализовались три огненных фамильяра.

—Тяжелая ситуация…– пророкотала одна из лисиц, которая была размером с две Эстеллы. – Мы не вернем лес к жизни, но можем остановить огонь.

– Это я и собиралась сделать. А вы мне поможете.

Вскинув руки над головой, она сделала глубокий вдох. Затем выдохнула и сосредоточилась на звуках. Яростно потрескивал огонь, где-то вдалеке послышался грохот падающей на землю ветки. За горящим горизонтом все еще пели птицы, а ветер указывал им направление, куда они могли улететь в поисках спасения.

– Один на западе.

–И еще два на юге.

Эстелла тоже ощутила три источника возгорания, если не считать Вересковый лес. Затем расширила границы силы и дотянулась до самых дальних уголков Утраченных земель. Она мысленно потянулась к каждому…

И резко дернула.

Огонь заструился со всех уголков выжженной пустоши. Он извивался и стремительно двигался в сторону Эстеллы, чувствуя свою создательницу.

Она нахмурилась и потянула сильнее.

– Осторожнее. Он хоть не причиняет тебе вреда, но ты можешь пострадать, если потратишь слишком много сил. Представь, что божественное пламя – колодец, который нельзя исчерпать до дна. Но и полностью наполнить его тоже нельзя. Твоя сила – это баланс и гармония.

Когда ее настигла первая волна, с губ сорвался крик. Огонь не приносил боли, но его сила была настолько велика, что Эстелла пошатнулась.

—Медленнее!– грозно пророкотал фамильяр.– Я не хочу откачивать тебя вместо того, чтобы спасать мир от твоей чокнутой прабабки!

– Помолчи!

Эстелла напрягла каждую мышцу в теле и свела брови к переносице. Дотянувшись до второго очага, она потянула бушующий огонь на себя. В себя.

–Еще один.

Земля задрожала. Эстелла упала на колени, не совладав с мощью божественной силы. Пламя врывалось в ее тело, яростно перетекало по рукам, заставляя корчиться и до крови закусывать губу. Грудь горела изнутри, будто она проглотила тлеющие угли.

– Остановись!

Эстелла приоткрыла глаза. И ахнула.

Огонь окружил ее, создав над головой купол и отрезав от мира. Фамильяры обступили Эстеллу с трех сторон, помогая удерживать пламя. По лицу стекали капли пота, жар развевал волосы. Она словно очутилась на солнце.

Выдохнув, Эстелла прижала руки к земле.

– Только не умирать. Я хочу увидеть своих друзей, черт возьми.

Нахмурившись, она вскинула голову и посмотрела на центр купола. Ладони сжались, и огненные стены стали медленно подниматься, закручиваясь над ней в огромный шар. Эстелла поднялась с земли и взмахнула рукой, когда почувствовала на границе вновь разгорающиеся очаги.

Шар огня становился все больше, достигая размеров леса.

– Нужно отдалить его на безопасное расстояние.

Дыхание участилось. Земля стала уходить из-под ног. Эстелла зарычала и еще раз взмахнула руками. Шар протестующе вспыхнул, и она почувствовала, как голова начинает кружиться.

– У тебя не выйдет, – повторила Эстелла.

Когда все пламя собралось в один шар, она расправила крылья и устремилась к его центру.

—Ты что делаешь?! – пророкотал фамильяр, бросившись в ее сторону.

«Как говорил Нэш, у нас с Илаем самые безумные планы».

Зависнув в самом центре, Эстелла слилась с огнем. Почувствовала, как кровь превращается в тягучее пламя, ласкающее тело. Как ленты обвивают руки, проникают под кожу, становятся частью ее души.

Как они сливаются с огнем воедино.

Хорошо, что он не сжигал одежду: остаться голой посреди пустынных земель не особо хотелось. Да и сгореть заживо тоже.

Эстелла взмахнула крыльями. Еще раз. И еще.

Она представила, что ее сила – это колодец. Обычно он был бездонным, но сейчас огонь дотянулся до самого верха. Еще капля, еще секунда промедления – и сила вернется наружу, разорвав ее изнутри.

—Подожди!– Где-то на задворках сознания она слышала голоса.– Распредели силу между нами! Ты можешь погибнуть!

В эту долгую секунду Эстелла не чувствовала своего человеческого тела. Она сорвалась с места и, словно молния, понеслась к небу, сдерживая в себе рвущийся наружу огонь.

А когда зависла над самыми облаками, сделала медленный вдох.

И отпустила его.

* * *

Эстелла застонала от боли.

Кажется, у нее сломана рука. Или нога. Или и то, и другое.

Она распахнула глаза и несколько раз моргнула. Вокруг стояла непроглядная ночь. Видимо, прошло несколько часов, после того как…

Вскочив с места, Эстелла пошатнулась и оперлась руками на тлеющее дерево.

«Получилось?»

Нос уловил все тот же запах гари, но всполохов огня она больше не видела. Эстелла почувствовала, как в груди разливается тепло магии фамильяров. Значит, она не убила их выбросом энергии. Это радовало.

Она повертела головой, пытаясь разглядеть хоть что-то в темноте…

И замерла.

Напротив нее стоял тигр.

Самым ужасным, но в то же время завораживающим было то, что он… светился. Пока вокруг него переливались белоснежные лучи, Эстелла даже не могла втянуть воздух. Она застыла изваянием и могла лишь смотреть ему в глаза, боясь сделать неверное движение.

Зверь навострил уши, не отводя от нее льдистых глаз.

А затем склонил голову.

Эстелла замерла в этой долгой секунде, понимая, что стала свидетелем чего-то поистине… древнего. Значимого. Она наблюдала за тем, как тигр припадает к земле, словно поклоняясь ей. Словно…

Благодаря ее.

Она вышла из оцепенения и повторила его движение. Склонив голову, посмотрела на свои грязные от пепла ботинки. Сердце отбивало неистовый ритм, лоб покрылся испариной. Легкий ветер охладил щеки, обнимая и нашептывая:

– Спасибо, Пламенные Крылья…

Эстелла медленно подняла голову. Но тигр уже исчез.

Она слышала легенды о том, что в Вересковом лесу обитают волшебные животные, которые подсвечиваются аурой. Одни говорили, будто они злы на людей, поэтому перегрызают им глотки. Другие рассказывали, мол, звери выводят заплутавших из леса и помогают добраться до дома.

Эстелла до боли прикусила губу и осмотрелась. Хоть бы они не погибли из-за пожара. Хоть бы животные – неважно, обычные или волшебные, – успели покинуть Вересковый лес. Ведь сколько же их здесь было…

Богиня Солнца беспощадна. Она самое жестокое существо, которому абсолютно плевать – на любящие сердца, на красоту природы, на создание чего-то нового и светлого. Она по мановению руки может уничтожить половину континента, не заботясь о том, сколько жизней оборвется в этот момент.

Нужно возвращаться, пока сюда не добрался один из легионов.

Эстелла сделала шаг.

– Ты?..

И замерла от звука этого голоса.

Где-то поблизости раздался шорох, который сменился легкой поступью. Эстелла медленно повернулась в ту сторону, не веря собственному сердцу, отбивающему барабанную дробь.

Этого не может быть…

– Илай?

Прямо перед ней стоял он – одетый в доспехи и полностью покрытый кровью. С теми же изумрудными глазами. С тем же шрамом над верхней губой и намеком на ямочку на щеке. Уставший, привалившийся к тому, что осталось от когда-то ветвистого дерева.

– Я не понимаю, – сорвался с его губ не верящий шепот.

По ее лицу заскользили слезы, а все слова застряли где-то в горле.

– Т-ты… умерла… Мне все это кажется, правда? – Он покачал головой и провел окровавленной ладонью по лицу. – Боги, я сошел с ума…

Крепко зажмурившись, Эстелла осела на землю. Обхватила себя руками, отказываясь поднимать взгляд. Казалось, сердце просто разорвется, если она откроет глаза, а Илай – ее Илай – испарится.

– Ты здесь, – всхлипнула Эстелла, вцепившись пальцами в ткань штанов. – Ты на самом деле здесь…

Это не правда, так ведь? Она потратила слишком много сил, а теперь разум решил сыграть с ней в злую шутку. Потому что как Илай мог оказаться в одиноком лесу, когда должен вести сражение?

Внезапно ее щеки что-то коснулось. Она приоткрыла глаза, чувствуя рядом тепло его тела. Илай опустился на колени и провел кончиками пальцев по ее скуле.

Сквозь застилающую глаза пелену Эстелла проследила, как по его щеке скатилась крошечная слеза.

– Mi kirry sicraella…

Она бросилась ему на шею, не сдерживая рыданий. Обхватив ее за талию, Илай притянул Эстеллу к себе на колени и зарылся носом в ее волосы.

Она словно умирала. Сердце билось загнанной в клетку птицей. Ее дрожащие ладони хаотично перемещались с его плеч на шею, ощупывали, пытались заново вспомнить. Илай целовал ее мокрые щеки, что-то тихо нашептывая.

Она хотела по привычке провести рукой по его крыльям, но…

Пустота. За его спиной была пустота.

– Тише-тише, – успокаивал он, пока Эстелла билась в его объятиях.

– Ангел… Я так… Я так скучала…

Илай мягко обхватил ее щеку и заглянул в глаза.

– Хоть так я смогу увидеть тебя.

Она застыла.

– Что?

– Видимо, скоро мы на самом деле встретимся, раз ты здесь…

Эстелла запустила пальцы в его волосы и поцеловала Илая в губы.

– Я не умерла, любимый. Ты чувствуешь меня? – пробормотала она, не отрываясь от его губ. – Я здесь, с тобой. Это не видение. Дафна заставила тебя поверить в мою смерть, чтобы разлучить нас, понимаешь?

Она чувствовала вкус собственных слез. Илай закрыл глаза, словно хотел развидеть ее, словно хотел выгнать ее образ из головы.

Но сдался и ответил на поцелуй.

Его движения были торопливыми, язык проник в рот, а грубые ладони пробрались под тонкую кофту. Из Эстеллы вырвался стон, когда Илай прикусил и оттянул ее нижнюю губу. Он прижал ее ближе, словно боясь, что она растворится. Его поцелуи переместились на шею, пока Эстелла продолжала скользить ладонями по его телу, стараясь запомнить. Каждую линию, каждый вдох, каждое прикосновение.

Его губы снова захватили ее, прикусывая, медленно облизывая. Движения замедлились. Они поглощали друг друга словно первый и последний раз. И Эстелла бы смеялась от счастья, но ее слезы делали поцелуй болезненным, смешивали радость со страданиями.

– Почему ты не исчезаешь? – пробормотал Илай, проведя носом по линии ее челюсти.

Эстелла распахнула глаза и резко отстранилась. Она забылась. Она слишком забылась в тепле его рук, хотя над их головами висела сотня мечей.

Придя в себя, Эстелла встала с коленей Илая и огляделась.

– Нужно уходить.

«Но как? Он лишился крыльев. Я не смогу утащить его на своей спине».

Внезапно где-то на окраине леса раздался крик:

– Эстелла!

Она повернулась на голос, пытаясь не рассмеяться от счастья.

– Это Аарон! Чертовы Боги, как же вовремя!

Но когда ее взгляд вернулся к Илаю, улыбка сразу же сошла с лица. Он смотрел на нее с недоверием, медленно отступая в темноту сгоревшего леса.

– Я не могу…

Шаг.

– Это сон…

Еще один шаг.

– Эстелла! Где ты? – вновь послышался голос Аарона.

Она вытянула перед собой руки, молясь, чтобы Илай не уходил. Ее грудь разрывалась от тоски, надежды, любви, сотканной из тысячи стрел. Эстелла мысленно просила его остановиться. Но он настороженно отступал, а она не могла пошевелиться.

–Скоро мы встретимся, mi kirry sicraella…

– Нет… Нет-нет-нет, подожди!

Придя в себя, она бросилась за ним следом, но Илай уже затерялся между тлеющими деревьями. Эстелла металась от одного к другому, задыхаясь, всхлипывая, стирая со щек злые слезы.

– Илай! Илай! Пожалуйста, я ум-м-моляю… Не уходи!

Ее крик превратился в протяжное завывание. Внутри что-то надломилось. Упав на колени, она сжала в кулаках пепел. Наверное, так сейчас выглядело ее сердце, сгоревшее в пламени любви к тому, кто покинул ее.

– Да сколько можно? – Слезы забивали дыхательные пути, не давая воздуху проникнуть внутрь. – Я больше не могу… Боги, услышьте меня, я больше не могу…

За спиной послышались раскатистые взмахи крыльев. Эстелла вскинула голову и резко развернулась.

Но это был Аарон.

– Что с тобой, Солари? – Он опустился перед ней на колени и заключил ее в крепкие объятия. – Эй, мелочь, не плачь…

– Он был тут. Он был тут, а потом… Потом он исчез, а я…

– Тш-ш-ш. – Аарон начал слегка укачивать ее из стороны в сторону. – Дыши. Вдох. – Он глубоко вдохнул, смотря ей в глаза. – И выдох…

Эстелла повторила за ним, но всхлипнула и подавилась слезами.

– Еще раз, только медленнее. Вдох. – Они размеренно вдохнули. – И выдох.

Сколько еще дней и ночей Дафна будет играться ими, заставляя проходить через боль от утраты? Сколько еще дней и ночей будет наблюдать, как они медленно угасают друг без друга, словно огонь без кислорода? Сколько еще им придется вытерпеть, прежде чем они найдут выход?

Илай. Клэр. Нэш. Аарон. Астра. Сколько им придется вытерпеть?

Сколько еще ей, Эстелле, чувствовать себя… побежденной? Пустой? Одинокой?

Спустя пару минут дыхание более или менее пришло в норму, а тело ощутило холод. Адреналин испарился, и Эстелла начала медленно брать чувства под контроль. Она поднялась с земли. Затем бросила взгляд на юг, где за сотнями миль находилась золотая столица.

Стерев со щек слезы, со злостью выплюнула:

– Она получит по заслугам. Клянусь чертовым солнцем!

А когда Эстелла Солари давала обещание, она всегда его сдерживала.

Глава 15
Враги для общего врага

Рулан, Льерс

Зачем им нужна ива?

Леона поджала губы.

– Я только недавно узнала, что какой-то засушенный сорняк стоит наших жизней. Понятия не имею, зачем им чертова ива. Хороводы вокруг нее водить?

– Очень смешно, Лайонкор.

– Учусь у лучших, Коффман.

Лежащая между их камерами Клэр хрипло закашлялась. Нэш и Леона одновременно подскочили с пола, но, бросившись в ее сторону, наткнулись на решетку.

– Мортон, – тихо позвала Леона, крепче сжав пальцами стальные прутья. Нэш мельком осмотрел ее и различил в ярко-голубых глазах настоящий… страх. – Эй, Мортон… Ты меня слышишь?

Он выпустил из легких весь воздух, пытаясь успокоиться. Клэр пролежала без сознания почти сутки. Последние дни она совсем не разговаривала, только шептала что-то под нос и раскачивалась из стороны в сторону. Ее ресницы всегда трепетали, но ни разу по щеке не скатилась слеза.

Она словно находилась в другом мире. В мире, где никого, кроме нее, не существует.

Сердце Нэша обливалось кровью, когда он смотрел на ее осунувшееся лицо и разорванные ботинки, сквозь которые виднелись посиневшие от холода пальцы. Он практически не спал: ему нужно было убедиться, что Клэр дышит. Как и Леона.

– Ты в порядке? – откашлявшись, прохрипел Коффман.

Клэр растерянно моргнула. Затем вытянула перед собой руки, оглядела их со всех сторон и прошептала сломленным, каким-то безжизненным голосом:

– Я еще не умерла?

Нэш зажмурился, запустив ладонь в отросшие волосы.

Боги, он был готов отдать себя, свою жизнь и все, что когда-либо имел, лишь бы их отпустили. Он был готов переживать происходящее в той темнице каждый день и каждый час, лишь бы от плети лопалась только его кожа, а на полу оставались только его следы крови.

– Нужно выбираться отсюда, мать твою, – прорычала Леона, поднимаясь на ноги. С недавних пор ее щеку пересекал глубокий порез, после которого точно останется новый шрам. – Нужно вырубить ведьмаков, когда они откроют решетку. Сегодня на смене не Хоторн, а те два урода, которые приложили меня головой об стену. Я устала смотреть на их радостные морды, Коффман! Нужно уходить прямо сейчас!

Нэш пытался ухватиться за ее слова, но мог лишь смотреть на растерянную Клэр и считать, сколько раз поднялась и опустилась ее грудь. У нее слишком медленное сердцебиение.

– В прошлый раз они избили ее, Леона. – Нэш с усилием перевел взгляд на ангела. – Если мы попытаемся сбежать в третий раз, они снова… – Он тяжело сглотнул. – Клэр может не выжить, ты понимаешь? Мы переносим травмы и голод гораздо легче, чем смертные. Но сейчас мы бессильны. Впервые в жизни мы на самом деле бессильны.

Нэш ненавидел себя за эти слова, но знал, что это правда. Решетки их камер запечатаны магией, коридоры круглые сутки охраняются ведьмаками, а у них даже нет оружия.

Леона угрожающе зарычала, но опустилась на пол.

Да, он понимал, что ситуация безвыходная. Несмотря на это, Нэш уже которые сутки прокручивал в голове план побега. И во всех вариантах они не могли выбраться из дворца втроем: кто-то в любом случае должен подставить свою спину, чтобы спаслись остальные.

– У меня есть идея, – выдавил Нэш спустя пару секунд, сжимая в руке фиолетовое кольцо, – но не знаю, получится ли ее осуществить. Действовать нужно быстро и так, чтобы не поднимать лишнего шума.

Он придвинулся к решетке, что отделяла его от Клэр. Нэш медленно протянул к ней руку, словно она была загнанным в угол зверьком. Он заглянул в ее распахнутые карие глаза, что когда-то светились от смеха, и произнес:

– Любовь моя, послушай, пожалуйста…

Клэр испуганно поежилась и отодвинулась ближе к стене.

Он так и замер с протянутой рукой.

Она боится его.

Нет. Она боится не его. Она боится всего, что может причинить ей вред.

Нэш впервые видел Клэр в таком состоянии. Она прижала руки к груди, словно закрывала ими свое сердце, чтобы ей не сделали больно. Ее брови были нахмурены, будто она считала Нэша врагом и была готова броситься на него в любую секунду. А глаза – эти большие глаза, в которые Нэш так любил смотреть, – выдавали отчаяние и страх.

– Любовь моя, – попробовал он еще раз более мягким голосом, – когда я выйду из камеры, держись Леоны, пожалуйста. Она защитит тебя, хорошо? Тебе не нужно ничего делать. Просто прячься за ее спиной, пока вы будете идти к выходу.

– Что ты хочешь сделать? – настороженно спросила ангел.

Нэш сжал в кулаке фиолетовое кольцо и почувствовал исходящее от него тепло.

– Спасти своего любимого человека. Ну и тебя заодно.

* * *

Нэш опустился на все тот же стул и посмотрел на двух ведьмаков и архангела. Впервые за время заключения здесь был кто-то помимо льерсцев.

– Я не знаю.

– Мы проходили это, Коффман. Ответь на вопрос, иначе от твоей красотки и следа не останется.

Он сжал челюсти так сильно, что зубы заскрежетали. Один из льерсцев закрепил его руки и ноги поручнями, приковав к стальному стулу.

– Я. Не. Знаю, – прошипел Нэш, пытаясь подавить гнев.

Ведьмаки переглянулись, и ему не понравился блеск в их глазах. Если его план не увенчается успехом, все будет кончено.

– Встречный вопрос, уважаемые льерсцы. – Нэш решил потянуть время и дать возможность Леоне привести в себя Клэр. Они должны дождаться его знака: камера находилась недалеко, поэтому звуки бойни точно услышат. – Что можно сделать с помощью обычного дерева? Зачем вам плакучая ива, и с чего вы решили, что Альянс о ней хоть что-либо знает?

–С чего ты решил, что можешь задавать вопросы? Вы, жалкие предатели, только делаете вид, будто боретесь за какую-то там свободу, – хмыкнул ведьмак справа, доставая из кармана два ножа. – Какая, к чертям собачьим, свобода? Как ангелы, отвергнувшие свою Богиню, могут за что-либо сражаться? Вы должны гнить в темнице и есть с ее рук, когда она того пожелает.

Нэш тихо зарычал, оскалив верхние зубы.

«Дыши. Ты должен спасти Клэр и Леону. Дыши, пожалуйста. И найди взрывчатку».

– Когда-нибудь мы поменяемся с вами местами.

Они втроем загоготали над его ответом, после чего архангел отошел к столу и принялся натачивать ножи.

– Знаешь, что я тебе скажу. – Он повернулся вполоборота, поднял нож на уровень глаз и с интересом осмотрел его. – Какими бы сильными ни были ангелы, ведьмаки или тамплиеры, мы все боимся боли. Она – главный рычаг. И только благодаря ей можно узнать ответ на любой вопрос.

– Даже если бы я что-то знал, никогда бы вам не сказал. Пытайте вы меня еще сотню лет, я буду молчать. А знаете почему? – Нэш усмехнулся. – Потому что физическая боль проходит, а душевная – нет.

– У твоего мертвого брата боль тоже прошла? Кажется, его звали… – Архангел повернулся и театрально постучал по подбородку. – Марсель?

Нэш замер.

После таких слов каждый бы пришел в ярость. Каждый бы начал рвать и метать, сносить все на своем пути, вымещая внутренние страдания. Каждый бы захотел броситься в драку, потому что после таких слов разум всегда уступает чувствам.

Но Нэш этого не сделал.

Он закрыл глаза, перед которыми появилась красная пелена, и расправил плечи.

– Ты не достоин даже произносить его имя.

Ему пришлось отключить чувства. Он часто так делал: представлял, что вытягивает из себя все эмоции, кладет в коробочку и запечатывает ее.

Только после этого было сложно не остаться бесчувственной грудой костей.

Все считали, что Нэш – беззаботный весельчак. Только никто не видел, что внутри него нет чувств. Они все хранятся в той самой коробочке, которую он боится открыть, чтобы не умереть от боли.

– Разговоры всегда были твоей сильной стороной, Коффман. Так что же изменилось сейчас?

Он промолчал, неподвижно смотря прямо перед собой. Ни одно перышко прижатых к стулу крыльев не шелохнулось.

– Согласен, не будем отвлекаться, – хмыкнул архангел и снова принялся подготавливать пыточные инструменты. Видимо, сегодня он решил поиздеваться сильнее, раз тратил на это столько времени.

Когда один из ведьмаков отвернулся вправо к углям, а второй – к выходу, Нэш сжал в кулаках большие пальцы и со всей силы дернул. Послышался щелчок, который был скрыт за покашливанием. Пальцы вышли из суставов. Нэш лишь поморщился от ощущения, будто его опалила одна из лисиц Эстеллы.

– А знаешь, что хуже боли? – внезапно спросил ангел.

Нэш заметил, что к поясу стоящего рядом ведьмака прикреплен топор.

– Боль от страданий любимого человека.

В его голосе проскользнули нотки какого-то садистского удовольствия, которые заставили Нэша насторожиться. Но он продолжил шарить взглядом по комнате, не отвлекаясь и продумывая следующий шаг.

– Впусти ее.

Нэш замер. Ведьмак, направившийся к выходу, распахнул дверь.

«Только не она».

«Только не она».

«Только не она».

– Клэри…

Девушка споткнулась и упала на пол, тихо пискнув. Ведьмак поднял ее за ворот кофты и толкнул в центр камеры. На нежном лице отразилась агония, когда выбитые коленные чашечки столкнулись с каменным полом.

– Нет… – прошептал Нэш, чувствуя подступающую к горлу тошноту. – Нет, подождите… Что вы хотите с ней делать? Я вам все скажу, только верните ее в камеру!

– А как мы удостоверимся, что ты сказал правду?

Он перевел взгляд на архангела, подступающего к дрожащей Клэр.

Но в его руках ничего не было.

Ни ножа, ни углей, ни топора.

– У нас в Льерсе принято ставить женщин на место, Коффман. Они слишком ядовиты. Не заметишь, как по твоим венам расползется яд этой малышки.

Он остановился около Клэр.

И начал расстегивать штаны.

Гнев, словно молния, пробежался по всему телу – от подрагивающих пальцев до крепко сжатой челюсти. Нэш впервые за два века мечтал размозжить кому-то череп, выколоть глаза или отрубить голову, повесив ее после этого на входные ворота дворца. Красная пелена, появившаяся при упоминании брата, превратилась в плотную завесу ярости.

– Если ты, сукин сын, тронешь ее хоть пальцем, – прошептал он, смотря исподлобья на архангела, – я уничтожу тебя. Сделай еще шаг – и от тебя не останется живого места.

Ангел запрокинул голову и громко расхохотался. Его смех подхватил ведьмак, подошедший к Клэр с другой стороны. Второй все еще стоял около Нэша, держа в руках горючее.

– Ты будешь смотреть, командир. А потом я вырежу из ее груди сердце и повешу тебе на шею. Чтобы твоя возлюбленная всегда была рядом.

Клэр издала какой-то жалкий звук. Она вжала голову в плечи, но не посмотрела на Нэша. Ее глаза были прикованы к своим окровавленным ногтям, вцепившимся в каменный пол.

– Может, я даже разрешу тебе присоединиться.

Он самодовольно ухмыльнулся и стянул штаны.

Следующая секунду прошла для Нэша словно в тумане.

Он дернулся вперед, резко расправив крылья. Они вспыхнули пламенем, и ведьмак с криком отшатнулся, выпустив из рук банку с горючим. Она разбилась точно об один из стальных поручней. Маслянистая жидкость вылилась на левую руку, благодаря чему ладонь с выбитым пальцем проскользнула сквозь металлическое кольцо.

– Схватить его! – рявкнул архангел, пытаясь натянуть штаны обратно.

Второй ведьмак бросился в его сторону, но Нэш быстро вправил сустав и выхватил из-под пояса приходящего в себя льерсца топор. Совершив замах, он пробил им его грудь. Затем выдернул из кольца вторую руку и со всей силы ударил обратной стороной оружия по стальному поручню, сковавшему его левую ногу.

В ушах стояла тишина, хотя он видел, как Клэр всхлипывает и отползает к стене. Как второй ведьмак кричит от опалившего лицо огня, а архангел бежит к выходу за подмогой.

Нэш ничего не слышал. Он видел перед собой лишь красный.

Красные лица. Красные глаза. Красные ухмылки.

Он ударил рукоятью по второму поручню, соскочил со стула и оттолкнул льерсца. Тот завалился назад прямо на ведро с углями. Запахло жареной плотью.

Нэш видел перед собой лишь красный.

Двинувшись за архангелом, он замахнулся.

И бросил в него топор.

Пробив грудь, тот приколол ангела к стальной двери. Нэш в два взмаха крыльев оказался перед архангелом, вытащил из него окровавленное оружие и развернул к себе, удерживая за шею.

– Знаешь, что такое свобода? – прорычал он, слушая его яростные крики. – Смерть. Так ты точно будешь свободным.

Красный лица. Красные глаза. Красные губы, молящие о пощаде.

Нэш услышал за дверями ругань, перемешанную с чьими-то тяжелыми шагами. Не выпуская хныкающего ангела, он запечатал ее с внутренней стороны, просунув через ручку топор.

Затем медленно повернул голову к архангелу. По его лицу струились слезы, хотя взгляд серых глаз смотрел со спокойствием и затаенной ненавистью. Смертный на его месте давно бы умер, но как хорошо, что ангелы намного выносливее.

– Говоришь, хотел повесить мне на шею ее сердце? – тихо поинтересовался Нэш. – Думаю, это не лучший способ попрощаться с жизнью, но ты ведь сам захотел.

Он проник рукой в дыру в его грудной клетке, что осталась после удара топором. Ангел захлебнулся собственной кровью, когда Нэш нащупал его трепещущее сердце, размером чуть меньше его сжатого кулака.

Нэш не был монстром. Он не убивал просто так, не заставлял страдать, не приходил в восторг от вида крови. Даже сейчас, когда в его руке все еще билось сердце ангела, желавшего надругаться над важным для него человеком, Нэш не считал себя монстром.

Хотя все они в какой-то мере ими являлись.

Сердце упало к его ногам, а ангел, опустив голову на грудь, последний раз вздохнул и повалился на пол.